Часть 1. Пробуждение наследия

      Обучение в Академии — это особый этап в жизни будущих шиноби. Здесь дети знакомятся друг с другом, находят друзей или соперников — так зарождаются первые прочные связи. «Что значит быть ниндзя?» — этот вопрос часто крутился в головах малышей. Теперь и они стали частью этого сложного мира. Ученики учились владеть ниндзюцу, постигали новые техники, изучали теорию шиноби. Сегодня учитель Ирука подробно рассказал им о чакре: что это такое, как её контролировать, как применять в бою и к чему приводит чрезмерное её использование. Не забывал сенсей и об основах этикета среди шиноби.       Для Ясураги Казуми эти темы не были новыми — в семье часто обсуждали подобное. Но уроки Ируки отличались подробностью и глубиной, что особенно заинтересовало её. Казуми внимательно слушала, иногда делая заметки, а левая рука машинально крутила концы её длинного хвоста.       На перемене дети вели себя по-разному: кто-то оживлённо обсуждал события, кто-то тихо рисовал, а кто-то даже задремал. Казуми вместе с Наруто и Шикамару весело убегала от неуклюжего Чоджи — ребята поддразнивали пухлого мальчугана, а он старался их догнать. В какой-то момент Казуми подошла к парте старого друга и позвала:       — Хэй, Саски, давай с нами!       Чёрноглазый лишь хмыкнул и отвернулся. Он больше не был так приветлив к ней, что огорчало Ясураги.       — Детские игры меня не интересуют.       — Детские игры? — удивилась блондинка, — Ты же раньше…       — Казуми, осторожно! — прервал её Чоджи, внезапно столкнув её с ног прямо на Гиру — её давнего соперника.       Они оба кубарем полетели вниз. В классе воцарилась тишина, все взгляды устремились к ним.       — Змеюка! — вскрикнул красноглазый, прижимая голову.       — Ты опять на моём пути, альбинос! — ответила Казуми с вызовом.       Ребята уже готовились к драке — Казуми схватила Гиру за жилетку, он — её за руки. Но Наруто и Чоджи вмешались, пытаясь их разнять, а Шикамару стоял в стороне, тяжело вздыхая.       — Надеюсь, она даст этому придурку по заслугам, как в прошлый раз! — поддержала Ино.       — Но она же девочка… — тихо заметила Хината.       Наруто пытался удержать неугомонную Казуми, а Чоджи — Гиру. Внезапно тот сказал с презрением:       — Тебе никогда не стать шиноби Конохи, Казуми. Ты — дочь преступника!       Эти слова глубоко задели девочку. Внезапно её голос стал громким и холодным, словно чуждым ей:       — Ты пожалеешь, что вообще родился, ублюдок!       Все замерли. От весёлой и лёгкой одноклассницы никто не ожидал такой ярости. Наруто отпустил её, поражённый переменой. Казуми открыла глаза — в них сверкал холодный змеиный блеск, и Гиру с Чоджи будто оцепенели. Мурашки пробежали по коже — казалось, её гнев овладел ими, а страх, что от этого исходил, завораживал саму Ясураги. Зрачки сузились до тонкой щелочки.       — Довольно! — голос Ируки был твёрдым. Сенсей положил руку на плечо Казуми, мгновенно выводя из транса.       Она моргнула и встретилась с недоумёнными взглядами одноклассников. Гиру и Чоджи рухнули на пол.       — Извините… — тихо произнесла Казуми и выбежала из класса, не понимая, что с ней только что произошло.       На большой перемене дети обедали в саду Академии. Казуми старалась вести себя дружелюбно, но наигранная улыбка не скрывала внутреннего смятения. Она заметила, как одноклассники с опаской смотрят на неё.       — В последнее время она стала какой-то странной, — заметил Чоджи.       — Настоящая гадюка, — сквозь зубы пробормотал Гиру.       Гиру познакомился с Казуми ещё в день поступления — тогда они сразу же поссорились. Гиру нелестно высказался о её происхождении, а Казуми ударила того в живот. С тех пор их соперничество не утихало.       — Гиру, не стоит говорить ей такие вещи. Она не виновата, — вступил Шикамару.       — Не могу! — прошипел тот, — Её клан уважаем в деревне, но она…       Он обратил внимание на эмблему клана на её спине: самурайская катана обвитая белой змеёй; Ханабира чувствовал внутри неприязнь к ней.       — А что особенного в их клане? — спросил Наруто.       — Это древний медицинский клан. Они мастера медицинского ниндзюцу, знают яды и отлично владеют катанами с выгравированной змеёй. А эти глаза — особый кеккей гэнкай.       — Вау, ты столько знаешь! — удивился Наруто.       — Хм! — усмехнулся Шикамару с глупого выражения лица друга, — Это не секрет. Их уважают даже Хокаге за уникальные техники.       Вдруг из-за дерева послышались крики девочек — они разбежались в страхе. Мальчики поспешили узнать причину.       — Там змея! Огромная!       — Где?!       Все сбежались, но Казуми осталась на месте, пристально глядя в глаза чёрной змее. Она без каких либо эмоций смотрела прямиком в её глаза. Змея также зафиксировала своё внимание на ней.       — Не подходите! — жестом запретила она, — яд этой змеи поражает нервную систему — вас парализует.       Дети с ужасом наблюдали, а Казуми это забавляло. С детства она привыкла к змеям — ведь её клан связан с этими существами.       Вдруг в голове прозвучал странный мужской голос, будто сама змея передавала мысли:       «Казуми, ты выросла… Я давно наблюдаю за тобой, но ты ещё слаба для нашей встречи…»       Резко змея испарилась, оставив её в недоумении.       «Что это было? Точнее… Кто это мог быть? Неужели это мой…»       Учебный день близился к концу. Казуми шла по коридору Академии, обдумывая события и странную змею в саду. Внезапно она заблудилась в корпусе старших классов.       — А кто это у нас? — раздался насмешливый голос.       Казуми остановилась. Трое выпускников перегородили ей путь, с откровенным интересом разглядывая её глаза.       — А ну-ка, посмотрите, — ухмыльнулся один из них. — Что это у тебя за взгляд такой?       — Необычная, да? — подхватил другой.       Их смех резал слух. Казуми попыталась отступить, вырваться, но силы были неравны. Один из парней грубо толкнул её, и девочка упала на пол.       — Извинись за непослушание! — потребовал он, нависая над ней.       — Эй! Отстаньте от неё! — раздался голос.       Несмотря на невысокий рост и потрёпанный вид, Узумаки стоял между ней и старшеклассниками, сжав кулаки.       — Наруто?! — удивилась Казуми.       — Убирайся, малявка, — усмехнулся один из них. — А то и тебе достанется.       Но Наруто не отступил. С криком он ринулся вперёд — и почти сразу оказался на полу. Старшеклассники справились с ним без труда.       Сердце Казуми сжалось.       — Отойдите от него… — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить громче. — Или я применю гендзюцу!       Ответом ей стал громкий смех. Один из обидчиков шагнул ближе, замахиваясь, но Казуми оказалась быстрее. Она резко ударила ногой ему в живот. Парень с глухим стоном рухнул на пол.       — Ах ты…!       Он не успел договорить, как из пола внезапно выросли гибкие стебли, обвивая старшеклассников. На них распустились синие розы, наполнив воздух тяжёлым, дурманящим ароматом. Нападавшие замерли, словно под гипнозом. Казуми и Наруто удивились и одновременно обернулись. К ним неторопливо подошёл высокий светловолосый юноша. Повязка на лбу ясно говорила — он был генином.       — Жалкие… — с отвращением произнёс он и одним движением рассеял технику. Старшеклассники упали на пол и, едва придя в себя, бросились прочь. Казуми ещё несколько секунд смотрела им вслед, поражённая увиденным. Она почувствовала присутствие за спиной и обернулась, встретившись с небесно-голубым взглядом.       — Ты в порядке? — спокойно спросил юноша.       — Д-да… со мной всё хорошо, — смущённо ответила она.       