Часть 22

Март был сухим и ветреным. Снег почти сошёл, обнажив пожухлую траву и голые ветви деревьев, а небо над Хогвартсом чаще всего было затянуто низкими серыми облаками. Статью про Лину постепенно стали забывать, как она и надеялась. Конечно, иногда она ещё ловила на себе странные взгляды или слышала обрывки перешёптываний, когда проходила по коридору. Но их стало заметно меньше. Школа переключилась на другие сплетни: кто с кем ходил в Хогсмид, кто провалил контрольную по зельям, какие новые фокусы придумали близнецы Уизли. Жизнь шла своим чередом. В середине марта планировался очередной поход в Хогсмид. Лина и Лив, воодушевлённые тем, что статья наконец перестала быть главной темой обсуждений, решили выбраться в деревню. Но не для того, чтобы развеяться, у них была конкретная цель. После долгих и безуспешных поисков похожих, но более простых в приготовлении зелий, которые могли бы заменить «Эликсир ментальной ясности», девочки сдались. Похожие рецепты либо не давали нужного эффекта, либо требовали таких же ингредиентов, либо просто не существовали. Оставался единственный выход: купить то, на что хватало. А дальше надеется на чудо.  Они собрали все деньги, что у них были, и направились прямиком в аптекарскую лавку Хогсмида, маленький, тускло освещённый магазинчик, в котором пахло сушёными травами, пылью и чем-то острым, напоминающим нашатырь. За прилавком стоял пожилой волшебник с густыми седыми бровями и вечно поджатыми губами. Он равнодушно выслушал их заказ и выложил на прилавок несколько небольших свёртков. Денег хватило примерно на половину списка. Когда они вышли из лавки, сжимая в руках скромный бумажный пакет, Лив вздохнула: — Я могу попросить родителей купить недостающие ингредиенты. Думаю, они не будут против. Я скажу, что это для учёбы. Лина нахмурилась: — Нет, Лив. Это выйдет твоим родителям в кругленькую сумму. И всё для того, чтобы помочь мне узнать ответы на тайны о моей жизни. — Она покачала головой. — Ты же знаешь, я не люблю оставаться в должниках. Лив фыркнула и легонько толкнула её плечом: — Лина, не говори ерунды. Ничего ты мне не должна будешь. Тем более я тоже хочу узнать ответы на эти вопросы! Это не только твоя тайна, это наше общее расследование. Я в него вложила столько же времени, сколько и ты. Лина остановилась и посмотрела на подругу: — А что, если твои родители зададутся вопросом: зачем тебе такие ингредиенты? Они явно поймут, что это не для школьного проекта. Для проекта нам бы их выдали. Лив открыла рот, чтобы возразить, но Лина продолжила: — Нам не нужно лишнее внимание. После статьи Скитер, особенно. Если твои родители начнут выяснять, чем мы тут занимаемся, это может привести к вопросам, на которые мы пока не готовы отвечать. Даже им. Лив помолчала, а потом вздохнула: — Ладно. Ты права. Но что тогда делать? — Пока то, что есть, — Лина кивнула на пакет. — Попробуем ещё раз. Может, и с этими ингредиентами что-то получится. После этого они решили не задерживаться в Хогсмиде. У них не было желания гулять. В прошлый раз поход в деревню закончился встречей с Ритой Скитер и скандальной статьёй, и теперь даже мысль о том, чтобы сидеть в «Трёх мётлах», вызывала у обеих глухое раздражение. Они развернулись и направились обратно в замок. Им повезло: в спальне никого не было. Робин и Джун, как и следовало ожидать, ушли гулять в Хогсмид и вряд ли должны были вернуться раньше вечера. Идеальное время. Лина и Лив быстро разложили на полу всё необходимое. Одеяльце, старенькое, с выцветшими розовыми узорами и рыжими цветочками, легло в центр. Лив принесла стакан воды и поставила его на тумбочку: после заклинания Лине всегда хотелось пить. Оставалось только подготовиться, сделать глубокий вдох и... В дверь постучали. Девочки замерли. Обменялись быстрыми, непонимающими взглядами. В голове у обеих одновременно пронеслась одна и та же мысль: «Неужели Робин и Джун уже вернулись?» Но это было невозможно, они обычно гуляли допоздна. Лив нахмурилась и осторожно подошла к двери. Открыла. На пороге стояла незнакомая девочка, когтевранка, примерно с третьего курса. Она держала в руках небольшой бумажный пакет. — Извините, — сказала она, переводя взгляд с Лив на стоящую позади Лину, — а Лина Картен здесь? Лина удивлённо подошла к двери: — Да, это я. Девочка протянула ей пакет: — Вам просили передать. И, не дожидаясь дальнейших вопросов, развернулась, чтобы уйти. — Подожди, — окликнула её Лина. — А кто просил? Девочка обернулась: — Какой-то слизеринец. Сказал передать этот пакет тебе. И ушла. Лина стояла в дверях, сжимая пакет в руках. Слизеринец. Она догадывалась, о ком идёт речь. Но что он мог положить в этот пакет? Зачем? Она закрыла дверь, села на кровать и заглянула внутрь. Лив тут же оказалась рядом. — Ну что? Что там? Лина медленно достала из пакета маленький свёрток и ахнула. Это был один из ингредиентов для зелья. Тот самый, которого им не хватало. Она перевела ошеломлённый взгляд на Лив. Лив, не дожидаясь приглашения, заглянула в пакет сама. — Он что, прислал тебе все ингредиенты, которые нам нужны?! — Похоже на то, — медленно произнесла Лина. — Я же говорила ему, что не надо. Я же чётко сказала. Она решительно принялась складывать всё обратно в пакет: — Нужно вернуть. Я не хочу принимать от него такое. Это слишком. — Слушай, — Лив мягко, но настойчиво остановила её руку, — может, не будем? Лина подняла на неё глаза. Лив смотрела серьёзно, без обычной своей иронии: — Мы уже так близко к разгадке. Так близко, как никогда не были. Помнишь, сколько раз нас что-то останавливало? То книг нет, то ингредиентов, то разрешения... А сейчас, вот они, все здесь. Мы вот-вот узнаем о твоих родителях. Кто они. Почему тебя оставили. Может быть, даже увидим их лица. Ты правда хочешь отступить сейчас? Лина замешкалась. Лив взяла пакет из её рук: — Если ты не принимаешь это, то приму я. Тогда твоя совесть будет чиста, и должна Нотту останусь я. Договорились? Лина вздохнула. Спорить было бесполезно, Лив уже всё решила. А Лив тем временем снова заглянула в пакет: — Кажется, тут ещё кое-что есть. Кроме ингредиентов. Она достала сложенный пергамент и протянула его Лине. Лина развернула. Знакомый, ровный, чуть сухой почерк. «Картен  Ты сказала, что не хочешь принимать от меня «добрый жест». Что ж, пусть это будет подарком. Скажем, на Рождество. С небольшим запозданием. Ты ничего мне не должна. Но если твоя совесть требует возмещения, можешь помочь с моей частью проекта. Ты наверняка уже написала свою и теперь просто отсиживаешься, делая вид, что у тебя куча работы. Я знаю твою привычку всё планировать: наверняка у тебя уже готово и вступление, и заключение, и половина описаний видов. А я, в отличие от тебя, не когтевранец и не умею растягивать работу на месяцы вперёд. Не благодари. Нотт. P.S. Малфой просит передать привет Хейл» Лина дочитала. Ещё раз пробежала глазами последние строчки. Потом ещё раз. — Ну и ну, — тихо сказала она. — Что там? — Лив заглянула через её плечо. — О, Мерлин, он прикалываемся? «Скажем, на Рождество. С небольшим запозданием». — Она фыркнула. — Это что, сарказм? Или он правда пытается быть милым? — Не знаю, — честно ответила Лина. — По-моему, он сам не знает. — И про меня написал! — Лив возмущённо ткнула пальцем в постскриптум. — «Малфой просит передать привет Хейл». А в жизни со мной даже не здоровается, сразу к делу переходит.  Лина невольно улыбнулась. — Ладно, — сказала она, откладывая письмо. — Давай попробуем. Ради этого мы слишком много прошли. Лив просияла. Она быстро собрала с пола всё лишнее, а Лина тем временем разложила ингредиенты, те что они купили в Хогсмиде, и те, что прислал Нотт. Теперь всё было в сборе. Оставалось только приготовить зелье. И попробовать заклинание снова. Через некоторое время они стали готовить зелье. Это был сложный рецепт, один из тех, что требуют не только точности, но и терпения. Ингредиенты нужно было добавлять в строгой последовательности, температура зелья должна была держаться на одном уровне не меньше получаса, а помешивать его следовало строго определённое количество раз, сначала по часовой стрелке, потом против. Одна ошибка, и всё пришлось бы начинать заново. Поэтому Лина и Лив подошли к приготовлению со всей внимательностью, на какую только были способны. Они заперлись в спальне, завесили окно, чтобы никто случайно не заглянул, и, сверяясь с книгой на каждом шагу, начали работу. Зелье делалось долго, гораздо дольше, чем они рассчитывали. Оно требовало нескольких этапов, и между ними нужно было ждать по нескольку часов. Вечером, когда в комнату вернулись Робин и Джун, они застали подруг склонившимися над небольшим котелком, в котором что-то медленно побулькивало, источая странный, но не неприятный запах. Робин удивлённо подняла брови: — А что это вы тут варите? Опять какой-то проект? — Это от мигрени, — быстро ответила Лив, не отрываясь от помешивания. — Лине выписали. В больнице Святого Мунго. Лина, не ожидавшая такого поворота, постаралась сохранить невозмутимое лицо. — А можно мне тоже попробовать? — спросила Робин. — Меня иногда такие головные боли мучают, ужас просто. — Это не для всех, — отрезала Лив, даже не дав Лине открыть рот. — Лине его выписали специально. Индивидуальный рецепт. Может не подойти. Робин вздохнула, но больше вопросов задавать не стала. Джун, которая уже забралась на свою кровать с книгой, и вовсе не проявила интереса. Им повезло: девочки не стали расспрашивать дальше. Потому что объяснить, когда они успели съездить в больницу Святого Мунго, ни Лина, ни Лив не смогли бы. Остальные дни тянулись в предвкушении. Лина и Лив ходили по замку, считая часы, когда зелье наконец будет готово. Они старались не подавать виду, но каждая свободная минута была наполнена тревожным, радостным ожиданием. Неужели скоро? Неужели правда? Через несколько дней, в точности как было указано в рецепте, зелье приобрело нужный оттенок, серебристо-голубой, с лёгким перламутровым свечением. Лина осторожно перелила его в подготовленный флакон и закупорила пробкой. Обе девочки выдохнули с