«Стихийное бедствие aka Карина Егорова»

      Неприметный чёрный небольшой чемодан наконец-таки показался в самом конце багажной карусели, а уже спустя пару минут он оказался в руках того, кому принадлежал. Ручку в тот же момент выдвинули, а колёсики покатились по полу, уложенному каменной бело-серой плиткой, издавая при этом тихий то ли скрип, то ли стук.       В аэропорту несмотря на ранний час было многолюдно. Причиной для этого могло послужить то, что он был единственным способом улететь из этой дыры куда подальше на многие километры вокруг. Но сегодня здесь были не только люди, желавшие свалить. Были и те, кто впервые за очень долгое время возвращался домой. Возможно, кто-то действительно хотел вернуться домой, увидеться с близкими и друзьями, сесть с ними за один большой стол и отпраздновать своё возвращение. Наверное, эти люди были по-настоящему счастливы в этот момент. Карина могла бы пополнить их ряды, если бы действительно хотела вернуться домой. Точнее в город, в котором она родилась. Её домом он перестал быть ещё четыре года назад, когда она в один из дней просто собрала вещи и на деньги, которые откладывала с тех, что давал ей отец, не купила билет на первый попавшийся рейс. Именно тогда она навсегда распрощалась с прошлой собой и уехала искать себя новую.       — Какой же ты предсказуемый. Даже как-то скучно, — тень ухмылки, пропитанной не злостью, не обидой, а лишь легким уколом ностальгии, коснулась тонких губ, когда очередной её звонок остался без ответа.       В детстве у неё было всё: полная счастливая семья, любящая и ласковая мама, строгий и мягкий только по отношению к ней отец, старший (но всего на 5 минут) брат-раздолбай, умеющий в момент становиться серьезным и заботливым, и большая собака с добрыми голубыми глазами и сухим шершавым языком, которым она лизала лицо и руки своим хозяевам. У неё было всё, но как бы сказали древнегреческие философы: "В этой жизни нет ничего постоянного. Всё когда-то приходит в движение и начинает меняться". Их слова оказались бы пророческими. Всё начало рушится в тот момент, когда её мама уехала вместе с любовником, с которым она встречалась чуть ли не с рождения детей. Карине было четырнадцать. Она была подростком, а это, как известно, один из тяжелейших периодов в жизни человека.       — Да, я уже прилетела, пап. Да, всё хорошо, не переживай, — уже выйдя из аэропорта и садясь в припаркованную у самого выхода машину, вызванную ей через приложение, отвечала на вопросы отца Карина. — Нет, он не забыл про то, что я прилетаю сегодня. Сказал, что будет через пять минут, — садясь на удобное кожаное заднее сиденье в тёплом салоне автомобиля, соврала девушка.       Она не собиралась говорить отцу о том, что её брат был до ужаса предсказуем и оправдывал все его самые худшие ожидания. Карина никогда не выдавала его и всеми силами старалась сгладить перед строгим к старшему из своих детей родителем все его косяки. Ей не всегда это удавалось, но девушка продолжала стараться. Не потому, что ждала чего-то взамен. А потому что просто слишком сильно любила несмотря ни на что.

