Глава 8. Суд идет, крыша едет, а драконы кушают.

«Магнит-Титаник» вошёл в воды Фонтейна с грацией бегемота, ворвавшегося в балетную студию. — ПРАВО РУЛЯ! — орала Ира. — ГДЕ РУЛЬ?! — орала Варя. — ТАМ ЖЕ, ГДЕ ВСЕГДА! — ВСЕГДА — ЭТО ГДЕ?! — Я НЕ ЗНАЮ! Нёвиллет стоял на пристани, наблюдая, как странное судно сносит три причала, переворачивает лодку торговца устрицами и врезается в фонтан. — Это... — он подбирал слова, — корабль? Рядом стояла Шарлотта с блокнотом: — Это СЕНСАЦИЯ! «Неопознанный объект атакует Фонтейн! Подробности на развороте!» — Мы не атакуем! — голова Даши высунулась из-за борта. — Мы ПАРКУЕМСЯ! — Это худшая парковка в истории, — заметил Нёвиллет. — Видно, что вы не бывали в Москве! С корабля посыпались люди. Первой спрыгнула Кли: — УРА! НОВОЕ МЕСТО! ТУТ МНОГО ВОДЫ! МОЖНО ВЗОРВАТЬ ВОДУ?! — Нельзя, — автоматически ответили пятнадцать голосов. — А ЕСЛИ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ?! — Особенно нельзя! Нёвиллет моргнул. Его драконья сущность уловила что-то знакомое. Он повернул голову — и замер. На палубе стоял мальчик. Бледный, с глазами цвета гнилой сливы. В дурацкой шапке с помпоном. — Родич? — прошептал Нёвиллет. — Здравствуй, — Дурин помахал рукой. — Ты большой. Я был больше. Потом уменьшился. Так удобнее. — Ты... Дурин? Дракон Кхенри'ах?! — Бывший дракон. Теперь мальчик. Долгая история. Нёвиллет почувствовал, как мир уплывает из-под ног. За четыреста лет одиночества он мечтал встретить сородича. Представлял величественную встречу двух первозданных существ. Обмен древней мудростью. Вместо этого — подросток в шапке с помпоном, жующий бутерброд. — Хочешь? — Дурин протянул ему половину. — Я... не ем. — Жаль. Вкусно. Даша делала. — Кто такая Даша? — Мама. — Твоя мать жива?! — Нет. Даша — новая. Приёмная. Она кормит и бьёт тапком. Это любовь. Нёвиллет открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Шарлотта строчила с бешеной скоростью: «Сенсация века! У Главного Судьи нашёлся родственник! Кто эта загадочная Даша?! Что за тапок правит миром?!» Бывшая богиня влетела на пристань спустя десять минут. — НЁВИЛЛЕТ! Я ПОЧУЯЛА! ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ... Она замерла, увидев группу. Даша держала Скарамуччу за ухо («Я СКАЗАЛА — НЕ УБЕГАТЬ!»). Ира размахивала Пакетом на таможенника («ЧТО ЗНАЧИТ — НУЖНА ВИЗА?!»). Варя рассказывала Сайно анекдот («Почему адвокат взял с собой лестницу? Потому что хотел ПОДНЯТЬСЯ по карьерной лестнице!»). Сайно хохотал так, что напугал голубей. Венти сидел на перевёрнутой бочке и пел что-то про «три рюмки на душу населения». Кли бегала вокруг с криком «ЗДЕСЬ КРАСИВО! А ЧТО ЕСЛИ ВЗОРВАТЬ?!» Альбедо и Дотторе спорили о «молекулярной структуре местных фонтанов». Три сегмента Дотторе синхронно фотографировали всё подряд. Кэйа флиртовал с какой-то дамой. Тома тащил сумки с едой. Гоба жевал чью-то шляпу. — Это... — Фурина побледнела. — Это ОНИ?! — Вы нас знаете? — Ира обернулась. — Я ЧУВСТВОВАЛА ВАС ВО СНАХ! ВЫ ПАХНЕТЕ ХАОСОМ! — Это не хаос, — оскорбилась Даша. — Это русский дух! — ЧТО ТАКОЕ «РУССКИЙ»?! — Садись, дитя. Расскажу. Фурина хотела возразить, что она НЕ дитя, ей тысячи лет, она БОГИНЯ... Но Даша