таким облегчением, будто только что пробежали марафон. Зелье было готово. Оставалось только найти место и время, чтобы использовать его. И вот тут начались новые трудности. Где? В спальне, не вариант: Робин и Джун почти всегда были там, а выманить их надолго казалось почти невозможным. В пустом кабинете Хогвартса, опасно: туда в любой момент могли зайти. Филч патрулировал коридоры, а Пивз обожал появляться именно тогда, когда его никто не ждал. Девочки даже подумали про заброшенный женский туалет на втором этаже, тот самый, где обитала Плакса Миртл. Но потом отмели эту идею: Миртл была слишком непредсказуемой и могла помешать в самый ответственный момент. А в книге про заклинание было чётко указано: проводить ритуал нужно в тишине и покое, без лишних факторов. Любая помеха могла не только прервать видение, но и повредить сознание заклинателя. Поэтому они просто ждали, надеясь, что подходящий момент подвернётся сам. В один из таких дней ожидания Лина и Лив сидели на уроке истории магии. Профессор Бинс, как всегда, монотонно рассказывал очередную тему  и его голос был ровным, как шум далёкого прибоя. Лина, как обычно, писала конспект. Она старалась запоминать всё, что говорил профессор, но к середине урока начала уставать. В кабинете было душновато, а за окнами, серо и тоскливо. Монотонный голос Бинса убаюкивал. Лина решила отложить перо и просто слушать. Она подпёрла подбородок рукой и стала вслушиваться в слова профессора, надеясь, что так будет легче сосредоточиться. Но голос Бинса звучал так размеренно, так успокаивающе... Она не заметила, как это увело её в сон. Сначала сон был обычным, в меру странным, в меру фантастичным, каким и должен быть сон. Что-то про бесконечные коридоры Хогвартса, про говорящие книги и летающие чайники. Но в какой-то момент всё изменилось. Атмосфера стала другой, тяжёлой, давящей, тёмной. И запах. Откуда-то появился странный, ни на что не похожий запах. Лина увидела перед собой несколько фигур. Одна принадлежала большой змее, она извивалась на полу, и Лина заметила её трепещущий раздвоенный язык. Другая, человеку. Человек был маленький, лысый, остроносый. Из глаз у него текли слёзы, он лежал, скрючившись, на грязном коврике перед камином, всхлипывал и хрипел. — Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла  — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но всё обошлось. Он мёртв. — Господин... — с трудом произнёс человек на полу. — Господин мой, я... я так рад... простите... — Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, скоро ты досыта полакомишься. Змея зашипела. Из-за кресла показался кончик волшебной палочки. Ледяной голос произнёс: — Круцио! Хвост закричал. Этот крик был настолько страшным, настолько полным невыносимой боли, что Лина почувствовала её, каждой клеточкой, каждым нервом. Но страшнее крика была внезапная, резкая, ни с чем не сравнимая боль в плече. Лина тоже закричала. — Лина! Лина, проснись! Лина! Она открыла глаза. Вокруг было светло. Над ней склонялось встревоженное лицо Лив. Лина поняла, что лежит на полу, у своей парты. Кабинет, парты, ученики, все смотрели на неё. Кто-то привстал со своего места, кто-то вытягивал шею. Рядом колыхался прозрачный силуэт профессора Бинса. Шрам на плече всё ещё пылал. Боль была такой сильной, что на глазах у Лины выступили слёзы. Она прижала руку к плечу и зажмурилась, пытаясь хоть как-то унять эту пытку. — Мисс Картен? — голос профессора Бинса прозвучал как обычно, но в нём слышалась едва заметная нотка беспокойства. — Как вы себя чувствуете? — У меня... у меня очень сильно болит голова, — быстро ответила Лина, не убирая руки от плеча. — Мне... мне нужно к мадам Помфри. — Да, разумеется. — Бинс поправил очки, которые ему, как призраку, вообще-то не были нужны. — Вам следует немедленно отправиться в больничное крыло. Лив уже вскочила со своего места: — Я провожу её, профессор. Она может не дойти сама. Бинс кивнул, и Лив помогла Лине подняться. Они вышли из кабинета. За их спинами слышался взволнованный шёпот однокурсников. Но ни Лина, ни Лив не обращали на него внимания. После того как Лина и Лив вышли из кабинета, Лив сразу же, не дав подруге и шага ступить, принялась расспрашивать: — Что случилось? Ты так кричала, что даже Бинс побледнел! Ну, насколько призрак может побледнеть. Все перепугались. Тебе приснился кошмар? Что ты видела? Лина шла, всё ещё прижимая руку к плечу. Боль понемногу отступала, но мысли путались. Она пыталась собрать обрывки сна в единую картину и не могла. — Я видела что-то странное, — сказала она наконец. — Не понимаю, что это было. Сон... или нет. — Видение? — Лив подалась вперёд и заглянула ей в глаза. — Лина, это было видение? Как у той ясновидящей, помнишь? О которой я читала? — Не знаю, — покачала головой Лина, но тут же поморщилась: от резких движений головная боль усилилась. — Это было что-то другое. Скорее воспоминание. Может, с Гарри что-то случилось? Лив задумалась, но быстро отмела эту мысль: — Не думаю. У него сейчас тоже урок. Да и связь... ты бы почувствовала, если бы с ним что-то произошло. А вообще, что именно ты видела? Лина начала рассказывать, медленно, сбивчиво, пытаясь восстановить каждую деталь. Она помнила имена, странные, чужие, но отчётливые: Хвост. Нагайна. И некий господин, лицо и силуэт которого она не видела, только кончик волшебной палочки, выглядывающий из-за спинки кресла. И голос. Ледяной, безжалостный. И слово, от которого кровь стыла в жилах. «Круцио». По мере того как Лина говорила, лицо Лив становилось всё бледнее. — Ты уверена? — спросила она наконец. — Да, — ответила Лина. — А что такое? Лив понизила голос до шёпота и придвинулась ближе: — Ты не понимаешь? Нагайна. У Того-Кого-Нельзя-Называть была змея. Огромная. Говорили, что он повсюду таскал её с собой. Как домашнего питомца. И если ты видела змею по имени Нагайна и человека, который обращался к кому-то как к господину... — Лив сглотнула. — Это очень похоже на Пожирателя Смерти. На одного из тех, кто служил Ему. Лина задумалась. Головная боль всё ещё пульсировала в висках, но теперь к ней примешивалось новое, тревожное чувство. — Но как такое возможно? Он же мёртв. Разве нет? — спросила она. — После того как Гарри выжил после его нападения, все говорят, что он исчез. Умер. Лив пожала плечами: — Не знаю. Может, это прошлое? Может, ты видела что-то, что случилось давно? — Она задумалась. — Нужно попробовать найти что-нибудь об этом. Мы знаем, что того человека он называл Хвостом. Может, получится узнать что-то ещё. Лина кивнула. Они уже подошли к больничному крылу. Мадам Помфри, едва взглянув на бледную, всё ещё дрожащую Лину, немедленно уложила её на одну из коек, дала зелье от головной боли и велела сидеть и ждать, пока оно подействует. Лив, которой целительница велела возвращаться на урок, нехотя попрощалась и ушла, пообещав ждать Лину в гостиной. Лина осталась одна. Зелье действовало медленно, но верно: головная боль постепенно отступала, а вместе с ней утихала и боль в шраме. Лина сидела на краю кушетки, прокручивая в голове увиденное. Хвост. Нагайна. Ледяной голос. «Круцио». Что это было? Сон? Видение? Или чьё-то воспоминание, неизвестно как проникшее в её сознание? Она уже собиралась встать и найти мадам Помфри, чтобы сказать, что чувствует себя лучше, но целительницы в палате не было. Лина осталась ждать. Прошло около двадцати минут. Дверь больничного крыла наконец открылась. Лина подняла голову, ожидая увидеть мадам Помфри,  но вошла не только она. Рядом с целительницей в палату вошёл Альбус Дамблдор. Его длинная серебряная борода была, как всегда, аккуратно расчёсана, а глаза за очками-полумесяцами смотрели на Лину с мягким, но очень внимательным выражением. — Добрый день, профессор, — сказала Лина и хотела встать, но Дамблдор жестом остановил её. — Мадам Помфри, не могли бы вы оставить нас на несколько минут? — произнёс он, и в его голосе не было ни приказа, ни просьбы, только спокойная уверенность человека, привыкшего к тому, что его слушаются. Помфри кивнула и скрылась за дверью своего кабинета. Дамблдор опустился на кушетку напротив Лины и несколько мгновений просто смотрел на неё, словно размышляя о чём-то. — Мисс Картен, — произнёс он наконец. — Я слышал, на уроке истории магии вам стало дурно. — Да, профессор, — ответила Лина. — Но сейчас уже немного лучше. В кабинете было душно, должно быть, из-за этого. Дамблдор улыбнулся, той самой, знакомой Лине улыбкой, в которой теплилась какая-то глубокая, скрытая мудрость: — Охотно верю. Профессор Бинс, при всех его достоинствах, обладает одним существенным недостатком: он, увы, не способен ощущать температуру. Призраки, знаете ли, не мёрзнут и не потеют. Весьма удобно, но, боюсь, не для его слушателей. Лина невольно улыбнулась в ответ. Шутка вышла лёгкой, почти домашней. Но Дамблдор не сводил с неё глаз. — И всё же, — продолжил он, — мне показалось, что дело не только в духоте. Что именно с вами случилось, мисс Картен? Лина замялась. Вот оно. Она чувствовала: он знает. Или догадывается. Или ждёт, что она расскажет ему сама. Но она не могла. Не сейчас. — Я уснула на уроке, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне приснился кошмар. Простите меня, профессор. Она была готова к чему угодно, к отработке, к выговору, к снятым баллам. Но Дамблдор лишь кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания: — Сны... любопытная вещь, не правда ли? Порой наш разум рисует картины, способные напугать его самого. Но я, признаться, всегда питал слабость к сновидениям. В этом волшебном мире, где реальность и вымысел переплетены столь тесно, сны занимают особое место. Вы согласны? Лина кивнула, хотя не совсем поняла, к чему он клонит. Дамблдор часто говорил загадками, так, что смысл его слов доходил до неё далеко не сразу. — Скажите мне, мисс Картен, — произнёс он, снова глядя на неё поверх очков, что в вашем сне напугало вас больше всего? Лина замерла. Вопрос был простым, но почему-то ей показалось, что за ним кроется что-то гораздо большее. Она лихорадочно искала ответ. Что