Пролог.

«Любовь сильнее жизни и смерти»

— Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд, ирландский писатель, поэт и один из самых известных драматургов поздней викторианской эпохи, одна из ключевых фигур эстетизма и европейского модернизма.

▪︎▪︎▪︎

Многие умные старики на протяжении истории задавали вопрос: «Что такое человек?» Один из них ответил, что человек — это двуногое существо, но возникает вопрос: «Почему курица хуже человека?» Люди, в отличие от животных, таких как быки, испытывают ненависть к тем, кто похож на них самих, у кого две ноги, две руки и одна голова. Это часто происходило от каменного века до наших дней. Например, возьмем Джеймса Патрика О’Робертсона. Он обычный мальчик из Теннесси, который явно не стал бы Майклом Охером или Морганом Фрименом. Он даже не стремился к этому. Но всю свою жизнь его ненавидели в школе и дома, и он ненавидел себя, потому что испытывал отвращение к самому себе. Джеймс О’Робертсон видел в себе худшее, что только можно увидеть, и не видел в себе ничего хорошего. Его мать, единственная, кто по-настоящему любил его, умерла, оставив его с бабушкой Дейзи и дедом Генри, который умер двумя годами ранее в тот же день. Теперь он жил со своим двоюродным дедом, Буфордом, который, хотя и любил его, смотрел на него враждебно, как и все остальные. И не без причины. Джим был впечатляюще высоким, ростом шесть с половиной футов, его тело было настолько огромным, что многие считали его следующим Романом Рейнсом или Майклом Джеффри Джорданом, весившим около 220 фунтов. Все, кто встречал Джеймса Патрика О’Робертсона, или, как ласково называли Джима, думали, что он станет великим баскетболистом или великим боксером (или, в худшем случае, Томом Крузом XXI века после смерти легенды кино). Но у молодого Джима не было никаких амбиций, ни в кино, ни в спорте, и он сам толком не знал, чего хочет от жизни. Дядя Буфорд, беспокоясь о нем и его будущем, часто спорил с ним на эту тему, но в то же время понимал, что сам он такой же. Буфорд О’Робертсон в 15 лет тоже не знал, чего хочет от жизни, но в конце концов он этого добился. Его племянник, в общем-то, не был плохим. Он был хорошим учеником, хотя ни один логопед не смог преодолеть странную манеру речи Джима — его прерывистую речь и искажение некоторых слов. Его дядя сам считал, что этот недостаток исчезнет, ​​если Джим перестанет нервничать и будет говорить медленно, но пока Джим продолжал говорить странно. У Джеймса Патрика О’Робертсона было ещё одно преимущество (говорю это как упрек всем молодым людям): он много читал и редко играл в компьютерные игры (хотя и они ему нравились). Из-за этого у него с детства развилась определённая нарциссическая черта поведения. Многие книги его не впечатляли, и он анализировал их как профессиональный критик в NYRB (Нью-Йоркское книжное обозрение). Сам он не спешил делать выбор, говоря, что слишком молод, чтобы принимать решение на всю жизнь. Так его жизнь продолжалась, и ничего не менялось. Он привык к насмешкам одноклассников и научился отвечать с достоинством, но не нашёл друзей, которые были бы ему так же преданы, как он им, подобно пингвинам или лебедям. В школе учился мальчик по имени Бенджамин Дункан, которого называли мистером Уайтом — Толкином, — потому что он любил две вещи в своей жизни: футбол. Из-за этого многие называли его Уайтом. Реджинальд Говард Уайт, который, как и покойный мистер Уайт, был одержим футболом, любил всё, что связано с Толкином, и даже пытался говорить как британец (и все признавали, что у него это неплохо получалось), что также принесло ему репутацию англичанина из-за его англофильских взглядов. Бенджамина Дункана любили и мужчины, и женщины, но Джим всегда боялся с ним разговаривать, будучи убеждённым, что его плохая репутация в школе, как «груши для битья», которую все бьют, мешает ему иметь нормальные отношения с кем-либо в школе, кроме учителей. Его жизнь не изменилась, и он не ожидал от неё ни хорошего, ни плохого. Он просто жил, но, как любит говорить любой кинокритик, смотря плохой фильм, пианино можно спрятать в любом кусте, а чеховское ружьё в хорошем фильме всегда выстрелит. И однажды именно это и произошло. Всё началось с… Но об этом позже.