Шесть месяцев тьмы

Боль. Это было первое и единственное, что она помнила. Не смутная и ноющая, а яркая, белая, пронзающая каждую клетку. Боль от сломанных костей, порванных связок, разорванной плоти. Боль от потери. Отчаяние, горькое, как пепел, на языке. Крики - чужие и свои. Ледяной взгляд Вальтури, метавшего молнии. Оскал Карлайла, в котором было больше человеческой ярости, чем вампирской холодности. Запах пыли и медной крови, витавший в воздухе Форкса. А потом… тишина. Не та, что бывает после битвы, а абсолютная, ватная, беспросветная. Ни снов, ни видений, ни ощущения времени. Просто Небытие. Первый луч света, пронзивший эту тьму, был слепящим и болезненным. Он обжег сетчатку, заставив слабо вздрогнуть. Затем к свету добавились звуки: монотонное пиканье аппарата, далекие шаги, приглушенные голоса. Запах - резкий, антисептический, чужой. Дверь открылась, вошла медсестра. Увидев открытые глаза, она замерла, а потом широко улыбнулась. «Боже правый! Вы с нами! Добро пожаловать обратно.» Голос был теплым, искренним. Но каждое слово било по сознанию молотом. «Где... что...» - хрип вырвался из пересохшего горла. «Вы в больнице Форкса, - мягко сказала медсестра, поправляя подушку. - Вы попали в серьезную аварию. Ваша машина... не справилась с управлением на мокрой трассе. Это было шесть месяцев назад. Вы в коме. Все это время вы были здесь». Шесть месяцев. Авария. Кома. Каждое слово было неверным. Неправдой. Ярче любой правды в памяти горели образы: золотые глаза Калленов, багровые вспышки глаз Вольтури, тепло руки Джейка, превращающейся в лапу... «Нет, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. -Это не так. Это была битва. Они... они настоящие». Медсестра посмотрела на нее с бесконечной, профессиональной жалостью. Той самой жалостью, которую дарят тем, кто запутался в паутине собственных галлюцинаций. «Это частый эффект, - тихо сказала она. - Мозг, пытаясь осмыслить травму и время, создает целые миры. Целые жизни». Но если это был всего лишь сон... то почему воспоминания пахнут хвоей, кровью и дождем? И почему сердце разрывается от потери людей, которых, как говорят, никогда не существовало?