уже усадила её на ящик и сунула пирожок: — Кушай. Худая какая. Тебя там не кормили? — Я... ела торты... — Торты — это не еда! Это баловство! Вот пирожок — это ЕДА! Фурина откусила. Замерла. — Это... — её глаза расширились. — Это ВКУСНО?! — Конечно вкусно! Я делала! — Но... но я богиня вкуса! Я пробовала ВСЁ! Этого я не пробовала! — Потому что ЭТО — бабушкин рецепт! Его нет в ваших меню! Нёвиллет смотрел, как Фурина — ФУРИНА! — сидит на ящике и жуёт пирожок с выражением ребёнка, который ждёт Рождество. — Что происходит? — спросил он. — Это называется «кормить с любовью», — объяснил Дурин. — Я тоже не понимал. Потом понял. Теперь всегда хочу есть. — ЗНАЧИТ ТАК! — голос Нёвиллета разнёсся над площадью. — Вы обвиняетесь в: Он достал свиток. Очень длинный свиток. Который размотался и упал в фонтан. — Шарлотта, у тебя есть копия? — Конечно! — журналистка гордо достала блокнот. — Пункт первый: кража корабля в Ли Юэ! — Мы не крали! — возразила Ира. — Мы ВЗЯЛИ! — Без разрешения! — Разрешение — это буржуазный пережиток! — Пункт второй: контрабанда запрещённого существа! Все посмотрели на Гобу. Гоба невинно облизнулся. — Он не существо! — возмутилась Даша. — Он ЧЛЕН СЕМЬИ! — Он медведь! — И что?! У людей есть собаки! У нас — медведь! Это дискриминация по размеру! — Пункт третий, — Шарлотта перевернула страницу, — похищение Шестого Предвестника Фатуи! Скарамучча дёрнулся: — Я НЕ ПОХИЩЕН! Я... я... — он посмотрел на Дашу. Потом на её тапок. — Я добровольно! — Пункт четвёртый: незаконное воскрешение дракона Кхенри'ах! — Он сам воскрес! — запротестовал Альбедо. — Ага, — подтвердил Дурин. — Проснулся, было скучно, решил пожить. — Пункт пятый: сотрудничество с Вторым Предвестником Фатуи! Дотторе помахал рукой: — Технически, я теперь учёный-консультант. Без официальной должности. Фатуи меня уволили. — КОГДА?! — Вчера. По голубиной почте. Написали: «Вы выбрали неправильную сторону. P.S. Царица передаёт холодный привет». — Пункт шестой... — Шарлотта нахмурилась. — Тут написано: «Общий хаос и угроза миропорядку». — Это не преступление! — Варя топнула ногой. — Это ОБРАЗ ЖИЗНИ! Сайно поднял руку: — Разрешите юридический каламбур? — Что? — Нёвиллет моргнул. — Почему судья никогда не голодает? Потому что у него всегда есть ДЕЛО НА СТОЛЕ! Тишина. Где-то заплакал ребёнок. — Это... — Нёвиллет потёр виски. — Это было ужасно. — Спасибо! Я старался! Маленькая медсестра-меропида появилась, когда Даша пыталась объяснить Нёвиллету, что «мы не преступники, мы просто ЖИВЁМ». — Извините! — Сиджвин протиснулась сквозь толпу. — Мне сказали, что здесь раненые? — Раненых нет, — ответила Ира. — Есть травмированные? Психологически? Все переглянулись. — ...все, — честно сказала Варя. Сиджвин достала блокнот: — Замечательно! Начнём с опроса. Кто испытывает тревогу? — Я, — сказал Скарамучча. — Эта женщина не даёт мне уничтожить Тейват. — А почему вы хотите уничтожить Тейват? — Потому что... потому что... — он замялся. — Потому что могу? — Это не причина. Это симптом! Даша кивнула: — Вот видишь? Тебе нужен психолог, а не мировое господство! — МНЕ НУЖНА СВОБОДА! — Свобода от чего? — Сиджвин подошла ближе. — От... от... — Скарамучча открыл