сказать? Что она видела Пожирателя Смерти? Что слышала, как произносят Непростительное заклятие? Что видела змею, которая, по словам Лив, принадлежала Тому-Кого-Нельзя-Называть? Она не могла. — Извините, профессор, — сказала она тихо, — но меня ничего не беспокоит. Это был просто кошмар. Я уже почти его не помню. Дамблдор долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на окно, за которым уже сгущались сумерки. Когда он заговорил снова, голос его звучал мягче, чем обычно, не как у директора школы, а как у старого, мудрого человека, который многое видел и ещё больше понимал. — Знаете, мисс Картен, я часто вспоминаю день, когда впервые постучал в дверь вашего дома. Вы были так юны. Так впечатлены. И в то же время, так напуганы. Ещё бы: узнать, что ты волшебница, что существует целый мир, о котором вы даже не подозревали... Это меняет жизнь. Порой мне кажется, что перемены, которые происходят с человеком в такие моменты, они как круги на воде: расходятся всё шире и шире, затрагивая вещи, о которых мы поначалу даже не задумываемся. Он снова посмотрел на Лину. — Мисс Картен, за те годы, что вы провели в Хогвартсе, вы показали себя ученицей выдающихся способностей. Ваши профессора отзываются о вас с неизменным уважением. И всё же мне кажется, поправьте меня, если я ошибаюсь, что иногда вас что-то тревожит. Что-то, чем вы не решаетесь поделиться. Лина не нашлась, что ответить. — Я хочу, чтобы вы знали, — продолжил Дамблдор, — что двери моего кабинета всегда для вас открыты. Если однажды вам захочется поговорить о чём-то, что лежит у вас на сердце, будь то сны, или загадки, или что-то ещё, вы всегда можете прийти. Профессор Макгонагалл с радостью проводит вас. Пароль к горгулье я сообщу. Лина кивнула и поблагодарила профессора. Дамблдор поднялся, поправил очки и направился к выходу. — Желаю вам скорейшего выздоровления, мисс Картен. И помните: самые тёмные сны часто рассеиваются при свете дня. Но иногда они возвращаются, чтобы о чём-то рассказать нам. Он ушёл, и дверь за ним мягко закрылась. Почти сразу из своего кабинета вышла мадам Помфри. Лина сказала, что чувствует себя намного лучше, и целительница, проверив её зрачки и пульс, разрешила идти. Лина покинула больничное крыло. В голове всё ещё звучали слова Дамблдора. «Иногда они возвращаются, чтобы о чём-то рассказать нам». Что он имел в виду? И почему ей казалось, что директор знает гораздо больше, чем говорит? Вернувшись в гостиную, Лина дождалась окончания уроков и встретилась с Лив. Они устроились на своём любимом диване у камина, подальше от любопытных ушей, и Лина пересказала подруге всё, что произошло в больничном крыле. Про Дамблдора, про его странные, загадочные слова, про это его «двери моего кабинета всегда для вас открыты». Лив выслушала, не перебивая, а потом сказала то, что Лина и сама уже прокручивала в голове: — Он явно знает куда больше, чем говорит. И знаешь... — она замялась, но всё же продолжила, — может, нам стоит с ним поделиться? Ну, нашими догадками. Просто если он и правда знает о тебе, кто ты и кто твои родители, это может знатно упростить нам работу. Представляешь, просто прийти и спросить! Лина сразу же замотала головой: — Нет. Если бы всё было так просто, он бы уже мне всё рассказал. Он же видит, что я копаю под это. Он почти прямым текстом дал понять, что знает. Но при этом, ничего не говорит. Ни одного намёка, кроме этих его загадок. Он явно ждёт чего-то. Или не хочет вмешиваться. Или... — Может, он ждёт, пока ты сама к нему придёшь? — предположила Лив. — Может, это своего рода испытание? Лина задумалась. Эта мысль была не лишена смысла. — Можно попробовать с ним поговорить, — сказала она наконец. — Но только после того, как мы узнаем хоть что-то. После того, как используем заклинание на одеяле. Вот тогда, да. Тогда у него не останется выбора, кроме как всё рассказать. Если я буду знать хоть что-то... он поймёт, что я уже на полпути к правде. Лив согласилась. Потом Лина оглядела гостиную: — Кстати, где Робин и Джун? Может, сейчас попробуем? Пока в комнате никого нет. Но Лив решительно покачала головой: — Нет. Даже не думай. Ты только что из больничного крыла. После заклинания тебе может стать хуже. Сильно хуже. А если ты потеряешь сознание, и рядом никого не будет? Или, ещё хуже, если это случится при Робин и Джун? Нет, Лина. Давай не будем рисковать. Лина вздохнула. Лив была права. Конечно, права. Но если честно, если бы не Лив, она бы сделала это прямо сейчас. Она бы рискнула. Слишком долго она ждала. Слишком близко подобралась. Она бы даже здоровьем своим рискнула, только бы увидеть, хоть на секунду, кто заворачивал её в это одеяло. Но Лив ей не позволит. А без Лив использовать заклинание было слишком опасно: кто-то должен был находиться рядом, чтобы в случае чего привести её в чувство. Поэтому они снова стали ждать. Время шло. Проект требовал всё больше внимания, до сдачи оставалось чуть больше месяца, и Лина понимала, что откладывать дальше нельзя. Она договорилась встретиться с Ноттом в библиотеке и начать работать вместе, сводить их части в единое целое. Лив, в свою очередь, тоже не стала тянуть: они с Малфоем тоже засели за работу, и теперь свободное время обе подруги проводили в библиотеке, среди книг и пергаментов. Нотт, как выяснилось, уже слышал об инциденте на уроке истории магии. Слухи в Хогвартсе разлетались быстро, и история о том, как «та самая Картен» закричала во сне прямо на уроке, обросла подробностями и добралась даже до слизеринской гостиной. — Говорят, ты уснула на истории магии и тебе приснился кошмар, — сказал он, когда они встретились в библиотеке. — И ты так кричала, что Бинс чуть не поседел. Хотя он призрак. Лина внутренне напряглась, ожидая очередной порции насмешек. Но их не последовало. Нотт сказал это ровно, без издёвки и, кажется, даже с ноткой беспокойства. — Да, — ответила она. — В кабинете было душно. Уснула. Приснилось что-то неприятное. — Бывает, — сказал Нотт и больше к этой теме не возвращался. Они работали. Лина, в знак благодарности за помощь с ингредиентами, решила взять на себя больше работы и Нотт не возражал. Хотя, когда она забирала у него очередную стопку книг, он обязательно вставлял что-то вроде: — Ты же потом скажешь мадам Стебль, что я ничего не делал, а ты всё тащила на себе. — Нотт, — Лина закатывала глаза, — как ты вообще можешь думать обо мне в таком ключе? — Я на всякий случай, — отвечал он, но в его голосе сквозила та самая, едва заметная усмешка, к которой она уже почти привыкла. Как назло, в ближайшие недели не подвернулось ни одного удобного момента, чтобы использовать зелье и заклинание. Походов в Хогсмид не было. А в те вечера, когда Джун и Робин зависали в библиотеке над своим проектом, Лина сидела там же, только за другим столом, с Ноттом. Они с Лив словно попали в замкнутый круг: чтобы закончить проект быстрее, нужно было работать над ним, но работа над проектом отнимала то самое время, которое можно было бы потратить на заклинание. Лина выматывалась. Она работала на износ, днём уроки, вечером библиотека, потом ещё и попытки поймать удобный момент. Лив видела это и иногда пыталась её тормозить, но Лина отмахивалась: «Я в порядке. Ещё немного и всё закончится». К концу мая они всё-таки закончили проект. В последнюю их встречу с Ноттом, когда они дописывали заключение и перечитывали работу целиком, оба одновременно выдохнули. Готово. Нотт откинулся на спинку стула и потянулся: — Я, конечно, думал, что когда ты говорила о своём гениальном плане, мы закончим примерно в апреле. Но нет. До сдачи осталось две недели. А мы работали в таком ускоренном режиме, что я думал, помру. — Случились непредвиденные обстоятельства, — Лина пожала плечами, не вдаваясь в подробности. — Но если бы мы не начали тогда, когда я сказала, мы бы до сих пор сидели. Как некоторые. Нотт закивал: — Ну, может, ты и права. Хорошо, что я тебя послушался. — Он помолчал. — Осталось сдать и ждать хорошей оценки? — Да. Самое лёгкое, — кивнула Лина. Нотт вдруг заговорил о чём-то постороннем, какая-то история про Забини. Лина слушала вполуха, и её губы невольно растянулись в улыбке. Она так увлеклась, что не сразу заметила, как Нотт перестал говорить и просто смотрел на неё. Она встретилась с ним взглядом, и вдруг осознала, что они сидят слишком близко друг к другу. Гораздо ближе, чем требовалось для проверки проекта. Но никто из них не отодвинулся. В этот момент из-за стеллажей, словно призрак, выплыла мадам Пинс. — Если вы закончили работу, — прошипела она, — будьте добры покинуть библиотеку. Вы уже пятый раз смеётесь за вечер. Это возмутительно. Они, всё ещё улыбаясь, быстро собрали вещи и вышли. На улице было тепло. Один из тех майских вечеров, когда казалось бы лето совсем близко. Замок стоял, залитый золотистым предзакатным светом. Небо было чистым, только у горизонта розовели редкие облака. — Пойдём, прогуляемся? — предложил Нотт. — Я вообще-то хотела в гостиную, — Лина пожала плечами. — Устала. Хочется отдохнуть. — Отдохнуть можно и на свежем воздухе. Хейл всё равно ещё работает над проектом. Мы же видели их с Драко в библиотеке. Лина вздохнула. Нотт не настаивал, просто ждал, засунув руки в карманы мантии. Она подумала: «А, ладно. Пять минут ничего не решат». — Ладно, — сказала она. — Только недолго. Они вдвоём направились к выходу из замка. В замке было прохладнее, чем на улице: толстые каменные стены ещё не успели прогреться. Но едва они вышли во внутренний двор, как Лина почувствовала, как солнечное тепло мягко коснулось её лица. Оно словно обнимало её, мягко, успокаивающе. После душной библиотеки и долгих часов, проведённых над пергаментами, этот воздух казался почти целительным. Они пошли по тропинке, ведущей к Чёрному озеру. Нотт заговорил первым, легко, почти небрежно: — Вот и ещё один год почти закончился. В следующем, экзамены СОВ. Ты уже, наверное, начала готовиться. Лина усмехнулась: — Если всё время учить темы и делать домашние задания, то подготовка будет куда легче. Между прочим. — Я так и знал, что ты это скажешь. Ты