Если проиграешь, то будь мужчиной и не плачь. Я в качестве утешительного приза куплю тебе шоколадную медальку

      В машине Кирилла было тепло, хотя Карина, забывшая в пылу своей актёрской игры и всех последующих веселых для неё и не очень весёлых для парней событий, о том, как сильно она замёрзла, стучала зубами и тёрла ладони друг о друга, чтобы хотя бы немного согреть их. Из динамиков играл плейлист брата, но у девушки сложилось впечатление, что это музыка была подобрана специально для неё. Песни Оксимирона, Скриптонита, ЛСП и её обожаемого Pirokinesis сменяли одну за другой. Карина, в самом начале поездки стеснявшаяся петь при брате, к концу разошлась и, постукивая пальцами по окну в такт музыке, во весь голос напевала известные ей любимые строчки.       Да пропади всё пропадью,не проводи мне проповедь.       — Рассказывай, — молчавший всю дорогу Кирилл заехал на парковку ресторана отца и, оборвав песню на половине второго припева, наконец-таки решил заговорить.       Он всё ещё не мог поверить в то, что она сейчас сидит в его машине и как ни в чем не бывало подпевает песням, которые находились в его плейлисте под названием «Любимое». Кирилл боялся, что Карина, стоит ему только остаться с ней один на один, исчезнет, как она исчезла четыре года назад. Он боялся, что его сестра — всего лишь галлюцинация, что она — мираж, но ведь Игорь тоже её видел, а одновременно сойти с ума и поймать один и тот же глюк они явно не могли, ведь Крепчук до сегодняшнего дня ни разу не видел её.       «Лучше бы так и оставалось», — промелькнуло в мыслях у Егорова.       — Что рассказывать? — невозмутимо спросила Карина, открыто ему улыбнувшись, но в её карих оленьих глазах не было и тени улыбки. В них белой строкой читалось чувство стыда и вины, загладить которую, как она считала, у неё никогда не получится.       Девушка с детства овладела искусству лжи, изо дня в день покрывая косяки брата, практически в совершенстве, но Кирилл был единственным, кто оказался способен раскусить её ложь. Он отчетливо чувствовал, когда сестра врала, когда скрывала что-то от него. По её невозмутимому виду, с которым она как на духу выдавала очередную ложь, этого было не понять, ведь Карина с детства занималась в театральной студии и мастерски научилась скрывать или подменивать свои эмоции, но Кирилл ощущал это на каком-то другом, совершенно иррациональном уровне. Наверное, двойняшки и правда всегда чувствуют друг друга сильнее, чем другие братья и сестры. Это особая связь была их тайным оружием, была их щитом и канатом, навсегда прочно связавшим их вместе. Она была нерушима до того самого момента, пока Карина своим побегом всё не разрушила.       — Зачем ты вернулась? — грубо, жестко и настолько холодно, что зубы девушки снова застучали, спросил Кирилл, смотря на горящую вывеску ресторана отца через лобовое стекло. Желваки на его острых скулах были напряжены, выступающий кадык то и дело дергался, когда тот нервно сглатывал, а длинные тонкие пальцы, которые достались двойняшкам от матери, сжимали кожаную обивку руля с такой силой, что Карине казалось, что та может в любой момент порваться.       — Я соскучилась по вам, мы же не виделись…       — Четыре года, — перебив на полуслове, закончил за неё брат. — И за это время ты не соизволила ни разу ответить хотя бы на один мой звонок или сообщение. Так сильно скучала, что каждый раз в обмороки падала? — Кирилл ядовито усмехнулся и, приоткрыв окно, сплюнул в него жвачку.       Карина и раньше почему-то видела в его внешности змеиные черты, казавшиеся ей опасными и привлекательными одновременно, но только сейчас, смотря на эти острые скулы, о которые, казалось, можно в два счета порезаться, на прищуренные серые глаза и на сжатые в полоску тонкие губы, она поняла, что её брат был по-настоящему опасен. Опасен в своей непредсказуемости. Сейчас он разговаривал с ней предельно спокойно, открыто не грубил, но девушка чувствовала, что в нём горела ярость, смешанная с обидой, а это, как известно, самая горючая и взрывоопасная смесь.       — Да, ты прав. Я могла ответить тебе, — она безразлично усмехнулась. — Могла, но не хотела.       Когда Кирилл взорвался и со всей силы ударил по рулю кулаком, Карина даже не вздрогнула. Она не боялась его, потому что знала — брат никогда её не ударит. Он мог сколько угодно кричать, угрожать, пугать её, но Кирилл никогда не позволил бы своим словам стать чем-то большим. Он сам себя не простит, если причинит ей хотя бы малейшую боль.       — Почему? — обхватив руками голову и сжав пальцами короткие русые волосы, обреченно спросил парень.       — Потому что я слишком похожа на нашу мать и одно моё присутствие в доме напоминало и тебе, и отцу о ней, — девушка спокойно и даже как-то лениво вздохнула и пошарила пальцами в карманах куртки, выудив оттуда розово-голубую одноразку. Затянувшись, она выдохнула приторно-сладкий дым вверх и продолжила: — Знаешь, ведь я на себя в зеркало смотреть не могла. Стоило хотя бы краем глаза увидеть своё отражение, то моё сознание рисовало не меня, а её. Я ненавидела себя, ненавидела свою внешность, потому что в каждой детали я видела её. И вы с отцом видели, можешь не спорить, я знаю. Он сам мне об этом говорил, — девушка сделала ещё одну затяжку и неровным облаком выдохнула дым через ноздри.       Карина и правда была слишком похожа на их ушедшую мать.Она была права в том, что Кирилл и их отец видели в каждой черте её лица женщину, которая оставила их ради собственного счастья. Ему было до сих пор стыдно за то, что он не узнал сестру с первого взгляда на неё и стоял, как истукан с амнезией, но его можно было понять, ведь за четыре года Карина сильно изменилась внешне. Перекрасила волосы на пару оттенков темнее, сделала на свои идеально прямые и гладкие волосы химическую завивку, сильно похудела и сменила стиль. От сестры, которую он помнил, осталось лишь название и крупицы той связи, что у них когда-то была.       — Спасибо большое, что избавила нас от такого тяжелого бремени. Мне тебе шоколадную медальку за благородство подарить? — ехидно спросил Кирилл, скривив губы в омерзительно ядовитой усмешке, которая заставила сердце девушки сжаться, а потом начать с космической скоростью биться о стенки грудной клетки. — И не смей, слышишь, не смей курить в моей машине эту химическую дрянь, — парень выхватил из рук девушки электронную сигарету и засунул в карман своей куртки. Карина молча проследила за его действиями и, пока он не видел, закатила глаза.       — От шоколадной медальки я бы не отказалась, — отшутилась девушка, надеясь этим перевести неудобную для себя тему.       Она знала, что Кирилла её неожиданное возвращение приведет в бешенство, что он будет задавать вопросы. Карина понимала, что придется ему ответить, но от одной мысли о том, что надо будет нагло лгать, смотря прямо ему в глаза, ей становилось плохо. В этот момент ей хотелось вырвать себе язык и помыть его хозяйственным мылом.       Раньше они никогда не врали друг другу, чтобы не случилось. Какую бы херню один из них не сотворил, другой всегда стоял за него горой и прикрывал спину. Они всегда оставались честны друг с другом, потому что понимали, что могли всецело положиться исключительно друг на друга, и безоговорочное доверие — это всё, что у них было.       Мы — такое расплывчатое, абстрактное слово, но для Егоровых такое конкретное и понятное, было единственным, в чем и Карина, и Кирилл могли быть уверены. Но девушка предала его доверие. Поступила эгоистично, трусливо и отвратительно. Ей было стыдно за свой поступок, совершенный в прошлом, но сейчас чувство стыда усилилось многократно, потому что она понимала, что ей снова придется его предать. Ей придется соврать и продолжать это делать целых полгода, потому что сказать Кириллу правду Карина не могла. Это было бы ещё хуже, ведь настоящая причина, по которой она вернулась домой была полита самым отборным дерьмом из всех когда-либо существовавших. Она не хотела запятнать своим самым большим грязным секретом мнение брата о себе. Не хотела, чтобы он разочаровался в ней также сильно, как разочаровался отец.       — Ты невыносима, — Кирилл засмеялся, уткнувшись лицом в ладони. — Но я так сильно по тебе скучал, — откровенно признался он.       Её присутствие действовало на него каким-то волшебным, необъяснимым никакими законами логики способом. Ещё буквально минуту назад Кирилл был готов обрушить на сестру все те эмоции, что он копил в себе с момента её отъезда. Он хотел задеть её своими словами, сделать настолько же больно, как она сделала ему, но стоило Карине начать вести себя, как маленький ребёнок, парень тут же растаял, забыв о всех своих обидах. Он забыл о том, что сестра бросила его, что предала его доверие и стёрла их добрые крепкие отношения в труху. Всё как будто бы резко вернулось на круги своя, словно они снова оказались в том времени, где всё было хорошо. Кирилл простил её, а Карине для этого даже не пришлось ничего делать. Он слишком сильно любил сестру,и эта любовь делала его лучшей версией самого себя.       — Я тоже, Кир, я тоже, — девушка пододвинулась к брату так близко, насколько позволял салон его машины, и обвила его талию руками, уткнувшись носом в грудь. Кирилл одной рукой прижал её к себе, а другой взлохматил тёмно-каштановые кудрявые волосы. От них пахло цитрусовым шампунем, и этот запах смешивался с ароматом её карамельных духов, которые раньше до ужаса его раздражали, а сейчас казались такими вкусными и родными. Сама Карина была родной и слишком нужной ему. Его душа, словно сложная головоломка, нашла последний недостающий кусочек и стала целой. Они стали одним целым.       Только Карине было позволено называть его сокращенным именем. В детстве она не плохо выговаривала букву «л» и поэтому его имя казалось ей невероятно сложным, и маленькой девочке не пришло на ум ничего лучше, чем сократить его. Первое время Кирилл очень сильно на неё обижался. У них даже пару раз случались серьёзные драки по этому поводу, но со времен он привык. Сокращенное имя уже не вызывало злости или обиды — только непонятное тепло и ощущение чего-то родного. Карина выросла и исправила свой дефект речи, но принципиально продолжала звать брата так, как звала его в детстве. И Кирилл позволял такую вольность исключительно ей, потому что со временем осознал,что любить настолько сильно умел только её одну.       — Но это не значит, что я больше не хочу треснуть тебя клюшкой по твоей больной башке за тот цирк, который ты устроила, — щелкнув сестру по лбу, с напущенной злостью сказал Кирилл.       — Ой, боюсь боюсь, — Карина засмеялась и потёрла то место, куда брат прописал ей щелбан. — Но, согласись, было весело. Ты даже улыбаться не так угрожающе начал.       — Весело? — с наигранным удивлением переспросил парень. — Ты бедного Крепчука чуть до сердечного приступа не довела!       — Действительно бедный, — согласилась она. — До сегодняшнего дня в его жизни был один невыносимый Егоров, а теперь их стало двое, — Карина подняла на брата глаза, в которых загорелся азартный огонек, появляющийся в те самые моменты, когда в её голову приходила очередная «гениальная» идея, и она уже в деталях начинала продумывать план по её исполнению.       — Не связывайся с ним, — тоном заботливого старшего брата, готового прикончить любого, кто хотя бы посмотрел в сторону его драгоценнейшей сестры,произнес Кирилл. — Он бабник, каких ещё поискать.       — Я же не планирую сделать его любовью всей своей жизни, — недовольно фыркнула Карина. — Личико у него смазливое, тело вроде бы тоже ничего. Думаю, если он на меня запал, а он на меня сто процентов запал, пару жарких страстных ночей мне обеспечено, — мечтательно прикрыв глаза, сказала девушка.       Крепчук ей не то, чтобы понравился до такой степени, чтобы из её глаз начали вылетать огромные приторно-розовые сердечки. Парень просто показался Карине отличным вариантом, чтобы согреть свою холодную одинокую постель, пока она торчит в этом городе. Если он ещё и бабник, бегающий за каждой юбкой, то ей вообще не стоило ни о чем переживать. Производить впечатление и оставлять о себе незабываемые воспоминания она умела очень хорошо, поэтому шанс того, что он ей напишет, и они очень скоро встретятся вновь, был очень велик.       — Избавь меня от своих грязных, сальных, пошлых фантазий, — Кирилл скривился, как будто бы съел целый десяток самых кислых лимонов в мире за раз. Карина на такую реакцию брата начала дурацки хихикать. — А если серьёзно, то ты даже имени его не знаешь. Ты вообще ничего о нём не знаешь и уже готова стать одной из его многочисленных подстилок? Настолько отчаялась? — подколол её Кирилл, который на самом деле пытался воззвать к той частичке здравого смысла, что осталась в голове его безбашенной сестры.       — А вот сейчас обидно было, — Карина через ткань белой футболки, на которую был накинут голубой бомбер с символом команды Акулычем, ущипнула брата за ребра, за что получила новый щелбан. — Во-первых, для того, чтобы потрахаться, необязательно знать имя своего партнера, а во-вторых, кто ещё чьей многочисленной подстилкой станет — хороший вопрос. У меня тоже, знаешь ли, послужной список внушительных размеров.       — Это не самый лучший повод для гордости, который я хотел бы услышать от своей сестры, — искренне уверенный в том, что её слова - всего лишь бахвальство, попытался поспорить с девушкой Кирилл, но у той, как и всегда, нашелся язвительный ответный аргумент.       — Тебе не кажется, что где-то здесь завоняло сексизмом? — невинно спросила она, ущипнув брата теперь уже за бок. Кирилл усмехнулся и ущипнул её в ответ. Между двойняшками завязалась маленькая шуточная драка, из которой Карина, по-другому и быть не могло, вышла победителем. Кирилл свёл всё к тому, что сжалился над её нежной детской кожей и поддался, на что девушка только театрально покивала головой и осталась при своём мнении и звании победителя. — Стереотип о том, что девушка, имеющая множество половых партнёров — шлюха, а парень с таким же описанием — крутой альфа-самец, с которого следует брать пример, ужасен, — откинув упавшие на лицо тёмно-коричневые кудрявые пряди, сказала Карина, которая в самый разгар драки умудрилась выкрасть у брата из кармана свою одноразку, и теперь с видом победителя в квадрате под полный осуждения взгляд делала одну тягу за другой.       — Ты невыносима, — проигнорировав её тираду о гендерной несправедливости, Кирилл попытался забрать у неё из рук,по его мнению,химическую дрянь, но девушка ловко увернулась от его рук и убрала ладонь с зажатой в ней электронкой в карман куртки.       — Повторяешься, Кир, — с лучезарной улыбкой сказала Карина. — Деменцией страдаешь? Старость уже не в радость?       — Я старше тебя всего на пять минут! — снова попытался поспорить с ней Кирилл, но очень скоро понял, что это гиблое дело. В команде он получил звание главного остряка, у которого мозг генерировал язвительные шутки со скоростью света, но если бы Карина играла за акул, то парень проиграл бы ей с позорным счетом уже в первые минуты.       — Ох уж эти пять минут! С одной стороны так много, а с другой так мало, — двусмысленно поиграв бровями, елейным голосом парировала девушка.       — Ты… — Кирилл запнулся на полуслове.       — Очаровательна, прекрасна, великолепна или, может быть, невыносима? — язвительно начала подсказывать ему возможные варианты Карина.       — Отвратительна, — не поддался на её провокацию Егоров.       — Брала пример со старшего брата, — увернувшись от очередного щелчка по лбу, девушка в секунду вылетела из машины на улицу и, захлопнув за собой дверь, издевательски показала брату язык.       — Крепчук её определенно не вывезет, если решит с ней замутить. Невыносимая мелкая сволочь, — ворчал себе под нос Кирилл, пока выходил из машины следом за сестрой. Когда он оказался на улице и повернулся лицом к своему автомобилю, чтобы закрыть его, ему в спину прилетел смачный снежок. Развернувшись, парень увидел свою сестру, которая незаметно прокралась ему за спину и сидела на корточках около ближайшего сугроба, делая из мокрого снега новый снежок. — Однажды ночью я обязательно придушу тебя подушкой, — набирая в голые ладони снег, негромко, но так, чтобы Карина точно услышала, сказал Кирилл.       — Что ты там ворчишь себе под нос, как старый дед? — сделав вид, что предыдущие слова пролетели мимо её ушей, спросила она. — Хотя, почему как?       — Говорю, что безумно люблю тебя, сестрёнка, — смеясь, сказал Кирилл и запустил снежок точно в лицо сестры.       — И я тебя, братик, — избавившись от снега, который закрывал ей обзор, Карина метнула ответный снаряд, от которого парень ловко увернулся.       — Это война! — весело закричал он, быстро лепя очередной снежок.       — Она самая, — подтвердила Карина и, попав брату прямо в лоб, победно засмеялась. — Если проиграешь, то будь мужчиной и не плачь. Я в качестве утешительного приза куплю тебе шоколадную медальку, — вернула остроту, сказанную им несколько минут назад, девушка.       — Тоже самое могу сказать и тебе, — уворачиваясь от нового снежка, который сестра слепила с невероятной скоростью, сказал Кирилл, запустив ответный снаряд, пролетевший в сантиметре от головы его соперника, но попавший в того, кто стоял за её спиной.       Когда всё озорство в минуту улетучилось с лица брата, и он, смотря куда-то за её правое плечо, стал бледным, как тот снег, который они кидали друг в друга, Карина обернулась, и искренняя улыбка на её лице стала напряженной и совершенно искусственной.       — Папочка! — девушка бросила уже слепленный снежок на землю и кинулась на шею отцу, который с недовольным лицом отряхивал своё дорогое тёплое чёрное пальто от снега, попавшего ему в точно в солнечное сплетение.       — Привет, родная, — сказал Сергей, целомудренно поцеловав дочь в лоб недовольным взглядом сверля фигуру сына, застывшую в нескольких шагах от него. — Я рад, что ваши отношения остались всё такими же тёплыми, как и прежде, но в следующий раз, Кирилл, целься лучше. С такой меткостью можно и в свои же ворота забить.       — И тебе привет, пап, — недовольно закатив глаза, поприветствовал родителя парень.       — Надеюсь, вы уже наигрались. У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на ваше ребячество. За мной, оба, — жестко сказал мужчина и направился в сторону входа в кафе. Карина недовольно сморщила свой аккуратный носик, недовольная таким холодным приёмом, но перечить отцу и проверять его нервную систему на стойкость не решилась. Она понимала, что накосячила слишком сильно и показывать свой ужасный характер в данный момент ей было совершенно не выгодно, поэтому приняла самый ангельский и невинный вид, на который была способна, и двинулась следом.       — Я так понимаю, у нас ничья? — в два шага догнав сестру и расслаблено закинув руку ей на плечо, спросил Кирилл.       — Я попала в тебя больше раз, поэтому победила я. Как и всегда, кстати, — не удержавшись от шанса напомнить брату о том, кто всегда выигрывал во всех их спорах, драках и играх, высокомерно парировала девушка.       — Я всегда тебе поддаюсь, чтобы ты не ревела, как девчонка.       — Я и есть девчонка, если ты не забыл! — пихнув брата локтем в бок, возмущенная таким наглым заявлением, сказала Карина.       — Правда? — удивленно подняв брови, спросил Кирилл.       — Ты невыносим, — девушка закатила глаза.       — Учился у своей младшей сестры, — парень громко рассмеялся, смотря на то, как сестра обиженно надулась, понимая, что ответить ей на это было нечем. Проигрывать она не любила, поэтому снова, но уже сильнее, пихнула его локтем в бок, оставив таким образом последнее слово за собой. Кирилл только усмехнулся и галантно открыл для Карины дверь кафе, пропуская ту вперед, и отвесил ей поясной поклон.       — Бесишь, — процедила сквозь зубы она.       — Как и ты меня, — с самой лучезарной улыбкой из своего арсенала ответил Кирилл.       Двойняшки зашли в кафе и, сняв верхнюю одежду, подошли к столику, за которым уже сидел их отец. Парень любезно отодвинул для своей сестры стул, но та, задрав нос, проигнорировала этот жест и села на соседний. Кирилл усмехнулся и занял место рядом с девушкой, по-хозяйски развалившись в кресле и начав лениво просматривать меню, содержание которого он знал вдоль и поперек. Карина последовала его примеру и стала увлеченно изучать блюда и напитки. Когда девушка дошла до страницы с десертами, её глаза забегали от одной позиции к другой, совершенно не зная, на чём остановиться. К сладкому она питала особую непреодолимую тягу, поэтому хотела попробовать всё и сразу, но не могла определиться, с чего же ей всё-таки начать.       — Па, ты вроде говорил, что твой новый кондитер готовит просто потрясные шоколадные чизкейки, — краем глаза заметив сложный выбор сестры, как бы невзначай сказал Кирилл. Сергей молча кивнул, тщательно пережевывая свежие листья салата и параллельно отвечая кому-то в телефоне. Стоило брату только заикнуться о десерте, Карина сразу же определилась, потому что их вкусы с Кириллом сходились во многом, поэтому она не стала сомневаться в его выборе и заказала самый большой кусок шоколадного чизкейка и большую кружку горячего шоколада с разноцветным зефиром.       Их обслужили очень быстро. Высокий холеный официант с доброжелательной улыбкой и идеально выглаженной белой рубашкой принёс стейк с кровью и гарниром из тушеных овощей, который заказал парень, и смерть для сахарного диабетика Карины, пожелал им приятного аппетита и удалился. Девушка влюбленными глазами смотрела на желанную сладость и, не удержавшись, достала телефон, быстро сфотографировав свой заказ, а после накинулась на десерт будто бы не ела целую неделю.       — Жуй медленнее, — пережевав варёную креветку в тайском соусе, которая входила в состав салата, сказал дочери Сергей. Карина на секунду застыла с набитыми едой щеками, а потом резко проглотила всё то, что у неё было во рту и, поперхнувшись, закашлялась. — Я же говорил, — вытерев рот бордовой салфеткой, пожурил мужчина.       — У тебя не рот, а бездонная дыра, — хлопая сестру по спине и косясь на уже практически полностью съеденный чизкейк, язвительно сказал Кирилл.       — Иди в жопу, — придя в себя, ответила девушка, сделав большой глоток горячего шоколада, который обжог ей язык и горло.       — Карина! — сурово посмотрев на дочь, Сергей отпил воды из своего стакана.       — Прости, пап, — неискренне извинилась она.       — Не передо мной, - поправил её отец, который не выносил, когда его дети начинали ругаться между друг другом даже в шутку.       — Сори, бро, — повернувшись к брату, сказала Карина. — Я хотела сказать, чтобы вы, милостивый сударь, соблаговолили упаковать свои вещички и первой же каретой уехали в Сибирь. Теперь вам всё угодно, папенька? — невинно захлопав глазками, елейно протянула девушка.       — Карина! — Сергей хлопнул ладонью по столу, не намереваясь терпеть пререкания дочери, которая после того, что она вытворила, должна была молчать и бояться даже не так посмотреть в его сторону. — Кирилл, выйди и жди сестру в машине. Нам с ней нужно очень серьёзно поговорить, — мужчина одним глотком осушил бокал и выразительно посмотрел на сына, который уже открыл рот, чтобы начать возражать.       — Па, я ещё не доел, — сделал неуверенную попытку остаться парень.       — Попроси собрать тебе с собой, — жестко отрезал Сергей и сложил пальцы в замок, поставив локти на стол. Двойняшки знали, что когда отец делает такой жест, то находится в вышей степени бешенства и любое дальнейшее возражение могло им очень дорого обойтись, поэтому Кирилл всё-таки поднялся из-за стола и, кинув на сестру непонимающий взгляд, взял куртку и ушел.       — Ты сегодня не в настроении, — отодвинув от себя пустую тарелку, на которой остались лишь крошки, сделала вывод Карина.       — Рот закрой, — грубо произнес мужчина, смотря на дочь, как на своё главное разочарование. Хотя, почему как? Именно им Карина с недавних пор и являлась. — Я хотел с тобой по-хорошему, но ты видимо отучилась понимать мою доброту, пока торчала в своём борделе.       — Это не бордель, а всего лишь стриптиз-клуб, — лениво наматывая тёмно-каштановый локон на палец, поправила отца девушка.       — Я не люблю повторяться, но так как ты всё ещё моя дочь, сделаю исключение: рот закрой и не открывай его, пока я говорю, — Карина раздраженно закатила глаза, но на этот раз решила всё-таки послушаться. — Ты просила, чтобы я не рассказывал Кириллу о том, почему ты вдруг решила вернуться, и я это сделал. Ты в слезах звонила мне пару недель назад и умоляла о том, чтобы я решил твою проблему, и я её решил, потому что ты всё ещё моя дочь, а я пока ещё твой отец.       — Бла-бла-бла. Слишком много ненужной информации. Ближе к делу, — безразлично уставившись в окно, откуда было видно, как брат садится в машину, попросила девушка. Она знала, что в данный момент испытывала свою судьбу и что доброта отца имела границы, но не могла удержать свой длинный язык в узде. Это был главный и, пожалуй, единственный её недостаток, который Карина признавала.       — Точная копия матери. Такая же упертая и своевольная, — слова отца были скорее мыслями вслух, озвученными на стыке негативных эмоций, которые вызывала в нём дочь своим поведением, но девушку они ранили в самое сердце. Она знала, что сама виновата в том, что случилось, но любой даже самый страшный из её поступков не заслуживал этих слов.       Карина ненавидела, когда её сравнивали с женщиной, которая бросила их семью. Девушка искренне считала именно свою мать виноватой во всех своих проблемах. Это была детская инфантильная позиция, которую она понимала и принимала, ведь врать самой себе Карина так и не научилась.       — Да, ты прав, — холодно улыбнувшись, согласилась со словами отца девушка. В ней уже не осталось того детского озорства и непосредственности, с которыми она зашла в эти двери. Карина снова скрылась за своей непробиваемой стеной и обнажила шипы, которые создала не для собственной защиты, а для того, чтобы нападать первой. — Я её точная копия, поэтому сейчас я ухожу, как когда-то ушла и она. И ты меня больше никогда не увидишь, — Карина поднялась со своего места и нарочито медленно начала надевать на себя куртку. Она знала, что сейчас надавила на единственное больное место, которое было у её отца — на страх того, что его дети уйдут из его жизни, как это сделала его любимая и единственная жена, забыть и разлюбить которую он не смог даже спустя столько лет. Это была действенная манипуляция, и они оба понимали это.       — Сядь, я не закончил, — тон Сергея смягчился и уже не отдавал той холодностью, от которой мурашки начинали бежать по коже, но Карине было этого недостаточно, поэтому она натянула на себя шапку у начала обматывать вокруг шеи теплый шарф. — Извини меня, я не должен был так говорить. Ты совершенно не похожа на свою мать, —отец сдался, и это заставило девушку победно усмехнуться.       