***

      Кирилл не верил в свою команду, ведь верить было не во что. «Акулы политеха» — это совсем не команда. Просто сборище парней, которые почему-то поверили в себя и решили, что раз они умеют держать клюшку в руках и не падают, только вступив на лёд, они могут прогуливать пары, делая вид, что играют в хоккей. Звание капитана не давало никакой особой мотивации, поэтому на тренировках он скорее делал вид, что упорно тренируется и готовится к следующему матчу, чем отдавался когда-то любимому делу полностью.       — Нас не могут распустить. Просто блять взять и распустить, — Игорь, который почему-то шёл рядом, сплюнул кровь, окропив ею белоснежный снег около крыльца ледового дворца. Кирилл сдерживался из последних сил, чтобы не выбить ему ещё пару зубов. Не потому, что Крепчук это чем-то заслужил, а потому, что он был в ярости и её срочно нужно было выпустить.       — Не распустят. Они в нас столько бабла влили, поэтому этот сезон точно добегаем, а дальше разберемся, — стараясь казаться как обычно расслабленным уверенным в своём мнении, ответил скорее себе, чем случайно оказавшемуся рядом собеседнику.       Кирилл был влюблён в хоккей с самого детства. Не мог ни дня спокойно прожить, не выйдя на лёд и не закатив пару шайб в ворота. Он горел им, жил им, стремился стать лучшим и добиться успехов. Всё это в нём было, пока на одной из игр его не сломали. Было больно не столько физически, сколько морально, ведь когда игрок получает такую серьёзную травму, какая была у него, он практически в девяноста ситуаций из ста не возвращается в строй, а если и возвращается, то уже никогда не становится прежним. Осознание этого давило сильнее всего, поэтому Кирилл не выдержал и сдался, повесив коньки на гвоздь и спрятав клюшку в кладовку, чтобы лишний раз не было соблазна вернуться. Чтобы не давать себе ложную надежду на то, что его мечты когда-нибудь смогут воплотиться в жизнь.       Жизнь без хоккея казалась не жизнью, а набором однообразных серых дней. Уйдя из «Спарты», Кирилл как будто бы потерял частичку самого себя. Он изменился и далеко не в лучшую сторону. Отец всегда говорил ему, что он невыносимый избалованный малолетний сопляк, но с потерей единственного, что держало его в узде, парень стал неуправляемым. Кирилл будто бы вернулся в свои подростковые годы. После ухода матери единственной отдушиной, в которую он мог погрузится с головой, был хоккей, а тогда у него отобрали последнее.       Хоккей был смыслом его жизни. Без него бы он долго не протянул, поэтому как только в университете заговорили о том, что скоро будут набирать команду, Кирилл напрочь забыл о своём обещании больше никогда не выходить на лёд. Он нашел в себе силы вернуться. Стал капитаном и лучшим игроком акул, но парень понимал, что эта команда практически безнадёжна. Для них это была всего лишь игра, развлечение и хорошая причина для того, чтобы прогулять очередную пару. Кирилл долго не мог смирится с этим. Будучи капитаном он пытался что-то сделать — сделать из этих парней команду, но каждый раз натыкался лишь на их безразличие, поэтому со временем стало плевать и ему. Попасть в МХЛ шансов у него больше нет, так зачем же стараться, тратить столько сил, улетающих буквально в никуда? Кирилл решил, что не за чем, поэтому стал относится к хоккею так, как относились остальные. Иногда, как сегодня, даже хуже. Парни хотя бы вовремя пришли на игру, а он опоздал и приехал только ко второму периоду. Провести лишний час с Лизой ему казалось куда важнее, чем явиться на игру, в которой они всё равно останутся в проигравших.       — Кирилл! — услышав собственное имя, парень обернулся, наткнувшись глазами на невысокую девушку, с небольшим чёрным чемоданом рядом. Длинные кудрявые каштановые волосы выглядывали из-под розовой шапки, вокруг шеи был обмотан тёплый фиолетовый шарф. На девушке были светло-голубая болоньевая куртка и широкие джинсы, достававшие ей практически до пят.       — Знакомы? — грубо поинтересовался Кирилл, пытаясь разглядеть лицо незнакомки. У него было чёткое ощущение того, что где-то раньше он её точно видел, что её голос, её карие глаза были для него чем-то родным, но давно потерянным. Но сейчас голову занимали совершенно другие мысли, а времени и тем более желания копаться в своей памяти и пытаться найти там воспоминание о том, где же он её видел, у Кирилла не было.       — Как? Как ты мог меня забыть? — карие, точно у маленького олененка, глаза наполнились слезами. Маленький покрасневший на морозе острый носик задрожал от сдерживаемых из последних сил всхлипов. Кирилл раздраженно закатил глаза. Вот только криков, слёз и соплей какой-то незнакомой девушки этому дню не хватало, чтобы стать ещё дерьмовее.       — Ну вот только не надо плакать. Я тебя даже не знаю, — парень слегка брезгливо скривил губы и развернулся, чтобы уже наконец-таки дойти до своей машины и уехать отсюда домой, завалится в кровать и поспать нормально хотя бы пару часов. Этой ночью он был с Лизой, поэтому им явно было не до сна.       — Мудак, — Кирилл почувствовал, что его схватили за рукав куртки и скорее по инерции, чем по желанию обернулся, а в следующую секунду правая щека уже горела от ощутимой пощечины. Пребывая в состоянии шока, парень приложил холодные пальцы к тому месту, где совсем недавно побывала ладонь девушки.       — Вот это страсти, — присвистнул Игорь, о присутствии которого Егоров уже успел позабыть. Перед глазами стояло увиденное боковым зрением лицо девушки с заплаканными оленьими глазами, едва заметной родинкой на скуле и раскрасневшимися то ли от слез, то ли от мороза щеками.       — Переспал и даже имени моего не запомнил, а я ведь, дура, поверила, что нравлюсь ему, — продолжала плакать и верещать на всю улицу девушка, привлекая внимание случайных прохожих к их до ужаса странной компании. Когда она успела уткнуться носом в широкую накаченную грудь Крепчука не понял ни сам Игорь, ни Кирилл, который совершенно не заострил на этом внимание. Он всё пытался вспомнить, где же раньше видел эти карие оленьи глаза и родинку. Ответ крутился где-то очень близко, буквально на поверхности, но парень никак не мог за него уцепиться.       — Ну ты это… Не плачь, — шокированный и совершенно потерянный Игорь, не зная, что ему делать, с надеждой посмотрел на своего капитана, но тот будто не замечал его, всё ещё держа ладонь на месте удара и уставившись в одну точку. Поняв, что сейчас от Егорова толка ровно столько же, сколько в первом периоде, на который тот не соизволил явиться, парень неловко приобнял плачущую девушку и похлопал её по спине. Как обращаться с девушками Игорь знал слишком хорошо, но когда они злились или плакали, у него начинался ступор, а поведение становилось как у первоклассника, который не мог набраться смелости подойти к понравившейся девочке.       — Не буду, — уже практически задыхаясь от слёз, волком провыла девушка и вцепилась ловкими тонкими пальцами в красную куртку нападающего ещё крепче. Кирилл не знал, что стало причиной его внезапного озарения, но после её протяжного «не буду», его будто бы откинуло далеко назад, в детство, и все детали картинки моментально встали на свои места, и парень почувствовал себя полнейшим идиотом.       — Карина? — неуверенно окликнул девушку Кирилл. Разум упорно твердил, что это не могла быть она, ведь за все четыре года от неё не было ни слова, а сердце кричало о том, что это все-таки его младшая паршивка, решившая эффектно вернуться домой спустя четыре года пребывания неизвестно где.       — У него ещё и какая-то Карина есть, — Игорь был уверен, что на какую-то едва уловимую долю секунды так называемая Карина перестала реветь, но когда на его куртку начал выливаться новый поток слёз, парень посчитал это бредом сумасшедшего. Он, конечно, знал, что настроение у девушек меняется по щелчку пальцев, но настолько из крайности в крайность они на его памяти ещё не впадали.       — Карина, блядь. Прекращай уже этот цирк, — Кирилл грубо выдернул девушку из объятий сокомандника и развернул лицом к себе. Вот теперь, видя эту колючую улыбку на тонких губах и хитрый блеск в на первый взгляд чистых, невинных оленьих глазах, он наверняка убедился, что это была его младшая сестрёнка.       — Видимо, клюшкой тебя всё-таки не сильно ударили, раз память не отшибло, — язвительно подметила Карина, уже переставшая плакать и завывать на всю улицу, несколькими легкими движениями руки стерев остатки слёз со своих щек.       — Я тебя сейчас клюшкой ударю, паршивка мелкая, — скинув спортивную сумку на землю, Кирилл дернулся в сторону сестры, но та ловко прошмыгнула за спину высокого и широкоплечего Игоря и выставила того вперед, как собственный щит.       — Я на такое не подписывался, — ещё до конца не осознав, что происходит и кто эта странная девушка с резкими перепадами настроения, попытался начать возникать хоккеист, но прятавшаяся за его спиной перебила его, одновременно дернув парня за рукав, чтобы тот не стоял столбом и своей грудью защитил её от пребывавшего в праведном гневе брата.       — Я не хочу умирать молодой и красивой, а у тебя зуба всё равно нет, поэтому не жалко, — задорно смеясь, сказала она и толкнула парня вперед, чтобы тот хотя бы немного сдержал Кирилла, у которого руки так и чесались огреть сестру чем-нибудь тяжелым.       Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке. Игорь, не ожидавший удара в спину (и это не красивый оборот речи, а суровая реальность), не устоял на ногах и, поскользнувшись, всем своим практически двухметровым телом полетел на стоящего прямо напротив него Кирилла. Чтобы избежать падения на спину, капитан акул дернулся в сторону, но Игорь тоже не особо хотел потерять ещё пару зубов, поэтому вцепился в его куртку, как за надежную опору. В итоге оба парня свалились на землю и оказались в очень интересной позе, на которую прохожие могли только осуждающе качать головами и начинать старую шарманку о том, что "вот у нас в СССР такого не было". Пока Кирилл громко и нецензурно выражаясь пытался спихнуть с себя тяжелого Игоря, Карина быстро достала телефон и сделала на их фоне счастливое селфи.       — На память, — смеясь, сказала девушка, убирая телефон в карман куртки и продолжая наблюдать за тем, как парни пытаются подняться. Помочь им это сделать ей как-то в голову не пришло.       — Да слезь ты с меня, — всё ещё валяясь в сугробе, кричал Кирилл.       — Если прекратишь меня пихать, то слезу, — подражая интонации своего капитана, бурчал себе под нос Игорь.       — Мальчики, не ссорьтесь, - хватаясь за живот от смеха, издавала какие-то нечленораздельные звуки Карина. Видимо, увидев в девушке общего врага, хоккеисты быстро скоординировали свои движения и считанные секунды оказались на ногах. Увидев, как двое здоровых парней начали угрожающе медленно двигаться в её сторону, Карина выставила руки вперед и начала пятиться назад. — Ребят, ребят, спокойно.       — А мы абсолютно спокойны, сестрёнка. Как голодные удавы, — нарочито ласково улыбаясь, сказал Егоров и зло сверкнул глазами. Игорь тоже не выглядел особо счастливым и явно хотел отомстить девушке за толчок, поставивший его в самую нелепую ситуацию, которая когда-либо с ним происходила. Поняв, что союзников у неё нет и сбежать не получится, Карина схватила с земли брошенную братом клюшку и угрожающе выставила её вперед.       — Я буду отбиваться, — предупредила она, крепче схватив клюшку, которая была больше неё на половину головы. То ли пожалев её, то ли остолбенев от нелепости картины, парни одновременно остановились и, переглянувшись, заржали в голос, точно настоящие кони.        — Я так понимаю, вы все Егоровы с приколом, — выдавил из себя Игорь.       — Я нормальная! — попыталась начать протестовать Карина, но посмотрела на клюшку в своих руках, а потом на брата, скептический взгляд которого говорил лучше любых слов, и поняла, что в этой битве ей не победить, но может повезти в следующей, поэтому она перешла в нападение. — Это вообще ты во всём виноват, — бесцеремонно тыкнув пальцем в брата, обиженно сказала Карина.       — Я виноват в том, что ты появилась хрен пойми откуда, устроила какой-то ебаный цирк, дала мне пощечину и начала вешаться на Крепчука? — удивленно приподняв брови, переспросил Кирилл.       — Во-первых, я не вешалась. Если только самую малость, — кокетливо подмигнув Игорю, который оказался невольно втянут в их семейные разборки, девушка продолжила. — Если бы ты забрал меня из аэропорта, как вы с отцом и договаривались, ничего бы этого не было. Я бы не стояла на морозе с чемоданом и не ждала, пока ваша капитанская акулья задница соизволит выплыть из своей пещеры, — обиженно фыркнула Карина. Услышав, как только что назвали его капитана, Игорь тихо засмеялся, но словив убийственный взгляд Егорова, поспешил заткнуться. Не смотря на то, что за последние десять минут они успели сблизиться сильнее, чем за всё то время, что играли в одной команде, лишний раз нарываться на вспыльчивого капитана не хотелось.       — Бля, Карин, прости, я забыл, — неловко почесав затылок, виновато протянул Кирилл. Только сейчас, когда сестра заговорила о том, что он должен был забрать её из аэропорта, парень вспомнил об их разговоре с отцом, состоявшемся две недели назад. Он ведь действительно что-то говорил о том, что сестра возвращается и надо её встретить, но Кирилл не особо его слушал. Каждый раз, когда ему напоминали о сестре, то все слова сливались в один сплошной белый шум.       