Он перевёл взгляд на Наруто, который уже поднялся и усердно отряхивал одежду, бурча себе под нос. Заметив Казуми, мальчик широко улыбнулся.       — Ловко мы их проучили!       — Ага… — Казуми слабо улыбнулась. — Спасибо.       Она почтительно поклонилась спасителю. Генин слегка смутился и отмахнулся.       — Не стоит. Шиноби обязаны защищать слабых.       — Я не слабый! — тут же возмутился Наруто. — Вот увидишь, я стану Хокаге!       Он с жаром принялся что-то рассказывать, а Казуми невольно рассмеялась. Но юноша не слушал — взгляд был сосредоточенным и настороженным.       «Девятихвостый… И девочка из клана Ясураги. Значит, это она… дочь Орочимару?»       — Рюдо?! — раздался знакомый голос.       К ним подошёл Гиру. Увидев брата, он широко распахнул глаза, а затем заметил Казуми и ткнул в неё пальцем.       — А ты что делаешь рядом с моим братом, гадюка?!       — Брат? — удивилась Казуми, а затем вспыхнула. — Ты кого гадюкой назвал, альбинос?!       Рюдо удивлённо посмотрел на неё, потом на Гиру — и вдруг громко рассмеялся, чем привлек внимание детей. Он потрепал младшего брата по серебристым волосам, что не нравилось тому.       — Так вот она какая, — усмехнулся он. — Та самая девчонка, что умудрилась тебя побить?       Гиру покраснел, а Казуми показала ему язык. Красные глаза мальчика вспыхнули от злости.       — Убери свой змеиный язык!       — Пошли, Гиру. Родители уже ждут.       В следующее мгновение Рюдо оказался в другом конце коридора.       — Не отставай!       — Подожди! — поспешно крикнул Гиру и побежал за братом.       Казуми ещё долго смотрела им вслед, ощущая странное тепло в груди — и предчувствие, что эта встреча была далеко не последней.       У входа в Академию стоял высокий, статный мужчина средних лет с безупречно прямой осанкой. Его пронизывающий цианистый взгляд на первый взгляд создавал впечатление сурового, даже пугающего человека. Однако стоило заговорить с ним — и это ощущение быстро рассеивалось.       Пока он ждал внучку, мужчина успел познакомиться с родителями других учеников. Его лёгкие шутки и врождённое обаяние действовали безотказно — женщины невольно тянулись к нему, тая под напором харизмы. Но стоило Сэйгэну заметить Казуми, как выражение его лица тут же менялось: весёлость исчезала, уступая месту строгой собранности. При внучке он не позволял себе ни малейшего намёка на неподобающее поведение. К тому же мысль о том, что его супруга может узнать о подобных вольностях, служила лучшим сдерживающим фактором.       — Сэйгэн-сама, это ваша внучка?       — Она чем-то похожа на вас!       Гены действительно удивительная вещь. Черты лица Казуми унаследовала от отца, но цвет волос и глаз — от дедушки. А вот характером она больше походила на мать и бабушку.       Девочка подошла ближе и, как было принято в их семье, вежливо поклонилась. Сэйгэн протянул ей руку, и они вместе направились домой. Шагая по оживлённой улице, они неспешно обсуждали прошедший день.       — Ну что, как прошёл ещё один день, моя ненаглядная? — спросил он с тёплой улыбкой.       — Шумно… и слишком много внимания к моим глазам, дедушка, — честно ответила Казуми, устало потирая веки.       Сэйгэн хмыкнул.       — А как же твоя беготня по классу и очередная драка с мальчишкой из клана Ханабира?       Девочка виновато отвела взгляд, и мужчина тихо рассмеялся.       — Прости, дедушка. Я не должна была так себя вести.       — Казуми, моя драгоценная, — мягко произнёс он, — тебе придётся научиться ладить с самыми разными людьми. В будущем ты будешь работать в команде с другими шиноби. Одной силой всё решить невозможно.       — Но он обзывает меня гадюкой! — вспыхнула девочка. — Как мне его не ударить?       Сэйгэн вновь усмехнулся, на этот раз с заметной теплотой.       — И… — Казуми замялась, — он снова упомянул моего отца. Тогда я опять почувствовала то странное чувство, дедушка.       