Она всегда знала, что умела манипулировать людьми и получать от них желаемое, и овладела этим искусством в совершенстве. Карина понимала, что нужно сказать Кириллу или отцу, чтобы они сделали так, как ей было нужно. Она играла на их безграничной любви к себе, как умелый скрипач на скрипке, на которой осталась лишь одна струна. Она пользовалась ей, но Карине не было за это стыдно, ведь её с самого детства учили добиваться своих целей любой ценой. И девушка научилась, впитала в себя все знания, как губка. Наверное, отец уже жалел о таком подходе к воспитанию своей единственной дочери, которой было позволено абсолютно всё, но теперь сделать с этим он ничего не мог. Ему оставалось либо принять дочь такой, какой она была, либо навсегда отпустить её, а это было именно то, чего он боялся больше всего.       — Ты тоже прости меня. Я просто отвратительная дочь. Ты столько сделал для меня, а я в ответ только грублю, — Карина вновь села в кресло и виновато опустила глаза в кружку, на дне которой плавали остатки зефира.       — Мы оба сегодня слишком эмоциональны, — намного мягче и ласковее, чем прежде, сказал Сергей. — Просто пойми, я хочу для тебя лучшего будущего. Ты достойна куда большего, чем раздеваться перед взрослыми мужиками за деньги и жить за счет одного из них, употребляя наркотики, чтобы было не так противно от самой себя. Моя дочь не стриптизерша и не содержанка. Она самая лучшая девочка на свете, которая может достичь всего своим упорным трудом.       — Я так скучала, пап, — по щекам Карины потекли слёзы, а в её оленьих невинных глазах плескалось раскаяние и любовь. Для пущей убедительности девушка пересела на диван, на котором сидел отец, и уткнулась носом в его плечо, пачкая чистую рубашку своими слезами.       — Я тоже скучал, как и Кирилл, как и Кол, — Сергей приобнял дочь одной рукой за спину, а другой прижал её голову к своему плечу и начал успокаивающе перебирать тёмно-каштановые кудрявые волосы. При упоминании о псе, которого родители подарили двойняшкам на их двенадцатилетие, Карина по-настоящему заулыбалась сквозь ненастоящие слёзы.       — Я так давно его не видела. Он живет со тобой или с Киром? — спросила девушка, шмыгая носом.       — Кирилл только недавно съехал и ему сейчас явно не до собаки. Кола ведь надо кормить, с ним надо гулять, а он то на тренировках пропадает, то по клубам с девками шляется.       — А где буду жить я? Ты мне так толком и не сказал, — как бы невзначай задала интересующий её больше всего вопрос Карина. В идеале она бы хотела получить от отца собственную съёмную квартиру, но понимала, что для такого он ещё не слишком ей доверяет, поэтому надеялась, что он всё-таки разрешит им с братом какое-то время пожить вместе.       — У меня на ближайшее время запланировано строительство нового объекта, поэтому дома меня практически не бывает, но мне было бы спокойнее, если бы ты вернулась ко мне пока я не удостоверюсь, что ты больше не употребляешь и можешь самостоятельно жить, не вредя себе, — ласково обхватив похудевшее лицо дочери, на котором вместо пухлых щек появились острые, как у её брата, скулы, Сергей щелкнул её по носу, вызвав у девушки скромную улыбку.       — Я не хочу надолго оставаться одна, потому что рефлексия из раза в раз наталкивает меня на одни и те же мысли. Мне страшно, что я могу сорваться, — Карина одновременно и грустно, и виновато посмотрела на отца своими ангельски-невинными карими оленьими глазами. — Я могу остаться с Киром? Рядом с ним мне намного лучше. Ты сможешь заезжать к нам обоим хоть каждый день. Мы будем рады. Я могу даже что-то готовить к твоему приезду.       — Не надо, — со смехом попросил дочь Сергей, вспомнив о её сомнительных успехах в готовке. — Если Кирилл будет не против, то можешь остаться с ним, — спустя пару минут молчаливого раздумья, сказал мужчина.       — Не будет, не сомневайся, — Карина выдохнула с облегчением, и в её глазах появился настоящий счастливый огонёк. — Я люблю тебя, пап, и не подведу. Обещаю, — девушка поцеловала отца в щеку, чтобы тот наверняка растаял окончательно.       — Я тоже люблю тебя. Беги, осчастливь брата новостью о том, что в его ванной прибавится баночек с шампунями, — улыбнувшись дочери, сказал Сергей и подозвал официанта, чтобы оплатить счет.       Карина вышла из кафе, сияя как яркая звезда на ночном небе. Всё складывалось в точности с её планом. Оставалось сделать лишь так, чтобы Кирилл никогда не узнал о том, чем его сестра занималась в Санкт-Петербурге, где провела последние четыре года своей жизни.

