Часть 5. Дерни за веревочку - дверь и откроется

Глава 5 Дёрни за верёвочку — дверь и откроется Золотой вихрь стих так внезапно, будто кто-то захлопнул невидимую створку в камине. Гермиона сразу вспомнила, почему предпочитает пользоваться летучим порохом. Под ногами проступила твёрдая поверхность — гладкие плиты светлого гранита, нагретые за день и отдающие в воздух жар пустыни. Она огляделась: становилось темно, и мягкие янтарные сумерки окрашивали мир так, будто кто-то высыпал на небо горсть пепельно-розового золота. Перед ней стояло невысокое здание из серого песчаника — старый храмовый склад, по словам Моаада, давно переделанный под частное хранилище Эб Нэт. Тишина здесь была почти нездешней — словно ночь подступила настолько близко, что вытеснила из воздуха звуки и воспоминания об ушедшем дне. Гермиона мгновенно почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это место было… неправильным. Слишком тихим по сравнению с кричащим Каиром. Она шагнула внутрь склада, ведомая гостеприимным египтянином. — Насколько часто сюда заходят? — тихо спросила она, проводя пальцами по идеально ровной поверхности стены. — Почти никогда, — ответил Моаад. — Хозяйка считает, что истинные сокровища требуют покоя. Гермиона усмехнулась про себя. Эб Нэт, охотница на крокодилов и владычица драмы, говорящая о покое… весьма убедительно. Зал был просторным, прохладным и залитым ровным серебристым светом от висящих под потолком светильников. И — слишком чистым. Таким чистым, что Гермиона почувствовала неприятное напряжение в животе. Её опыт подсказывал: там, где нет следов жизни, обычно есть скрытая тайна. В центре пустовали ниши, где хранились двенадцать чаш, — сейчас они выглядели как выемки от вырванных зубов. Ровные углубления, обрамлённые следами времени, но совершенно пустые. Гермиона медленно присела на корточки. Её тень легла на каменный пол. Она приподняла ладонь и провела над плитами, не касаясь их. Магия коснулась пальцев — лёгкая вибрация, похожая на щекотку. — Здесь были весьма мощные артефакты, — прошептала она. — И очень… древние. Моаад молчал. Он внимательно наблюдал. Он ещё не видел, как британская коллега работает. Гермиона Грейнджер читала магию так же внимательно, как другие читают пергаменты. Она опустила ладонь и кончиком палочки коснулась углубления, где стояла одна из чаш. Сканирующее заклинание оставило проекцию пропавших чаш. Лёгкая волна холода пробежала по коже. Это был оставшийся след чьей-то магии. Использовав старое доброе Revelio, ведьма внимательно отметила все сплетения защитных чар — весьма искусных и опасных для непрошеных гостей. Ничего постороннего или инородного обнаружить не удалось. Но её не покидало ощущение, что здесь слишком чисто. Гермиона резко вдохнула. — Это странно, — сказала она медленно, каждое слово подбирая, как драгоценный камень. — Магия будто стёрта… Кто-то очень умело пытался скрыть своё нахождение здесь. Он работал в спешке, но ему удалось обойти все защитные чары и остаться незамеченным. — Скрыть? — Моаад присел рядом. — Какого рода магию? Гермиона поднялась, внимательно осматривая место преступления. Её глаза — обычно спокойные, тёпло-карие — сейчас были похожи на мерцающие стёкла, улавливающие слабейший отблеск тусклого освещения. Загадки с детства притягивали её пытливый ум, разжигая желание найти ответ. — Рискну предположить, что это магия домового эльфа. Но… не египетского. Ведьма взмахнула палочкой, и серебристые искры волной пронеслись по хранилищу. На полу проявился слабый отпечаток маленьких босых ног. Как она и предполагала, здесь был домовик. Очень часто волшебники высокомерно не берут в расчёт древнюю и малоизученную магию этих существ. Гермионе понадобилось ещё пара минут и пара заклинаний, чтобы прийти к весьма тревожным заключениям. Моаад замер. Ведьма продолжила, теперь более уверенно: — Это британский резонанс. Узнаю́ по структуре: узор очень плотный, аккуратно переплетённый. Северные эльфы создают именно такие узлы магии. Она сжала пальцы, и над её ладонью поднялась едва заметная серебристо-белая нить — остаток заклинания, которое эльф использовал несколько дней или, может быть, недель назад. Нить была соткана из едва уловимых глазом мерцающих волокон, похожих на паутинку, с одним исключением: тонкие светящиеся полосы сплетались в узорчатые узелки, при ближайшем рассмотрении скорее напоминающие снежинки. — Британские эльфы редко покидают Европу, — медленно сказал Моаад, закутываясь в полы мантии. — Да, — кивнула Гермиона. — Но вы в курсе, что они были здесь. Разве не по этой причине я тут? Один из эльфов определённо побывал здесь. И доказательства перед вами. — Всё так, но эльфы были обнаружены совсем в другом месте. В Египте творится что-то странное. И Моаад явно недоговаривает. Её внутренний голос подсказывал, что с египетским коллегой надо быть осторожной. Всё не так очевидно и просто, как он хочет продемонстрировать. Между Британией и Египтом идёт какая-то игра, в которую её втянули. Повисла пауза. Погружённая в свои мысли ведьма не успела сказать, что собиралась, — почувствовала ещё что-то. И вот Гермиона уже подняла вторую магическую нить — тонкую, серебристую, будто вытянутую из струи лунного света. Магия покалывала кожу и отдавалась чем-то знакомым, бередящим воспоминания. Сухой воздух хранилища сменился