Глава 12 - Ты моё спасение!

12:00 Малфой-мэнор Длинные до поясницы рыжие волосы развевались по ветру на пороге поместья. Джинни стояла перед воротами Малфой-мэнора и впервые за долгое время не знала, как постучаться. Ей не хотелось находиться после войны именно здесь, она знала, что делает это ради подруги. Шаги за спиной вернули её в реальность — она и не думала, что встретит кого-то сейчас. Высокий силуэт встал за спиной Джинни и наклонился к её уху. По белоснежной коже девушки пробежали мурашки от томного мужского дыхания и знакомого аромата. Она сначала не почувствовала никакого запаха, пока он не наклонился к ней ближе. Он пахнет как мужчина, в котором не было сомнений. — А ты всегда врываешься в дома чистокровных или только сегодня особый случай? — А ты всегда стоишь так близко к гриффендоркам? Джинни медленно повернулась лицом к своему собеседнику, и между ними осталось пару миллиметров. Впервые после войны перед ней стоял уже не просто мальчик слизеринец и соперник по квиддичу, а уверенный мужчина. Глаза цвета чёрный шоколад столкнулись с её янтарными. Дыхание будто перехватило, мир замер между ними двоими. Они всегда были близки, но не физически. Сейчас они были незнакомцами, которые знают друг о друге всё. — Только если эта гриффендорка — ты, — сказал парень прямо ей в губы. — Забудь, Забини, я не ради этого тут, — жестко говорила Джинни, делая шаги от него. Он не двинулся. Только выпрямился, оставляя между ними наконец нормальное расстояние, будто это решение принял он, а не она. — Я надеялся, что ради меня, — спокойно отозвался он. — Было бы интереснее. Джинни фыркнула, и на секунду между ними повисло молчание. Ветер ударил в ворота, металл глухо застонал. Поместье казалось чужим даже днём — слишком тихим, слишком внимательным. — Мне нужен Малфой, — сказала она наконец. — Это очевидно, — Блейз склонил голову набок. — Вопрос в том, нужен ли ты ему сейчас. Её взгляд вспыхнул. — Я не за разрешением пришла. — А зря, — его голос стал тише. — Он с утра в библиотеке. И если ты ценишь свою подругу, лучше не врываться туда без подготовки. Имя Гермионы он не произнёс, и от этого стало холоднее. Джинни прищурилась. — Ты что-то знаешь. — Я наблюдаю, — ровно ответил он. — Это разные вещи. Она сделала шаг вперёд, теперь уже осознанно сокращая дистанцию. — И если он собирается снова играть в тёмную магию, я не позволю. Блейз внимательно посмотрел на неё. В глазах не было насмешки. — Ты думаешь, он делает это ради себя? И после этого они впервые посмотрели друг на друга не как противники. Он отступил в сторону, открывая проход к поместью. — После тебя, гриффиндорка. Джинни с высоко поднятой головой повернулась к поместью и, проходя мимо него, сказала: — Не провожай меня так, будто это твой дом. И с гордостью прошла во двор. По тропинке к дому они шли молча, Забини чуть позади. Никто не начинал диалога, но была одна проблема: Джинни никогда не была в Малфой-мэноре и не знала, где ей его искать. Блейз любезно открыл входную дверь, чтобы пропустить девушку перед собой, но она и не торопилась проходить. Младшая Уизли, сделав шаг, моментально замерла. Внутри было прохладно, каменные стены хранили эхо прошлого — крики, шёпот, приговоры. Джинни чувствовала это кожей. Забини вошёл следом, но теперь держался на расстоянии. — Библиотека на втором этаже, левое крыло, — произнёс он. — И, Джинн… Она остановилась на ступеньке, не оборачиваясь. — Он не выходит оттуда уже больше восьми часов, не геройствуй. Драко сейчас на взводе. Из глубины поместья донёсся едва уловимый глухой звук. Не взрыв. Не крик. Что-то более тревожное — будто дом вдохнул слишком резко. Они оба это услышали. Джинни ускорила свой шаг, коридоры расходились в разные стороны, пока Блейз не взял её за руку и не повёл в правильном направлении. Звук повторился, на этот раз ближе. Не взрыв, не заклинание. Скорее — будто что-то тяжёлое скользнуло по полу. Или когти по камню. Воздух становился плотнее — магия ощущалась как давление на виски. Из приоткрытой двери библиотеки пробивался неровный свет. Холодный, серебристо-синий. Он дрожал, будто пульсировал. Резкий хлопок — стекло внутри звякнуло. Джинни вытащила палочку. — На счёт три, — произнесла она. — Ты любишь драму, — сухо ответил он, но встал рядом. — Раз. Из-за двери донёсся приглушённый голос, низкий, хриплый. — Два. Пол под ногами едва заметно дрогнул. — Три. Она толкнула