Часть 23

Лина резко приземлилась. Ноги подкосились, и она рухнула на землю, жёсткую, холодную, пахнущую сыростью и прелыми листьями. Рука, которой она касалась книги, соскочила с переплёта при падении, книга отлетела в сторону и лежала теперь в траве, раскрытая, но Лина даже не взглянула на неё. Она с трудом подняла голову. Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, не было Чёрного озера, не было знакомых башен на горизонте. Похоже, она переместилась Оза сотню миль от Хогвартса (Одна миля равна 1,609344 километра). Она стояла посреди тёмного, густо заросшего кладбища. Старые надгробья, покрытые мхом и лишайником, кривыми рядами уходили в темноту. Справа, за огромным тисом, чёрным силуэтом возвышалась небольшая церковь. Слева, на склоне холма, темнел старый красивый особняк с пустыми, слепыми окнами. Воздух был неподвижным, холодным, пропитанным запахом земли и тлена. Лина стала оглядываться, пытаясь понять, где она и почему здесь оказалась. Её всё ещё трясло от перемещения, перед глазами плыли тёмные пятна, а в ушах стоял звон. Она попыталась встать. И тут услышала голос. Знакомый. Родной. — Лина?! Она обернулась на звук, и увидела Гарри. Он стоял в нескольких десятках футов (1 фут равен 30,48 сантиметрам) от неё, и на его лице застыло выражение абсолютного, полного недоумения. Рядом с ним, сжимая в руке волшебную палочку, стоял Седрик Диггори. Оба чемпиона выглядели так, будто только что вышли из боя: одежда порвана, на лице у Седрика, царапина, у Гарри, грязный рукав и взъерошенные волосы. Но оба были живы. И оба смотрели на неё. В голове у Лины вихрем пронеслись мысли. Она впервые стояла так близко к Гарри с того момента, как узнала, что он её брат. Впервые видела его лицо, не через связь, не через видения, а вот так, всего в мару метров и знала. Знала, что они, одна кровь. Что этот мальчик, её родственник, который всегда казался ей просто знакомым, а это был её близнец. Её семья. Но один вопрос перекрывал всё остальное: что она здесь делает? И что здесь делают Гарри и Седрик? Это часть испытания? Так далеко от Хогвартса? Не может быть. Неужели Грюм переместил её сюда, чтобы она помогла Гарри? Но тогда, если таковы правила Турнира, Седрику тоже должны были прислать помощь. Однако они здесь были одни. Втроём. Посреди кладбища. Гарри сделал шаг к ней. Его губы шевельнулись, он хотел что-то сказать, может быть, спросить, что она тут делает, может быть, просто позвать к себе, но его остановил голос Седрика: — Смотрите. Кто-то идёт. Гарри замер. Лина тоже. Все трое одновременно повернули головы в ту сторону, куда указывал Седрик. Всматриваясь в темноту, они заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста невысокого. Лицо скрыто капюшоном. В руках, свёрток, который он нёс с неестественной, напряжённой осторожностью, словно внутри была невероятная ценность или страшная тайна. Расстояние между ними сокращалось. Человек подошёл совсем близко, и Лина увидела, что у него на руках что-то вроде младенца, или, может, просто свёрток с одеждой? Она не могла разобрать в темноте. Гарри опустил палочку. Он перевёл взгляд на Седрика, потом, на Лину. Они всё ещё находились на расстоянии друг от друга, каждый замер на своём месте. И все трое воззрились на коротышку-незнакомца, который остановился шагах в двух от высокого мраморного надгробья, старого, потрескавшегося, с высеченным на нём именем, которое Лина не могла разобрать. Секунду-другую все четверо не спускали друг с друга глаз. И тут случилось то, чего Лина меньше всего ожидала. Шрам на плече, тот самый, который столько лет был для неё загадкой, который переодически болел, который намекал на что-то тёмное и неизвестное, взорвался такой болью, какой она никогда прежде не испытывала. Это было не просто больно. Это было невыносимо. Как будто кто-то вонзил в плечо раскалённый нож и медленно проворачивал его, разрывая мышцы, прожигая кость. Лина вскрикнула, коротко, сдавленно, и её ноги подкосились. Она упала на траву, на колени. Наклонилась вперёд, зажмурила глаза, прижимая руку к плечу так, словно пыталась удержать его на месте. Из глаз брызнули слёзы, не от страха, не от горя, а от чистой, непереносимой физической муки. Она не видела, что происходит вокруг. Не слышала, что делают Гарри и Седрик. Всё её существо сосредоточилось на этой боли, раскалённой, пульсирующей, заслоняющей весь мир. И откуда-то издалека, словно с неба, донёсся холодный, пронзительный голос: — Убей лишнего. Послышался свистящий звук, словно воздух рассекли ножом. И в темноте проскрипел другой голос, высокий, ледяной, лишённый всего человеческого: — Авада Кедавра! Вспышка зелёного света обожгла сквозь сжатые веки. На секунду всё кладбище осветилось, могилы, деревья, статуя ангела с отбитым крылом, а потом снова погрузилось во тьму. Боль в шраме стала невыносимой, настолько, что Лина подумала, что теряет сознание. Но она заставила себя открыть глаза. Сквозь пелену слёз она посмотрела туда, где стоял Гарри. Он лежал на земле. Сердце Лины пропустило удар. Ей показалось, что весь мир обрушился в одну секунду. Заклятие попало в него. Она опоздала. Она не успела. Она... Но Гарри пошевелился. Он приподнялся на локте, и из его груди вырвался стон. Жив. Слава Мерлину, жив. И только тогда Лина перевела взгляд чуть левее и увидела то, что заставило её похолодеть. Рядом с Гарри, на холодной кладбищенской земле, распласталось тело Седрика Диггори. Его глаза, ещё минуту назад живые и встревоженные, теперь были широко раскрыты и неподвижны. Они смотрели в небо, пустые, остекленевшие. Он был мёртв. Лина смотрела на всё это в полном смятении. Мысли метались в голове, как испуганные птицы, натыкаясь друг на друга и рассыпаясь в хаос. Что делать? Где они находятся? Это часть испытания? Не может быть, Турнир не мог зайти так далеко. Но тогда почему Грюм перенёс её сюда? Что вообще происходит? Она снова посмотрела на человека в капюшоне. Кто он? Коротышка, который только что, она видела это своими глазами, убил Седрика Диггори. Просто поднял палочку и произнёс два слова. И теперь Седрик лежал на холодной земле с открытыми, невидящими глазами. Мёртв. Пока Лина пыталась осмыслить происходящее, коротышка стал подходить к Гарри. Тот этого не замечал, он всё ещё смотрел на тело Седрика, застыв в оцепенении. Его лицо было бледным, искажённым ужасом и горем. Он не видел, что опасность приближается к нему самому. — Гарри! — крикнула Лина. — Осторожно! Он обернулся, но было поздно. Мужчина схватил его за шиворот, рывком поднял на ноги и куда-то потащил. Гарри пытался сопротивляться, но после всего, что он пережил в лабиринте, сил у него почти не осталось. Лина, увидев это, рванулась вперёд. Она начала подниматься с земли, боль в плече была такой сильной, что правая рука почти не слушалась, но она заставила себя встать. — Отпусти его! — крикнула она, шагая в их сторону. И тут она вспомнила: палочка. У неё же есть с собой палочка. Она сунула руку в карман мантии, но пальцы, дрожащие от стресса и адреналина, запутались в складках ткани. Наконец она нащупала ее и вытащила палочку, направив её на мужчину. Она уже открыла рот, чтобы выкрикнуть заклинание, какое угодно, первое, что придёт в голову, но коротышка оказался быстрее. — Экспеллиармус! — проскрипел он, не оборачиваясь. Палочка вылетела из руки Лины, описала дугу в воздухе и исчезла где-то в темноте, среди могил. Лина на секунду растерялась, она проводила взглядом траекторию палочки, пытаясь уследить, куда та упала, но в следующее мгновение мужчина уже оказался рядом с ней. Он схватил её, грубо, безжалостно. Его пальцы впились в её плечи, сжимая их с такой силой, что боль от шрама взорвалась с новой мощью и разнеслась по всему телу. Лина вскрикнула, но не сдалась, она пыталась вырываться, брыкаться, ударить его локтем, но он был сильнее и держал крепко. Мужчина поволок её к тому самому мраморному надгробию, к которому уже был привязан Гарри. Тот дёргался, пытаясь освободиться, но верёвки держали намертво. Мужчина развернул Лину спиной к надгробию и с помощью палочки, той самой, которой только что её обезоружил, принялся связывать и её. Верёвки впивались в запястья, стягивали грудь, прижимали к холодному мрамору. Лина успела рассмотреть имя, высеченное на камне. «Том Реддл». Ей показалось, что она уже где-то слышала это имя. Или видела в книгах. Но сейчас, в этом хаосе, в этой темноте, с болью, пульсирующей в плече, и с телом Седрика, лежащим