рот и закрыл. — От одиночества? Тишина. — О боже, — прошептала Ира. — Он сломался. — Он НЕ сломался! — Даша обняла его. — Он ПРИЗНАЛ ПРОБЛЕМУ! Это первый шаг! — К ЧЕМУ?! — К выздоровлению! — Я НЕ БОЛЕН! — Все, кто хотят уничтожить мир — больны! Это ФАКТ! Сиджвин записывала с бешеной скоростью: — Так, мания величия, отрицание привязанности, страх близости... — Я НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ! — Записала: отрицание страха. — ПРЕКРАТИ ЗАПИСЫВАТЬ! — Записала: агрессия как защитный механизм. Скарамучча заскулил и уткнулся в Дашу. Та погладила его по голове: — Тихо-тихо. Всё хорошо. Тётя психолог хочет помочь. — Я НЕ ХОЧУ ПОМОЩИ! — Все, кто так говорят, хотят её больше всего. Дотторе наблюдал за этим с научным интересом: — Удивительно. Деконструкция защитных механизмов за три минуты. Мне понадобилось бы три года. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Близнецы-маги появились, когда Кли пыталась «изучить» один из фонтанов. — Стой! — Линетта схватила её за руку. — Этот фонтан — исторический памятник! — А если ЧУТЬ-ЧУТЬ взорвать?! — Нельзя! — А ЕСЛИ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ЧУТЬ-ЧУТЬ?! Линэ присел к ней: — Послушай, маленькая. Ты любишь магию? — Люблю! Магия — это когда БАБАХ! — Нет-нет. Магия — это искусство. Элегантность. Тонкость. Кли задумалась: — А можно элегантно БАБАХНУТЬ? Линетта и Линэ переглянулись. — ...технически, да, — признал Линэ. — Есть пиротехнические иллюзии... — ПОКАЖИ!!! — Это сложно... — Я БЫСТРО УЧУСЬ!!! — Это опасно... — Я ЛЮБЛЮ ОПАСНОСТЬ!!! Даша появилась за спиной близнецов: — Если вы научите её чему-то взрывоопасному, я научу ВАС, что такое русский тапок. Оба мага побледнели. — Мы... покажем ей безопасные иллюзии, — быстро сказал Линэ. — С цветами? — уточнила Линетта. — С бабочками! — Без огня! — СОВСЕМ без огня! Кли надулась: — Бабочки скучные! — Бабочки БЕЗОПАСНЫЕ! — хором сказали восемь голосов. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Дуэлянтка появилась, когда Кэйа флиртовал с третьей по счёту дамой. — Вы, — она ткнула в него пальцем. — Прекратите. — Что именно? — Кэйа улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Всё. — Это очень расплывчато. Может, уточните за ужином? — Я могу убить вас семнадцатью способами. — Только семнадцатью? Разочарован. Я знаю двадцать три. Клоринда прищурилась: — Это вызов? — Это приглашение. — На что? — Решите сами. Они смотрели друг на друга. Воздух потрескивал от напряжения. — Так, — Ира встала между ними. — Никаких дуэлей! У нас и так проблем хватает! — Но... — начала Клоринда. — НИКАКИХ! Кэйа, иди помоги Томе с ужином! — Я не умею готовить. — Тогда просто СТОЙ там и не флиртуй! — Это физически невозможно! — СТАРАЙСЯ! ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ К вечеру ситуация как-то устаканилась. Нёвиллет временно отложил суд («Мне нужно... осмыслить»). Фурина прилипла к Даше («Ещё пирожок?!»). Дурин сидел рядом с Нёвиллетом и рассказывал ему про «жизнь после смерти». — Там было темно. Потом светло. Потом я проснулся. — И... как ты себя чувствовал? — Голодным. И маленьким. Раньше я был большой. Теперь нет. Странно. Нёвиллет кивал. Впервые за четыреста лет он чувствовал... что-то. Не одиночество. Что-то другое. — Ты... счастлив? — спросил он. Дурин задумался: — Не знаю. Раньше не был. Был злой. И голодный. И хотел всё уничтожить. Теперь... есть Даша. И каша. И странные люди. Они громкие. Но не злые. — А те, другие? Фатуи? — Они тоже странные. Но тоже не злые. Просто... потерянные. Нёвиллет посмотрел на компанию. Сегменты Дотторе помогали Томе с ужином (молодой резал овощи, средний мешал суп, старый ворчал, но подавал тарелки). Скарамучча сидел в углу и делал вид, что ему всё равно, но периодически косился на еду. Венти пел что-то тоскливое, но красивое. Кли заснула на Гобе. — Они... семья? — спросил Нёвиллет. — Теперь да, — ответил Дурин. — Хочешь присоединиться? — Я... Главный Судья. У меня обязанности. — Обязанности — это скучно. Семья — это еда и тепло. И иногда тапок. Но тапок — это тоже любовь. Нёвиллет почувствовал, как что-то внутри него ломается. Или, может быть, строится заново. — Я... подумаю. — Хорошо. Пока думаешь — кушай. Дурин сунул ему пирожок. Нёвиллет — великий Гидро Дракон, Главный Судья Фонтейна, существо с четырёхсотлетней историей — взял пирожок и откусил. И мир не рухнул. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ К вечеру Варя и Сайно разработали «стратегию защиты». — Значит так, — Варя расхаживала по комнате. — Когда судья спросит «виновны ли вы», мы отвечаем... — «Виновны в том, что слишком ХОРОШИ для этого мира!» — подхватил Сайно. — ИМЕННО! А когда он спросит про корабль... — «Мы не украли — мы ОСВОБОДИЛИ его от оков порта!» — А про Гобу? — «Это не контрабанда — это МЕДВЕЖЬЯ услуга!» Они захохотали. Ира стояла в дверях и массировала виски: — Вы понимаете, что это НАСТОЯЩИЙ суд? — Понимаем! — кивнула Варя. — И нас могут ПОСАДИТЬ? — Не посадят! — ПОЧЕМУ?! — Потому что мы слишком смешные! Никто не сажает смешных людей! — ЭТО НЕ ТАК РАБОТАЕТ! Ира застонала и ушла. Варя повернулась к Сайно: — Думаешь, сработает? — Понятия не имею. Но будет весело. — Это главное! ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Все спали. Кроме некоторых. Нёвиллет и Дурин сидели на крыше, глядя на звёзды. — Ты скучаешь по тому, кем был? — спросил Нёвиллет. — Нет, — Дурин покачал головой. — Я был... неправильный. Меня создали для разрушения. Я разрушал. Потом меня убили. Потом я спал. Теперь проснулся — и не хочу разрушать. — Почему? — Не знаю. Может, устал. Может, понял что-то. Может, просто... хочу жить, а не уничтожать. Нёвиллет кивнул: — Я понимаю. Я тоже... долго был один. Думал, что это правильно. Драконы — одиночки. Мы не созданы для... этого. — Для чего? — Для семьи. Для тепла. Для... пирожков. Дурин хмыкнул: — Пирожки хорошие. — Да. Хорошие. Тишина. Но не пустая. Заполненная чем-то новым. — Ты присоединишься к ним? — спросил Дурин. — Не знаю. У меня суд. Они — подсудимые. — И что? — Я должен быть беспристрастным. — Зачем? Нёвиллет открыл рот, чтобы ответить. И понял, что не знает. — Законы важны, — сказал он наконец. — Важнее счастья? — ...