предсказуема, Картен. Всё у тебя по плану, по полочкам, по расписанию. Даже подготовка к экзаменам за год вперёд. — А ты, видимо, предпочитаешь готовиться за ночь до экзамена? — парировала Лина. — Метод проверенный, — он усмехнулся. — Но нет. В этот раз, может, даже заранее начну. У меня перед глазами был хороший пример. Лина не нашлась, что ответить. Они прошли ещё немного, и Нотт спросил, осторожно, словно пробуя воду: — Ты помогаешь Поттеру готовиться к третьему испытанию? Лина покачала головой: — Он меня об этом не просил. Гарри знает, что я всегда готова помочь. Но ему и так помогают Гермиона и Рон. Этого достаточно. — Я думал, вы куда теснее общаетесь, — заметил Нотт. — Я же говорила: мы просто знакомые, — Лина повернулась к нему. — Я переживаю за Гарри, потому что он единственный участник с четвёртого курса. Ему явно сложнее всего. Так ещё и вы со своими приколами. Посмотрела бы я на вас, если бы вас в это втянули. — Сама справедливость, — Нотт закатил глаза. — Может быть и да, — не сдавалась Лина. — Нужно проявлять к людям хоть капельку понимания и сочувствия. — Ладно, давай переведём тему, — он вдруг стал серьёзнее. — Что там с твоими мигренями? Всё ещё беспокоят? Лина замялась. Врать не хотелось, но и правду сказать она не могла. — Иногда появляются. Но я пью зелье, которое снимает головную боль. Всё в порядке. Нотт промолчал, но Лина чувствовала: он хочет сказать что-то ещё. И молчит. Какое-то время они шли в тишине. Лина наслаждалась теплом, солнцем, природой. Впервые за долгое время она чувствовала что-то похожее на покой. А потом Нотт сказал: — Слушай. Давно хотел кое-что спросить. — Что? — Лина повернулась к нему. — Это насчёт того зелья, о котором ты говорила. Ну, с ингредиентами для которого я тебе... помог. Лина внутренне напряглась, готовясь врать. — Зачем тебе вообще понадобилось это зелье? — спросил он. — Нотт, мы вроде договаривались... — начала она. — Да, помню. Я не лезу в твои дела, ты не лезешь в мои. Но всё же. «Эликсир ментальной ясности». Зачем тебе он? Если я не ошибаюсь, ты отличница. Лина посмотрела на него долгим взглядом. Этого взгляда было достаточно: он говорил яснее любых слов, но на эту тему она говорить не будет. Нотт понял. Он отвернулся и уставился на дорогу. Они прошли ещё несколько шагов. А потом он заговорил снова, совсем о другом. — Ты читала книгу, которую я тебе подарил? На день рождения? Лина нахмурилась, вспоминая. — Книгу?.. А, точно. «Священные двадцать восемь фамилий». Тот издевательский подарок, который ты мне преподнёс с язвительной фразой в духе «почитай про благородные семьи и пойми, какое ты ничтожество». Ты об этой? Нотт закатил глаза: — Я так не говорил. — Но ты имел в виду именно это. — Ну, так значит, не прочитала, — заключил он. — Не прочитала. Не успела. — Зря, — сказал Нотт. — Это книга из моей домашней библиотеки. Её нет в библиотеке Хогвартса. Лина посмотрела на него с недоумением: — И что это должно значить? Что я должна сейчас побежать и начать её читать? Нотт пожал плечами: — Ну, нет. Просто тебе как факт. Я думал, ты уже все книги в школьной библиотеке прочитала. — Нет, не все, — Лина не удержалась и добавила с сарказмом: — Но спасибо, что беспокоишься об этом. Когда я это сделаю, обязательно сообщу тебе, чтобы ты принёс ещё что-нибудь из своей домашней библиотеки. Последние слова она произнесла с особой интонацией. Ей показалось, или он правда пытался поставить себя выше неё? «У меня дома целая библиотека, а ты читаешь только школьные книги». Нотт, кажется, уловил её тон, но ничего не сказал. Они ещё какое-то время ходили по берегу озера, болтая обо всём подряд. О летних каникулах. Нотт спросил, как их проводит Лина, и с лёгкой усмешкой заметил, что в мире маглов, наверное, очень скучно. Но Лина возразила. И сама не зная почему, начала рассказывать. Про то, как они с Джейком ходили на аттракционы, про магловское кино, огромный экран и движущиеся картинки без всякой магии, про телефоны, которые позволяют говорить с человеком на другом конце города. Про то, как папа однажды взял её на работу и показал полицейский участок. Про летние вечера, когда они всей семьёй сидели на заднем дворе и жарили зефир на костре. Нотт слушал. И что самое удивительное, внимательно. Он не перебивал, не вставлял колкостей. Он просто шёл рядом и слушал, иногда задавая вопросы. Когда Лина закончила, она вдруг спросила: — Слушай, ты не думал записаться на магловедение? Судя по всему, тебе понравилось слушать рассказы о жизни маглов. — Нет, — ответил Нотт. — Профессор по магловедению не так интересно рассказывает. Лина удивлённо замолчала. Это что сейчас было? Он только что сказал, что слушать её интереснее, чем профессора? Или ей показалось? Она решила не углубляться. Вместо этого осторожно спросила: — А как ты проводишь летние каникулы? Ты никогда не рассказывал о своей семье. Нотт ответил не сразу. Он смотрел куда-то в сторону озера, и его лицо, как всегда, было спокойным, почти непроницаемым. — Рассказывать особо нечего. Типичная чистокровная семья. Отец пытается сделать из меня второго себя. Обеды, приёмы, разговоры о политике, о чистоте крови, о том, как важно поддерживать нужные знакомства. Всё как всегда. Лина помолчала. — Должно быть, это очень тяжело. Понимать, что ты не можешь быть собой. Нотт резко повернулся: — Ты о чём? Лина отвела взгляд. Она чувствовала, что ступает на тонкий лёд, но уже не могла остановиться. — Ты думаешь, я не замечаю? Ты совсем не такой, каким себя преподносишь. Ты не ненавидишь маглов. Ты вон даже со мной общаешься. Внимательно слушаешь мои рассказы о магловской жизни. Ты понимающий и даже помог мне. Не думаю, что твой отец оценил бы это. Нотт молчал. Даже не смотрел на неё. Просто шёл, глядя прямо перед собой, и его лицо было непроницаемым. Лина поняла, что, возможно, задела что-то очень личное. — Извини, — сказала она тихо. — Я не должна была лезть в это. — Да ничего, — ответил Нотт после долгой паузы. Его голос прозвучал ровно, но в нём больше не было привычного сарказма. — В чём-то ты даже права. Но всё же... давай больше не будем об этом. Лина кивнула. Они молча дошли до того места, где тропинка раздваивалась: одна вела к замку, другая к кромке Запретного леса. Здесь они остановились. Солнце почти село, и над озером поднимался лёгкий туман. Где-то вдалеке слышался плеск воды и крики гигантского кальмара, который, видимо, решил поужинать. — Знаешь, Картен, — сказал Нотт, не глядя на неё, — иногда мне кажется, что ты видишь людей насквозь. Это бесит. — Иногда мне кажется, что ты тоже, — ответила Лина. — Но ты просто этого не показываешь. Нотт ничего не ответил. Он сунул руки в карманы и, чуть помедлив, пошёл в сторону замка. Лина проводила его взглядом, а потом медленно пошла следом.  И на душе у неё было странное, незнакомое тепло. Июнь принёс с собой не только долгожданное тепло, но и экзамены. Конец учебного года в Хогвартсе всегда был временем особенным: ученики, ещё вчера беспечно болтавшие в коридорах, теперь сидели, уткнувшись в учебники, даже на подоконниках и на траве у озера. В воздухе висело напряжение, смешанное с предвкушением скорых каникул. Лина и Лив, конечно, тоже переживали. Они не забывали учить темы, всё-таки обе были когтевранками, и учёба всегда стояла у них на первом месте, но в этом году их мысли то и дело ускользали в сторону от учебников. Тайны, заклинания, проекты, статьи Скитер, странные сны... Казалось, учебный год вместил в себя столько всего, что голова шла кругом. И всё же перед каждым экзаменом обе ловили себя на одной и той же мысли: «Кажется, я вообще ничего не знаю». По травологии они сдали проекты. Мадам Стебль, просматривая их справочники, довольно кивала и делала пометки в своём блокноте. Остальные экзамены тоже прошли в целом хорошо. После каждого они долго обсуждали правильные ответы, спорили о том, какой вопрос был самым сложным, и убеждали друг друга, что «всё, точно провалились». Но обе знали: на самом деле они справились. Была только одна проблема, которая не давала им покоя. До отъезда из Хогвартса оставались считаные дни, а они так и не смогли найти время и место, чтобы использовать зелье и заклинание. Если они не успеют сделать это сейчас, всё придётся отложить до следующего учебного года. Вне школы несовершеннолетним волшебникам колдовать было запрещено, а такое мощное заклинание, как «Мемориа Рерум», Министерство магии засекло бы мгновенно. Поэтому они всячески пытались выкроить момент. Но после уроков, которых теперь, правда, не было, ученики сидели где только можно, занимая все тихие и уединённые места для подготовки к экзаменам. Библиотека была переполнена, гостиные, тоже. Даже заброшенные классы, которые обычно пустовали, теперь были оккупированы компаниями старшекурсников, зубрящих материал. — Мы не успеем, — в отчаянии говорила Лив. — Если завтра ничего не придумаем, всё. Придётся ждать до сентября. Лина молча кивала. Но внутри у неё всё сжималось от одной мысли об этом. Накануне третьего испытания Лина долго думала. Ей хотелось поддержать Гарри. Он весь год был под таким давлением, какого ни один ученик Хогвартса не испытывал, и завтра ему предстояло самое сложное испытание, последнее. Но подходить лично она не рискнула. Обсуждения статьи Скитер, слава Мерлину, почти сошли на нет, и Лина не хотела вновь раздувать этот огонь. Поэтому она села за стол и написала короткое письмо. «Гарри, Я знаю, что ты справишься. Ты прошёл через дракона, через озеро, пройдёшь и через это. Просто помни: ты сильнее, чем думаешь. И у тебя есть люди, которые в тебя верят. Я одна из них. Удачи на испытании. И будь осторожен. Лина» Она сложила пергамент и утром, перед завтраком, попросила Лив передать его Гарри за гриффиндорским столом. Лив взяла письмо без лишних вопросов, только подмигнула и отправилась выполнять миссию. Лина тем временем села за стол Когтеврана и, сделав вид, что очень занята тостом, приоткрыла связь ровно настолько, чтобы почувствовать эмоции Гарри. Лив подошла к Гарри, что-то сказала и протянула ему письмо. Гарри развернул его и начал читать. И Лина почувствовала, через связь, но очень отчётливо, тёплую волну благодарности. К ней примешивалось удивление, немного смущения и что-то похожее на облегчение. Ему было приятно. — Кажется, ему понравилось, — сказала Лина, когда Лив вернулась. — Ещё бы! — Лив хлопнула её по плечу. — Ты написала ему письмо перед самым страшным днём в его жизни. Конечно, ему приятно. На завтраке, когда Лив вернулась от гриффиндорского стола и они с Линой уже принялись за еду, в Большой зал, как обычно по утрам, влетели совы. Десятки птиц, хлопая крыльями, разносили письма и посылки. Одна из них, знакомая серая сова с белыми пятнышками на крыльях, спикировала прямо к Лив и бросила на стол свежий номер «Ежедневного пророка». Лив, не глядя, сунула сове монетку и развернула газету. И тут же изменилась в лице. — О нет, — прошептала она. — Опять. Лина заглянула через её плечо. На первой полосе, как всегда, красовалась статья Риты Скитер. «ПОТТЕР И КАРТЕН: ТАИНСТВЕННАЯ СВЯЗЬ ИЛИ СТРАННОЕ СОВПАДЕНИЕ? Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка» Дорогие читатели! Ваша покорная слуга продолжает следить за событиями, разворачивающимися вокруг самого юного участника Турнира Трёх Волшебников Гарри Поттера. И, надо признаться, с каждым днём эти события становятся всё более загадочными. Как стало известно нашему корреспонденту, некоторое время назад на уроке истории магии Гарри Поттер потерял сознание прямо во время занятий. Причина? По словам самого мистера Поттера, «просто неудачный день». Однако очевидцы утверждают, что он кричал во сне и выглядел так, будто ему приснился самый настоящий кошмар. Что же могло так напугать Мальчика-Который-Выжил? Не связано ли это с предстоящим третьим испытанием Турнира? Или, быть может, с чем-то куда более зловещим? Но самое интересное, дорогие читатели, заключается в следующем: по данным сразу нескольких очевидцев, в тот же самый день и примерно в то же самое время ещё одна ученица Хогвартса потеряла сознание на уроке. Имя этой ученицы, Лина Картен. Да-да, та самая Лина Картен, о загадочной связи которой с Гарри Поттером ваша покорная слуга уже писала ранее. Совпадение? Не думаю. Два ученика, и оба теряют сознание в один и тот же день, в один и тот же час, на разных уроках, но при схожих обстоятельствах. Мисс Картен, по свидетельствам однокурсников, также кричала во сне, а когда очнулась, выглядела так, будто увидела нечто ужасное. Что это? Случайность? Или между этими двумя событиями существует некая таинственная связь? Читатели «Ежедневного пророка» помнят, что ранее мисс Картен уже проявляла необъяснимую, можно даже сказать, подозрительную, заинтересованность в судьбе Гарри Поттера. Она вступалась за него в публичных местах, она переживала за него на первом испытании Турнира (настолько, что, по словам свидетелей, едва не лишилась чувств прямо на трибунах), и вот теперь, эта странная одновременная потеря сознания. Что же на самом деле связывает этих двоих? Быть может, мисс Картен, не просто «знакомая», какой она себя называет? Быть может, она знает о Гарри Поттере нечто такое, чего не знает никто? Или, быть может, она сама является частью какой-то тайны, связанной с Мальчиком-Который-Выжил? Вопросов больше, чем ответов. Но одно можно сказать с уверенностью: за этими двумя определённо стоит последить. И ваша покорная слуга намерена выяснить правду. Как всегда. Р. С.» Лив дочитала первой и в ужасе уставилась на Лину: — Она что, следит за нами?! Откуда она узнала про ваш с Поттером обморок?! Мы же никому не рассказывали, ну, кроме того, что ты просто уснула на уроке! Лина взяла газету, пробежала глазами по строчкам и странное дело: в прошлый раз она готова была рвать и метать. Сейчас же... сейчас она просто читала. Словно это была не статья о ней, а какая-то заметка про незнакомых людей где-то далеко. — Она просто собирает слухи, — сказала она спокойно, откладывая газету. — Кто-то из учеников проболтался про Гарри. Кто-то, про меня. Она сложила два и два и получила сенсацию. В её стиле. — И всё?! — Лив не верила своим ушам. — Она опять выставила тебя непонятно кем! «Таинственная связь», «странное совпадение» да она же почти прямым текстом говорит, что ты какая-то подозрительная личность! — Лив, — Лина посмотрела на подругу спокойно и даже слегка устало, у меня сегодня экзамен. Потом третье испытание. И Гарри будет рисковать жизнью. А Скитер... она просто пишет статьи. Мне сейчас вообще не до неё. Правда. Лив ещё пару секунд возмущённо смотрела на Лину, а потом выдохнула: — Ладно. Ты права. Просто меня бесит, что она опять выкрутила всё так, будто ты, какой-то загадочный персонаж, за которым надо следить. — Ну, — Лина неожиданно усмехнулась, — в чём-то она права. Я действительно загадочный персонаж. И за мной действительно надо следить. Только не ей. Лив фыркнула и отложила газету в сторону. Они вернулись к завтраку. А когда кто-то из пробегавших мимо слизеринцев бросил в их сторону что-то вроде «О, смотри, это та самая, с Поттером в обморок падает!» Лина даже бровью не повела. Она молча допила тыквенный сок, поднялась и направилась к выходу. Сегодня был слишком важный день, чтобы тратить его на статьи Риты Скитер. После завтрака они направились в кабинет, где должен был проходить экзамен по истории магии. Парты уже были расставлены ровными рядами, а в воздухе стояла та особенная, напряжённая тишина, которая бывает только перед экзаменами. Экзамен по истории магии был, пожалуй, самым противоречивым предметом для обеих. С одной стороны, темы были интересными: древние магические цивилизации, великие волшебники прошлого, войны и союзы. С другой, профессор Бинс умудрялся подать даже самое захватывающее событие так, что веки начинали тяжелеть сами собой. Но Лина и Лив готовились. Они просидели не один вечер, перебирая конспекты, и сейчас чувствовали себя относительно уверенно. Экзаменационные вопросы лежали на столе профессора Бинса перевёрнутыми вниз лицом. Ученики по очереди подходили, брали билет и садились за свою парту. Лине достались вопросы, которые она знала неплохо. Первый касался основания Хогвартса: нужно было перечислить имена четырёх основателей, указать, какие качества каждый из них ценил в учениках, и описать легенду о Тайной комнате Слизерина. Лина писала быстро, но аккуратно. Второй вопрос был сложнее: «Опишите основные причины и последствия роспуска Совета волшебников в 1707 году и образования Министерства магии». Здесь приходилось вспоминать детали: конфликты внутри Совета, неспособность справиться с участившимися нападениями на маглов, давление со стороны Международной конфедерации магов. Лина исписала несколько пергаментов, стараясь не упустить ничего важного. Последствия: создание Министерства, введение должности Министра магии, первый в истории Министром стал... Она на секунду задумалась. Улик Гэмп. Точно. Третий вопрос касался Международного статута о секретности 1692 года. Лина подробно описала причины его принятия. Преследования волшебников со стороны маглов, охота на ведьм, основные положения, запрет на использование магии в присутствии маглов, сокрытие магических существ и артефактов и последствия, полное разделение магического и магловского миров, создание Отдела магического правопорядка. Она даже вспомнила, что некоторые волшебники выступали против Статута, считая, что магический мир должен не прятаться, а доминировать. Когда Лина дописывала последний абзац, она краем глаза заметила, что Лив всё ещё сосредоточенно скрипит пером. Наконец экзамен закончился. Ученики начали сдавать пергаменты. Лина, выходя из зала, чувствовала себя выжатой, но довольной. Лив, появившаяся рядом, тут же принялась обсуждать: — Мне достался вопрос про восстание гоблинов 1612 года! Представляешь?! То самое, которое я вечно путаю! Но я, кажется, всё написала правильно. По крайней мере, про таверну написала. И про то, что это было в Пустоши. И что они требовали прав на волшебные палочки. И что их подавили... — Уверена, ты справилась, — сказала Лина. — Ты же это учила. Раз десять. — Да, но всё равно страшно! Они ещё долго обсуждали вопросы и ответы, пока шли через замок. Остальные экзамены тоже остались позади: трансфигурация, на которой нужно было превратить чайник в черепаху и обратно, заклинания, где они демонстрировали Флитвику знание бытовых и защитных чар, зельеварение с вечно недовольным Снейпом... И надо всем этим висело ожидание. Сегодня вечером должно было состояться третье, последнее испытание Турнира Трёх Волшебников. А ещё, Лина всё чаще ловила себя на мысли, что её отношение к Нотту стало каким-то... другим. После той прогулки у озера что-то изменилось. Они не стали друзьями, нет, это слово было слишком громким. Но «просто знакомый» уже не подходило. «Напарник по проекту» тоже. Он был кем-то, с кем можно было идти через весь замок и молчать, и это молчание не было неловким. Кем-то, кто слушал её рассказы о магловской жизни с искренним интересом, а не с вежливой скукой. Кем-то, кто замечал её мигрени и спрашивал о них, пусть и в своей обычной, колкой манере. Лив, конечно, всё подмечала. «Ты опять с ним разговаривала?» спрашивала она с хитрой улыбкой. «О чём? Что он сказал? Он опять язвил или уже научился быть нормальным?» Лина отмахивалась, но сама не знала, что отвечать. Она запуталась. В себе. В нём. В том, что всё это значит. А ещё профессор Грюм. В последние дни перед третьим испытанием он стал особенно... внимательным. На одном из последних уроков Защиты от Тёмных искусств он задержал Лину после звонка. — Картен, — прохрипел он, опираясь на свою клюку. Его волшебный глаз вращался в глазнице, но на этот раз он смотрел прямо на неё. — Завтра третье испытание. Ты будешь на трибунах? — Да, профессор, — ответила Лина. — Хорошо, — он кивнул. — Поттеру понадобятся все, кто на его стороне. — Он помолчал, а потом добавил, понизив голос: — Ты ведь на его стороне, верно? — Да, — сказала Лина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вот и отлично. — Грюм усмехнулся своей кривой, страшноватой усмешкой. — Потому