Вторая спроба и снова провал!

      Прошло буквально три дня с тех пор, как Кейла вернули с его «прогулки» весьма… необычным способом.       Никто не понимал, что именно произошло. Свидетелей не было, а сам пострадавший — если его вообще можно было так назвать — упорно отказывался что-либо объяснять. Более того, он никого к себе не подпускал.       И это настораживало всех. Особенно после того, как некоторые видели его одежду… и следы крови. У каждого, кто был тогда рядом, невольно возникали очень нехорошие мысли. Особенно у мечника. Чхве Хан до сих пор помнил реакцию Кейла на него.       «Кейл-ним никогда меня не боялся…»       Даже при их первой встрече Молодой господин Хенитьюз не испугался его — всего в крови и грязи, опасного и явно не в лучшем состоянии. А сейчас… всё было иначе. Простого прикосновения было достаточного, чтобы Кейл отшатнулся о него.       Это заставляло задуматься. Слишком сильно задуматься. Такая реакция… тревожила. Она заставляла по-настоящему переживать за человека, который когда-то дал им убежище и покровительство. — Человек до сих пор спит… — раздражённый, но тихий голос дракончика прозвучал из-за двери комнаты Кейла.       Дети не отходили от него все эти три дня. Только их Кейл к себе подпускал. Даже еду не позволял приносить никому, кроме «детей из кошачьего племени».       И это было ещё одним тревожным сигналом. С Кейлом явно что-то происходит. — Да… ты прав. Кейл-ня уже давно спит и не просыпается, хотя мы говорим очень громко, — поддержал Хонг.       Они все это замечали. Поведение их человека в последнее время становилось… странным. Иногда Кейл будто выпадал из реальности. А их младший — тот, кто должен был знать больше всех, — упорно молчал о том, где именно он нашёл Кейла.       Единственное, что они от него услышали: «Я нашёл его уже таким,» — и этому верилось с трудом.       Но сам Кейл сказал другое. Он утверждал, что ничего не помнит о драконе в момент, когда потерял сознание.       «Я просто вышел на прогулку… и вдруг отключился.»       Их кошачье чутьё подсказывало одно — здесь что-то не сходится, но доказать они ничего не могли.

***

      «Кейл, проснись…»       Голос, который настойчиво звал молодого человека уже несколько минут, начинал раздражать. Хотелось просто закрыть уши и больше его не слышать.       Кейл даже попытался это сделать.       Дети, которые пытались его разбудить, в этот момент начали звать ещё громче — для них это был верный знак, что их человек наконец-то просыпается.       «Я знаю, что ты хочешь спать, но дети заподозрят что-то неладное, если ты сейчас не проснёшься. Они ведь очень громко разговаривают.»       «Очень громко разговаривают? Что за чушь… почему я их тогда не слы… — мысли Кейла внезапно остановились. — А точно. Я не могу слышать.»       Кейл открыл глаза и увидел три лица, которые сидели рядом с ним на кровати. Они оживлённо что-то говорили, явно радуясь, что их человек наконец-то проснулся… но Кейл не слышал ни звука. Тишина, абсолютная тишина.       В тот же момент, когда дети замолчали, снова прозвучал тот же самый голос, который разбудил Кейла:       «Почему ты так долго спишь? Уже скоро время подъёма, а ты всё никак не просыпаешься. С тобой всё хорошо?»       «Можно было не передавать это слово в слово…»       «Прости, я просто пытаюсь помочь.»       К удивлению Кейла, голос жрицы вызывал у него мигрень. Голос хоть и был жизнерадостным и, на вкус Кейла, слишком громким, до этого не вызывал у него раздражения.       «Почему у меня болит голова?..» — подумал Кейл, но решил оставить этот вопрос на потом, нужно было ответить детям. — Сплю, потому что так хочется. Со мной всё нормально.       После ответа Кейла дети переглянулись между собой. Молодой человек был озадачен данным действием. Что он сказал не так?..

