Часть 8. Тайна Билли.

1920 год.

Прошло два года. Два чёртовых года с их последней встречи — и Артуру всё ещё казалось, что это ошибка в календаре. Что она уехала не насовсем. Всего на полгода. Он помнил, как сам это повторял себе тогда: полгода — херня. Переживёт. Он пережил фронт, грязь, крики, смерть — значит, переживёт и это. Первые месяцы письма ещё приходили. Неровные строки, запах чужой бумаги, странные марки. Он читал их в одиночестве, медленно, по нескольку раз, будто если задержаться на словах дольше, она станет ближе. Отвечал сразу — коротко, по-делу, как умел. Без соплей. Он не умел красиво писать. Но писал честно. А потом — тишина. Сначала неделя. Потом две. Потом месяц. И в какой-то момент он перестал ждать почтальона. В голове всё сложилось само, без чужой подсказки. Продинамила. Нашла в Колумбии кого-то получше. Без войны в глазах. Без ночных криков. Без рук, которые трясутся, если слишком громко хлопнет дверь. И тогда в него медленно, но уверенно вползла мысль, от которой сводило челюсть: а стоило-ли вообще ждать? Стоило-ли ей ждать его два ёбаных года, пока он гнил на фронте, если потом она так легко — так просто — исчезла? Без объяснений. Без прощания. Как будто его и не было. Как будто всё, что между ними было — это просто передышка. Ошибка. Временное помутнение. Эта мысль злила сильнее всего. Не потому что она ушла. А потому что он позволил себе верить, что для кого-то может быть важным. Ночи стали адом. Каждый раз, когда Артур закрывал глаза, он возвращался туда.Окопы.Глина под ногтями.Лопаты.Глухие удары по телам, которые ещё минуту назад кричали. Шелби просыпался в поту, с пересохшим горлом, с ощущением, что лёгкие забыли, как работать. Сердце било так, будто сейчас вырвется из груди. Иногда он даже не сразу понимал, где находится — в спальне или всё ещё там, под огнём. И в эти моменты он думал о ней. Не о войне — о Билли. О её руках. Спокойных. Тёплых. О голосе — тихом, уверенном, как будто мир ещё можно удержать. О том, как она обнимала его так, будто знала, что внутри у него — развалины. И каждый раз после этого он сплёвывал и зло усмехался: -Шлюха. Потому что иначе было нельзя. Потому что если назвать это иначе — станет слишком больно. Пить он начал больше, чем «положено», хотя для Артура это слово вообще ничего не значило. Виски стал лекарством. Потом — привычкой. Потом — единственным способом не видеть снов. Он перепивал сознательно. До шума в ушах. До пустоты в голове. До того состояния, когда война и Уолтер сливались в один грязный фон, который можно было хотя бы не чувствовать. Да, бизнес рос. Букмекерская компания Шелби стала третьей в Британии. Сабини. Соломонс. А потом — они. Артур вложил в это до хера: кулаки, страх, кровь, своё имя. Он работал. Он держал. Он выбивал. А потом возвращался в «Гарнизон».Сидел за стойкой, стакан за стаканом, иногда с женщинами, которых не нужно было помнить. Проститутки были удобны — они не спрашивали, не смотрели в глаза слишком долго, не ждали ничего на утро.Артур использовал их, чтобы забыться.Но забыть не получалось.Потому что даже в этом полупьяном, мутном состоянии он всё равно помнил: её прикосновения были другими. И от этого становилось только хуже. Артур Шелби умел драться. Умел убивать. Умел вести дела. Но ожидание, тишина и исчезновение — вот это ломало его по-настоящему. И хуже всего было то, что где-то глубоко внутри он всё ещё не был уверен, что ненавидит Билли. Скорее — себя.