что врагов у него и так хватает. Друзья ему сейчас нужнее, чем когда-либо. А ты... — Он снова задержал на ней взгляд и волшебный, и обычный. — Ты можешь помочь ему так, как никто другой. Помни об этом. И ушёл, тяжело стуча деревянной ногой по каменному полу. Лина стояла в пустом классе и смотрела ему вслед. Его слова были странными. Как всегда. Но в них было что-то такое, от чего у неё по спине пробежал холодок. «Ты можешь помочь ему так, как никто другой». Что он имел в виду? Знал ли он о связи? Или это был очередной намёк, которые он разбрасывал весь год? Она не знала. Но чувствовала: сегодняшний вечер изменит всё. В тот день, после экзамена по истории магии, Лина и Лив сидели в гостиной Когтеврана. Экзамен был сдан, голова всё ещё гудела от бесконечных дат и имён, но мысли были заняты совсем другим. До вечера, до третьего испытания, оставалось ещё несколько часов, и обе понимали: это их последний шанс. — Если мы не сделаем это сейчас, — в который раз повторила Лив, — то всё. Придётся ждать до сентября. — Я знаю, — Лина потёрла виски. — Но где? Везде кто-то есть. Даже в заброшенных классах теперь сидят старшекурсники, зубрят к экзаменам. — Может, просто пойдём побродим? — предложила Лив. — Вдруг найдётся что-то. И они пошли. Просто так, без определённой цели, бродили по замку, заглядывали в пустые классы, поднимались по лестницам и спускались обратно. Надежда таяла с каждым шагом. От безнадёжности и понимания, что они уже ничего не найдут, они несколько раз прошли по одному и тому же коридору на третьем этаже, туда и обратно, туда и обратно. И в какой-то момент Лина вдруг остановилась. — Слушай, — сказала она, глядя на стену, — мне казалось, что когда мы тут проходили пару минут назад, этой двери здесь не было. Лив скрестила руки на груди: — Ну как не было? Такого не может быть. Должно быть, мы её просто не замечали. Задумались, вот и прошли мимо. — Но я вообще не помню, что это за кабинет. — Лина нахмурилась, пытаясь вспомнить, была ли здесь дверь раньше, на всех предыдущих курсах. — А ты? Лив задумалась. Потом медленно покачала головой: — Я тоже не помню. Такое чувство, как будто этой двери тут никогда и не было. — Может, заглянем? — предложила Лина. Лив пожала плечами: — Ну давай. Всё равно делать нам больше нечего. Место для заклинания мы так и не нашли. Может, там хотя бы что то интересное. Они подошли к двери и осторожно приоткрыли её. За дверью оказалась просторная комната, даже не комната, а небольшой зал. Высокий потолок, мягкий приглушённый свет, льющийся непонятно откуда, никакой мебели, кроме нескольких подушек, аккуратно сложенных в углу. И что самое главное, тишина. Абсолютная, глубокая тишина, какой не бывает даже в библиотеке. Лина и Лив переглянулись. — Ого, — прошептала Лина. — Тут всегда была такая комната, и мы о ней не знали? — Да это же идеальное место! — Лив ахнула. — Смотри, тут никого нет. И тихо, так тихо, что даже шаги не слышны. Лучше не придумаешь! Лина взглянула на часы: — Время мало, но ещё есть. Ты стой здесь, я быстро сбегаю в комнату за одеялом и зельем. Лив энергично кивнула: — Давай! Сделаем всё и с чистой душой пойдём смотреть испытание. Я буду ждать тебя внутри. Лина бросилась бежать. До башни Когтеврана, через коридоры, лестницы, переходы. Лина рванула ящик своей тумбочки, достала аккуратно сложенное одеяльце, запихнула его в сумку. Потом, флакон с зельем, серебристо-голубым, мерцающим в полумраке комнаты. И обратно. Она мчалась по коридорам, перепрыгивая через ступеньки, и наконец оказалась в том самом коридоре. И замерла. Двери не было. — Этого не может быть, — прошептала она. Она точно помнила: вот здесь. Напротив гобелена с танцующими троллями. Сразу за поворотом. Стена была пустой. Ни щели, ни ручки, ни намёка на то, что здесь когда-либо существовала дверь. Лина прошла вдоль коридора туда и обратно. Раз. Второй. Она уже начала думать, что ошиблась поворотом или этажом, но нет, всё было правильно. Она вернулась к тому же месту в третий раз. И дверь появилась снова. — Как... — выдохнула Лина. В голове крутился рой мыслей. Что это за магия? Дверь исчезла и появилась снова. Не сразу. Через какое-то время. Будто ждала чего-то. Будто подстраивалась. Времени на размышления не было. Лина толкнула дверь и вошла. Лив уже всё подготовила. Она нашла в углу несколько небольших подушек и разложила их на полу, чтобы сидеть было мягче. Увидев Лину, она тут же вскочила: — Ну наконец-то! Я уже начала волноваться. Ты чего так долго? — Дверь исчезла, — сказала Лина, всё ещё переводя дыхание. — Когда я вернулась, её не было. Я три раза прошла по коридору, прежде чем она появилась снова. — Исчезла? — Лив нахмурилась. — Но я всё время была внутри и дверь никуда не делась с моей стороны... Странно. Очень странно. Но сейчас не до этого. Давай. У нас мало времени. Лина кивнула. Она опустилась на подушки, села напротив одеяльца и достала палочку. В другой руке она держала флакон с зельем. Она замерла. Готова ли она? Готова ли узнать правду? Ту правду, которую она искала четыре года? Которая могла изменить всё? Лив, сидевшая рядом, молча взяла её за руку, коротко, но крепко. И этого было достаточно. Лина выдохнула. Откупорила флакон. И выпила зелье. Сначала она ничего не почувствовала, только лёгкий холодок на языке. Но потом, через несколько секунд, по телу разлилось странное, ни с чем не сравнимое ощущение. Как будто весь мир вокруг стал чётче, ярче, словно кто-то протёр запотевшее стекло. Звуки стали острее, она слышала собственное дыхание, слышала, как бьётся сердце Лив, слышала даже, как где-то далеко, за пределами этой странной комнаты, потрескивают факелы в коридоре. Мысли перестали путаться. В голове воцарилась кристальная ясность. Она навела палочку на одеяло. Сосредоточилась, так легко, как никогда раньше. Слова заклинания сами сорвались с губ: «Мемориа Рерум». На кончике палочки вспыхнула искорка, не робкая, не дрожащая, как раньше, а яркая, живая, полная силы. Она разгоралась всё ярче, и от неё тонкой струёй потёк свет, золотистый, тёплый, как солнечный луч. Свет тянулся к одеялу, словно живой, словно знал, куда ему нужно. Когда свет коснулся одеяла, Лина почувствовала, как реальность вокруг начинает размываться. Звуки исчезли. Комната, Лив, подушки, стены, всё отступило куда-то далеко. Она падала. Нет, погружалась. Во что-то глубокое, тёмное, но не пугающее. А потом появились звуки. Голоса. Сначала неразборчивые, как сквозь толщу воды. Но она сосредоточилась, с помощью зелья это получилось легко, и голоса стали яснее. Перед ней проступили силуэты. Две фигуры. Она видела их откуда-то снизу, снизу вверх, как будто лежала на спине. В голове пронеслась мысль: «Я смотрю глазами ребёнка». Она стала замечать детали. Бортики кроватки, деревянные. Над ней склонились две фигуры. Женская и мужская. Женщина. Первое, что бросилось в глаза, волосы. Рыжие, густые, прямые, они падали ей на плечи, и даже в этом призрачном видении они сияли, как осенние листья на солнце. Лина почувствовала, как у неё перехватывает дыхание, эти волосы были точно такого же оттенка, как её собственные. Женщина наклонилась и взяла ребёнка, её,  на руки. И тогда Лина увидела её глаза. Глубокие, зелёные, как изумруды. Дежавю. Лина уже видела эти глаза. Где? Когда? Ответ пришёл сам собой, хотя разум отказывался его принимать: глаза Гарри. У него были точно такие же. В груди разлилось странное, щемящее чувство. Что-то родное. Что-то, чего она не могла объяснить, но что чувствовала каждой клеточкой своего существа. Эта женщина, у неё были её волосы и глаза Гарри. Мужчина тоже стал отчётливее. Тёмные волосы, взъерошенные, как будто он только что пробежал рукой по голове. Очки, слегка съехавшие на нос. Янтарные глаза, тёплые, как мёд. Его внешность... если бы Лина могла сейчас издать хоть звук, она бы ахнула. Мужчина был очень похож на Гарри. Те же черты лица, та же улыбка, чуть кривоватая, озорная. На руках у мужчины появился второй ребёнок. Мальчик. Он был укутан в одеяльце, похожее на то, что использовала Лина, но другого цвета. Голубое. Женщина и мужчина смотрели на детей, на них двоих, с такой любовью, с таким счастьем, что у Лины защипало в глазах. Они были счастливы. По-настоящему. Она чувствовала это, их любовь друг к другу, их любовь к этим детям. К ней. И к нему. А потом картинка резко сменилась. Та же кроватка. Но теперь в комнате царила тревога. Женщина, та самая, с рыжими волосами, ходила взад-вперёд, прижимая руки к груди. На её глазах блестели слёзы. Она явно паниковала. Лина попыталась оглядеться, и увидела рядом с собой второго ребёнка. Мальчика. Того самого. Снова смена. Зелёная вспышка. Ослепительная, страшная, заполнившая всё пространство. А потом, другая фигура. Кто-то нёс её куда-то. Лина видела, как мимо проплывают дома, деревья, заборы. И одеяло, то самое, с розовыми узорами и рыжими цветочками, было на ней. Она сосредоточилась и сквозь ночную темноту разглядела лицо того, кто её нёс. Дамблдор. Немного моложе, чем сейчас, но несомненно он. Его длинная борода, его очки-полумесяцы. Он нёс её куда-то, быстро, но осторожно. А когда положил, Лина увидела, как он достал откуда-то свёрнутую записку и сунул её в складки одеяла. Имя. Она услышала имя. «Каролина». Голос, женский, полный слёз. Той самой женщины, с рыжими волосами. Картинка начала затуманиваться, но Лина из последних сил цеплялась за неё. Она увидела голубое свечение, мягкое, переливающееся, которое окутало её и резко погасло. Детский плач. А потом, другие лица. Совсем молодые. Мама и папа. Сара и Марк. Они смотрели на неё, на свёрток в одеяльце, и в их глазах уже была та самая любовь, та самая забота, которую Лина знала всю свою жизнь. Картина стала темнеть. Лина проваливалась, глубже, ещё глубже. В собственное сознание. Или куда-то за его пределы. Связь с Гарри, которая всегда была где-то на краю сознания, вдруг вспыхнула ярко, как никогда, и оборвалась. Больше она ничего не видела. Только кромешная темнота. Она не знала, сколько пробыла в этой темноте. Время исчезло, не было