***

      Игорь влетел в свою комнату в общаге, переполненный всё никак не покидающими его эмоциями после недавнего и очень интересного знакомства с сестрой капитана. Он даже не заметил коменду, идущую по коридору мимо их комнаты, и захлопнул дверь прямо перед её курносым носом. Быстро сняв с себя куртку и неаккуратно повесив её на вешалку, парень завалился на кровать прямо в обуви и начал что-то оживленно печать в телефоне.       — Мы же сегодня проиграли вроде. Ты чего такой перевозбужденный? — с интересом спросил Федорцов, даже на секунду оторвавшись от своего компьютера, в котором была открыта очередная карта его любимой игры.       — Ты знал, что у Егорова есть сестра? — не отрывая глаз от экрана телефона, который зависал через каждые пять секунд, спросил Игорь.       — Не-а, — протянул Дима, повернувшись обратно к компьютеру и продолжив убивать монстров.       — А она у него есть, и она чертовски горячая, — откинув окончательно зависнувший телефон в противоположную сторону кровати, Крепчук встал на ноги и подошел к холодильнику, в котором мышь повесилась ещё года три назад. — Твоя же очередь покупать продукты, разве нет? — подойдя к другу за спины, Игорь снял с того наушники и, наклонившись к самому уху, прокричал: — Где еда?       — Я забыл, бро, сорян. Пойди, сам купи или вот чипсики пожуй, — не отрываясь от игры, Федорцов протянул миску, где остались одни лишь крошки.       — Сам свои объедки доедай, свинья, — Игорь раздраженно поправил челку и вернулся обратно на свою кровать, вновь взяв в руки телефон.       — Так что там по поводу сестры Егорова? — спросил Дима, когда наконец-таки переубивал всех виртуальных монстров. Игорь коротко пересказал ему всё то, что произошло после игры, упустив момент, где они с Егоровым чуть не поцеловались с подачи легкой руки его сестры. — А бабонька жжет, — давясь от приступа неконтролируемого смеха, пробулькал парень.       — Я таких, как она, ещё не встречал, — Игорь наконец-таки сумел найти её страницу в социальных сетях и присвистнул, увидев цифру над надписью «подписчики» в Инстаграме.       — Таких, это каких? — с двусмысленной ухмылкой спросил Дима, подкатываясь на своём кресте поближе к кровати друга, чтобы через его разбитый экран посмотреть на фотографию, которую тот ему показывал. — Красивая и на Кирюху пиздец как похожа, — дал своё экспертное мнение Федорцов, внимательно разглядывая фотографию, на которой Карина стояла на фоне разведенных мостов в короткой теннисной юбке, белой рубашке с нетуго затянутым красным галстуком.       — Таких, это похожих на неконтролируемый ураган, — уточнил Игорь, показывая другу весь профиль девушки.       — Походу, ты в пролете, брат. У неё таких фанатов, как ты, практически восемьсот тысяч, — смеясь, подколол своего соседа по комнате Дима.       — Завались.       — Ой-ой-ой, кто-то влюбился в сестру Егорова и боится конкуренции, — продолжал кидать язвительные подколы в сторону друга Федорцов.       — Я не влюбился, — сразу же ушел в отрицание Игорь. — Она просто…       — Похожа на неконтролируемый ураган и ты таких, как она, ещё не встречал, — перебил Дима. — Что-то новенькое выдашь или надеешься покорить Егорову одним комплиментом?       — Не собираюсь я никого покорять.Мне просто интересно, — Игорь убрал телефон вне зону видимости соседа и поставил лайк на фотографию, которую они только что вместе смотрели. Задумавшись на секунду, он всё-таки нажал кнопку «подписаться». Писать ей лично он пока не собирался. Пусть подождет немного, помучается, начнёт строить догадки, почему он не пишет, хотя у него есть её номер. Такие девушки, как она, привыкли получать всё и сразу, поэтому Игорь планировал немного растянуть ожидание их нового общения. Ему ведь нужно понять, как действовать с ней, если он планирует затянуть девушку в свою постель.       — Не боишься, что Егоров за сестренку тебе ещё парочку зубов выбьет? — снова надевая наушники и возвращаясь к игре, спросила Дима.       — Не боюсь, — самоуверенно отрезал Игорь.       — Ну и правильно. Ты без зубов симпатичнее, — Федорцов ловко увернулся от тапка, который запустил в него Крепчук, и весело усмехнулся,предчувствуя начало чего-то очень интересного.       Ближе к вечеру,когда Игорь уже успел вставить себе имплант вместо сломанного зуба и «попить чай» с симпатичной соседкой по общаге, на его телефон пришло сообщение от пользователя, записанного как «Стихийное бедствие aka Карина Егорова». Слегка удивившись тому, откуда девушка могла взять его номер, парень открыл чат, в котором пока висело только одно сообщение, содержание которого заставило Игоря сначала три раза внимательно перечитать его, чтобы удостовериться в том, что глаза его пока ещё не подводят, а потом уронить челюсть на пол, от осознания того, что именно написала ему Карина. «Хочу устроиться в стриптиз-клуб. Поможешь?»