Глава 26 - Право выбора.

Двери больничного крыла закрылись за Малфоем с негромким скрипом. Мадам Помфри в очередной раз недовольно покачала головой, заставляя его сесть на ближайшую кровать. — Если вы ещё хоть раз решите выяснять отношения в Запретном лесу, мистер Малфой, боюсь, даже директор Макгонагалл не сможет вас защитить. Драко ничего не ответил. Мадам Помфри осторожно разрезала окровавленный рукав мантии и недовольно цокнула языком. — Могло быть гораздо хуже. Рана всё ещё саднила, но его это не волновало. Драко почти не чувствовал боли, поэтому даже не поморщился, когда заживляющая мазь коснулась раны. Перед глазами вновь появилась Гермиона, вставшая между ним и Маклаггеном. Она выбрала его. Драко не понимал, почему она это сделала. — Сделай ещё хоть шаг. Её голос отдавался эхом в голове. Малфой мог бы списать всё на обезболивающее зелье, которое ему дала Помфри, но он не хотел. Тем временем Гермиона не находила себе места в гостиной. Ей хотелось уйти к Джинни, но она знала, что поддержки в окружении Гриффиндора она теперь точно не получит. В башне старост было слишком мало места для неё и её мыслей. Взяв в руки первую попавшуюся книгу, она стремительно вышла из гостиной. Гермиона шла в потоке учеников, прижимая книгу к груди. Сзади неё, в паре шагов, шла Паркинсон. За последние недели она привыкла к тому, что слизеринцы словно постоянно появлялись где-то поблизости. Она и сама не понимала, куда идёт. Но почему-то была уверена — сегодня побыть одной ей не удастся. Больничное крыло? Нет, это бред. Я не пойду к нему. Голос в голове словно жил своей жизнью. Лес? Тоже нет. На сегодня его достаточно. Гермиона ловко юркнула за угол и оказалась на давно знакомой полянке. Казалось, что о ней знает только она. Девушка приходила туда одна и за все годы никогда никого там не встречала. Это был только её уголок, который видел её настоящую. Здесь не было отличницы Грейнджер, старосты, героини войны. Только девушка, которой иногда хотелось устать, разозлиться… и признаться самой себе, что она давно перестала быть равнодушной к Драко Малфою. Её бесконечный поток мыслей прервал знакомый женский голос. — Тоже сюда приходишь? — Голос Пэнси не звучал язвительно. Она спросила это искренне. — Да, — на выдохе произнесла уставшая Гермиона. — Я люблю эту полянку, она помогает прийти в себя. Я часто сюда приходила… — Ей не удалось скрыть грусть в своём тоне. — Пэнси, скажи честно, зачем ты пришла сюда сейчас? — А так не понятно? Чтобы поговорить с тобой, — слишком буднично произнесла Паркинсон, садясь рядом с Гермионой. — Знаешь, почему я люблю это место? Гермиона отрицательно покачала головой. — Потому что здесь было тихо. Особенно тогда… когда началась война. Пэнси опустила взгляд на траву. — В замке все кричали о правильной стороне. Одни говорили, что мы обязаны поддержать Тёмного Лорда, другие — что всех слизеринцев давно пора отправить в Азкабан. Она горько усмехнулась. — А мне просто было восемнадцать. Мне было страшно. — Я приходила сюда почти каждый вечер. Сидела и надеялась, что однажды всё закончится. — Ты… не хотела становиться на его сторону? — тихо спросила Гермиона. — Нет. — Но все считали иначе. — Конечно. Потому что я со Слизерина. — Знаешь, что самое обидное? Гермиона вопросительно посмотрела на неё. — Все почему-то уверены, что слизеринцы не умеют любить. Не умеют переживать. Не умеют бояться. Она усмехнулась, но в улыбке не было ни капли веселья. — Будто нас распределяют на факультет и сразу вырезают сердце. — Знаешь… — Гермиона впервые за весь разговор улыбнулась. — Кажется, я начинаю