дверь. Библиотека встретила их холодом. Свечи погасли, окна были занавешены, а в центре комнаты разбросаны книги, и в них сидел Драко. Бледный, с растрёпанными светлыми волосами. Библиотека выглядела как поле боя: старые книги и фолианты были везде — на столе, на полу, на подоконнике и даже на лестнице. От бессилия Малфой перевернул всю библиотеку с ног на голову: разбитая посуда, которую приносили эльфы, перевернутая мебель. — Малфой, блять, я же просил тебя больше ничего не разрушать! Джинни, не скрывая удивления, повернулась на Блейза. — А он уже что-то разрушал? Забини не успел ничего ответить, как послышался хриплый голос Драко. — Вы пришли помогать или обсуждать моё дизайнерское решение? Ребята не стали возражать. Открыв все окна, они собрались около стола, на котором лежал тот самый фолиант с обрядом. Забини рассказывал девушке о ритуале, который связал Драко и Гермиону, пока блондин восстанавливал библиотеку в привычное состояние. Уизли даже не успела перевести дыхание от услышанного, как в диалог вступил Драко, решившийся рассказать про обряд, найденный ночью. Ему нужно было мнение свежего разума, ведь он был готов пойти на всё, чтобы Гермиона жила спокойно, но он был уверен, что ей не понравится этот обряд. Ещё несколько минут в комнате стояла гробовая тишина, каждый думал об услышанном. Джинни нервно ходила по комнате и не понимала, почему парни такие спокойные. Блейз уже выпивал огневиски, и ни одна мышца на лице не дрогнула, пока он пытался понять, не сошёл ли с ума его друг, а Драко перечитывал уже заученные строки обряда. Благословение рода. Кровь. Единство. Будто эхом отдавалось по комнате. Факт, что Драко являлся главой рода, был только на руку — всё было на его стороне, кроме одного… самого важного: Грейнджер должна добровольно пойти на это, также как и он сам. Родовая тёмная магия ничего не прощает, она не любит обман. Смятение не скрывалось привычной мраморной маской на его лице. Блейз отставил стакан с огневиски и опёрся ладонями о край стола. — Друг, меня мучает лишь один вопрос в этом обряде. На самом деле Забини тревожило много вопросов, но он не стал этого показывать. Обстановка итак была слишком напряжённой, но градус в комнате резко повысился от резкого вопроса Блейза: — Бросишь Грейнджер ради рода? — Брошу, — не задумываясь, ответил Драко. Джинни остановилась посреди комнаты и резко развернулась к Драко. — Гермиону? — встряла она. — Род! — не сомневаясь, парировал Драко. В библиотеке повисла тяжёлая пауза, дом будто чувствовал это напряжение и отнимал воздух. Малфой слишком долго думал о том, что дети никогда не должны отвечать за грехи своих родителей. Это его отец ненавидел маглов и навязывал маленькому мальчику такие мысли, но Драко слишком долго потакал всем придуманным правилам. Он не мог вновь сдаться, время утекало сквозь пальцы опущенных рук, но больше Малфой не хотел мириться с мыслью, что он может её потерять. Слишком мучительно прошла война, когда каждый день он надеялся, что она жива и её не нашли. — Ради Мерлина, не делайте таких лиц, я устал без неё, — сказал он, но тихо, почти себе под нос. Драко не мог признаться себе в этом, но сейчас его не смущала даже Джинни, стоявшая рядом, как вкопанная. Она не ожидала таких откровений от чистокровного волшебника. С детства он насмехался над Гермионой, Гарри и всей семьей Уизли, но сейчас перед ней был парень, переживший больше, чем она сама. Теперь она понимала, почему он готов на такой шаг ради Гермионы. — Малфой, но когда? Ты же… — голос Джинни дрожал. — Давно. И да, Уизли, она ни при каких обстоятельствах не должна знать, иначе… — Малфой, даже не пытайся мне угрожать, но я услышала тебя. Резкий крик вырвался из груди Драко, он упал на колени. Боль пронзила его тело, серебряные линии жгли руки. Клятва вернулась к ним в самый важный момент — она знала, что Малфой не даст умереть Гермионе. — Грейнджер, — с надеждой кричал он. Блейз и Джинни не знали, что происходит и как ему сейчас помочь. Такого они никогда не видели и не могли представить себе, каково ему. Драко выгнуло так резко, будто кто-то дёрнул его за невидимую нить. Серебряные линии на коже вспыхнули ярче. Воздух в библиотеке стал вязким, тяжёлым. Стекло в окнах задрожало. Драко пытался контролировать клятву так, чтобы он увидел, где она, как она. Ему было важно знать, что с ней случилось и почему такая боль. Его ладони впились