Глава 11 - Я делаю это ради Гермионы.

Драко идёт по тёплой траве босиком, она щекочет ступни. Воздух густой от тепла, солнце лениво плывёт по небу, и где-то вдалеке слышится вода. Он стоит на краю высокого луга, ветер колышет траву, а где-то вдали виднеются фиалки. За спиной аккуратно кто-то крадётся, словно мышка. Воздух наполняется яркими ароматами кофе и лаванды. Открытые по колено хрупкие ноги медленно приближаются к нему. — Выспалась? — Как ты понял? Я же тихо шла. — Я ни с чем не перепутаю этот аромат. Резко развернувшись, перед блондином появилась нимфа. Лёгкое светлое платье, подчёркивающее утончённую фигуру, изящные ключицы, от которых невозможно оторваться, и чудесные распущенные волосы, струящиеся вдоль силуэта. От неожиданности девушка вскрикнула и просто засмеялась. Солнце подсвечивало её веснушки, медовые глаза, в которых сияли искры. Между ними не было ни войны, ни ошибок, ни молчания. Сейчас были только они и этот момент. Он делает шаг ей навстречу, и земля не проваливается, ничего не разрушается. Между ними остаётся один вдох. Кожа девушки пахла солнцем и книгами. Он касается её запястья и ждёт боли, вспышки, наказания. Но ничего не происходит, только тепло. Она не отдёргивает руку. — Видишь, Малфой. Он вдруг понимает — здесь нет ни стен, ни фамилий, ни прошлого. Только это поле и они. Она делает шаг вперёд первой и кладёт ладонь ему на грудь. Сердце бешено стучится, слишком быстро. Девушка смотрит на него, будто Драко доказал всё, что должен был. — Гермиона, останься. Слова таяли в жарком воздухе. Он наклонился ближе. Их лбы почти касаются, мир сужается до её дыхания, до золотого света на её ресницах. Драко сковывает её в свои крепкие объятия, лишь бы она не пропала. С каждым вдохом ноты лаванды становились приглушёнными, послышался вой волка за его спиной, и, выпуская Гермиону из объятий, Драко прячет её за своей спиной, закрывая волку обзор на девушку. Мгновение ничего не происходит, мир перестал дышать, и тогда он понял, что не чувствует её тепла. — Гермиона… — он глухо слышал свой голос. Темнота. Пустота. Холод. И тихое эхо. — Найди меня, ищи. Он просыпается с её именем на губах. Малфой-мэнор никогда не был тёплым местом, но сейчас холод казался живым. Каменные стены будто дышали вместе с ним — тяжело, неровно. Драко не сразу понял, почему ладони дрожат. Он опустил взгляд. На паркете — тёмные пятна. Кровь, но не настоящая. Он знал это, однако запах железа стоял в носу так отчётливо, будто он снова стоял на поле, где терял всё. Он провёл пальцами по губам — имя ещё жило там. — Гермиона… Голос сорвался. Сон не ощущался сном. Слишком детально. Слишком тепло. Он резко поднялся, как будто мог догнать остатки её присутствия. Подошёл к окну. Снаружи — только чёрный сад и туман. Ни луга. Ни солнца. Ни её. Ладонь сама скользнула к груди — туда, где во сне лежала её рука. Сердце билось быстро, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. «Здесь нет ни стен, ни фамилий». Ложь. Здесь были только стены. И фамилия. И он. Драко резко ударил кулаком по каменному подоконнику. Боль прошила костяшки. Кровь теперь настоящая — тонкой линией стекла по коже. Он смотрел на неё почти с облегчением. Хотя бы это реально. Он закрыл глаза. В воздухе больше не было её имени, осталось только эхо. — Найти тебя… Шёпотом — не просьба, а обещание. И в этот момент он понял — он больше не ищет оправдания. Он ищет её. Он больше не пытался уснуть. Закрывая глаза, всё возвращалось. Луг, свет, её ладони. И голос… Найди меня. Он дёрнул головой, будто мог стряхнуть её из головы, но она не исчезала. Драко накинул на себя рубашку и вышел в коридор. Поместье ночью было особенно чужим. Холодный мрамор под ногами, тишина, которая не успокаивала, а давила. Он шёл быстро, почти резко. Если это было не сновидение, то это была связь. А если связь — значит, можно её найти. Дверь библиотеки распахнулась беззвучно. Запах старых страниц, пыли и магии ударил в лёгкие. И только здесь он почувствовал себя увереннее. Не на поле, не в воспоминаниях. Среди знаний. Он подошёл к столу и положил ладони на тёмное дерево. — Покажи мне, — тихо произнёс он, сам не зная, к кому обращается. К книгам? К магии? К ней? Свечи вспыхнули одна за другой. Пламя дрогнуло — и воздух в библиотеке будто стал плотнее. Тяжелее. Старые корешки книг едва заметно задрожали, словно по ним прошёлся невидимый ветер. Драко не отступил. — Покажи, — повторил он уже твёрже. На столе перед ним медленно раскрылся один из древних фолиантов. Не тот, к которому он тянулся. Другой. Потемневший от времени, с серебряным тиснением герба Малфоев. Малфой-мэнор никогда не открывал такие книги без причины. Страницы перевернулись сами. Остановились. Связующая магия. Призыв через кровь. Ответ возможен лишь при равной отдаче. Сердце ударилось в