понимать, что ты не такая уж и сука. Пэнси рассмеялась. — Не спеши с выводами. Иногда я действительно ею бываю. — Это я уже успела заметить. — Репутацию надо поддерживать. Обе тихо засмеялись. Они просидели так почти до самого ужина. Долгие часы за разговорами пролетели незаметно. Впервые за долгое время рядом с Пэнси ей не хотелось защищаться. Они говорили о войне, факультетах, семье, о школе… — А как Уизли? Гермиона вопросительно посмотрела на Пэнси. — Кто именно? Пэнси тихо усмехнулась. — Рыжая. Которая постоянно смотрит на меня так, будто сейчас запустит в меня Летучемышиный сглаз. Гермиона невольно рассмеялась. — Это Джинни. — Я знаю, как её зовут. Пэнси пожала плечами. — Просто интересно, почему она не рядом. На лице Гермионы появилась едва заметная улыбка. — Кажется… впервые за долгое время хоть кто-то счастлив. — Из-за Поттера? Гермиона кивнула. — Они, конечно, ссорятся из-за свадьбы, но… Пэнси удивлённо подняла брови. — Стой, что? Серьёзно? — Думаю, да. Пока только между собой. Хотят перенести её на конец года. Несколько секунд Пэнси молчала. — Забавно. — Что именно? — После войны все мечтали просто выжить. Она грустно улыбнулась. — А теперь обсуждают свадьбы. Гермиона тоже улыбнулась. — Наверное… именно так и должно быть. — Наверное. Ненадолго между ними снова воцарилась тишина. Пэнси сорвала тонкий стебель травы и задумчиво покрутила его в пальцах. — На самом деле… Она глубоко вдохнула. — Я ведь пришла сюда не случайно. Гермиона напряглась. — Я пришла поговорить с тобой… о Драко. Имя Малфоя прозвучало так внезапно, что Гермиона замерла. Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Сердце болезненно сжалось. — Значит, именно ради этого ты и искала меня. Пэнси внимательно посмотрела на неё. — Грейнджер, не смотри на меня так. Я не сводница. Гермиона слегка нахмурилась. — Тогда зачем этот разговор? Пэнси усмехнулась. — Потому что ты ничего не знаешь. — О чём? — О нём. Гермиона уже собиралась возразить, но Пэнси перебила: — Нет, ты знаешь Малфоя. Высокомерного, язвительного слизеринца, который умеет вывести из себя любого за две минуты. Она пожала плечами. — Таким его знают почти все. — А каким его знаешь ты? Пэнси на секунду задумалась. — Мальчиком, которому с одиннадцати лет говорили, каким он должен быть и с кем ему дружить. — После войны он почти перестал выходить из комнаты. Мы с Блейзом могли часами сидеть в гостиной, а он так и не появлялся. Иногда я просыпалась ночью и видела свет в его спальне. Не думаю, что он вообще спал. — На него всё ещё смотрят так, словно он был виноват во всём, что произошло. Гермиона не перебивала. — Впервые после войны, после длительного молчания, я встретила его с тобой. Тогда, в Малфой-Мэноре. — Ты ведь думаешь, что он высокомерный засранец? — Иногда. Пэнси усмехнулась. — Иногда? Гермиона пожала плечами. — Хорошо. Почти всегда. Даже если истекает кровью. Пэнси тихо рассмеялась. — Вот видишь. Это именно то, что он хочет, чтобы все видели. Он понял одну вещь очень рано. Гермиона молча слушала. — Если люди считают тебя высокомерным придурком, они никогда не заметят, что тебе больно. Недолгая пауза повисла между девушками. — Это гораздо проще, чем позволить кому-то увидеть настоящего себя. Но потом вновь появилась ты. Гермиона подняла глаза. — И впервые за долгое время он перестал играть. Ты только не подумай, что я собираюсь его оправдывать. Он говорил тебе ужасные вещи, был жесток. Иногда мне самой хотелось его ударить. Гермиона удивлённо посмотрела на неё. — Удивлена? — Немного. Пэнси усмехнулась. — Поверь, иногда он выводил из себя даже нас. Она