в деревянный пол. Драко закричал — не от боли, а от понимания: — Она в опасности! Слова прозвучали глухо, но твёрдо. Блейз поднял взгляд: — Где? Драко с усилием поднял голову. Серебро в его глазах вспыхнуло на секунду. — Магловский мир. Тишина. Джинни побледнела. — Ты уверен? Он кивнул. Медленно. С усилием. — Связь не реагирует на расстояние. Только на угрозу жизни. Его тело снова скрутило судорогой, но в этот раз он удержался, сжав зубы. — Аппарировать нельзя, если это магловская зона. — Я не спрашивал разрешения, Уизли, — холодно отрезал Драко, пытаясь встать. Он пошатнулся, и Джинни инстинктивно поддержала его за локоть. Серебряные линии под её пальцами обожгли кожу, но она не отдёрнула руку. На секунду их взгляды встретились. Не враги, не бывшие школьные соперники. Люди, которые оба были готовы защищать её. Блейз смотрел на них и впервые за всё время в его глазах не было ни иронии, ни спокойствия. — Если ты сейчас сорвёшься, — тихо сказал он, — связь оборвётся. И тогда мы её не найдём. Драко замер. Джинни медленно убрала руку, но не отступила. — Тогда делаем это правильно, — твёрдо произнесла она. — Где именно? Драко закрыл глаза. Комната задрожала. Перед внутренним взором вспыхнуло: плитка. Мерцающие лампы. Белые двери. Чужие голоса. Не было ни страха, ни паники. Он не чувствовал её как обычно, или она не чувствовала ничего… Блейз уже доставал палочку. — У тебя есть точка? — Есть ощущение, — хрипло ответил Драко. — Этого достаточно. Джинни быстро вспомнила, что ей рассказывала Гермиона о магловском мире и людях. Быстро наколдовала Драко тёмно-зелёную толстовку с капюшоном, джинсы и кеды. Посмотрев на Блейза, она сменила и ему одежду на более магловскую. Себе менять не пришлось — на ней уже была одежда, которую она купила в Лондоне с подругой. — Если с ней что-то… Драко не договорил, потому что даже мысль об этом была невыносима. Блейз встал по одну сторону от него, Джинни — по другую. Трое — не союзники по школе, не представители разных факультетов, а люди, связанные одной угрозой. — На счёт три, — тихо сказала Джинни. В этот раз никто не шутил. Серебро в венах Драко вспыхнуло в последний раз, и пространство вокруг них треснуло. Charing Cross Hospital На глазах Джинни моментально появились слёзы — она знала, где они. Она не могла сказать ничего: слова не складывались в предложения, чем ещё больше пугала Драко и Блейза. Все были на взводе. Парни настолько были обеспокоены реакцией Джинни, что не сразу заметили табличку, где было написано, что они на пороге больницы. Малфой больше не мог стоять на месте и рванул ко входу — он чувствовал её. — Малфой, подожди, — почти хором сказали Джинни и Блейз. Однако Драко уже не слышал их: клятва вела его, но уже не через боль. Его сразу же остановил медицинский работник, поинтересовавшись, кто он такой и куда спешит. — Вам нельзя просто так вламываться сюда! К кому вы пришли? — Гермиона Джин Грейнджер! Где она? Что с ней? — Кем вы ей являетесь? Мы можем разглашать информацию только родственникам. — Муж, — не задумываясь и уверенно ответил Драко, понимая, что только так он узнает всю правду. — Это хорошо. При ней не было документов и никакой связи с родными. У меня для вас не самые приятные новости. Давайте пройдём в кабинет. Зайдя в кабинет, врач протянул личные вещи Грейнджер, где были ключи от её квартиры. Доктор рассказал о том, что Гермиона попала в серьёзное ДТП: она была всего лишь пассажиром. Однако в тяжёлом состоянии: многочисленные травмы, шрамы, гематомы и самое страшное — она без сознания, дыхание слабое. Мир словно рухнул после услышанного, Драко больше ничего не слышал. Единственное, что он сейчас хотел — это увидеть её. Врач говорил, что ещё рано и стоит подождать, что она в отделении реанимации, но парень был настойчив. Выходя из кабинета, он увидел Джинни и Блейза, которые сразу же выскочили ему навстречу. Уизли была готова ко всему, поэтому с собой она взяла мантию-невидимку, словно знала, что она точно пригодится. — У вас всего пару минут, — сказал доктор, оставляя Малфоя в палате. Однако Малфой был не один. Джинни ловко проскочила в мантии. Если бы это был обычный человек, а не Драко, он бы точно не услышал и не почувствовал её присутствия. Они наложили запирающее заклинание на дверь, чтобы точно никто не помешал. Руки Джинни тряслись от страха и от увиденного. Ноги Драко сами понесли его к кровати. Не