недалеко от неё, она не могла вспомнить. Она пыталась сопротивляться. Гарри, привязанный рядом, тоже пытался выбраться, верёвки скрипели, но не поддавались. Из-под капюшона мужчины слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание, он явно нервничал, но двигался уверенно, словно делал это не в первый раз. Лина снова дёрнулась, пытаясь выбить палочку из его рук. Он резко схватил её за связанные запястья и прошипел: — Прекрати дёргаться, или лишишься какой-нибудь конечности. Лина замерла. Голос. Ей показалось, что она уже где-то слышала этот голос. Но страх не позволил ей додумать эту мысль. Страх был сильнее. В конце концов, она только что видела, на что способен этот человек. Видела мёртвое тело Седрика. Видела зелёную вспышку. И тут раздался голос Гарри: — Ты! Интонация была такой, будто он его узнал. Лина резко повернула голову и посмотрела на Гарри. Он знает, кто это? Кто этот человек? Мужчина ничего не ответил. Он закончил колдовать с верёвками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли Лина привязана. Убедившись, что она не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, мужчина вытащил из-под плаща две чёрные тряпки и грубо запихал их в рот пленникам, сначала Гарри, потом Лине. Затем, так же молча, обошёл надгробие и скрылся у них за спиной. Лина глубоко дышала через нос, пытаясь унять тревогу, которая затапливала её изнутри. Она не понимала, что происходит. Почему они с Гарри здесь? Что это за место? Что это за ритуал? И кто этот человек? Она попыталась повернуть голову, но верёвки держали слишком крепко. Они с Гарри могли видеть лишь то, что было прямо перед ними. Шагах в десяти, тело Седрика. Где-то там, в нескольких метрах, валялась её палочка. Свёрток, замотанный в мантию, Лина подумала, что это младенец, лежал у подножия надгробья. Кажется, и правда в нём кто-то был: свёрток неуклюже зашевелился. Лина и Гарри смотрели на него. Шрам на плече Лины снова обожгла боль, и она вдруг отчётливо поняла, она не хочет знать, что в свёртке. Не хочет, чтобы мужчина его развернул. Под ногами раздался шорох. Лина глянула вниз. Гарри тоже услышал шорох и сделал то же самое. По траве вокруг надгробья скользила огромная змея. Её чешуя блестела в лунном свете, а раздвоенный язык то и дело высовывался, пробуя воздух. Лина вспомнила: она уже видела похожую змею. Совсем недавно. Во сне. Или это был не сон? И тут её осенило. Голос. Голос мужчины. Это был тот самый голос, из сна. Того человека на полу, которого пытали Круциатусом. Хвост. Его называли Хвостом. Мысли Лины понеслись вскачь. Она глубоко дышала, пытаясь сохранять остатки спокойствия. Но это было почти невозможно. Она не знала, что будет дальше. А вдруг они умрут? Прямо здесь, на этом холодном кладбище, вдали от всех, кто их знает и любит? Вдруг она так и не успеет сказать Гарри правду? Что они, брат и сестра. Что он не один. Что все эти годы она была рядом, сама того не зная. А теперь, когда она наконец узнала, теперь, когда ответы были так близко, их могут убить. У неё был брат. Там, в магловском мире, Джейк. И она любила его всем сердцем. Но Гарри... Гарри был её родным братом. Её кровью. Она так долго искала ответы на свои вопросы и нашла. А теперь, когда нашла, случилось это. И возможно, она даже не сможет ни с кем поделиться такой новостью. Не сможет поделиться с Гарри. Они не смогут вместе порадоваться тому, что нашли друг друга. Не смогут... Снова послышалось быстрое, прерывистое дыхание мужчины в капюшоне. Похоже, он тащил что-то тяжёлое. Вот он опять появился в поле зрения, волок огромный каменный котёл, в котором слышался плеск воды. Котёл был таким большим, что в нём уместился бы крупный мужчина; Лине никогда не приходилось пользоваться такими. Мужчина поставил котёл на землю, достал палочку и направил её на кучу хвороста под котлом. Через несколько мгновений там заплясало пламя. Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился всё гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свёртке теперь уже лихорадочно метался. Лина снова услышала пронзительный, ледяной голос, и теперь она уже понимала откуда. Из свёртка. — Скорее! Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Всё готово, хозяин, — проскрипел мужчина в капюшоне, и в его голосе слышался страх пополам с благоговением. — Пора... — изрёк ледяной голос. Мужчина развернул свёрток, не поднимая его с земли. То, что предстало перед глазами Лины, было настолько чудовищным, настолько противоестественным, что из её груди вырвался бы пронзительный вопль, если бы не чёрный кляп во рту. Она почувствовала через связь, что Гарри испытывает то же самое: ужас, отвращение, шок, смешанные в один леденящий коктейль. Это было похоже на то, как если бы кто-то, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя. Только в миллион раз хуже. Принесённое мужчиной на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца, но лишь очертаниями. Во всём остальном оно ни капли не походило на человеческого детёныша. Чешуйчатое, безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо... Такого лица ни у одного ребёнка отродясь не было: приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к мужчине, обняло его за шею, и мужчина поднял его. В этот миг капюшон упал у него с головы. Лина увидела его лицо. Оно было маленьким, крысиным, с острым носом, бегающими водянистыми глазами и редкими, сальными волосами, прилипшими ко лбу. Кожа была нездорового сероватого оттенка, а на подбородке дрожала капелька пота. Больше всего он напоминал испуганного грызуна, загнанного в угол, и именно это делало его ещё более отвратительным. Крыса. Самая настоящая крыса. Мужчина поднял свою ношу над котлом, и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение его лицо, плоское, злобное, искажённое страхом и благоговением одновременно. Хвост опустил существо в котёл, и оно с шипением исчезло под водой. Лина услышала, как тельце мягко стукнулось о каменное дно. «Пусть. Пусть он утонет», — стучало в голове у Лины. Шрам на плече разрывался от невыносимой боли. «Пожалуйста... Пусть утонет...» Она видела, что Гарри тоже дёргается, пытаясь освободиться. Должно быть, его шрам тоже болел. Должно быть, он чувствовал то же, что и она. Их эмоции смешивались, переплетались, усиливая друг друга, и в этом водовороте ужаса и боли Лина уже не могла понять, где заканчиваются её чувства и начинаются его. И тут мужчина заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом, запинаясь, произнёс: — Кость отца, отданная без согласия... возроди своего сына! К ужасу Лины земля у них с Гарри под ногами разверзлась. Из трещины выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, мужчина вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом: — П-плоть... слуги... отданная д-добровольно... оживи... своего... хозяина! Он вытянул перед собой правую руку, на которой не хватало пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Лина мгновенно поняла, что сейчас будет, и зажмурилась. Но уши она не могла зажать и невольно услышала безумный вопль, пронзивший сердце, как будто мужчина ударил и её кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, что-то влажное и тяжёлое. Мужчина тяжело задышал, и тут же раздался всплеск. Жидкость в котле стала кроваво-красной. Лина не могла открыть глаза. Она пыталась как-то связаться с Гарри через их общую связь, мысленно передать ему хоть что-то, хоть каплю поддержки. Но их эмоции заглушали всё. Они были слишком сильными. Гарри, она чувствовала, испытывал то же самое или, может быть, их чувства настолько перемешались, что они и испытывали одно и то же. Мужчина всхлипывал и скулил от боли. А потом Лина услышала, как звуки приблизились, шаги, неровные, шаркающие. Он подошёл вплотную к ним. — К-кровь главных недругов... взятая насильно... воскресите... своего врага! Лина и Гарри не могли ему воспротивиться, слишком крепко были связаны. Лина пыталась выпутаться из верёвок, но всё было тщетно. Она увидела, как трясётся серебряный кинжал в оставшейся руке мужчины. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя Гарри, и по разорванной мантии потекла тёплая кровь. Всё ещё хрипло дыша от боли, мужчина вынул из кармана стеклянный пузырёк и поднёс к ране Гарри. Пузырёк быстро наполнился до половины. Затем он повернулся к Лине. Она попыталась кричать, но кляп не давал этого сделать. Она могла только мычать, отчаянно мотая головой. Кинжал вошёл в её кожу, резкая, острая боль пронзила руку, и Лина зажмурилась. Её кровь смешалась с кровью Гарри в одном пузырьке. Пошатываясь, мужчина вернулся к котлу и плеснул в него их общую кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, мужчина без сил упал на колени и тут же кулём повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны. От их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило. «Пусть утонет. Пусть произойдёт ошибка», — молила Лина. Гарри подпитывал это чувство своими эмоциями, они текли через связь, чистые и отчаянные: «Пожалуйста, пожалуйста, пусть он умрёт...» Лина попыталась ответить ему, мысленно. Если она слышит его мысли, то и он должен слышать её. Но реакции не было. Искры погасли. Из котла взметнулся столб белого пара, он становился всё гуще, и Лина больше не видела ни мужчину, ни Седрика, ни котла, пар затопил всё. Она могла разглядеть только очертания привязанного рядом Гарри. И вот в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека. Лину окатила леденящая волна ужаса, подпитанная страхом Гарри, усиленная их связью, она была почти невыносимой. — Одень меня, — произнёс он пронзившим сердце голосом. Холодным. Высоким. Лишённым всего человеческого. Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, мужчина с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли чёрный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри и Лины. А Лина не могла отвести взгляд от бледного как смерть лица. Она никогда раньше его не видела, не могла видеть. Но через связь почувствовала, что Гарри узнал его. Эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей... И Лина всё поняла. Лорд Волан-де-Морт возродился. Волан-де-Морт отвёл взгляд от Гарри и Лины и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо, снова и снова, словно он не мог поверить, что всё это реально. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щелочки, горели в темноте ещё пронзительнее. Охваченный восторгом, он вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огромную змею, которая снова приползла и теперь обвилась вокруг мраморного надгробья с привязанными к нему Линой и Гарри. Её холодное чешуйчатое тело скользнуло по камню совсем близко, Лина почувствовала это кожей. Волан-де-Морт запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии и вытащил волшебную палочку. Он нежно погладил её, а потом поднял и направил на Хвоста. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию надгробья, к которому были привязаны Гарри и Лина. Всхлипы и стоны стали громче. Волан-де-Морт поднял свои багровые глаза на Гарри и Лину и засмеялся пронзительным, ледяным смехом, от которого кровь стыла в жилах. Хвост обернул свой обрубок мантией, и теперь ткань блестела от пропитавшей её крови. — Милорд... — задыхаясь, простонал он, — милорд... вы обещали... вы же обещали... — Протяни руку, — процедил небрежно Волан-де-Морт. — Хозяин... спасибо, хозяин... Хвост протянул свой окровавленный обрубок, но Волан-де-Морт снова захохотал: — Другую руку, Хвост. — Хозяин, пожалуйста... пожалуйста... Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дёрнул вперёд его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Лина увидела на коже какой-то знак, похожий на красную татуировку, приглядевшись, она узнала Чёрную Метку, такую же, какую видела в книжках и такую же, какая появилась в небе во время Чемпионата мира по квиддичу: череп с вылезающей изо рта змеёй. Волан-де-Морт внимательно осмотрел Метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превращались в судорожные рыдания. — Она снова здесь, — тихо произнёс он. — Они снова её заметят... Теперь мы посмотрим... Теперь мы узнаем... И он прижал свой длинный указательный палец к Метке на руке Хвоста. Шрам на плече Лины снова обожгла боль, а от вопля Хвоста зазвенело в ушах. Но хуже всего было другое: через связь она чувствовала боль Гарри. Его шрам тоже горел, она знала это так же ясно, как если бы это был её собственный. Две боли, две агонии сливались в одну, и от этого становилось только хуже. Волан-де-Морт убрал палец, и Лина увидела, что Метка стала угольно-чёрной. С выражением злобного удовлетворения на лице Волан-де-Морт выпрямился и огляделся вокруг. — Сколько же их соберётся с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — прошептал он, запрокидывая голову и всматриваясь в звёзды. — И сколько окажется глупцов, которые решат держаться подальше отсюда? Он стал расхаживать взад-вперёд перед Линой, Гарри и Хвостом, то и дело окидывая взглядом кладбище. Через минуту-другую он снова посмотрел на Гарри и Лину, остановился, и жестокая улыбка исказила его змееподобное лицо. — Вы, Поттеры, стоите на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был маглом и дураком... как и ваша дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Ваша мать погибла, защищая вас... А я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником... Лина почувствовала через связь непонимание Гарри. Острое, колючее, смешанное с болью. Он всё ещё не знал. Не понимал до конца. Он слышал «Поттеры», «Ваша мамочка», но его разум отказывался складывать эти кусочки в общую картину. Лина ощущала, как его мысли путаются, как он пытается посмотреть на неё, но верёвки не дают повернуть голову. «Гарри…»— мысленно попыталась она. Но он не слышал. Или не мог услышать. Лина перевела взгляд на Волан-де-Морта. Её глаза налились слезами, не от страха, нет. От избытка эмоций. Гарри должен был узнать обо всём не так. Не здесь. Не сейчас. Не под ледяной смех Тёмного Лорда, не на могиле его отца. Она представляла себе этот момент совсем иначе, где-нибудь в Хогвартсе, может быть, в кабинете Дамблдора, может быть, просто в тихом уголке, где они могли бы сесть и поговорить. Она бы рассказала ему всё, спокойно, осторожно, давая время осмыслить. Они бы обнялись. Может быть, даже поплакали бы. А потом начали бы узнавать друг друга, по-настоящему, как брат и сестра. Но реальность оказалась жестокой. Волан-де-Морт снова расхохотался и принялся мерить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве. — А Дамблдор неплохо придумал, — произнёс он, останавливаясь. Его красные глаза обратились к Лине. — Сделал так, чтобы все считали тебя мёртвой. Я, честно говоря, и сам в это поверил. Думал, что в ту ночь выжил только твой братец. Он подошёл к Лине. Так близко, что она видела каждую пору на его бледной, змеиной коже. Чувствовала его дыхание, холодное, лишённое жизни. Лина замерла. Она не дышала, страх парализовал её, сковал каждую мышцу. Его красные глаза впились в неё, и ей казалось, что он видит её насквозь — все её мысли, все её страхи. — Дамблдор умён, но я умнее— с вызовом сказал он и, к счастью, отошёл. — Я сразу понял, что тут что-то не так. Слишком много совпадений. Слишком много странностей вокруг одной простой маглорожденной девчонки. Он снова повернулся к Лине. — Мой слуга, — он кивнул в сторону кладбища, — наблюдал за Поттером весь год. И он заметил тебя. То, как ты похожа на вашу грязнокровную мать, то как ты переживала за него на первом испытании. Как ты упала без чувств, когда вам обоим приснился сон обо мне. Как ты вступалась за него перед этой глупой журналисткой. Слишком сильная привязанность для простой знакомой, не находишь? А потом он увидел кое-что ещё. Вашу странную связь. И когда он рассказал мне об этом, я начал подозревать. Позже,  всё встало на свои места. Выжили оба. Близнецы Поттеров. Надо же. — Он скривил губы в усмешке. — Я пытался убить вас одной и той же Авадой, а в итоге вы оба выжили и получили связь, которая с каждым годом становится только сильнее. Какая ирония. Он перевёл взгляд на Гарри, и его голос стал почти ласковым, что делало его ещё более жутким: — А ты ведь даже не подозревал, что у тебя есть сестра, да? Близнец. Родная кровь. А она всё это время находилась так рядом, училась с тобой в одной школе, на одном курсе, сидела с тобой в одной библиотеке... — Он расхохотался. — И ты ничего не знал! Лина почувствовала, как через связь пробивается волна, шок, неверие, боль. Гарри наконец понял. Она ощутила это так ясно, будто он сказал это вслух. «Сестра. Она моя сестра». И в этой волне было всё сразу: потрясение, растерянность, и где-то глубоко, под слоями страха и боли, что-то похожее на надежду. — Видите этот дом на склоне холма, Поттеры? — продолжал Волан-де-Морт, указывая на особняк. — Там жил мой отец. Моя мать, колдунья, жила в этой деревне и влюбилась в него. Но он