рёбра. — Равной… — тихо повторил он. Пламя свечей стало выше. Если связь существует — она отзовётся. Если она разорвана — магия покажет пустоту. Его пальцы сжались на краю стола. Пустота… Он не боялся боли, он боялся именно этого. Вдруг из глубины библиотеки раздался тихий звук — словно кто-то провёл ногтями по камню. Драко резко обернулся. Никого. Однако книги на дальних полках начали медленно сдвигаться. Не хаотично, а выстраиваясь в линию. Страница фолианта внезапно почернела по краям. Связь через кровь. Связь через выбор. Связь через добровольное признание. Холод прошёл по позвоночнику. И в этот момент за его спиной раздался спокойный, холодный голос: — Ты что делаешь? Он не вздрогнул, но напрягся. В проёме стояла Нарцисса. Спокойная, безупречная, но глаза — слишком внимательные. Нарцисса Малфой редко появлялась в библиотеке ночью. — Ничего, — холодно ответил он. Свечи за его спиной вспыхнули ярче. Она посмотрела на раскрытую книгу. — Ты же знаешь, что это значит. Пауза повисла между ними — не нагнетающая, а тихая, принимающая. — Да. И я готов к этому. Но она не согласится никогда в жизни на это, — тихо сказал он. Только мать и сын знали, что скрывалось на этих страницах. Нарцисса принимала это молча: её взгляд сжимал воздух, и Драко ощущал, как под кожей дрожит тревога, которую позже ощутит Гермиона. Тяжесть предстоящего шага лежала в комнате — холодной и давящей, словно отчаяние, тянущееся в каждом вздохе. Нарцисса оставила сына с фолиантом и мыслями наедине. В эту ночь не спал не только он, но и рыжеволосая девушка, которая не находила себе места с уходом Гермионы из дома. Для Джинни Миона была не просто лучшей подругой — она была сестрой. Не из-за их отношений с Роном. Они росли вместе с самого детства, прошли войну, но не смогли пройти общение с Малфоем. Джинни не чувствовала привычного тепла в собственном доме, как раньше, когда вся семья была вместе. Из-за войны она потеряла старшего брата, а теперь и сестру. Потерю Фреда каждый пытался пережить по-своему, но никто не мог её так быстро принять. Для всех было непонятно, почему Гермиона так поступает. Никто не думал о ней и её переживаниях — все думали только о себе. Руки Джинни не переставали трястись от осознания, что Гермиона пережила намного больше, чем вся семья Уизли, но никто не встал на её сторону. Она не смогла простить себя за то, что только Драко смог её поддержать в это трудное время, а не друзья детства, позиционирующие себя одной семьёй. Ведь нет страшнее одиночества, чем в толпе, когда все вокруг безумно радуются, а тебе хочется плакать. Но только сейчас она это понимала. Гермиона была словно Луна, часть которой всегда скрывалась. Ей было проще помогать всем вокруг, не оставляя сил и времени на себя. Слёзы катились по белоснежному лицу Джинни. Ведь если бы она знала, что в тот вечер увидит её в этом доме в последний раз, возможно, относилась бы к ней по-другому. С каждой минутой всё то тепло, связанное с Гермионой, утихало. Больно от того, что из-за стереотипов про всех слизеринцев и Пожирателей, скорее всего, они больше не смогут быть так близки, не смогут обняться и поговорить по душам, как делали это вечерами на террасе. Если бы не было войны, то Джинни спокойно могла бы принять сторону Гермионы, связанную как-то с Малфоем, но не в тот момент, когда он связан со смертью брата. Вероятнее всего, в будущем она бы смирилась и поддержала подругу, но не сейчас. Гарри робко пытался подойти к своей невесте, но предательский брусок под ногой заскрипел. Он не любил видеть слёзы своей любимой, но и не знал, как поддержать её в такой момент. Всем было тяжело на душе, но никто не поднимал тему ухода Гермионы в доме. Для всех остальных жизнь продолжалась такой же, какой и была. — Гарри, мы должны перестать жить прошлым, потому что то, что было, уже не изменить. Сейчас важен нынешний выбор, который мы не смогли сделать, в отличие от неё, — сквозь слёзы сказала Джинни. — Мы ничего уже не можем сделать. Ты правильно сказала, она сделала свой выбор, — твёрдо произнёс Гарри, закидывая руку на плечо девушки. Джинни притворилась, будто это ничего не значило, но на самом деле это разбило ей сердце. Гермиона считала их самыми близкими людьми, но они посчитали, что ничего с этим не поделать, и просто отпустили её. Младшая Уизли не могла с этим смириться, поэтому решила, что сделает всё, что будет в её силах, чтобы найти подругу и быть с ней рядом. Однако она решила никому не говорить об этом, кроме… Малфоя. Несмотря на глубокую ночь, Джинни взяла листок пергамента и перо. Написав письмо Драко, она сразу отправила его совой и надеялась, что Малфой поймёт её. Джинни не сомневалась, что он будет искать Гермиону, а если он что-то решил, то точно добьётся своего. Эта черта характера была как у Драко, так и у младшей Уизли.