Улыбка исчезла с лица мужчины. Он внимательно посмотрел на внучку, и она рассказала ему о случившемся в классе, умолчав лишь о змее.       — Я должен об этом подумать, моя драгоценная, — наконец сказал он.       Дедушка с внучкой вошли в резиденцию клана. Попадавшиеся навстречу члены семьи почтительно кланялись главе. У входа в дом их уже ожидал помощник Иори. Молодой мужчина поклонился и доложил:       — Аянэ-сама вернулась.       Сэйгэн нахмурился и коротко кивнул. Казуми же мгновенно просияла. Не дожидаясь деда, она сорвалась с места и побежала встречать дорогого ей человека. Распахнув сёдзи, девочка влетела в комнату.       — Мама!       Аянэ удивлённо подняла взгляд. Куноичи выглядела уставшей после долгой миссии, но терпеливо ждала возвращения семьи. Казуми, забыв обо всех правилах, бросилась ей в объятия.       — Доченька…       Аянэ крепко прижала дочь к себе, с трудом сдерживая слёзы.       — Казуми, не забывай про этикет, — строго произнесла бабушка, стоявшая рядом.       Но девочке было не до формальностей — мама наконец была дома. Казуми ловила каждое мгновение рядом с ней; месяцы разлуки тяжело давались ребёнку. Самуи тяжело вздохнула, но на её губах появилась слабая, тёплая улыбка — она, как мать, была рада возвращению дочери.       Аянэ перевела взгляд на вошедшего отца. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он вовсе не был рад. Но она слишком хорошо знала Сэйгэна, чтобы обмануться: за холодной маской скрывалась глубокая, сдержанная радость. Аянэ почтительно поклонилась.       — Приветствую вас, Сэйгэн-сама.       За ужином Казуми с воодушевлением рассказывала о своих успехах в Академии, новых знакомствах и очередной драке с мальчишками. Аянэ слушала, широко улыбаясь — в её глазах читалась гордость за дочь. Иногда, наблюдая за мимикой Казуми, она отчётливо видела в ней свою единственную любовь. От этой мысли сердце сжималось — мечта об идеальной семье так и осталась недостижимой.       Самуи неодобрительно качала головой, когда речь заходила о драках: по её мнению, внучке следовало быть сдержаннее. Лишь Сэйгэн большую часть вечера молчал, скрестив руки на груди, вмешиваясь лишь изредка.       — Мамочка, ты надолго? — тихо спросила Казуми, крепко сжимая руку матери.       — На несколько дней… а потом снова на миссию, — с грустью ответила Аянэ.       Глава семьи наблюдал за ними с каменным выражением лица. Но в глубине души его сердце разрывалось от боли за свою семью.       Ночью, когда дом погрузился в тишину и все уже разошлись по своим комнатам, Казуми на цыпочках пробралась к спальне матери. Так было всегда: в первый вечер после возвращения Аянэ они спали вместе. Этот негласный ритуал успокаивал девочку и дарил ощущение, будто всё снова на своих местах. Но сегодня комната оказалась пустой. Казуми растерянно огляделась, а затем замерла, уловив приглушённые голоса. Они доносились из кабинета главы клана. Босыми ступнями девочка ощущала слабую вибрацию пола — там действительно кто-то был. Затаив дыхание, она осторожно приблизилась к сёдзи и присела у стены, прислушиваясь к их разговорам.       — Аянэ… — голос Сэйгэна звучал глухо и устало. — Я не хотел для тебя такой жизни. Я сделал всё, что мог.       — Я знаю, отец, — тихо ответила она. — Это был мой выбор.       В этих словах слышалась обречённость. Мужчина сидел за рабочим столом, среди свитков и бумаг, время от времени поднимая взгляд на дочь. Аянэ сидела напротив, опустив голову.       — Его тень до сих пор лежит на нашем клане.       — Я понимаю, — в голосе матери сквозило раздражение. — Но я не могу отказаться от своего прошлого. Я любила его… по-настоящему.       — Эта любовь едва не уничтожила тебя, — резко отозвался Сэйгэн. — И весь наш клан!       — Зато она подарила мне Казуми.       