***

Комната в «Гарнизоне» была плотно закрыта.Табачный дым висел слоями — густой, тяжёлый, как туман над окопами. За длинным столом сидели все: Полли, Артур, Джон, Фредди Торн, Кудрявый, Шустрый и Чарли. Томас стоял у окна, спиной к семье, глядя на мокрую улицу Бирмингема. Он не спешил начинать. Томми всегда давал словам созреть. — В городе появилась новая структура, — наконец сказал он спокойно. — Казино. Называется «Бастард». Артур поднял стакан, но не пил. Пальцы дрогнули — едва заметно. — Владелец — Джек Уолтер, — продолжил Томас, будто зачитывал бухгалтерский отчёт. — Бывший лондонский торговец кокаином и владелец, ныне закрытого казино "XL" . Ушёл от суда, купил нужных людей, исчез. Теперь он здесь. Когда Томас произнёс имя — Джек Уолтер — внутри Артура что-то тихо, мерзко щёлкнуло, словно в голове встала на место деталь, которая давно болталась. Без взрыва. Без крика. Просто стало ясно. Вот почему — тишина. Вот почему — два года. Вот почему — Колумбия, "Погостить у родственников", исчезновение, обрывы писем. Полли прищурилась. — И ты думаешь, он просто решил стать честным бизнесменом? — Нет, — коротко ответил Томас. — Казино - прикрытие. Деньги идут через него. Наркота - в городе. Джон тихо выругался. — С кем он работает? — спросил Торн. Томас обернулся, положил сигарету в пепельницу. — С племянниками. Джеймс Уолтер - уличный уровень.И ещё одна фигура, — пауза. — Билли Уолтер. Имя прозвучало, как выстрел. Артур не сразу понял, что перестал дышать. В груди резко сжалось — так же, как тогда, на поезде, когда он понял, что выхода нет. Мир на секунду стал глухим. Старший Шелби видел губы Томаса, но слова будто доходили с задержкой. Артуру стало физически тяжело дышать — грудь сжало так же, как в землянке перед обвалом. Не боль, нет. Давление. Как будто воспоминания о Билли вдруг стали лишними, неуместными, почти смешными. Внутри всплыло раздражение — не к ней даже, а к себе. Два года, Артур. Два чёртовых года. — Этот Билли, — продолжал Томми, не замечая реакции брата, — он контролировала поставки из Колумбии. Логистика, маршруты, люди. Не исполнитель. Мозг. Полли медленно повернула голову к Артуру, заметив,что тот странно себя ведёт. — Артур?.. — тихо произнесла Грэй. Шелби старший сжал стакан так, что побелели костяшки. Виски плеснулось через край, но он не заметил. В голове вспыхивали обрывки: письма, почерк, нежные руки, «жди меня», два года ожидания, и тишина. Так вот где ты была.Сука. — Они перебрались сюда после давления полиции, — закончил Томас. — И я не позволю, чтобы в Бирмингеме торговали кокаином без нашего контроля. Или вообще. Тишина стала плотной. Артур резко выдохнул и усмехнулся — хрипло, болезненно. — Томми… — начал он и замолчал. Все смотрели на него. Он поднял глаза. В них было не бешенство — усталость. Старая, фронтовая, въевшаяся под кожу. — Ты говоришь «он», — сказал Артур медленно, с нажимом, будто каждое слово давалось через боль. — Но Билли не парень. Томас нахмурился. — Что? Артур усмехнулся снова, уже без тени юмора. — Билли не парень, а девушка. Полли резко вдохнула. Чарли замер. Джон выругался сквозь зубы. Томас смотрел на брата несколько секунд — внимательно, холодно, как смотрят на мину, которую только что заметили под ногами. — И ты это знаешь...откуда? — тихо спросил Томас. Артур откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. — Потому что, блядь, — хрипло сказал он, — она ждала меня с фронта два года. Тишина после этих слов была абсолютной.Томас медленно кивнул — не в знак понимания, а как человек, который только что получил важную информацию. — Значит, — сказал он спокойно, — это многое объясняет. И именно этот холодный тон Томаса ударил сильнее всего. Потому, что Артур понял: для Острых козырьков, Билли Уолтер — стала проблемой. Но где-то глубоко, под алкоголем, под грубостью, под ночными кошмарами, жило тупое, упрямое чувство: он всё равно рад, что она жива. И от этого было хуже всего. Потому, что это значило — Артур так и не отпустил.