бросил её, когда она рассказала ему, кто она такая... Он не любил магию, мой папаша... Он бросил её и вернулся к своим маглам-родителям ещё до моего рождения, а она умерла, родив меня, и я вырос в магловском приюте... Но я поклялся найти его... Я отомстил ему, этому дураку, который дал мне своё имя... Том Реддл... Он не останавливался ни на минуту, переводя взгляд с одной могилы на другую. — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи... — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным... Смотрите! Вот возвращается моя настоящая семья... Внезапно ночную тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним, медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей Смерти упал на колени, подполз к Волан-де-Морту и поцеловал подол его чёрной мантии. — Хозяин... хозяин... — пробормотал он. Остальные Пожиратели Смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волан-де-Морту и целовали его мантию, прежде чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла, Лина, Гарри, Волан-де-Морт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. В этом кругу были прогалины, как будто они оставили место для кого-то ещё. Но сам Волан-де-Морт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица, и хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нём вздрогнули. — Добро пожаловать, Пожиратели Смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет... прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И всё же вы ответили на мой зов, будто это было вчера... значит, нас всех по-прежнему объединяет Чёрная Метка? Или нет? Он снова запрокинул к небу своё ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнёс он. — Воздух насквозь провонял виной. Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли, вы так быстро прибыли! И я спрашиваю себя... а почему этот отряд волшебников так и не пришёл на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности? Никто не произнёс ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхлипывая и баюкая свой кровоточащий обрубок. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт свистящим шёпотом, — они, должно быть, поверили, что я повержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы... И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что существует ещё более могучая сила, которая может уничтожить даже лорда Волан-де-Морта... может, они теперь клянутся в верности другому... может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору? При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто покачал головой. Волан-де-Морт не обратил на них внимания. — Я разочарован... признаюсь, я весьма разочарован... Один из Пожирателей Смерти неожиданно бросился вперёд и рухнул к ногам Волан-де-Морта. Тело его сотрясала дрожь. — Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех! Волан-де-Морт с хохотом поднял палочку и произнёс: — Круцио! Пожиратель Смерти начал извиваться и кричать от боли. Лина была уверена, что эти крики не могут не услышать жители деревни... «Пусть появится полиция», — промелькнула у неё отчаянная мысль... «кто-нибудь... что-нибудь...» Волан-де-Морт снова поднял палочку. Измученный Пожиратель Смерти перестал корчиться и лежал на спине, тяжело дыша. — Встань, Эйвери, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет... Тринадцать лет верной службы и тогда, может быть, я вас прощу... А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост? Он бросил взгляд на Хвоста, который продолжал всхлипывать. — Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда? — Да, хозяин, — простонал Хвост. — Пожалуйста, хозяин... умоляю... — И всё же ты помог мне снова обрести тело, — холодно продолжал Волан-де-Морт, глядя, как всхлипывает лежащий на земле Хвост. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты всё же помог мне... а лорд Волан-де-Морт награждает тех, кто ему помогает... Волан-де-Морт снова поднял палочку и взмахнул ею. В воздухе остался след, похожий на расплавленную полосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кисти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Хвоста. Всхлипывание мгновенно прекратилось. Тяжело дыша, Хвост поднял голову и, не веря своим глазам, смотрел на серебряную кисть, так безупречно соединённую с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепительно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул серебряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растёр его в порошок. — Милорд, — прошептал он. — Хозяин... она прекрасна... спасибо... спасибо... Он на коленях подполз к Волан-де-Морту и поцеловал край его мантии. — И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волан-де-Морт. — Конечно, милорд... навсегда, милорд... Хвост поднялся и занял своё место в кругу. Он не сводил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слёз. Волан-де-Морт подошёл к стоящему справа от него Пожирателю. — Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, остановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не отрёкся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить маглов? И всё же ты не попытался найти меня, Люциус... должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня... но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего хозяина, на помощь ему? Лина при упоминании Люциуса Малфоя затаила дыхание. Совсем недавно она сидела в компании Драко на третьем испытании. А до этого, на втором. Лив делала с ним проект. Отзывалась хорошими словами. Иногда. А его отец... он был, есть и будет Пожирателем Смерти. Лина пыталась заставить себя об этом не думать. Драко не обязательно должен быть таким, как его отец. Но она понимала, что он живёт с ним. И, должно быть, он, как и отец Нотта, пытается сделать из своего сына свою копию. Но одно она знала точно: если выживет, обязательно предупредит Лив об этом. — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намёк на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне... — Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда преданный мне Пожиратель Смерти запустил её в небо прошлым летом, — лениво заметил Волан-де-Морт, и мистер Малфой тут же умолк. — Да, мне всё известно, Люциус... ты меня разочаровал... я ожидаю от тебя более верной службы. — Конечно, милорд, конечно... вы милостивы, благодарю вас, милорд... Волан-де-Морт двинулся дальше. Он остановился у большого промежутка между Малфоем и следующим Пожирателем Смерти, здесь, похоже, не хватало двоих. — Здесь должны стоять супруги Лестрейндж, — тихо произнёс Волан-де-Морт. — Но они замурованы в Азкабане. Они были преданы мне. Они предпочли отправиться в Азкабан, нежели отречься от меня... Когда стены Азкабана рухнут, они будут вознаграждены так, как и мечтать не могли. Дементоры присоединятся к нам... они наши естественные союзники... мы снова призовём великанов... все мои верные слуги вернутся ко мне, и целая армия существ, сеющих страх... Он снова пошёл по кругу. Мимо некоторых Пожирателей Смерти он проходил молча, перед другими останавливался и говорил с ними. — Макнейр... Хвост говорит, ты сейчас уничтожаешь опасных животных по заданию Министерства магии? Скоро у тебя появятся жертвы поинтереснее, Макнейр. Лорд Волан-де-Морт позаботится об этом... — Спасибо, хозяин... спасибо, — пробормотал Макнейр. — А здесь, — Волан-де-Морт подошёл к двоим самым высоким Пожирателям Смерти, — здесь у нас Крэбб... Ты сработаешь лучше на этот раз, правда, Крэбб? И ты, Гойл? Оба неуклюже поклонились, глухо бормоча: — Да, хозяин... — Конечно, хозяин... И следом пришла очередь следующего Пожирателя. — То же самое касается и тебя, Нотт, — тихо обратился Волан-де-Морт к фигуре, ссутулившейся в тени мистера Гойла. Лина застыла ещё больше. Она и так не могла шевелиться, верёвки держали намертво. Но после знакомой фамилии она на секунду забыла, как дышать. Нотт. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Почему она так реагирует? Лина знала, что многие чистокровные волшебники во времена Первой магической войны примкнули к Волан-де-Морту, это было известно всем. Но почему-то услышать фамилию «Нотт» сейчас, здесь, среди этих людей в масках, было неожиданно. Может, она надеялась, что его семья обойдёт всё это стороной. Может, надеялась, что Теодор, несмотря на всё, что он говорил об отце, не имеет к этому отношения. Она не знала, что чувствует. Теодор говорил ей, что его отец хочет сделать из него свою копию. Что, если он заставил его принять Метку? А что, если Теодор будет не против? Что, если он тоже станет одним из них? Лина не понимала, почему она так переживает. Нотт не был для неё такой уж важной фигурой в её жизни. Просто напарник по проекту. Просто человек, с которым они иногда перекидывались фразами в библиотеке. Просто тот, кто помог ей с ингредиентами и сидел рядом на втором испытании. Просто тот, с кем они гуляли у озера и говорили о семьях. Просто тот, чьё присутствие рядом вдруг стало ощущаться как что-то... правильное. Эта ситуация заставила её задуматься обо всём под новым углом. И от этого было только страшнее. — Милорд, я преклоняюсь перед вами, я ваш самый верный и покорный... — ответил мистер Нотт. — Достаточно, — произнёс Волан-де-Морт. Он остановился перед самой большой прогалиной в круге и глядел на пустое место своими ничего не выражающими красными глазами, как будто видел стоящих перед ним людей. — А здесь у нас не хватает шестерых... Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться... он пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда... он, конечно, будет убит... и ещё один, самый верный мой слуга, который снова служит мне верой и правдой. Пожиратели Смерти зашевелились. Они сквозь маски бросали взгляды друг на друга. — Он сейчас в Хогвартсе, мой преданный слуга, и именно благодаря ему сюда прибыли наши гости... — Да, — безгубый рот Волан-де-Морта искривился в усмешке, и все стоящие в кругу перевели взгляд на Гарри и Лину. — Гарри и Каролина Поттер любезно присоединились к нам, чтобы отпраздновать моё возрождение. Осмелюсь даже назвать их моими почётными гостями. Повисла тишина. Пожиратель справа от Хвоста сделал шаг вперёд, и из-под маски донёсся голос Люциуса Малфоя: — Хозяин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... как вам удалось вернуться к нам... — Это удивительная история, Люциус, — произнёс Волан-де-Морт. — И она начинается... и заканчивается... моими юными присутствующими здесь друзьями. Он неспешно подошёл к Гарри и Лине и встал рядом с ними. Теперь взгляды всех были направлены на них троих. Змея продолжала описывать круги в траве. — Вы, конечно, знаете, что этого мальчишку называли причиной моего падения? — тихо произнёс Волан-де-Морт. Он перевёл свои красные глаза на Гарри, и шрам того пронзила такая боль, что он едва не вскрикнул. — Но в ту ночь там было два ребёнка. — Он посмотрел на Лину, и её шрам тоже пронзила боль — острая, как удар ножа, прошедшая от плеча до самых кончиков пальцев. Она зажмурилась на мгновение, но заставила себя снова открыть глаза. — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и своё тело, я хотел убить мальчишку. Но, увидев двоих детей, я решил убить их обоих. Их мать погибла, пытаясь спасти их... и невольно дала им защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел... Я не мог дотронуться до них. — Их мать оставила на них след своей жертвы... Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить... глупо было не подумать об этом... но это неважно. — Он сделал паузу, и его красные глаза блеснули в темноте. — Теперь я могу прикоснуться к ним. Он протянул свою длинную бледную руку и коснулся лба Гарри. А затем повернулся к Лине. Его холодный, как лёд, палец прижался к её виску. Лина почувствовала это прикосновение и голова её едва не разлетелась на куски от вспыхнувшей боли. Шрам на плече запылал с такой силой, что перед глазами всё поплыло. Она услышала, как Гарри рядом с ней сдавленно застонал, он испытывал то же самое. Их боль, многократно усиленная связью, была почти невыносимой. Волан-де-Морт тихо рассмеялся им прямо в уши, ледяной, пронзительный смех, а потом убрал руки и продолжил свой рассказ. — Должен признаться, друзья мои, я просчитался. Моё заклятие было отражено глупой жертвой этой женщины и обратилось против меня самого. О-о... это запредельная боль, друзья мои, и я к ней был совершенно не готов. Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение... но всё-таки я был жив... Волан-де-Морт продолжал рассказывать свою историю, о том, как он прятался в албанских лесах, как вселялся в тела животных, как ждал помощи от своих Пожирателей Смерти. О том, как на первом году обучения Гарри, Лины и их друзей в Хогвартс приехал Квиррелл, «молодой, глупый и доверчивый волшебник», и как Волан-де-Морт вселился в его тело. О том, как им не удалось заполучить Философский камень. О том, как Гарри снова помешал ему. Лина слушала, и перед её глазами вставал первый курс: те странные слухи, те тревожные события... Она тогда не принимала в этом участия, она была просто первокурсницей, которая даже не знала, что происходит за стенами гостиной. А Гарри уже тогда сражался с Волан-де-Мортом. Повисла тишина. Никто не шевелился, замерли даже листья на тисе. Пожиратели Смерти были неподвижны, и лишь глаза блестели сквозь прорези масок, направленные на Волан-де-Морта, на Лину и на Гарри. Волан-де-Морт продолжал свой рассказ: как он снова остался ни с чем, как вернулся в глушь, как потерял надежду. Как Хвост нашёл его, с помощью крыс, своих «грязных маленьких друзей». Как Берта Джоркинс, сотрудница Министерства магии, случайно попала к нему в руки и стала кладезем ценнейшей информации. Как она рассказала ему о Турнире Трёх Волшебников, о Пожирателе Смерти, внедрённом в Хогвартс... Волан-де-Морт улыбнулся своей ужасной улыбкой. Его красные глаза были равнодушны и безжалостны. — Вселиться в тело Хвоста я, конечно, не мог, потому что он считался погибшим. Но он был слугой, который был мне необходим. И хотя волшебник из него никакой, Хвост, следуя моим указаниям, помог мне вернуться в собственное, пусть и неполноценное, тело... Зелье, сваренное из крови единорога и змеиного яда... и вскоре я вернул себе почти человеческий облик. Он продолжал: о Философском камне, который был уничтожен, о том, что теперь его целью было вернуть прежнее тело и прежние силы. О древней Чёрной магии, которая требовала три мощнейших магических вещества. О плоти слуги, которую дал Хвост. О кости отца, которую легко было найти здесь, на этом кладбище. — Но кровь врага... Хвост, конечно, предпочёл бы, чтобы я использовал любого подвернувшегося под руку волшебника. Любого волшебника, который ненавидит меня... Ведь очень многие ненавидят меня до сих пор. Но я знал, чья кровь мне нужна. Если я хочу возродиться ещё более могущественным, мне нужна кровь Поттеров. Мне нужна была кровь тех, кто лишил меня силы тринадцать лет назад. Тогда защита их матери будет всегда со мной, будет течь и в моих венах... Волан-де-Морт повернулся к Гарри и Лине. Его голос стал жёстче. — Но как добраться до Поттеров? Ведь они сами не подозревали, насколько сильно они защищены. Дамблдор всё продумал ещё тринадцать лет назад, когда устраивал их будущее. Дамблдор использовал древнее заклятие, которое делало Гарри неприкосновенным до тех пор, пока он находился под опекой своих родственников. Даже я не мог добраться до него... Ну, конечно, был ещё Чемпионат мира по квиддичу... Я подумал, что там, вдали от родных и от Дамблдора, его защита сойдёт на нет, но я тогда был ещё слишком слаб, чтобы пытаться похитить мальчишку, окружённого целой толпой волшебников из Министерства. А потом он вернётся в Хогвартс, где день и ночь будет прямо перед крючковатым носом этого маглолюбивого придурка. Так как же захватить его? Волан-де-Морт развернулся лицом к Лине. — А Каролина... Дамблдор поступил с ней куда умнее. Сделал так, чтобы весь волшебный мир считал её мёртвой. И спрятал её в семье маглов. Но она всё равно оставалась волшебницей. Из-за чего должна была поступить в Хогвартс. Он обвёл взглядом круг Пожирателей и продолжил: — Естественно, пользуясь информацией, предоставленной Бертой Джоркинс! С помощью моего верного Пожирателя Смерти, внедрённого в Хогвартс, я добился, чтобы имя Гарри Поттера попало в Кубок Огня. И чтобы он попытался узнать Каролину Поттер. И, к счастью, он узнал её очень быстро. — Волан-де-Морт повернулся в сторону Лины, и её шрам снова обожгла боль. — Юная Поттер очень похожа на свою мать. И не заметить странную связь между этими двумя было невозможно. С помощью моего верного Пожирателя Смерти я добился, чтобы Гарри Поттер выиграл этот Турнир и первым коснулся Кубка, который мой слуга превратил в портал. Кубок должен был перенести его сюда, подальше от защиты и помощи Дамблдора, прямо ко мне в руки. А Каролину Поттер,  заставить поверить, что ей нужно помочь Поттеру, и