У девочки перехватило дыхание. Они говорили о её отце. О человеке, которого она никогда не знала. Она была слишком мала, когда он покинул деревню, обрекая свою семью на страдания.       Предательство Орочимару ударило по клану Ясураги особенно больно. Через Аянэ он имел доступ к их знаниям, архивам, лабораториям. Под подозрение попала и сама дочь главы — слишком тесно она была связана с его исследованиями. Родственники шептались, обвиняли её в соучастии, приписывая ей те же грехи, что и ему. Это стало ударом по репутации Сэйгэна и всего клана. В деревне им перестали доверять: за медицинской помощью обращались всё реже, препараты и яды больше не покупали, как прежде. Внутри семьи вспыхнул конфликт — часть старейшин требовала сместить Сэйгэна, изгнать его ветвь из Конохи, а Аянэ казнить по законам клана. Лишь вмешательство Хокаге предотвратило катастрофу. Он лично провёл расследование и, доверяя Сэйгэну как выдающемуся шиноби, сохранил за ним пост главы. Репутация клана была восстановлена, а Аянэ и Казуми защищены от открытых нападок. Но доверие внутри семьи уже никогда не стало прежним.       Причастность Аянэ была признана лишь частично. Она искренне верила, что эксперименты проводятся с ведома Хокаге — ради развития науки и медицины Конохи. Её работа ограничивалась вскрытием тел неизвестного происхождения, и во время беременности она вовсе не участвовала в исследованиях. Орочимару многое скрывал от неё. Брак с представительницей клана Ясураги дал ему доступ к семейной библиотеке и полное доверие научного сообщества Конохи, где в основном работали представители клана.       Когда правда всплыла, Аянэ не смогла в неё поверить. Рядом с ней он был другим человеком. Но доказательства были неоспоримы. Тогда она изменила отношение к нему и согласилась принять наказание — девушка была готова к казни через харакири. Однако ей предложили иной путь: сохранить жизнь, честь клана и искупить прошлое, выследив и убив Орочимару.       Эта история отразилась и на Казуми. Внутри клана её шепотом называли «дочерью преступника», «отродьем Орочимару». В деревне на неё косились. Со временем, когда имя Ясураги было оправдано, открытые нападки прекратились, но взгляды — холодные, настороженные — никуда не исчезли. Казуми чувствовала это, даже если делала вид, что не замечает.       — Орочимару изменил слишком многое, — вновь раздался голос Сэйгэна. — Он использовал наш клан и едва не погубил нас всех.       — Я убью его, — твёрдо сказала Аянэ. — Так как он был частью нашей семьи, то и умереть должен от катаны Ясураги. Я сделаю всё согласно семейным законам, Сэйгэн-сама.       Казуми вздрогнула — теперь всё стало ясно. Ради благополучия деревни и клана, мать уходила на долгие месяцы поисков убежища.       — Проклятие белой змеи начинает набирать силу, — тревожно произнёс Сэйгэн.       — Неужели… она?       — Да. И мне кажется…       В этот миг слова будто растворились в воздухе, звуки приглушились, словно слух внезапно отказал. Казуми сразу поняла — её заметили и применили технику оглушения. Девочка позабыла о безопасности и не заметила приближающейся опасности сзади неё. Она медленно обернулась и вздрогнула. Позади стояла Самуи. Холодный, змеиный взгляд бабушки пронзал насквозь, лишая сил сопротивляться. Казуми невольно сжалась, уже осознавая последствия своего непослушания.       Самуи крепко схватила внучку за руку и повела прочь по коридору. Женщина тихо, но жёстко выговаривала ей за нарушение правил, обещая наказание, однако позабыв о применение техники — Казуми почти не слышала слов. Мир словно отдалился, сузился до одного-единственного ощущения -страха. В последний раз девочка обернулась назад. В груди медленно разрасталось тяжёлое, тревожное чувство — новое, незнакомое, но пугающе родное. Чувство, которому она ещё не знала имени.