Уход матери, к которой девушка была сильно привязана, Карина пережила на удивление стойко и спокойно. Не было ни истерик, ни пьяного возвращения в пять утра, ни побегов из дома — её брат переживал раскол их семьи именно так. Она же просто закрылась от всего мира и стала похожа всего лишь на тень той милой жизнерадостной девочки, которой была раньше. Спокойствие дочери, её абсолютное безразличие ко всему происходящему волновало Егорова-старшего, на чьих плечах после ухода жены остались двое таких разных подростков, куда сильнее, чем открытый протест сына. Он затаскал дочь по психологам, уделял ей куда больше внимания, стараясь хоть как-то компенсировать потерю той, к кому она была слишком сильно привязана. Кирилл видел всё это, и пусть он в этом никогда не признается, завидовал. Завидовал тому, как с Кариной возятся, будто она самая настоящая принцесса, а на него совершенно не обращают внимания.       Парень не злился на сестру, не стал её ненавидеть, но после ухода матери между ними образовалась пропасть, которая увеличилась втройне, когда в один из дней Кирилл узнал от отца о том, что Карина уехала и скорее всего больше никогда не вернётся. Он считал, что она бросила его, и не понимал почему, ведь они всегда были близки, всегда были рядом друг с другом и поддерживали, как умели. А сестра даже не удосужилась сообщить ему о том, куда и насколько уезжает. После этой новости Кирилл сделал всё, чтобы вычеркнуть Карину из своей жизни, и ему удавалось не вспоминать о ней до сегодняшнего дня.       — Забыли, — легко отмахнулась от извинений брата девушка. — Просто отвези меня к отцу. Он мне названивать перестал только после того, как я в красках описала ему твою игру, на которую ты меня потащил. Мне не понравилось, кстати. Слабовато, акулята, слабовато, — с наигранно печальным вздохом сказала Карина, переводя свой обманчиво невинный взгляд с брата на Игоря и обратно.       — Ты была на игре? — с неподдельным интересом вклинился в семейный диалог Крепчук.       — Охранник сжалился надо мной и моим несчастным чемоданом и разрешил посидеть на ваших пустых трибунах. Сказал, что может быть хоть такая красивая девушка, как я, сможет помочь акулам всплыть со дна на поверхность, — как бы невзначай смахнув снежинку со своих кудрявых волос и поправив шапку на голове, одновременно и язвительно, и сочувствующе произнесла девушка.       — А твоя сестра от скромности точно не умрёт, — сверкая тем, что осталось от ещё утром целых и белоснежных зубов, Игорь посмотрел на Карину со смесью восхищения и уважения.       Эта девушка… Она просто ходячий ураган, который сносит всё на своём пути. Она — буря, пожар, наводнение. Она не может не зацепить, не может оставить равнодушной. Игорь не влюбился с первого взгляда — это же бред, придуманный авторами клишированных бульварных романов. Он просто восхищен, поражен и хочет поскорее увидеть продолжения сегодняшнего представления. Потому что Карина — это как хороший сериал. Посмотрел одну серию и готов минуты считать до выхода следующей.       — Так, ладно. Ты, —Кирилл кивнул в сторону сестры, — идешь в сторону парковки и ждешь меня там. Понятно или мне тебе как маленькому ребёнку по слогам повторить? -— ухмыльнувшись, спросил Егоров.       — Понятно, большой взрослый занудный старший брат, - подняв с земли брошенный чемодан и отряхнув его от снега, Карина впихнула клюшку обратно брату и, отдав честь, под его внимательным взглядом двинулась в сторону парковки. На секунду задержавшись напротив Игоря, девушка кокетливо ему улыбнулась и, поднявшись на носочки, прошептала ему на ухо: — Надеюсь, в следующую нашу встречу ты починишь свой маленький клык, акулёнок, — быстро чмокнув парня в щёку, Карина быстрым шагом пошла дальше, по всей видимости заметив, как Кирилл угрожающе замахнулся своей клюшкой.       — Твоя сестра просто огонь, — смотря вслед удаляющемуся силуэту, восхищенно сказал Игорь, когда его капитан встал с ним плечом к плечу.       — Забудь про неё и про всё то, что здесь сейчас было, понял? Иначе этот огонь сожжет тебя, а я ей помогу. Надеюсь, ты меня услышал. Всё, гуляй, — сильнее, чем следовало хлопнув парня по спине, Кирилл закинул сумку на плечо и, крутя клюшку в правой руке, легкой самоуверенной походкой последовал за сестрой.       — Услышать-то услышал, — подхватив вещи, который валялись в сугробе в котором ещё пару минут назад лежал сам их хозяин, Игорь развернулся и пошел в другую сторону, засунув одну руку в карман.       Пальцы нащупали какую-то бумажку, которой там раньше точно не было. Достав её и развернув на ходу, парень прочитал: «Записка на тот случай, если встречу симпатичного парня. Напиши мне)» На обратной стороне был номер телефона и маленькое корявое сердечко в левом нижнем углу. Ухмыльнувшись, Игорь откинул упавшую ему на глаза челку и достал телефон, в который сразу же внёс указанный номер, подписав девушку, как ему показалось, очень правдоподобно и остроумно. «Стихийное бедствие aka Карина Егорова»