переместить её сюда с помощью другого портала. Он обвёл рукой кладбище. — И вот они здесь... Мальчишка и девчонка, которых вы все считали моими победителями... Волан-де-Морт медленно шагнул вперёд и повернулся лицом к Гарри и Лине. Он поднял палочку. Его красные глаза горели в темноте, а безгубый рот искривился в жестокой усмешке. Волан-де-Морт направил палочку на Гарри и произнёс заклинание: — Круцио! Гарри пытался дёргаться от боли, но верёвки не позволяли. Даже не видя его мучений, она была привязана к другой стороне надгробья и не могла повернуть голову, Лина ощущала их на себе. Связь не просто передавала отголоски; она, казалось, усиливала каждую вспышку боли, делая её объёмной, всепоглощающей. Кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и Гарри хотелось только, чтобы эта мука прекратилась... забыться... умереть... Лина мычала с кляпом во рту, пытаясь хоть как-то отвлечь Волан-де-Морта от Гарри. Она дёргалась, билась о мрамор, издавала глухие, отчаянные звуки, всё напрасно. И вдруг всё кончилось. Гарри обессиленно повис на верёвках, которыми его привязали к могильному памятнику отца Волан-де-Морта. А сам Волан-де-Морт долго не ждал и направил палочку на Лину. Его красные глаза встретились с её глазами, и она увидела в них только одно: холодное, безжалостное любопытство. Ему было интересно. Он наслаждался. — Круцио! Теперь эта боль повторилась. Но сильнее. Гораздо сильнее. Потому что теперь это была её собственная боль, не отражённая через связь, а настоящая, заполнившая каждую клеточку тела. Она тоже пыталась дёргаться, но верёвки не позволяли. Было ощущение, как будто внутри ломаются все кости, разом, одновременно, а затем срастаются и заново ломаются. Она не могла сравнить эту боль ни с чем. Ни с болью в шраме, ни с той, что была на первом испытании. Это была боль, которая стирала всё, мысли, чувства, само ощущение себя. Оставалась только агония. Она понимала, что Гарри сейчас чувствует её боль через связь. Он тоже что-то мычал, она слышала это сквозь собственный стон. Но Волан-де-Морт не обращал на них никакого внимания. И вот это закончилось. Лина закрыла глаза, и её тело обмякло. Не будь она привязана, она бы упала на землю и отключилась. Но верёвки держали её, заставляя висеть в этих путах и смотреть, смотреть на Волан-де-Морта. — Сами видите, глупо было считать, что эти детишки могли когда-либо быть сильнее меня, — произнёс Волан-де-Морт, обращаясь к Пожирателям Смерти. — Но я хочу, чтобы никто больше не заблуждался по этому поводу. Поттеры избежали смерти по счастливой случайности. И сейчас я докажу это, убив их прямо здесь, у вас на глазах, здесь, где нет ни Дамблдора, который помог бы им, ни матери, чтобы снова умереть за них. Я дам им шанс. Они смогут сражаться, и у вас не останется ни малейшего сомнения, кто из нас троих сильнее. — Он повернулся к змее. — Чуть-чуть сильнее, Нагайна, — шепнул он, и та заскользила по траве туда, где стояли Пожиратели Смерти и смотрели на них во все глаза. — Отвяжи их, Хвост, и верни им палочки. Хвост подошёл к надгробию. Лина пыталась собраться с силами, чтобы, когда её отвяжут, она не упала замертво на землю. Мышцы не слушались, голова кружилась, но она заставляла себя дышать, глубоко, медленно, собирая остатки воли в кулак. Хвост поднял свою новую серебряную руку, вытащил у Гарри и Лины кляпы изо рта и двумя движениями разрезал им верёвки. На какую-то долю секунды у Лины в голове промелькнула мысль о бегстве. Но оставить Гарри одного она не могла, а Пожиратели Смерти сжали кольцо вокруг них и Волан-де-Морта так, что в нём больше не было пустых мест. Хвост отошёл к телу Седрика, а затем туда, где появилась Лина, вернулся с волшебными палочками и сунул их каждому в руки, не глядя на них. После этого он снова занял своё место в кругу Пожирателей Смерти. — Вас учили сражаться на дуэли? — тихо спросил Волан-де-Морт. Его красные глаза горели во тьме. Лина поняла, что никогда не использовала заклятия против кого-то. Особенно в таких целях. Она знала много заклятий, с уроков, из книг. Но применять их на деле... опять же только на уроках. Она понимала, что вот-вот случится то, о чём Грюм предупреждал много раз: неотразимое заклятие Авада Кедавра. Волан-де-Морт был прав, здесь не было матери, чтобы снова умереть за неё и Гарри. Они ничем не защищены. Лина повернулась в сторону Гарри. А Гарри посмотрел на неё. Его взгляд был измождённым. Он тоже ощущал последствия Круциатуса, тело всё ещё дрожало, на лбу блестел пот. Но в его взгляде было что-то ещё. Он смотрел на неё не как на знакомую с Когтеврана. А как на родного человека. Теперь он всё знал. Лина хотела обнять его. Поговорить на эту тему. Но момент был явно не подходящим. Сейчас они оба стояли на грани смерти. И Лина почувствовала это через связь: Гарри винил себя за то, что не узнал об этом раньше. Винил за то, что она здесь. За то, что, возможно, они так и не смогут нормально об этом поговорить. Его мысли были горькими, полными сожаления. Лина тоже осознала всё. Волан-де-Морт намеревался их убить. И у него было огромное преимущество. Да, он только вернул себе тело, но они с Гарри были обессилены. У Гарри Лина заметила что-то с ногой, должно быть, повредил в лабиринте. Они никогда не сражались вот так напрямую с Волан-де-Мортом. Лина уж тем более. Она вообще ни с кем не сражалась. И тут её накрыло. Осознание того, что она не только, возможно, в последний раз видит Гарри. Но и того, что она в последний раз видела друзей. Лив. Однокурсников. Даже Нотта. Что, возможно, больше не увидит родителей. Которые, возможно, даже не узнают настоящую причину её смерти. Лина в тот момент впервые задумалась о смерти, по-настоящему. Что ей есть что терять. И что она не хотела всё это терять. Гарри тоже чувствовал это через связь. Он пытался посылать что-то мотивирующее «у нас всё получится», «мы одолели его когда-то и сейчас сможем», «вместе». Лина, уловив эти мысли, лишь кивнула. А Волан-де-Морт продолжал: — Мы должны поклониться друг другу, — сказал он, слегка склонившись. При этом лицо его всё равно было обращено к Гарри и Лине. — Ну же, приличия надо соблюдать... Дамблдор был бы рад увидеть ваши хорошие манеры... поклонитесь смерти, Поттеры... Пожиратели Смерти захохотали. Безгубый рот Волан-де-Морта растянулся в улыбке. Гарри стоял, выпрямившись. А Лина пыталась держаться уверенно. Они не позволят Волан-де-Морту играть с ними, как кошка с мышами... Они не доставят ему перед смертью этого удовольствия... — Я сказал, поклонитесь, — повторил Волан-де-Морт и поднял палочку. Гарри в одно мгновение упал на колени. А затем Лина почувствовала, как её позвоночник изогнулся, будто кто-то с силой прижимал её к земле. Невидимая рука давила на спину, не давая выпрямиться. И вот они оба были на земле, склонившись перед Волан-де-Мортом. Пожиратели Смерти снова загоготали. — Очень хорошо, — тихо произнёс Волан-де-Морт и снова поднял палочку. Давление на спину Лины и Гарри ослабело, и они смогли выпрямиться. — А теперь встаньте ко мне лицом... гордо выпрямившись, как умер ваш отец... А теперь, дуэль начинается. Волан-де-Морт занёс палочку, и прежде чем Лина успела что-либо сообразить, Гарри снова настигло заклятие Круциатус. Боль передалась Лине по связи, резкая, как удар током, она прокатилась по всему телу. Лина на секунду чуть не упала, но попыталась собраться мыслями. Она не могла просто стоять, пока Гарри мучают. Вытянув палочку, она крикнула первое заклинание, пришедшее на ум: — Петрификус Тоталус! Заклятие парализации сорвалось с её палочки и ударило почти в Волан-де-Морта. Гарри отпустило. Волан-де-Морт пошатнулся, но на ногах устоял, заклятие не попало, однако на мгновение отвлекло его. Гарри перекатился на живот и с трудом поднялся на ноги. Он не мог унять дрожь, сотрясающую тело, так же как не мог унять её Хвост после того, как отсёк себе руку. — Маленькая передышка, — сказал Волан-де-Морт. Щелки его ноздрей раздувались от возбуждения. — Маленькая пауза... Больно, правда, Гарри? Ты ведь не хочешь, чтобы я сделал это с ней? Он посмотрел на Лину. Лина встала в стойку, готовясь напасть первой, если он только шевельнётся. Гарри молчал. В этих безжалостных красных глазах он ясно прочёл их судьбу, они умрут, как Седрик... Он умрёт, и Лина умрёт, и с этим ничего не поделаешь... Лина почувствовала это через связь и стала пытаться отогнать эти мысли из головы Гарри, как он делал это ранее. Она думала о том, что плясать