задумываясь, он заковал её ладонь в свои. Гермиона лежала неподвижно, к ней был подключен кардиомонитор. Она вся была в ссадинах, синяках, и было видно несколько шрамов. Однако это всё, что позволяли увидеть пижама и одеяло. Это выглядело слишком нереально. Джинни не могла долго держать себя в руках: она боялась, что не успела и больше не сможет сказать подруге, как сильно она её ценит и как сильно была не права в тот вечер. Драко не думал, что когда-то окажется в магловской больнице, но ради Гермионы он был готов на большее. Сердце уходило в пятки от осознания того, что она в тяжёлом состоянии, и переместить колдомедиков нельзя — аппарировать с ней из палаты слишком опасно для жизни. Никто и никогда не видел Драко в таком состоянии: даже после принятия метки он скрывал свою боль, но сейчас это был другой случай. Джинни оставила его наедине с Гермионой. Перед уходом она положила руку на его плечо в поддерживающем жесте. Оставшись один, Драко не мог сдерживать молчание и сказал всё, что не мог сказать ей в лицо: — Гермиона, разве так бывает в жизни? Должен ненавидеть человека, но больше всех любишь; хочешь отпустить, но не можешь. Не можешь, потому что знаешь, что не встретишь человека лучше и роднее. Я обещал защитить тебя, я обещал найти тебя… Черт возьми, что ты со мной делаешь? Лишь в твоих глазах я вижу счастье, там мой покой. Я никогда и подумать не мог, что мои мысли и чувства будут полностью поглощены только тобой. Ты моё спасение! Драко изливал душу, надеясь, что она сейчас откроет глаза, скажет какую-то грифендорскую чушь, и они посмеются над ситуацией. Но шли минуты, и ничего не происходило. Ему пришлось уйти, но он знал, что ещё не раз вернётся в эту палату. Драко не соврал: каждый день он приходил и навещал её. Он был богат не только в магическом мире, поэтому быстро сделал так, чтобы Гермиону положили в лучшую палату с наилучшим уходом. Каждый день он приносил ей цветы, читал книги и просто разговаривал. Однако шли дни, недели, и ничего не менялось. Лето подходило к концу. Всего пару раз он видел Джинни и разговаривал с ней о Гермионе, словно эта тема была запретной. Ежедневный Пророк писал о таинственном исчезновении героини. Весь магический мир продолжал жить своей жизнью, а Драко просто существовал в ней и сбегал в магловский мир, в ту самую квартиру, где жила Гермиона. С самого первого появления в квартире Живоглот принял Малфоя и позволил ему даже ночевать там, пока не было хозяйки. Однако в последнюю неделю лета Драко посылал эльфиек кормить кота, ведь он больше не мог находиться там. Сердце будто перестало биться и надеяться на лучшее, но он не разрешал себе даже думать об этом, полностью погрузившись в работу над садом. Всего за три дня до уезда на учебу он вновь решил проведать сад. Фиалки уже были готовы для глаз Гермионы, поэтому он решился посетить её квартиру самостоятельно. Взяв с собой фиалки, он аппарировал в квартиру, но на этот раз был не один. Поставив цветы в гостиной, он направился в комнату Гермионы, откуда доносился шум. Подняв палочку перед собой, он открыл дверь и увидел… — Грейнджер… — шагая к ней, он не верил своим глазам. — Малфой, что ты забыл в моей квартире? — недоумевая, говорила она. — Я не мог оставить цветок без фиалок, я же обещал, — наклонившись, сказал он, и их взгляды встретились. Мир словно замер: весь страх, вся тревога и все слова, которые остались невысказанными, сжались в этом мгновении. Гермиона не успела и глазом моргнуть, как Драко осторожно коснулся её губ своими. Это был не дерзкий, а тихий, почти робкий поцелуй — как обещание, как признание, как спасение. Они стояли так, будто всё вокруг перестало существовать. Это не просто мгновение страсти, а завершение долгого пути — долгого ожидания и тишины между ними. Драко мягко притягивал её к себе, он словно хотел сказать через этот поцелуй: «Я здесь, я тебя держу, я никуда не отпущу». — Я не отпущу, — шепнул он, касаясь её щёки ладонью. Когда они оторвались друг от друга, глаза Драко горели тем же огнём, что и в момент их первых споров, только теперь это был огнь доверия и привязанности. Гермиона едва слышно улыбнулась, но в этой улыбке было всё: благодарность, облегчение и согласие на то, что между ними больше нет барьеров. Они впервые позволили себе быть просто рядом, сливаясь в этом молчании, полном силы, тепла и невозможного ожидания, наконец превращённого в реальность.