бросила сорванную травинку в сторону. — Только есть одна вещь, которую ты должна знать. Гермиона молчала. — Он никогда не умел просить помощи. — Совсем? — Совсем! Пэнси ненадолго отвела взгляд. — Когда умер Люциус… он никого не подпустил к себе. Даже Нарциссу. Просто закрылся в комнате и исчез для всего мира. Гермиона почувствовала, как что-то неприятно кольнуло внутри, но продолжала молчать. — Мы с Блейзом пытались до него достучаться. Без толку. — Тогда почему… — Потому что Малфой считает помощь слабостью. Она посмотрела прямо на Гермиону. — И именно поэтому сегодня он был в ярости. — Из-за Маклаггена? — Нет. Пэнси покачала головой. — Из-за тебя. Гермиона нахмурилась. — Я не понимаю. — Думаешь, он испугался Маклаггена? Она тихо усмехнулась. — Ты ведь сама видела его на войне. Гермиона молча кивнула. — Он испугался того, что заклинание могло попасть в тебя. Эти слова прозвучали слишком спокойно. Слишком уверенно. — А потом ты закрыла его собой. Пэнси внимательно наблюдала за выражением лица Гермионы. — Поверь, для Драко это было хуже любого ранения. — Почему? — Потому что он скорее позволит умереть сам, чем будет жить с мыслью, что кто-то пострадал из-за него. Гермиона отвела взгляд. Перед глазами снова возникла поляна. Маклагген. Красная вспышка. Драко, толкающий её за спину. Собственная палочка, поднятая против Кормака. «Сделай ещё хоть шаг». Она впервые осознала, что сказала это не потому, что была права. Она сказала это потому, что испугалась. По-настоящему. И сейчас ей было страшнее не воспоминание о заклинании. Страшнее было понять, за кого именно она тогда испугалась. А после память слишком точно воспроизводила тепло его ладони на её спине. Она ненавидела собственную память за то, с какой точностью та возвращала каждое прикосновение. — Нет… — почти шёпотом произнесла она, словно споря сама с собой. — Это ничего не значит. Паркинсон усмехнулась. Ей не нужны были слова, словно она уже всё знала. — Так вот почему. Гермиона резко подняла голову. — О чём ты? — Теперь понятно, почему ты закрыла его собой. Гермиона, сама того не замечая, неестественно быстро начала оправдываться перед девушкой. — Я просто не могла иначе… — Он был ранен… — Это ничего не значит… Пэнси склонила голову набок, внимательно рассматривая её. — Хотя… нет. Кажется, теперь я уверена. — В чём? Улыбка девушки стала шире. — Вы целовались. Гермиона побледнела. — Что?! Пэнси пожала плечами. — У людей не бывает такого лица после обычной ссоры. Грейнджер отвела взгляд. — Это ничего не значит! — Конечно. Слизеринка усмехнулась. — Именно поэтому ты краснеешь каждый раз, когда слышишь его имя. Гермиона так и не нашла, что ответить. В это же самое время Драко сидел на краю больничной койки, машинально проводя пальцами по свежей перевязке. Перед глазами вновь и вновь возникала одна и та же картина: Гермиона, вставшая между ним и заклинанием. Он тихо усмехнулся. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Драко даже не сразу понял, что улыбается. Он покачал головой. — Глупая гриффиндорка… Но впервые за долгое время в этих словах не было ни насмешки, ни злости. Пэнси поднялась первой. — Уже поздно. Гермиона тоже встала, машинально отряхнув мантию. Несколько секунд они просто молчали. — Спасибо, — неожиданно произнесла Гермиона. Паркинсон удивлённо вскинула брови. — За что? — За честность. Пэнси лишь усмехнулась. — Не привыкай. Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась. — И, Грейнджер… Гермиона подняла взгляд. — Постарайся больше не бросаться под чужие заклинания. Она развернулась, не дожидаясь ответа. — Особенно если этот идиот снова решит изображать героя. Гермиона невольно улыбнулась. — Передам. — Он и сам услышит. Пэнси исчезла за углом замка. Поляна вновь погрузилась в привычную тишину. Только теперь Гермиона впервые поняла, что бежать ей больше некуда. Дни тянулись мучительно медленно. Хогвартс жил своей обычной жизнью. Занятия продолжались, домашние задания вновь заполнили библиотеку, Гермиона патрулировала коридоры, первокурсники продолжали теряться возле движущихся лестниц. Но только для неё время словно остановилось. Драко всё ещё находился в больничном крыле. Рана оказалась глубже, чем показалось сначала, и мадам Помфри наотрез отказалась отпускать его раньше времени. Гермиона несколько раз ловила себя на мысли, что ноги сами несут её в сторону больничного крыла. Каждый раз она разворачивалась. Она не могла объяснить даже самой себе, почему. Иногда ей казалось, что, если она увидит его сейчас, то не сможет смотреть ему в глаза. После разговора с Пэнси всё стало только сложнее. Каждое случайное воспоминание возвращалось слишком ярко. Тепло ладони на её спине. Его дыхание совсем рядом. Тот поцелуй. Она раздражённо захлопнула книгу. — Это невозможно… — Что именно? Гермиона вздрогнула. Джинни стояла в проходе между книжными стеллажами, внимательно наблюдая за ней. — Прости… задумалась. — Это я уже заметила. Она закрыла книгу, которую держала в руках, и присела напротив. — Что с тобой происходит? — Ничего. — Гермиона… Джинни мягко улыбнулась. — Ты стала какой-то… далёкой. Гермиона опустила глаза. — Мы почти не разговариваем. Я постоянно вижу тебя где-то в коридорах, но каждый раз кажется, будто ты куда-то спешишь. Она слегка толкнула подругу плечом. — Я скучаю. Гермиона виновато улыбнулась. — Прости. — Не извиняйся. Джинни махнула рукой. — Лучше скажи, что завтра вечером ты никуда не исчезнешь. Гермиона непонимающе посмотрела на неё. — Завтра? — Не делай вид, что забыла собственный день рождения. Гермиона тихо выдохнула. Она действительно забыла. — Я думала устроить небольшую вечеринку. — Джинни… — Не спорь. — Мне не нужна вечеринка. — Нужна. — Правда, нет. Гермиона улыбнулась. — Мы можем просто сходить вдвоём в «Три метлы». Как раньше. Джинни на секунду задумалась. — Я бы с удовольствием… Она виновато закусила губу. — Но Гарри уже что-то готовит. Гермиона вопросительно подняла бровь. — В честь моего дня рождения? — Нет. Джинни тихо рассмеялась. — Он решил, что пора начинать думать о свадьбе. Гермиона широко улыбнулась. — Всё-таки определились с датой? На щеках Джинни появился лёгкий румянец. — Да, не без ссор, конечно. Гермиона усмехнулась. — О чём на этот раз? — О гостях. — Гарри хочет тихую церемонию. — А ты? — А я считаю, что, если уж мы пережили войну, то имеем право собрать рядом всех, кого не потеряли. Гермиона улыбнулась. — Это очень на тебя похоже. Джинни рассмеялась. — Хотя… Она хитро прищурилась. — Некоторые наши споры заканчиваются совсем не спорами. Гермиона непонимающе посмотрела на подругу. Через секунду смысл сказанного дошёл до неё. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули щёки. — Джинни… Та только довольно улыбнулась. — Что? — Ты ужасна. Джинни, я думаю, мне не нужно знать такие… Она не успела договорить, как Уизли перебила её. — Гермиона Джин Грейнджер, перестань быть святой. Я выхожу за него замуж, естественно, мы спим. Они ненадолго замолчали, расставляя книги по местам. — Значит, свадьба всё-таки будет, — негромко сказала Гермиона. — Если мы друг друга раньше не убьём. Они обе рассмеялись и свернули за книжный стеллаж, даже не заметив, что в противоположном