под дудку Волан-де-Морта они не будут. Они не подчинятся ему... не станут молить о пощаде... — Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я сделал это с ней? — сказал Волан-де-Морт. — Отвечай! Империо! Лина запаниковала. Но она решила действовать по-другому. Она знала, как работает Империо. Поэтому попыталась помочь Гарри через связь. Она кричала ему через неё, мысленно, но с такой силой, на какую только была способна: «Сопротивляйся! Не слушай его! Борись!» Пытаясь заглушить голос Волан-де-Морта у него в голове. И тогда Гарри крикнул: — Нет! Эти слова вырвались изо рта Гарри, и эхо разнесло их по всему кладбищу. — Нет? — тихо переспросил Волан-де-Морт. — Может, всё-таки дашь испытать ей то же, что испытывал ты пару минут назад? Волан-де-Морт снова поднял палочку и направил её на Лину, но на этот раз Гарри был готов; долгие тренировки по квиддичу дали о себе знать, он тут же побежал к Лине, несмотря на повреждённую ногу, повалил её на землю, быстро перекатился и они оказались за мраморным памятником на могиле отца Волан-де-Морта. Заклятие угодило в памятник, и плита треснула. — Мы тут не в прятки играем, — тихий, холодный голос Волан-де-Морта звучал совсем рядом. Раздался очередной взрыв смеха Пожирателей Смерти. — От меня не спрячетесь. Может, вы устали от нашей дуэли? Может, вы хотите, чтобы я закончил её сейчас, Гарри? Каролина? Тогда выходите... выходите и поиграйте... это будет быстро... и, может быть, даже не больно... я не знаю... я никогда не умирал... Лина и Гарри сидели за памятником. Лина сказала: — Гарри, нужно что-то делать. Быстро. Гарри посмотрел на неё. В его глазах, зелёных, точно такого же оттенка, как у их матери, она увидела всё сразу. Боль. Усталость. Решимость. И что-то ещё, что-то новое, чего не было раньше. Он смотрел на неё не как на Лину Картен, знакомую с Когтеврана. Он смотрел на неё как на сестру. Как на родную кровь. Как на человека, которого он только что обрёл и уже мог потерять. — Что? — сказал он. — Мы не сможем одолеть его. Даже вдвоём. Лина задумалась. Она всегда могла что-то придумать. Но сейчас, когда Волан-де-Морт медленно подходил к могиле, мысли путались. Страх сбивал её. Гарри это понял и положил руку ей на плечо. — Знаешь, — сказал он, — если мы сегодня умрём... я рад, что узнал правду. Правда. Лина посмотрела на него грустным взглядом и тут она кое-что осознала. — Нет, — сказала она. — Нет, Гарри, мы сегодня не умрём. Гарри заинтересовался: — Ты что-то придумала? Лина сказала: — В прошлый раз мы одолели его вместе. Связь. — Она впервые упомянула связь в разговоре с Гарри. От этого даже немного осеклась, но сейчас нужно было думать, как им выжить, и все её страхи в секунду испарились. — Мы можем помогать друг другу через неё. Но вдруг она поможет и в бою? Гарри сказал: — Думаешь... — Она связывает нас, — договорила Лина. — Значит, вместе мы сильнее. Нам нужно атаковать вместе. Гарри понял, что её слова похожи на правду, и кивнул. Они встали. Уверенно. Гордо. И подготовили палочки. Не дожидаясь, пока Волан-де-Морт высунет своё змеиное лицо из-за памятника, Лина и Гарри взялись за руки, крепко, как будто это прикосновение могло дать им силы, и, выставив палочки перед собой, бросились навстречу Волан-де-Морту. Тот был к этому готов, и в тот же самый миг, когда Гарри и Лина крикнули «Экспеллиармус!», раздался крик Волан-де-Морта: «Авада Кедавра!» Из палочки Волан-де-Морта вырвался зелёный луч, а из палочек Гарри и Лины, красный. Они встретились в воздухе, на полпути, и Лина почувствовала, как палочка в её руках завибрировала, будто через неё пропускали электрический ток. Руки её приросли к палочке, и она не смогла бы выпустить её, даже если бы захотела. Сейчас соединяющий три палочки узкий луч был не красным и не зелёным, а пронзительно-золотым. Лина и Гарри, изумлённо проследили взглядом за этим лучом, увидели, что палочка Волан-де-Морта тоже вибрирует и трясётся в его длинных бледных пальцах. Лина чувствовала их с Гарри связь. Намного сильнее, чем всегда. Казалось, она стала осязаемой, не просто тонкой нитью, дрожащей где-то на грани сознания, а плотным, пульсирующим канатом, который связывал их воедино. Лине показалось, что её тело и тело Гарри немного светятся голубоватым оттенком, совсем слабо, почти незаметно, но она видела это краем глаза. В руке, которую держал Гарри, пульсировала ощутимая магия. Магия связи. Она подкрепляла их заклятие. Вместе они и правда были сильнее. А потом случилось то, чего Лина совершенно не ожидала, её ноги оторвались от земли. И ноги Гарри тоже. Они с Волан-де-Мортом втроём поднялись в воздух, а концы их палочек по-прежнему соединяла сверкающая золотая нить. Лина чувствовала, как ветер или то, что было вместо ветра, хлещет её по лицу, как сердце колотится где-то в горле. Они улетели в сторону от могилы отца Волан-де-Морта и приземлились на поляне, где могил не было. Пожиратели Смерти бежали за ними, крича, спрашивая у своего хозяина, что им делать. Затем они снова окружили их, некоторые потянулись за палочками, змея скользила у них под ногами. Луч золотого света, соединяющий Лину, Гарри и Волан-де-Морта, неожиданно расщепился на множество тонких сияющих лучиков. Палочки их оставались соединены, а золотые нити сплетали вокруг Лины, Гарри и Волан-де-Морта сверкающий купол паутины. Вскоре дуэлянты оказались как бы в клетке из света, а за стенками клетки рыскали, как шакалы, Пожиратели Смерти, и крики их, казалось, доносились откуда-то издалека... — Ничего не делать! — крикнул Волан-де-Морт своим приспешникам, и Лина увидела, как его красные глаза расширились от удивления. Волан-де-Морт явно не понимал, что происходит, и теперь из всех сил старался разорвать золотую нить, соединяющую волшебные палочки. Гарри и Лина ухватились за свои палочки ещё крепче, и нить осталась цела. — Ничего не делать без моей команды! — прокричал Волан-де-Морт Пожирателям Смерти. В этот момент в воздухе поплыла прекрасная, неземная мелодия... её издавала каждая из нитей паутины золотого света, которые вибрировали вокруг Гарри, Лины и Волан-де-Морта. Это была песня феникса. Лина ни разу не слышала её раньше, но она поняла, Гарри слышал. И эти его мысли передались через укрепившуюся связь. Казалось, что сейчас у них было одно сознание на двоих. Большое. Совмещающее её и его. Для Гарри это был звук надежды. И Лина тоже стала испытывать эту надежду, самое прекрасное и желанное чувство, которое она когда-либо испытывала в своей жизни. Она чувствовала, что эти звуки не просто витают в воздухе рядом с ними, они звучат у них внутри. И ей показалось на мгновение, будто кто-то что-то шепнул ей на ухо... «Не позволяй связи распасться». Лина и Гарри переглянулись. Они понимали, нельзя дать их связи и этой золотой нити с Волан-де-Мортом распасться. Но удерживать связь становилось намного тяжелее. Палочка Лины сильно завибрировала... теперь уже палочки соединял не луч, теперь это было похоже на огромные бусины света, которые скользили по золотой нити. Лина и Гарри увидели, что бусины движутся от Волан-де-Морта к ним и тут же почувствовали, как палочка сердито вздрогнула в руках. Чем ближе придвигалась ближайшая бусина, тем горячее становились их волшебные палочки. Дерево в ладонях раскалилось настолько, что Лине казалось, палочка вот-вот вспыхнет. Бусина придвинулась ещё ближе, и палочка возмущённо затряслась. Если бусина приблизится вплотную, палочка этого явно не выдержит, она уже сейчас вот-вот разлетится на куски... Гарри и Лина сосредоточили все свои мысли на том, чтобы заставить бусины двигаться в обратном направлении, от них к Волан-де-Морту. Разъярённые глаза его были устремлены на бусины, в ушах звучала песня феникса и мало-помалу бусины замедлили движение, остановились, а потом потекли обратно... Теперь палочка Волан-де-Морта вибрировала так, что готова была развалиться. Сам же Волан-де-Морт выглядел потрясённым и почти испуганным... Первая бусина теперь дрожала в паре дюймов от кончика палочки Волан-де-Морта. Лина не понимала, зачем ей это, не знала, чего они этим добьются... но сейчас она сосредоточилась на том, чтобы загнать эту бусину света обратно, в палочку Волан-де-Морта. Медленно... очень медленно... ещё немного вперёд по золотой нити... бусина вздрогнула и влилась в палочку. Сразу же из палочки Волан-де-Морта раздались крики боли... потом глаза Волан-де-Морта расширились от ужаса, когда из его волшебной палочки показалась рука из густого