это разные вещи. — Даша говорит: «Закон — это хорошо. Но борщ — лучше». Я не знаю, что такое борщ. Но звучит правильно. Нёвиллет почувствовал, как уголки его губ дёргаются вверх. Впервые за очень долгое время. — Может, она права. — Она всегда права. Это странно. Но приятно. Снизу донёсся голос Даши: — ЭЙ! ВЫ ТАМ! СПАТЬ! — ДА, МАМА! — хором ответили два дракона. Пауза. — Ты тоже сказал, — заметил Дурин. — ...да. Сказал. — Это нормально. Я тоже сначала боялся. Потом привык. Теперь нравится. Нёвиллет посмотрел на звёзды. На спящий город. На странную компанию внизу. И подумал: может, четыреста лет одиночества — это достаточно. Может, пора попробовать что-то новое. Например, пирожки. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Пока драконы сидели на одной крыше, учёные сидели на другой. — Знаешь, — Альбедо смотрел на звёзды, — я думал, что ненавижу тебя. — Взаимно, — кивнул Дотторе. — Ты проводил эксперименты на людях. — Ты — искусственная форма жизни, созданная для уничтожения. — Технически — для совершенства. — Одно и то же. Они помолчали. — А теперь? — спросил Альбедо. — Теперь я сижу на крыше, ем пирожки и слушаю, как мои сегменты спорят о том, кто первый пойдёт помогать с завтраком. — Это... странно. — Это НЕНОРМАЛЬНО. Я — Второй Предвестник. Я сеял ужас. А теперь... — он замолчал. — А теперь? — А теперь средний сегмент вяжет носки. — Что?! — Даша научила. Сказала — «руки занять». Он связал уже три пары. Одну подарил Кли. Альбедо не выдержал и засмеялся. Тихо, но искренне. — Мы сломались, — сказал он наконец. — Полностью, — согласился Дотторе. — И что теперь? — Не знаю. Может... попробуем быть нормальными? — Ты не умеешь быть нормальным. — Ты тоже. — Тогда попробуем вместе. Вдвоём ненормальность выглядит как... оригинальность. Дотторе хмыкнул: — Это... почти мудро. — Я учусь. Снизу донёсся голос Даши: — ЭЙ! ГЕНИИ! СПАТЬ! — ДА, МАМА! — хором ответили оба. И даже не вздрогнули. Прогресс. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Завтрак готовили: Тома (главный), молодой сегмент (помощник), Альбедо (нарезка), и почему-то Сайно (моральная поддержка в виде каламбуров). — Почему повар всегда спокоен? — спросил Сайно. — Почему? — Тома даже не обернулся. — Потому что он умеет СОХРАНЯТЬ ХЛАДНОКРОВИЕ... в холодильнике! Молодой сегмент уронил яйцо. — Это было... — он подбирал слова. — Ужасно? — предположил Альбедо. — ГЕНИАЛЬНО! Все уставились на него. — ЧТО?! Мне понравилось! — Ты точно сегмент Дотторе? — подозрительно спросил Тома. — Я ЭВОЛЮЦИОНИРУЮ! Варя влетела на кухню: — Сайно! Новый анекдот! Почему кофе всегда нервничает?! — Почему? — Потому что его постоянно ЗАВАРИВАЮТ! Сайно захохотал. Альбедо улыбнулся. Молодой сегмент записывал в блокнот. Тома вздохнул: — Я просто хотел приготовить омлет... — Омлет подождёт! — Варя схватила лопатку и начала размахивать ею как микрофоном. — АНЕКДОТЫ ВАЖНЕЕ! — Еда важнее всего! — Даша появилась в дверях. — Варя, положи лопатку! Сайно, прекрати смешить людей! Сегмент... продолжай помогать, ты молодец. Молодой сегмент засиял: — Она сказала «молодец»! — Мы слышали, — буркнул Альбедо. — ОНА СКАЗАЛА «МОЛОДЕЦ»! — ДА СЛЫШАЛИ! — Запишу в дневник... — У тебя есть ДНЕВНИК?! — Теперь есть! Варя подарила! Дотторе заглянул на кухню, увидел своего сегмента с розовым дневником в руках и молча ушёл. Некоторые вещи лучше не видеть.