Глава 9. Блинчики массового поражения и капитуляция правосудия.

Оперный театр «Эпиклез» трещал по швам. И дело было не в архитектуре, а в количестве любопытных на квадратный метр. Люди сидели на балконах, висели на люстрах и даже (кажется) прятались за кулисами. Всем хотелось посмотреть на «банду, которая угнала корабль, воскресила дракона и накормила Гидро Архонта пирожками». Нёвиллет ударил молотком. Звук эхом разнёсся по залу. — Слушание объявляется открытым. Подсудимые, встаньте. Встали все. Даже Гоба. Даже стул, на котором сидел Венти. — Обвинение первое, — начал Нёвиллет, стараясь не смотреть на Дурина, который махал ему рукой из клетки для подсудимых. — Нарушение морских границ и порча государственного имущества (фонтана). Варя поправила воображаемый галстук и шагнула вперёд: — Протестую! — Против чего? Я ещё ничего не сказал. — Против формулировки! Мы не «портили» фонтан. Мы провели краш-тест! Вы должны нам сказать спасибо. А если бы туда упал метеорит? Теперь вы знаете — фонтан крепкий! — Это не... — Нёвиллет глубоко вздохнул, чувствуя подступающую мигрень. — Хорошо. А лодка торговца устрицами? — Это была благотворительность! Устрицы хотели на волю! Мы дали им шанс! — Устрицы были мертвы. — В душе они были живы! Вы что, Ваша Честь, не слышали их безмолвный крик о свободе?! Или ваше сердце очерствело от параграфов?! По залу пронёсся шёпот. Фурина, сидевшая на своём VIP-троне с огромным ведром попкорна (который ей любезно предоставила Даша), захлопала в ладоши: — БРАВО! Какая драма! Какой пафос! Нёвиллет, ты проигрываешь! — Я не соревнуюсь, госпожа Фурина, я вершу правосудие, — устало отозвался судья. — Ску-у-учно! — протянула Кли. — Дядя Судья, а эта большая машина с весами умеет взрываться? Нёвиллет побледнел и покосился на Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь. — Нет. И не смей к ней подходить ближе, чем на сто метров. — А если я её починю? — Она не сломана! — Всё, что не взрывается — сломано! В этот момент массивные двери зала распахнулись с таким грохотом, будто их выбивали тараном. На пороге, в картинной позе, стоял высокий рыжий парень в маске Фатуи, с луком наперевес и безумным блеском в глазах. — Я СЛЫШАЛ, ЗДЕСЬ ВЕСЕЛЬЕ?! Ира закрыла лицо руками: — О нет. Только не он. — Чайльд! — радостно крикнула Варя. — Заходи, у нас тут суд! Мест нет, но ты худой, пролезешь! Тарталья окинул взглядом разношёрстную компанию. Его взгляд метнулся по залу и замер. Сначала он увидел Дотторе. Потом второго Дотторе. Потом третьего и четвёртого. — Э-э-э... — Чайльд моргнул. — У Доктора что, сезонное почкование? Почему их четверо? Затем он увидел Скарамуччу. Бывший Шестой Предвестник сидел в пушистом свитере с оленями, который связала Даша, и выглядел так, будто планировал убить всех присутствующих одной силой мысли. — Ого, — сказал Чайльд, пряча лук. — Это что, корпоратив Фатуи на выезде? А почему меня не позвали? Я, между прочим, обидеться могу. — Мы не звали, мы бежали, — буркнул Скарамучча. — Уходи, рыжий. Тут и так дурдом, ты не влезешь. — Господин Тарталья, — голос Нёвиллета стал ледяным. — Вы прерываете судебный процесс. У вас есть показания по делу? — Конечно! — Чайльд спрыгнул с балкона прямо в центр зала. — Я свидетель! — Обвинения или защиты? — Того, кто победит! Я люблю драки! Варя быстро шепнула Даше: — Действуй. Тяжёлая артиллерия. Код «Красный». Даша кивнула. С решимостью генерала она достала из бездонной сумки пластиковый контейнер. — Рыжик! — крикнула она. Чайльд обернулся: — А? — Ты худой, как жердь! В Снежной не кормят?! — Ну... я на задании... — На задании он! Иди сюда! Блинчики с мясом! Ещё тёплые! Глаза