проходе кто-то стоял. Блейз медленно закрыл книгу. На его лице появилась нечитаемая маска. — Значит, Уизли определилась… Он задумчиво постучал пальцами по корешку книги и лениво перевёл взгляд туда, где только что скрылись девушки. До дня рождения Гермионы оставалось всего несколько часов. Она не могла понять, как можно было забыть про собственный день рождения. Малфой и его рана так и засели у неё в голове. Перед сном Гермиона решила принять душ, чтобы смыть все мысли. Горячая вода медленно стекала по плечам, смывая с кожи усталость, но мысли так и не уходили. Перед глазами вновь и вновь возникали события последних дней. Запретный лес. Красная вспышка заклинания. Драко, закрывающий её собой. Их поцелуй. Разговор с Пэнси. «Он испугался того, что заклинание могло попасть в тебя». Гермиона крепко зажмурилась. — Хватит… — тихо прошептала она самой себе. Вода давно остыла. Она быстро переоделась в лёгкую пижаму, распустила влажные волосы и подошла к окну. Над Хогвартсом уже давно опустилась ночь. Замок погрузился в непривычную тишину. Где-то вдалеке ухнула сова. Гермиона задёрнула шторы, погасила почти все свечи и уже собиралась лечь в постель, когда тишину нарушил едва различимый звук. Тук. Она замерла. Наверное, показалось. Через несколько секунд снова. Тук… тук. Гермиона нахмурилась и осторожно подошла к окну. — Кто там?.. Ответа не последовало. Она медленно отдёрнула штору и распахнула створку. — Малфой?! За окном, держась одной рукой за древко метлы, висел Драко. Ночной ветер беспорядочно трепал его светлые волосы. Лицо казалось непривычно бледным, а под слегка распахнутой мантией угадывалась свежая перевязка. На мгновение Гермиона просто потеряла дар речи. — Ты совсем с ума сошёл?! Драко едва заметно улыбнулся. — Добрый вечер, Грейнджер. — Какой к чёрту добрый вечер?! Она резко схватила его за рукав и буквально втянула внутрь комнаты. Стоило ему оказаться на полу, как он едва заметно поморщился. Гермиона сразу это заметила. — Тебе больно! — Нет. — Не ври мне! Она тут же подошла ближе, пытаясь рассмотреть перевязку. — Ты должен быть в больничном крыле! — Был. — Тогда почему ты здесь?! — Потому что вылез через окно. Гермиона недоверчиво уставилась на него. — Малфой, это не смешно! — Я и не смеюсь. Она всплеснула руками. — Ты вообще понимаешь, насколько это безрассудно?! — Помфри сказала примерно то же самое. — И была абсолютно права! Драко молча смотрел на неё, позволяя ей выговориться. — Если рана откроется? Если кто-нибудь тебя увидит? Если ты снова… Она резко оборвала себя. Несколько секунд в комнате стояла тишина. — Тогда зачем? — уже гораздо тише спросила она. Он выдержал её взгляд. — Потому что… На мгновение он замолчал. — Я не мог не поздравить тебя. Гермиона удивлённо моргнула. Драко едва заметно улыбнулся. — С днём рождения. Она растерянно посмотрела на часы. Без двух минут двенадцать. Он пришёл заранее. Только чтобы быть рядом, когда наступит новый день. Сердце почему-то сжалось. Малфой коротко кивнул в сторону окна. — Ладно. Он развернулся. — Раз уж ты так сильно хочешь отправить меня обратно в больничное крыло… На его губах появилась привычная усмешка. — Наверное, мне действительно пора. Он сделал шаг к окну. — Стой! Не уходи. Слова сорвались прежде, чем Гермиона успела их остановить. Драко замер. Она сама испуганно посмотрела на него, словно не веря тому, что только что сказала. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова. — Что? — тихо спросил он. Гермиона опустила взгляд. — Я… Она судорожно вдохнула. — Я не хочу, чтобы ты уходил. В комнате стало так тихо, что было слышно только их дыхание. Драко медленно закрыл окно. Подошёл ближе. Совсем близко. Настолько, что Гермиона вновь почувствовала знакомый запах хвои и морозного воздуха. Она подняла голову. Малфой смотрел на неё так, словно впервые за долгое время перестал сомневаться. Где-то в глубине замка часы начали отбивать полночь. Первый удар. Второй. Третий… Ни один из них не отвёл взгляда. Когда последний удар растворился в ночной тишине, Драко едва заметно улыбнулся. — С днём рождения… Он осторожно убрал за её ухо выбившуюся влажную прядь волос. Его пальцы едва коснулись её щеки, заставив Гермиону непроизвольно задержать дыхание. — Цветочек. Серые глаза больше не прятались за привычной насмешкой. В них было что-то совсем другое. Что-то тихое. Осторожное. Почти уязвимое. — Я не сделаю ничего, пока ты сама этого не захочешь, — почти шёпотом произнёс он. Гермиона ничего не ответила. Она лишь смотрела на него. Так долго, что Драко уже почти решил сделать шаг назад, но вместо этого она сама медленно сократила расстояние между ними. Совсем немного. Настолько, что он почувствовал её дыхание. — Останься, — едва слышно произнесла она. В её голосе больше не было ни страха, ни сомнений. Только тихая просьба. Он улыбнулся. Не своей привычной, насмешливой улыбкой. Совершенно другой. Той, которую почти никто никогда не видел. Он медленно наклонился. Настолько осторожно, словно давал ей возможность остановить его в любую секунду. Но Гермиона не остановила. Наоборот. Когда между ними осталось всего несколько сантиметров, именно она первой закрыла глаза. Их губы встретились почти невесомо. Без спешки. Без отчаянной жадности. Без желания доказать что-либо друг другу. Этот поцелуй не просил ответов. Он уже сам был ответом. Гермиона почувствовала, как ладонь Драко осторожно коснулась её щеки. Тёплая. Немного шероховатая после полёта. Он не углублял поцелуй. Будто боялся разрушить то хрупкое доверие, которое они так долго строили. Она первой сделала вдох. Совсем тихий. И сама едва заметно подалась навстречу. Пальцы Гермионы нерешительно легли на ворот его рубашки. Потом крепче сжали ткань. Она действительно боялась, что стоит отпустить его — и он исчезнет. Словно всё это могло оказаться очередным сном. Драко почувствовал это движение. Совсем лёгкое, но для него оно значило больше любых слов. Он осторожно провёл большим пальцем по её скуле, словно запоминая её лицо на ощупь. Когда поцелуй закончился, никто из них не спешил отстраняться. Их лбы почти соприкасались. В комнате стояла такая тишина, что было слышно потрескивание свечей. За окном ветер мягко качнул ветви Запретного леса. Хогвартс уже спал, но казалось, будто весь мир специально затих, чтобы не мешать этой ночи. Гермиона медленно открыла глаза. Драко смотрел на неё так внимательно, будто пытался запомнить каждую веснушку, каждую линию её лица. — Теперь ты точно не прогонишь меня? — почти шёпотом спросил он. Она тихо усмехнулась. — Нет. И впервые за долгое время это короткое слово прозвучало совсем без страха. Она сама вновь коснулась его губ. На этот раз чуть смелее. Не потому, что боялась потерять момент, а потому, что наконец позволила себе перестать его отрицать. Когда они снова отстранились, Драко тихо прислонился своим лбом к её. — Спасибо, Цветочек. Гермиона удивлённо улыбнулась. — За что? Он закрыл глаза. — За то, что сегодня ты всё-таки открыла окно. Она тихо рассмеялась. И этот смех прозвучал так легко, что ему вдруг показалось: война действительно осталась позади. Впервые за очень долгое время они просто молчали. И этой тишины было достаточно.