дыма и тут же исчезла... призрак руки, подаренной Хвосту. Снова крики боли... потом из кончика палочки показалось что-то большое, гораздо больше руки, серое нечто из густого, плотного дыма... голова... грудь и руки... туловище Седрика Диггори. Потрясение было так велико, что Лина могла запросто выпустить свою палочку из рук, и лишь инстинкт самосохранения и связь, помешал ей сделать это. Золотая нить осталась цела, несмотря на то, что плотный, серый призрак Седрика Диггори, который казался таким настоящим, целиком появился из палочки Волан-де-Морта, будто протискиваясь сквозь узкий тоннель... Тень Седрика выпрямилась, посмотрела на золотой луч, соединяющий палочки, и сказала: — Держитесь. Его голос, казалось, донёсся откуда-то издалека. Лина и Гарри посмотрели на Волан-де-Морта... его красные глаза расширились от потрясения... он, как и они, не ожидал ничего подобного. Лина услышала глухие вопли Пожирателей Смерти, которые продолжали кружиться за границей золотого купола. Снова раздались крики боли... и снова что-то появилось из палочки... тень ещё одной головы, за которой тут же показались руки и тело... Старик, который Лине показался знакомым, но видела она его впервые. Он так же, как и Седрик, выбирался из палочки... его призрак или тень, неважно, что это было, упал на землю рядом с тенью Седрика. Он выпрямился, опираясь на свою палку, окинул взглядом Гарри и Лину, Волан-де-Морта, золотую паутину... — Значит, он действительно волшебник? — сказал старик, глядя на Волан-де-Морта. — Этот тип меня убил... покажите ему... Из палочки показалась следующая голова... эта, похожая на вылепленную из густого дыма статую, была женской... Руки Лины отчаянно тряслись, она старалась удержать свою палочку на месте. Призрак упал на землю, поднялся и посмотрел на разворачивающуюся перед ним битву. Тень Берты Джоркинс уставилась на них, глаза её расширились, и она крикнула: — Не отпускайте ни в коем случае! — Голос её, как и голос Седрика, звучал будто издалека. — Не дайте ему добраться до вас! Не отпускайте, держитесь! Она и две другие серые фигуры двигались теперь по кругу внутри золотой паутины, а Пожиратели Смерти бегали снаружи... жертвы Волан-де-Морта шептали Гарри и Лине ободряющие слова и что-то шипели своему убийце. Из волшебной палочки Волан-де-Морта показалась очередная голова, и Лина сразу поняла, кто это... она была уверена, потому что именно эту женщину она видела сегодня в видении после заклятия на одеяле. Дымчатая тень молодой женщины с длинными волосами упала на землю, встала, посмотрела на них... Лина и Гарри, руки которых немилосердно тряслись, смотрели в призрачное лицо своей матери. На которую так была похожа Лина. Те же рыжие волосы, те же черты лица, те же глаза глубокие, зелёные, наполненные любовью даже сейчас, даже здесь. — Отец сейчас будет... — тихо сказала она. — Он хочет увидеть вас... всё будет хорошо... держитесь... И он появился... сначала его голова, потом тело... из палочки Волан-де-Морта возникла высокая, с растрёпанными, как у Гарри, волосами тень Джеймса Поттера. Волан-де-Морт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Отец подошёл к Гарри и Лине, посмотрел на них, на обоих сразу, и в его призрачных глазах было столько любви, что у Лины перехватило дыхание, и заговорил тем же, доносящимся как бы издалека голосом, что и все остальные, только тихо, чтобы Волан-де-Морт не услышал: — Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение... мы дадим вам немного времени... вы должны добраться до портала, он вернёт вас в Хогвартс... Поняли, Гарри? Каролина? — Да, — одновременно сказали Лина и Гарри, сражаясь с палочками, которые скользили в руках и в любой момент могли вырваться. — Гарри... — прошептал призрак Седрика, — возьми моё тело с собой, ладно? Отнеси моё тело родителям... — Хорошо, — ответил Гарри. Лицо его исказилось от напряжения — теперь он с трудом удерживал палочку в руках. — Сделайте это сейчас, — прошептал отец. — Приготовьтесь бежать. Гарри, держи сестру рядом. Давайте, вперёд... Лина почувствовала, как Гарри крепче сжал её руку. Их пальцы переплелись, двое Поттеров, стоящих против Тёмного Лорда. — Вперёд! — крикнул Гарри. В любом случае, дольше удерживать палочку они уже не могли. Они сильно рванули их вверх, и золотая нить порвалась. Световой купол исчез, песня феникса растаяла в воздухе. Но призрачные фигуры жертв Волан-де-Морта не исчезли. Они сжимали кольцо вокруг Волан-де-Морта, скрывая Гарри и Лину от его глаз. А Гарри, держа Лину за руку, бежал, как никогда в жизни. Они сбили с ног двух остолбеневших Пожирателей Смерти и принялись петлять, как зайцы, между памятников. Лина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как холодный ночной воздух обжигает лёгкие, как рука Гарри, тёплая, живая, сильная, тянет её вперёд. Вслед за ними неслись заклятия, красные, зелёные, смертоносные, но они уворачивались и только слышали треск могильных плит. Они бежали к телу Седрика. — Оглушить их! — раздался вопль Волан-де-Морта. Гарри и Лина нырнули за мраморного ангела, футах в десяти от Седрика, и увидели только стрелы красного света. Крыло ангела с треском отвалилось. Схватив покрепче руку Лины, они выскочили из своего укрытия, и Гарри проревел: — Импедимента! Он взмахнул палочкой в сторону преследующих его Пожирателей Смерти. Послышался сдавленный крик, и Лина поняла, что он задержал как минимум одного. Времени оглядываться не было. Они перепрыгнули через Кубок и снова бросились на землю, чтобы увернуться от направленных на них заклятий. Гарри протянул свободную руку, ту, что не держала Лину, и ухватился за тело Седрика. Его пальцы вцепились в холодную, неподвижную ткань мантии. Лина, всё ещё сжимая его другую руку, потянулась к Кубку. — Отойдите! Я убью их! Они мои! — крикнул Волан-де-Морт. Гарри одной рукой держал Седрика за запястье, мёртвую, холодную руку, которая уже начала коченеть. А другой рукой он крепко сжимал ладонь Лины. Их пальцы переплелись так сильно, что побелели костяшки, двое Поттеров, брат и сестра, которые только что узнали друг друга, висели на волоске от смерти. Их и Волан-де-Морта разделял теперь всего один памятник, мраморный ангел с отбитым крылом, но тело Седрика было слишком тяжёлым, а до Кубка никак не дотянуться... В темноте вспыхнули красные глаза Волан-де-Морта. Лина увидела, как его безгубый рот изгибается в торжествующей улыбке, а длинная бледная рука поднимает палочку. Ещё мгновение и зелёный свет сорвётся с её кончика. Но Лина действовала быстрее, чем думала. Всё её тело, измученное Круциатусом, израненное, обессиленное, вдруг наполнилось единственной, отчаянной решимостью: «Нет. Мы не умрём сегодня». Она рванулась вперёд, не отпуская руку Гарри, их пальцы были сцеплены намертво, и всем телом налетела на Кубок, схватив его свободной рукой и прижав к груди, словно самую драгоценную вещь в мире. И в тот же миг они услышали яростный вопль Волан-де-Морта. Это был крик, полный такой чистой, незамутнённой ненависти, что Лина почувствовала его всем телом, каждой клеточкой, каждым нервом. Он пронёсся над кладбищем, отразился от могильных плит, взметнулся к звёздам. В нём было всё: бешенство от того, что его план рухнул в последнюю секунду, ярость от того, что его добыча ускользнула прямо из-под носа, и обещание, страшное, неотвратимое, что это ещё не конец. А потом, рывок. Знакомый, уже пережитый сегодня один раз, но теперь он был спасением, а не ловушкой. Портал сработал, и в тот же миг кладбище исчезло. Могилы, тисы, особняк на холме, Пожиратели Смерти в чёрных мантиях, змея, скользящая в траве, всё растворилось в бешеном вихре красок и ветра. Лина чувствовала, как её несёт сквозь пространство, быстрее, чем может лететь сова, быстрее, чем может представить человеческий разум. Она прижимала Кубок к груди, чувствуя его холодный металл даже сквозь ткань мантии. Гарри всё ещё держал её за руку, она ощущала тепло его пальцев, и это тепло было якорем, единственной реальной вещью в кружащемся хаосе. А другой рукой он держал Седрика, не давая ему остаться там, на этом страшном кладбище. «Мы возвращаемся, — стучало в голове у Лины. — Мы возвращаемся домой». Она не знала, сколько это длилось. Может быть, секунду. Может быть, вечность. Но вдруг всё прекратилось. Вихрь исчез. Вокруг снова был холодный ночной воздух, но не кладбищенский, пропитанный тленом и смертью, а знакомый, родной, пахнущий травой и озером. Они были в Хогвартсе.