Одиннадцатого Предвестника расширились. Бездна в его взгляде сменилась чем-то очень человеческим. Голодом. — С... с мясом? Как мама делает? — Лучше! Твоя мама, наверное, святая женщина, раз тебя, оболтуса, вырастила, но мои блинчики — это оружие массового насыщения! Чайльд подошёл к клетке подсудимых, взял блинчик, откусил. Замер. По его щеке скатилась скупая мужская слеза. — Господин Судья! — Чайльд повернулся к Нёвиллету с набитым ртом. — Они нефиновны! Эти люди — фвятые! Тот, кто делает такие блины, не может быть преступником! Я готов сразиться с любым, кто скажет обратное! Нёвиллет перевёл взгляд на Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь. Машина гудела, шестерёнки скрипели, пытаясь переварить происходящее. Весы медленно, со стоном, склонились в сторону «Невиновны». Потом машина чихнула облаком пара и с механическим звоном выдала табличку: «ВЕРДИКТ: РЕЦЕПТ В СТУДИЮ». — Машина сказала своё слово! — завопила Фурина. — Оправданы! А теперь — АНТРАКТ! Я требую такой же блинчик! И чаю! Живо! ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Нёвиллет вышел из здания суда, чувствуя себя так, словно по нему проехался каток,  а потом этот каток вежливо извинился и угостил его чаем. — Это фиаско, — тихо сказал он сам себе, глядя на небо. — Тысячелетняя судебная система рухнула под натиском... мучного изделия. — Это не фиаско! — возразила Варя, идущая рядом и жующая трофейный бутерброд. — Это победа демократии! И гастрономии! Желудок правит миром, Ваша Честь, запомните это. На площади перед театром уже разворачивалась полевая кухня. Тома организовал конвейер по производству еды. Чайльд и три сегмента Дотторе сидели в кругу и играли в карты на желание. — У меня "дурак", — ухмыльнулся Старый Дотторе, бросая карту. — У тебя докторская степень, а не дурак, — флегматично заметил Молодой сегмент, поправляя очки. — И вообще, ты мухлюешь. Я знаю, что у тебя в рукаве туз, потому что я — это ты, и я бы тоже спрятал там туз. — Это называется стратегический резерв! — возмутился Старый. Скарамучча пытался незаметно уйти, но Даша держала его за капюшон. — Куда?! А шапку надеть?! В Фонтейне сыро! — ЖЕНЩИНА! Я КУКЛА! Я НЕ БОЛЕЮ! У МЕНЯ НЕТ ИММУННОЙ СИСТЕМЫ! — Куклы ржавеют! Шарниры скрипеть будут! Надень шапку, кому сказала! Скарамучча, рыча проклятия на древнем языке Инадзумы, натянул вязаную шапочку с ушками котика (эксклюзивная работа среднего сегмента Дотторе, который внезапно открыл в себе талант к рукоделию). — Я уничтожу этот мир, — прошипел он. — Конечно-конечно, — Даша звонко чмокнула его в макушку. — Сначала суп, потом уничтожение. Расписание не нарушаем. В этот момент к Нёвиллету подбежала Шарлотта с горящими глазами: — Господин Верховный Судья! Эксклюзивный комментарий для «Паровой Птицы»! Как вы оцениваете ситуацию? Угрожает ли Фонтейну опасность? Нёвиллет посмотрел на Кли, которая показывала Линетт, как сделать бомбу из рыбы-пузыря и изоленты. Посмотрел на Венти, который учил местных жандармов пить вино на брудершафт и петь частушки "Сектор Газа". Посмотрел на Дурина, который катал детей на спине, притворяясь лошадкой. — Опасность? — переспросил он, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Нет. Фонтейну угрожает лишь...беспрецедентный уровень хаоса и уюта. — Это пойдёт в заголовок? — Нет. В заголовок напишите: «Гидро Дракон впервые за 400 лет взял отпуск. Пошли все к... в очередь за блинами». — Сильно! — восхитилась Шарлотта, строча в блокноте. — Тираж будет рекордным! ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Вечер. Крепость Меропид. Герцог Ризли смотрел на бланк «Регистрации заключенных» с выражением глубокой экзистенциальной тоски. Напротив него сидела вся честная компания. — Так, — сказал он, постукивая ручкой по столу. — Давайте ещё раз. Чисто для протокола. Вы не осуждены? — Оправданы! — гордо заявила Варя, доедая бутерброд. — Вы не персонал? — Боже упаси работать в таком сыром месте, — фыркнула Ира. — Тогда что вы, ради всего святого, делаете в тюрьме строгого режима?! — Мы прячемся от славы! — объяснила Даша. — Наверху папарацци, фанаты и Нёвиллет с грустными глазами, который хочет добавки. А у вас тут тихо, уютно и чайник есть. Ризли перевёл взгляд на свой любимый, эксклюзивный чайный сервиз. Сейчас им безжалостно распоряжалась Даша. — Кстати, о чайнике, — сказал герцог, наблюдая, как в его заварочный чайник летит что-то подозрительное. — Что вы туда положили? Это был коллекционный сбор... — Это была сухая трава с запахом пыли! — отрезала Даша. — Я добавила душицу, чабрец и ложку малинового варенья. Ира, доставай лимон! — В мой чай? Варенье? — Ризли выглядел так, будто ему нанесли хук справа. — Это варварство. — Это вкусно! Пей, начальник, добрее будешь. Сиджвин подошла к Ризли и померила ему пульс: — Учащённый. Шок от нарушения личных границ. — Сигвинн, они захватили мой кабинет. — Зато они принесли пирожки! — мелюзина сияла. — Смотри, Ваша Светлость, даже Чайльд ведёт себя прилично. Ризли посмотрел в угол кабинета. Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Тарталья, сидел на полу и с серьёзным видом армрестлил с механическим меком-охранником. — Давай, железяка! — рычал Чайльд. — Если я выиграю, ты отдашь мне свою шестерёнку! Рядом сидел Скарамучча и меланхолично комментировал: — Ставлю на железяку. У неё интеллекта больше. — Они разнесут мне крепость, — констатировал Ризли. — Не разнесут, — успокоил его Альбедо, который изучал чертежи подводной лодки герцога. — Я тут посчитал... если переставить двигатель, ваша посудина поплывёт на 20% быстрее. — Серьёзно? — Ризли оживился. — Да. Но есть риск взрыва. — Какой? — Небольшой. Примерно как от Кли, если ей не дать сладкое. Дверь кабинета открылась, и вошёл охранник с выпученными глазами: — Ваша Светлость! Там... там в столовой... — Бунт? — привычно спросил Ризли, уже поднимаясь. — Побег? — Нет! Там этот... зелёный бард... Он устроил караоке-битву между группировками! Парни из крыла «А» поют баллады о любви, а крыло «Б» танцует кадриль! Заключённые плачут и обнимаются! Ризли медленно сел обратно. Даша поставила перед ним чашку с "варварским" чаем (с вареньем и лимоном). — Пей, — сказала она мягко. — У тебя тяжёлый день. Герцог Меропид, Железный Волк, человек, которого боялись преступники всего Фонтейна, взял чашку. Сделал глоток. Сморщился от сладости. Потом сделал второй. — Ладно, — выдохнул Ризли, откидываясь в кресле. — Вы остаётесь. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Ризли, сидел в своём кабинете с чашкой чая и с философским интересом наблюдал за тем, во что превратилась его суровая тюрьма. — У вас тут весело, — заметил герцог, откусывая печенье. — Обычно у нас тут слышны крики и лязг металла, а сегодня — споры о рецептах и смех. — Не то слово, —  ответил Сайно, перетасовывая колоду карт для "Священного Призыва Семерых". — Знаешь, Ризли, почему в тюрьме всегда хорошая погода? Ризли напрягся: — Почему? — Потому что здесь всегда есть кому СИДЕТЬ и ждать у моря погоды! Повисла звенящая тишина. Молодой сегмент Дотторе уронил пробирку. — Это было... — Ризли сделал глоток чая, скрывая улыбку. — Тонко. Почти как мои наручники. Но ещё раз пошутишь — посажу в одиночную камеру. Вместе с Варей. — Это жестоко, — ужаснулся Сайно. — Она знает больше анекдотов, чем я. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ В углу импровизированной лаборатории разгорался научный диспут. Ризли с интересом наблюдал, как все три сегмента Дотторе (которые теперь различались по цвету фартуков: синий, розовый и в цветочек) яростно спорят с Альбедо о термодинамике электрического чайника. — Вы не понимаете! — кричал Молодой Дотторе. — Если добавить в воду экстракт слайма, то чай закипит мгновенно! — И взорвётся, — спокойно парировал Альбедо, что-то зарисовывая. — Взрыв — это просто очень быстрое кипение! — вставил Средний Дотторе. — Коллеги, — вмешался Старый Дотторе. — Главное не кипение. Главное, чтобы чай подходил к пирожкам! — Они безнадёжны, — шепнул обычный Дотторе Ризли. — Но чай у них получается вкусный. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ А у входа в лазарет происходила сцена, достойная кисти художника. Сиджвин, маленькая медсестра-мелюзина, проводила сеанс групповой терапии. Но состав группы был уникален. За столом сидели: Скарамучча (всё ещё в шапке), Чайльд (объевшийся блинами) и... Арлекино. Четвёртая Предвестница, «Отец», пришла забрать своих детей (Лини, Линетт и Фремине), которые пропали с радаров, но была перехвачена Дашей. Теперь Арлекино сидела с чашкой ромашкового чая, а Даша заплетала её строгие волосы в расслабленную косу. — Не дёргайся, — ворчала Даша. — Волосы жёсткие, как проволока. Витаминов не хватает. — Я Предвестник... — начала Арлекино ледяным тоном, от которого обычно замерзали океаны. — Ты женщина с секущимися кончиками! — перебила Даша. — Терпи. Красота требует жертв, а не убийств. И Арлекино, Глава Дома Очага, ужас дипломатов и шпионов, сидела смирно. Потому что против магии «русской мамы» и горячего чая даже у «Отца» не было приёмов. Лини и Линетт наблюдали за этим из-за угла с открытыми ртами, боясь даже дышать. — Готово! — объявила Даша, закрепив кончик косы резинкой (которую она невесть откуда достала, кажется, из кармана Скарамуччи, пока тот отбивался от Сиджвин). — Ну вот, теперь хоть на человека похожа, а не на веник для камина. Арлекино медленно подняла руку, касаясь аккуратно уложенных волос. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на...умиротворение? — Приемлемо, — коротко кивнула она. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Ризли тяжело вздохнул, допил свой странный чай и посмотрел на часы. — Отбой через пятнадцать минут, — объявил он в микрофон громкой связи, но вместо грозного рыка из динамиков раздался пьяненький голос Венти, который уже успел перехватить управление рубкой: — ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ! ГОВОРИТ РАДИО «СВОБОДНЫЙ МОНДШТАДТ»! В честь примирения народов объявляется «Тихий час»! Кто не заснёт — к тому придёт Бабайка! Или Скарамучча! Что, в принципе, одно и то же! — ЭЙ! — возмутился Скарамучча, поправляя шапку с ушками. — Я слышу! — Всё, спать! — скомандовала Варя, расстилая спальный мешок прямо на столе Герцога (Ризли даже не стал возражать, он просто молча пересел на подоконник). — Завтра у нас тяжёлый день. Нам ещё в Натлан надо, Бездну хлоркой выводить. Развели там, понимаешь, тьму тараканью, проветрить давно пора. — А пирожки остались? — сонно пробормотал Чайльд, обнимая механического мека как плюшевого мишку. — Утром будут оладушки, — пообещала Даша, укрывая Дотторе-младшего пледом. Тот пытался что-то возразить про то, что он «злой клон», но зевнул и отключился. Крепость Меропид погружалась в сон. В камерах вместо стонов слышалось сытое посапывание. Тишина. Темнота. Запах ванили, сдобы и ромашки. Посреди зала, на куче подушек, вповалку спали Фатуи, русские попаданки, мелюзины и герцог Ризли.