1. Пролог. Взгляд из тьмы

Галлу. Оно зародилось на этой Земле очень давно. "Во времена первых поселенцев?" Спросите Вы? Нет. Намного, намного раньше. Оно видело, как создавались и погибали планеты, цивилизации. Этому существу было миллиарды лет. Оно считало себя Пожирателем миров и могло манипулировать от обычной кобры, до буйвола. Оно было всем и одновременно ничем. Оно вызывало страх и радость, но также злобу и хаос. Его сослали на эту планету задолго до всего и всех. Оно помнило ВСЁ. Прошлое, настоящее, и будущее смешались. Иногда, Галлу забывало, что время идёт вперёд. Посмотрев на человека, оно могло сказать ему, когда тот умрёт. Точная дата, время года, обстоятельства. После то, что оставит от себя бедное существо. Утрата и горе. Именно этим и питалась тварь. Ей нужен был страх. И проснулось оно как раз вовремя. Есть очень хотелось, но выйти так просто нельзя, поэтому Галлу забралось на третий этаж амбара. Оно наблюдало, выглядя как обычный потеряный мальчик в оборванной и грязной одежде. Оно смотрело очень внимательно на людишек. Не глазами — теми, что у людей, — а множеством точек восприятия, разбросанными по городу словно невидимые нити. Одна из них тянулась к ярмарочной площади Дерри, где на самодельном помосте выступал клоун в оранжевом парике и нелепом костюме с помпонами. Роберт Грей. Его смех не был фальшивым, как у других. Он исходил из какого-то тёплого, глупого, беззащитного места внутри него. Дети это чуяли — тянулись к нему, как цветы к солнцу. Он был неуклюжим, этот человек. Его большие туфли спотыкались по-настоящему, а фокусы с пропадающим платком часто срывались. Но в этой неуклюжести была какая-то чистая правда, которая заставляла хохотать даже скептичных взрослых. Оно ощущало его: тепло человеческой энергии, ритм сердцебиения, волны эмоций — лёгкого волнения перед публикой, гордости за удачно исполненный трюк, тёплого удовлетворения от детских смешков. Всё это пульсировало в пространстве как музыка, которую Оно могло слушать бесконечно. Но не просто слушать. Изучать. Каждая нить восприятия фиксировала детали: 1) как Боб поправляет парик, когда тот съезжает набок; 2) как он на секунду закрывает глаза перед сложным номером, собирая волю в кулак; 3) как его взгляд невольно ищет в толпе одинокое лицо — женщину с венком из полевых цветов (её уже не было среди живых, но память о ней жила в нём ярко, болезненно). "Слабость", — отметило Оно. Не словами — ощущением. Оно являлось Повелителем миров. И человеческий разум для него не был закрыт. Оно читало этих людишек как открытую книгу. Оно не спешило. Оно ждало. В течение недель Оно прощупывало границы сознания мужчины — как щупальца, осторожно касаясь поверхности чужого разума. Боб не замечал: лишь иногда вздрагивал от внезапного озноба, списывая на сквозняк, или на секунду терял нить мысли, думая, что просто устал. Но Оно уже нашло брешь. Порывшись в голове мужчины, Галлу выяснило, что единственное, что нужно Грею и то, чего он так сильно хотел, была единственная женщина, о которой он не мог переставать думать. Только она. Её звали Мэри. Образ жены, ушедшей год назад, жил в нём ярче, чем живые люди вокруг. Боб носил её фотографию в нагрудном кармане, шептал её имя в одиночестве, воссоздавал её голос в памяти. Эта незакрытая рана стала идеальной точкой входа. О да. Галлу знало абсолютно всё об этом человеке, никогда не встречаясь с ним напрямую. Оно знало каждый страх и каждую радость. Его доченька была очень маленькой. Лет 9. Для Галлу этот возраст ничто, но чувства, которые они между собой испытывают по отношению друг к другу... забавно. Отец и дочь. Галлу решило оставить девчонку на потом. Пока что она не нужна. Не интересна. Слишком доверчивая мешень, для которой всё кажется сказкой, но её папа... это набор смешанных чувств. Он многое повидал в этой жизни, но несмотря на свою доброту и большие знания, он столкнётся в конечном итоге с чем-то, чему не сможет противостоять, а даже если и попробует, то это ничего не изменит.