***

На часах было уже 4:45, но он так и не выходил из библиотеки. Свечи в библиотеке погасли одновременно с тем, как сова влетела к нему в окно. Драко даже не удивился — в эту ночь он и так не спал. Он не понимал, от кого могло быть письмо в такое время. Надеялся, что от Гермионы, но разочарование быстро отразилось на его лице. — Уизли, — закатывая глаза, произнёс он. Челюсть едва заметно напряглась. Несколько секунд он просто смотрел на пергамент, словно решая, стоит ли касаться. Ему хотелось его порвать, сжечь, всё что угодно, но не открывать. Однако ему стало любопытно, кто же из семейства мог потревожить его в такой час. Читал медленно. Без эмоций. Только глаза двигались строчка за строчкой.

***

Я не знаю, прочтёшь ли ты это письмо спокойно или разорвёшь его, не дочитав, но я обязана написать. Ты ищешь её, и я уверена в этом. (Губы едва заметно дрогнули, читая эту строчку.) И если ты правда хочешь её найти — мы будем искать вместе. Я не доверяю тебе полностью и, наверное, никогда не смогу, но я доверяю тому, как она смотрела на тебя в последний раз. Она ушла не из-за любви, не из-за войны. Она ушла, потому что устала быть сильной для всех. Мы не заметили, как ей было больно. Ты — заметил. (Что-то внутри неприятно сжалось. Не гордость, не триумф. Боль. Он перечитал это предложение ещё раз. — Поздно заметил, — тихо сказал в пустоту.) Мне сложно это признавать. Я не позволю ей исчезнуть. Если ты готов рисковать ради неё — напиши мне. Если нет — не отвечай. Но запомни одно: если с ней что-то случится, я никогда не прощу ни тебя, ни себя. Джинни Уизли

***

Последние строки он дочитал уже с холодной ясностью. Аккуратно положил письмо рядом с раскрытыми книгами и фолиантом. — С ней ничего не случится, — произнёс он твёрдо. Не как оправдание, а как факт. Несколько минут он стоял неподвижно, раздумывая, стоит ли отвечать или найти её самому. Через мгновение он уже стоял с пером в руке и пустым пергаментом перед собой, не осознавая этого. Он мог бы проигнорировать. Мог бы сделать вид, что Уизли не существует. Но она была права в одном. Он ищет её. Чернила легли на пергамент уверенной линией.

***

Если ты правда хочешь помочь — не мешай. Она не ушла из-за страха. Она ушла, потому что решила, что так будет правильно. Не надейся, что я по доброте душевной решил, чтобы мы искали её вместе. Я делаю это ради Гермионы. Я не позволю ей исчезнуть. Д. М.

***

Он запечатал письмо гербом рода. Когда сова скрылась в тумане, Драко вернулся к книге. Связь через кровь. Связь через выбор. — Ты хотела, чтобы я искал, — тихо произнёс он, глядя в пустое пространство перед собой. — Я найду. И впервые за ночь в его голосе не было ни сомнения, ни боли. Только решение.