***

      За эти три дня Кейл пытался прийти в себя, понять, что с ним произошло, и привыкнуть к своему новому состоянию. Сначала он не хотел никого видеть, но Щит так надоедала ему тем, что он прячется от проблемы и от собственных людей, что Кейл был вынужден впустить хотя бы детей.       Кто бы мог подумать, что дети окажутся такими гиперактивными и болтливыми. Каждый свой визит они начинали с бесконечной болтовни, а бывшей жрице было только в радость передавать их речь ему. И даже тогда, когда Кейл не слышал ни звука, его голова гудела от голоса Щита. Из-за этого у Кейла периодически начинала болеть голова на протяжении всех трёх дней.       «Дети спрашивают, будешь ли ты обедать или снова откажешься от еды.»       «Ах да, еда…»       Это был единственный момент, когда Кейл мог насладиться тишиной. Как бы иронично это ни звучало. Ведь именно он сам попросил, нет, приказал, детям молчать во время приёма еды, якобы для лучшего усвоения пищи. — Я не голоден, спасибо.       Кейл говорил правду. Хотя он не ел со вчерашнего вечера, а сейчас уже был обед, он не чувствовал голода. Это была ещё одна особенность его организма. Из-за сильного стресса у Кейла пропадал аппетит и усиливалась сонливость. Но это были не единственные изменения. — Может, ты всё-таки заболел? — спросила Он, глядя на него тревожным взглядом и положив свою лапку на его руку.       Хотя Щит передала слова Он, и Кейл видел её действия, он едва сдержался, чтобы не стряхнуть маленькую кошачью лапку. Его неприязнь к прикосновениям обострилась до предела. И началось это три дня назад. Именно после дневного сна, когда Чхве Хан решил навестить его. Кейлу пришлось не только придумывать ответы и уговаривать дракончика не рассказывать, где он был, но и терпеть пристальный взгляд этого человека, который мог легко почувствовать ложь.       Кейл до сих пор был в шоке, что его не раскрыли — что он… стал инвалидом. Это ведь так легко понять.       «Не так уж и легко, если ты ведёшь себя как обычно».       Это был ответ Щита, когда Кейл испугался Чхве Хана, который хотел проверить, всё ли с ним в порядке, и протянул руку, чтобы измерить температуру. Кейл же отшатнулся — так же, как и в первый раз после пробуждения. — Со мной всё в порядке. Оставь меня одного.       После этого случая Кейл понял, что просто так мечник ему уже не поверит. Не после того, как Кейл так явно демонстрировал страх перед прикосновениями.       Но Щит уверяла, что никто даже не подозревает, что с ним что-то не так. Кейл, оставшись наедине, начал решать один важный вопрос — как получить силу, от которой пострадал.       «Это опасно. И ты сам уже в этом убедился!»       Голос жрицы не умолкал ни на минуту. Стоило Кейлу только начать продумывать план, как та сразу же вмешивалась, пытаясь отговорить его от этой авантюры. — Всё было под контролем.       «Под контролем?.. — в голосе Щита явно прозвучал сарказм. — Ты себя сейчас видел? Или мне напомнить, в каком ты состоянии?» — сарказм не скрывал тревоги. Щит пыталась её замаскировать, но получалось плохо.       Этот спор длился уже третий день. Хотя изначально древняя сила и говорила, что поможет разобраться в этой ситуации, проанализировав текущее состояние Кейла, Щит начала постепенно отказываться от своих слов.       «Ты не можешь идти в таком состоянии! Твои мышцы до сих пор не пришли в норму!»       И она была права. Хотя Кейл и говорил своим людям, что всё в порядке, и не подпускал к себе никого эти три дня, Чхве Хан и Ганс нашли врача и уговорили Кейла пройти осмотр. К удивлению, доктор оказался опытным и сразу начал выяснять причину травмы и возможные повреждения. — Со мной всё в порядке, так что оставьте меня в покое, — категорично ответил Кейл, чем заставил всех переживать за него ещё больше. Ведь врач сказал, что у него множество разрывов связок ног, поэтому ему необходим покой как минимум на неделю.       «Я не могу лежать здесь целую неделю, — хотя попытки встать были неудачными, Молодого Мастера радовало в этой ситуации только одно. — Они не знают,» — никто так и не догадался, что Кейл потерял слух.       «Неужели из-за пары царапин нужно так переживать?»       «Лежи уже, горе-мученик, не будь как тот чокнутый добряк Булыжник».       Кто такой Булыжник и почему Щит называла его добряком, Кейл так и не понял, но в одном она была права — как бы он ни пытался, встать молодой человек не мог уже третий день подряд.       «Это начинает раздражать. Так я ничего не успею сделать».       «И не нужно. Ты пациент, а пациенту нужен покой. Даже врач тебе это сказал».       «Но…»       Очередной мысленный спор Кейла с древней силой прервала сама жрица, практически вскрикнув, что к нему пришёл гость. — Что случилось, Чхве Хан? — именно кореец посетил комнату Кейла, причём не самым обычным способом. — Кейл-ним, на улице такая хорошая погода… Может, тебе помочь выйти? Говорят, свежий воздух помогает быстрее восстановиться, — спрыгнув с окна, спросил мечник. Это была не первая его попытка застать Кейла врасплох подобными внезапными появлениями.       «Совсем неправдоподобно врёт. Надо будет запомнить этот момент».       «Согласна с тобой. Даже Воровка, которая никогда не любила ложь, врёт лучше, чем твой приятель».       «Мы не приятели».       «Конечно».       Конструктивный диалог Кейла с древней силой закончился тем, что каждый остался при своём мнении. Чхве Хан продолжал рассказывать о том, какая хорошая погода и как полезно быть на солнце. В итоге Кейл впервые за эти три дня позволил мечнику помочь ему подняться и вывести его из комнаты.       Как же были рады дети его видеть, а Ганс вообще расплакался и чуть не бросился его обнимать. Но его вовремя остановили котята, за что Кейл был им отдельно благодарен.       Хотя прогулка заставила Кейла всё время чувствовать напряжение, а Чхве Хана — растерянность из-за его реакции, Кейл не жалел о последующей боли в мышцах и голове, ведь это означало, что он идёт на поправку.       «Хоть это и так, ты всё равно будешь лежать столько, сколько сказал врач. Иначе я перестану тебе помогать», — поставила ультиматум жрица.       Кейлу пришлось торговаться за собственную свободу. И уже через три дня после этих споров он снова оказался в той самой пещере.