ни секунд, ни минут, ни часов. Только бесконечная, глубокая, вязкая пустота. Когда Лина наконец пришла в себя, первое, что она увидела, лицо Лив, нависшее над ней. Бледное, взволнованное, с расширенными от страха глазами. — Лина! Лина, ты меня слышишь? Скажи что-нибудь! Лина огляделась. Она была всё в той же комнате, но лежала на полу, на тех самых подушках, которые Лив заботливо разложила перед ритуалом. Хорошо, что Лив о них подумала: каменный пол был бы куда менее приятным. Голова раскалывалась. Тело ломило так, будто она пробежала несколько кругов по квиддичному полю без передышки. Слабость была такой сильной, что она едва могла шевелить пальцами. Лив помогла ей сесть, поддерживая за плечи. Её руки слегка дрожали. — Что случилось? — спросила Лив. Её голос прозвучал тихо, хрипловато. — Я так испугалась! Я уже думала звать мадам Помфри, или тащить тебя к ней. Ты была... — А что произошло? — перебила Лина. Лив глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться: — Ты сначала погрузилась в какой-то транс. Сидела, не реагировала ни на что. Я подумала, что так и должно быть, что тебе показывается видение. Но потом, через какое-то время... — она сглотнула, — твоё тело вдруг обмякло, и ты упала. Я пыталась привести тебя в чувство. Боялась жуть. В книге говорилось, что нельзя вмешиваться в процесс. Я думала: может, это часть заклинания. Но когда ты не приходила в себя... я очень испугалась. Лина поднесла руку ко лбу, пытаясь хоть немного уменьшить боль прикосновением. — Сколько времени прошло? — Часа полтора, — ответила Лив. — Может, чуть больше. Лина удивлённо подняла глаза: — Полтора часа? — Да! — Лив кивнула. — Я поэтому и испугалась! Ты лежала без движения, я не знала, что делать. Думала всё, пора бежать за помощью. Лина перевела взгляд на одеяло, которое всё ещё лежало перед ней. Маленькое, старенькое, с выцветшими розовыми узорами и рыжими цветочками. Теперь она знала. Знала всё. — Так что? — Лив подалась вперёд. В её голосе смешались тревога и нетерпение. — Ты что-то увидела? Нашла что-то, что ответит нам на вопросы? Лина молчала. Она помнила каждую деталь. Помнила женщину с рыжими волосами и зелёными глазами. Помнила мужчину в очках, так похожего на Гарри. Помнила второе одеяльце, голубое, в которое был укутан мальчик, её брат. Помнила зелёную вспышку. Помнила Дамблдора, несущего её сквозь ночь. Помнила своих приёмных родителей, молодых, удивлённых, но уже полных любви. И помнила имя. Каролина. — Лина? — Лив легонько тряхнула её за плечо. — Ты в норме? Может, всё-таки к мадам Помфри? — Нет, — Лина покачала головой. Движение отозвалось болью, но она сдержалась. — Не надо. — Так что? — повторила Лив. — Что ты видела? Заклинание же сработало, да? Лина легонько кивнула: — Да. Сработало. Я видела их. Своих биологических родителей. Лив загорелась, в её глазах вспыхнул тот самый, знакомый исследовательский огонь: — Ну и что?! Как они выглядели? Что ты видела? Мы можем по этому понять, кто они такие? Может, какие-то приметы, детали, по которым можно их опознать? — Это не нужно, — тихо сказала Лина, всё ещё глядя на одеяло. Лив нахмурилась: — Как не нужно? Лина, скажи уже наконец! Я тут сидела полтора часа, и они для меня прошли как целая вечность. Что ты видела? Лина подняла глаза на подругу. В её голове всё ещё крутились образы из видения, яркие, живые, настоящие. И она сказала, тихо, почти шёпотом: — Каролина. Лив нахмурилась и чуть подалась вперёд: — Что? Каролина? Ты о чём? Лина медленно повернула голову к подруге. Она сама всё ещё не могла до конца осознать то, что увидела. Но правда, та правда, которую она искала четыре года, лежала перед ней, ясная и неопровержимая. — Помнишь, — сказала она, — ты писала эссе по Каролине Поттер? Пропавшей сестре Гарри? Лив закивала: — Ну да. Помню. Это тут при чём? — Но уже через секунду её брови поползли вверх. — Ты что, видела её? Твоя семья правда общалась с Поттерами? Ты видела, что с ней стало? — Что-то вроде того, — Лина покачала головой. — Но не так, как ты думаешь. — Тогда что? — Лив уже почти подпрыгивала на месте от нетерпения. Лина глубоко вздохнула. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Слова, которые она собиралась произнести, были самыми странными, самыми невероятными словами в её жизни. — Мне кажется... — она замолчала, собираясь с силами. — Мне кажется, что я... и есть Каролина Поттер. Лив замерла. Её брови медленно опустились. Лицо стало сначала недоумевающим, потом недоверчивым. А потом, совершенно пустым, словно она пыталась переварить услышанное и не могла. Прошла минута. Может, больше. — Ты? — прошептала она наконец. — Ты пропавшая сестра Гарри? Лина молча кивнула. Лина начала рассказывать все что видела. Она старалась упомянуть каждую деталь которую заметила и так же добавляла свои мысли на этот счет. И тогда Лив взорвалась, не гневом, не радостью, а потоком эмоций, которые она больше не могла сдерживать: — Мерлин! Мерлин всемогущий! Я просто не могу поверить! Ты... ты Каролина Поттер! Это точно! Ты видела его родителей. Его самого. Судя по всему, ты видела нападение на ваш дом и то, как он... а точнее вы... выжили! Ты понимаешь?! Ты тоже выжила после нападения Волан-де-Морта! Весь волшебный мир считает тебя мёртвой! А ты всё это время была у всех на виду! Лина молчала. А Лив продолжала, размахивая руками: — И Дамблдор! Он точно всё знает! Он нёс тебя в другую семью. Я, конечно, не знаю, что это за странное голубое свечение... — Это было скорее не свечение, а резкая вспышка, — поправила её Лина. — Да-да, вспышка! Но я всё равно не знаю, что это может значить. Но то, что ты Поттер, это сто процентов! Заклинание не может ошибаться. Оно показало не только этот момент, но и то, как ты попала в свою семью. Значит, информация точно про тебя! Лина кивнула. В голове было странное, опустошённое спокойствие. Она знала. Теперь она знала. — И что делать? — спросила она. — Нужно идти к Дамблдору. Сказать, что я всё знаю. — Да! — Лив вскочила. — Нужно идти. Как можно скорее! Она взглянула на часы, и её лицо вытянулось. — Чёрт! Турнир! Он начинается через несколько минут! Мы не успеем к Дамблдору, он уже наверняка там, на трибунах. Все там. Она резко обернулась к Лине: — Пойдём скорее. После третьего испытания подойдём к нему и всё расскажем. И тогда мы точно узнаем правду. Всю правду. Лив помогла Лине подняться. Ноги всё ещё были ватными, но она держалась. Лина быстро сложила одеяло в сумку, закинула её на плечо, и они вдвоём бросились прочь из таинственной комнаты. Дверь за ними захлопнулась сама собой, но они даже не обернулись. Они бежали по коридорам Хогвартса, к полю для квиддича, где уже собирались зрители, где должны были зажечься факелы и где Гарри, её брат, готовился войти в лабиринт. Они прибежали, запыхавшиеся, едва переводя дыхание. Поле для квиддича изменилось до неузнаваемости. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов, тёмная, густая, непроницаемая для взгляда. Прямо перед ними в изгороди чернел проём, вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный стеной кустарника, уходил в черноту, и от одного взгляда на него у Лины по спине пробежал холодок. Когда они подошли к трибунам, почти все места уже были заняты. Воздух наполнился взволнованными голосами, смехом, выкриками, зрители обсуждали шансы чемпионов, делали последние ставки, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. Небо окрасилось в густой иссиня-чёрный цвет, и на нём уже зажглись первые звёзды, холодные, далёкие, равнодушные. Лина и Лив искали свободные места. У Лины всё ещё немного кружилась голова после заклинания, а слабость, хоть и отступила, всё ещё давала о себе знать. Но она шла довольно уверенно, по крайней мере, старалась. Внизу, у входа в лабиринт, уже стояли участники. Четыре фигуры в свете факелов. И среди них, Гарри. Лина остановилась на секунду. Она смотрела на него и видела теперь иначе. Не просто знакомого. Не просто человека, с которым её связывала странная магическая нить. Она видела брата. Своего брата. Того самого мальчика из видения, укутанного в голубое одеяльце, лежавшего рядом с ней в кроватке. Того, кто выжил вместе с ней той страшной ночью. Того, кто все эти годы жил, не зная, что его сестра, вот она, здесь, в нескольких метрах от него. В груди разлилось странное, щемящее тепло. Ей захотелось подойти к нему. Обнять. Сказать: «Гарри, это я. Я жива. Я здесь». Но она не могла. Пока не могла. Гарри, стоявший у входа в лабиринт, вдруг напрягся. Он повернул голову, сначала в одну сторону, потом в другую, словно искал кого-то взглядом. Лина поняла: он почувствовал. Связь, которую она так старательно держала закрытой, всё равно пропустила отголосок её эмоций, слишком сильных, слишком ярких. Она быстро отвела взгляд и потянула Лив за рукав. — Пошли. Надо найти места. Они двинулись через ряды. Бэгмен уже что-то говорил, используя заклинание «Сонорус», но его голос пролетал мимо Лины, не задерживаясь в сознании. Она пробиралась сквозь толпу, и перед глазами у неё всё ещё стояли образы из видения. Рыжие волосы. Зелёные глаза. Очки. Дамблдор, несущий её сквозь ночь. — Смотри, — Лив тронула её за плечо. — Там, в углу. Слизеринцы. Лина подняла глаза. На дальнем краю трибун, как раз рядом с тем местом, где сидели преподаватели и откуда легко можно было бы спуститься к Дамблдору после испытания, расположилась знакомая компания. Малфой, Нотт и Забини. Не так много народу, и сидят с краю. Идеально. — Подойдём к ним? — предложила Лина. Лив секунду поколебалась, но потом решительно кивнула: — Да. Там и места есть. И до Дамблдора потом будет проще добраться. Когда они подошли, Малфой первым заметил их и что-то шепнул Нотту. Тот обернулся и, увидев Лину, чуть приподнял бровь. — Решили присоединиться к приличной компании? — протянул он. — Вы единственные, у кого есть свободные места, — ответила Лина. Слизеринцы переглянулись и без лишних слов подвинулись, освобождая место. Лина села рядом с Ноттом. Лив оказалась с другой стороны, рядом с Малфоем, который на этот раз даже не стал комментировать её появление. — Вы какие-то взбудораженные, — заметил Блейз, оглядывая обеих. — Что-то случилось? — Боялись опоздать, — быстро ответила Лив. — Долго не могли найти нормальные места. — Ну да, ну да, — протянул Блейз, явно не поверив. — Выглядите так, будто за вами гнались. — За нами не гнались, — отрезала Лина. — Просто бежали. Нотт бросил на неё короткий взгляд, внимательный, изучающий, но ничего не сказал. Только чуть подвинулся, давая ей больше места. В этот момент Бэгмен уже запускал участников. — Итак, Гарри и Седрик, начнёте по моему свистку! — пророкотал его голос, усиленный магией. — Три... два... один... Резкий свист прорезал воздух. Гарри и Седрик устремились внутрь лабиринта и исчезли в его чёрном проёме. Лив тут же наклонилась к Лине и зашептала: — Закрой связь. Полностью. Максимально. Его эмоции могут тебя сильно задеть, ты и так еле на ногах стоишь. А твои эмоции могут сбить его. Ты сейчас такое пережила... Лучше закрой. Лина кивнула. Она и сама это понимала. Она закрыла глаза и представила, как выстраивает барьер, слой за слоем, плотный, непроницаемый. Связь не исчезла совсем, но стала глухой, далёкой, как звук, доносящийся сквозь толстую стену. Она уловила только отголосок эмоций Гарри в тот момент, когда он вошёл в лабиринт: решимость, смешанная со страхом, и острое, щемящее чувство одиночества. А потом, тишина. Позже, согласно набранным баллам, в лабиринт вошли Крам, а за ним Флёр. И теперь всем оставалось только ждать. Лина утопала в собственных мыслях. Они накатывали волнами, одна за другой, не давая передышки. Гарри её брат. Она пропавшая Каролина Поттер. Дамблдор всё знает. Она видела, как он стоял сейчас вместе с другими директорами и судьями у входа в лабиринт, спокойный, величественный, как всегда. Он всё знал. С самого начала. Она тоже выжила после нападения Волан-де-Морта. Вот откуда у неё этот шрам. Вот почему он иногда болит. Вот откуда эта связь с Гарри, они не просто двое случайных людей, они близнецы. Их связывало нечто гораздо большее, чем магия. Кровь. Мысли захлёстывали её. Лив была права: такие сильные эмоции могли бы сбить Гарри. Хорошо, что она закрыла своё сознание. Перед глазами всё ещё появлялись обрывки того, что она увидела. Женщина и мужчина. Её родные родители. Они не оставили её. Не бросили. Они умерли, защищая своих детей. Они погибли в ту же ночь, что и родители Гарри, потому что они и были родителями Гарри. Её родителями. Лили и Джеймс Поттеры. Она всё время была так близка к правде. Они с Лив на третьем курсе помогали искать информацию о Каролине Поттер и она искала информацию о самой себе. Получается, она разгадывала собственную тайну, даже не подозревая об этом. Вот о чём говорили родители. Приёмные родители. Бумажка, которую положил Дамблдор, была опалена, первая часть имени сгорела. Осталось только «Лина». И дата сходится: её настоящий день рождения, должно быть, в один день с Гарри. Если она не ошибается, это 31 июля. Получается, когда Дамблдор пришёл, чтобы сказать, что она поступила в Хогвартс, ей уже было одиннадцать лет. Всё сходилось. Пазлы, которые они всё это время собирали, наконец сложились в общую картинку. Но пары кусочков всё ещё не хватало. Что за голубая вспышка после того, как она осталась на крыльце? Какая-то магия? Защита? И что за странное поведение Грюма? Даже если он знает, кто она, его поведение всё равно было странным. Он слишком настойчиво подталкивал её к Гарри. Слишком много знал. Слишком странно себя вёл. И главный вопрос: почему Дамблдор соврал всему волшебному миру о её судьбе? Почему никто ничего не знает о Каролине Поттер? Все считают её мёртвой. Почему он скрыл её? Зачем отдал в другую семью? Мысли поглощали её, затягивали в водоворот, из которого не было выхода. Она не заметила, как прошло полчаса. Может, больше. Люди вокруг переговаривались, кто-то отпускал шутки, кто-то нервно теребил край мантии. А Лина сидела и смотрела в одну точку. — С тобой всё хорошо? Голос Нотта прозвучал неожиданно близко. Она вздрогнула и повернула голову. Он смотрел на неё, без обычной насмешки, без холода. Просто смотрел. В его глазах было что-то, чего она раньше не замечала. — Да, — ответила она. — Просто... волнуюсь. — Нечего волноваться, — он чуть пожал плечами. — Ты видела предыдущие испытания. Они, конечно, опасные, но никто сильно не пострадал. Если на твоём Поттере появится пара новых царапин или ещё один шрам, это не страшно. Переживёт. Лина ничего не ответила. «Твой Поттер». Если бы он только знал. Она отвернулась, и Нотт не стал продолжать. Но он заметил, как она напряжена, как сжимает пальцами край скамьи, как кусает губу, как смотрит на лабиринт невидящим взглядом. Он ничего не сказал. Просто чуть подвинулся ближе, не касаясь, но так, чтобы она чувствовала его присутствие. Чтобы знала: она здесь не одна. Позже над лабиринтом, где-то в самом его центре, вспыхнули красные искры. Они взлетели в небо, рассыпались алым огнём и погасли. Сигнал. Кому-то нужна помощь. Лина замерла. Сердце пропустило удар. Несколько преподавателей, она заметила среди них Хагрида, поднялись со своих мест и направились к лабиринту. Она вцепилась пальцами в скамью. Вдруг это Гарри? Вдруг с ним что-то случилось? Она хотела открыть связь, убедиться, что с ним всё в порядке. Но держалась. Если это не он, если искры подал кто-то другой, а она откроет связь и её эмоции захлестнут Гарри, это может ему помешать. Может стоить ему победы. Или жизни. Она замерла, глядя в темноту. И в этой темноте, под звёздным небом, в окружении сотен людей, она чувствовала себя странно одинокой. Но когда она снова сжала пальцы, то вдруг почувствовала что-то тёплое. Нотт, не глядя на неё, чуть подвинул свою руку, так, чтобы она оказалась рядом с её рукой. Он не касался её. Просто давал понять: «Я здесь». Лина заметила это движение краем глаза, но ничего не сказала. И не отодвинулась. Через какое-то время из лабиринта вывели Флёр. Она была без сознания, или почти без сознания, её поддерживали под руки, и даже издалека было видно, что она едва держится. Лина выдохнула. Это не Гарри. Он всё ещё там. Жив. Борется. Пока Флёр приводили в норму, Лина не отрывала взгляда от входа в лабиринт. Мысли снова начали свой бесконечный круговорот. Она смотрела в чёрный проём и думала: «Гарри, пожалуйста. Пожалуйста, вернись». А потом она услышала, как её окликнули. Не громко. Почти шёпотом. Она обернулась. Неподалёку, у края трибун, стоял профессор Грюм. Его волшебный глаз вращался в глазнице, но обычный, тёмный, глубоко посаженный, смотрел прямо на неё. Он поманил её рукой. — Мисс Картен. Пройдёмте со мной. Вас ищут. Лина нахмурилась: — Что? Кто меня может искать? Она огляделась на тех, кто сидел рядом. Лив, ничего не понимая, пожала плечами. Нотт нахмурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Мисс Картен, — повторил Грюм, и его голос прозвучал жёстче, — вас долго ждать не будут. Помните, что я вам говорил недавно? Лина помнила. «Ты можешь помочь ему так, как никто другой. Помни об этом». После того, что она узнала, эту фразу можно было объяснить. Притянуто за уши, но вроде понятно. Она, сестра Гарри. Конечно, она может помочь ему, хотя бы тем, что будет рядом. Может быть, Грюм знает? Может быть, сейчас что-то случилось с Гарри, и ей нужно быть там? Она чуть замешкалась. Что-то было не так. Но Лина не могла понять, что именно. Она встала. Сняла с плеча сумку, ту самую, в которой лежало одеяло, и протянула её Лив. — Присмотри за ней, хорошо? Я скоро вернусь. Лив знала, что в сумке, то самое одеяло, которое они принесли из таинственной комнаты. Доказательство. Ключ ко всему. Она быстро кивнула. — Конечно. Я присмотрю. Нотт тоже протянул руку, и Лина передала сумку им обоим, пусть смотрят вместе. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала странное, почти неуловимое тепло. — Я скоро, — повторила она. И пошла за Грюмом. Они спустились с трибун и двинулись прочь от поля. Грюм шёл быстро, тяжело припадая на деревянную ногу. Они удалялись всё дальше от квиддичного поля, от света факелов, от людских голосов. — Профессор, — окликнула Лина, пытаясь поспевать за ним, — скажите, кто меня зовёт? И куда мы идём? Грюм молчал. Он на ходу достал из кармана свою неизменную фляжку, отхлебнул из неё и снова убрал. Его лицо, изуродованное шрамами, было непроницаемым. — Профессор! — повторила Лина. — Что происходит? — Мисс Картен, — резко бросил Грюм, не оборачиваясь, — вам бы лучше помолчать. Сейчас придём, узнаете. Они шли дальше. Вокруг становилось всё темнее. Они миновали главный вход в замок, обогнули его и двинулись в сторону опушки Запретного леса. Впереди уже виднелась хижина Хагрида. Грюм вдруг остановился и указал на землю: — Возьмите. Лина опустила взгляд. На земле, прямо у тропинки, ведущей к хижине, лежала книга. Старая, потрёпанная, с тёмным кожаным переплётом. Она выглядела совершенно неуместно здесь, посреди пустой, тёмной тропинки, под открытым небом. — Возьмите эту книгу, — повторил Грюм, — и вы всё поймёте. Лина замялась. В груди что-то кольнуло, тревога? страх? предчувствие? Всё это было очень странно. Грюм всегда был странным, но сейчас... в его голосе звучали приказные, почти угрожающие ноты. Его взгляд был тяжёлым, давящим. — Профессор... — начала она, но он перебил: — Возьмите книгу, мисс Картен. Немедленно. На секунду Лина испугалась. По-настоящему. Вокруг было темно. Факелы остались далеко позади, и только луна освещала его лицо, изуродованное шрамами, перекошенное, с этим жутким, безостановочно вращающимся глазом. Он выглядел устрашающе. Даже более устрашающе, чем обычно. И Лина решила подчиниться. Просто чтобы это закончилось. Просто чтобы он перестал смотреть на неё так. Она наклонилась. Её пальцы коснулись кожаного переплёта. И в тот же миг мир вокруг неё исчез. Что-то дёрнуло её за пупок, резко, грубо, безжалостно. Воздух вышибло из лёгких. Пространство вокруг неё завертелось, закружилось, сжалось в одну точку. Она не могла дышать. Не могла кричать. Не могла даже думать. Только падать. Куда-то. В никуда.