тяжёлым запахом сырого камня и чётким присутствием тёмной магии. Ведьма не хотела это вспоминать, но память подкинула картинки из прошлого. Этот тонкий, с нотками истерики голос: — Грязнокровка-а-а… Гермиона моргнула — и на мгновение увидела не песчаник и сумерки Египта, а чёрный мрамор пола Малфой-Мэнора, блестящий от крови. Её крови. Воспоминания осязаемым туманом навалились на неё. То, как Беллатриса Лестрейндж опиралась коленом на её дрожащую грудь, вдыхая страх, как аромат. То, как изогнутая палочка касалась кожи, словно змеиный язык. Рука с давно исчезнувшим шрамом зачесалась. Гермионе на миг показалось, что кривые нацарапанные буквы снова просачиваются сквозь кожу. Это было невозможно забыть. Тот ужас. То, как она выживала, цепляясь за жизнь только потому, что где-то там, за равнодушными и холодными стенами подвала, были Гарри и Рон… и она не хотела умирать в доме Малфоев. Страх и боль разом пробежали дрожью по телу. Гермиона резко, почти болезненно втянула воздух, отгораживаясь от воскресших воспоминаний. Сцены исчезли, растворились, но оставили внутри едкий привкус пережитого травмирующего опыта и вопрос: почему именно сейчас она вспомнила об этом? Волшебница сжала пальцы вокруг магической нити сильнее, будто хотела поймать ускользающую от неё разгадку. — Вы кого-то узнали? — спросил Моаад. Гермиона не сразу услышала его — настолько громко билось сердце. — Нет, — слишком быстро ответила она. Но внутри было другое слово. «Да». Потому что след, оставленный эльфом, был не просто сильным — он кричал о своей принадлежности. Годы изучения домовиков не прошли даром. Гермиона могла без труда увидеть то, что старался скрыть маленький слуга. Чем древнее род, к которому эльф привязан нерушимыми узами, тем сильнее его магия и, соответственно, глубже отпечаток от её использования. И тем легче профессионалу считать его. Бинго! Мисс Гермиона Грейнджер поймала воришку. Но почему она назвала себя «мисс»? Ведьма удивилась такой формулировке. Она никогда раньше так не делала. И тогда она вспомнила Добби. Именно он так к ней обращался: «Мисс Гермиона». Нить выпала из её рук и рассыпалась бисеринами света. Его огромные глаза. Его тонкий голос в подвале Мэнора. Его последняя улыбка. Мерлин, что за чертовщина тут творится?! Почему именно сейчас она всё это вспоминает? Что за странный день. Добби был эльфом Малфоев. Слугой древнего и могущественного рода Британии. А что, если… Гермиона почувствовала, как внутри поднимается тошнота, но продолжила работу. Прикосновение к магии этого эльфа явно оказывало сильное воздействие на её организм. Ведьма сопоставила имеющиеся данные и пришла к неутешительному выводу: тот же оттенок магии — серебристый, колющийся — был и тут. Такой же, как у Добби, только более сильный. Это могло быть связано с тем, что свободный эльф расторг договор с семьёй, к которой был привязан. — Мисс Грейнджер, — Моаад тревожно шагнул ближе. — Вы… побледнели. Она выпрямилась. — Всё в порядке, — голос был ровным. — Нам нужно больше сведений. Манускрипты. Архивы. Всё, что связано с историей этих артефактов. И… эльфов, которые могли к ним прикасаться. Моаад медленно кивнул, понимая: она сейчас сказала ему меньше половины того, что увидела. Гермиона видела, что этот маг не так прост, как кажется на первый взгляд. — Тогда в Александрию, мисс Грейнджер. — Он тихо склонил голову, сверкнув чёрными, как ночь, глазами. — В Библиотеку. Гермиона ещё раз окинула взглядом помещение хранилища. След Малфоев в Египте. Это не могло быть ошибкой, она слишком хорошо знала своё дело. Но это было невозможным, противоречащим здравому смыслу. Однако если это всё же правда… кто-то из них больше не запечатан в Мэноре? Или замешаны родственники? Гермиона не могла припомнить родословную Малфоев, чтобы сказать наверняка, был ли Драко последним и единственным наследником этого древнего рода. Может, это представитель какой-то дальней родственной ветви? Блэки? Сириус мёртв. Андромеда Блэк очень вряд ли может пользоваться домовыми эльфами Малфоев, она предательница крови, как и её погибшая дочь Тонкс. От воспоминаний о подруге у Гермионы перехватило дыхание и зажгло в горле. Её мозг работал как компьютер, обрабатывая всю известную информацию о Малфоях и Блэках. Ей нужно попасть в библиотеку, иначе из ушей пойдёт пар, как от перегревшегося чайника.

***

Финиковая кровь заката стекала по горизонту, медленно растворяясь в сумерках. Гермиона стояла на каменной площадке перед зданием хранилища в Каире, ожидая Моаада. Воздух дрожал от дневного жара, а небо казалось таким же тяжёлым, как открытие, которое она недавно сделала. — Мы отправляемся в Александрию, — произнёс египтянин без лишних вступлений. — Библиотека. Там вы найдёте всю недостающую информацию. — Прекрасно, — коротко ответила ведьма, пытаясь выдавить улыбку. — Информация никогда не бывает лишней. Но мне бы хотелось узнать подробнее: при каких обстоятельствах вы обнаружили домовых эльфов из Британии здесь, в Каире? — О, мисс Грейнджер… — Моаад прищурил большие миндалевидные глаза. — Это весьма любопытная история. Уверен, вы найдёте её достойной вашего присутствия в Египте. Александрия подождёт. Планы поменялись. Гермиона кивнула, хотя внутри всё сжалось. Александрия. Слово древнее, тяжёлое, как свиток, который боишься разворачивать. Интуиция шептала, что ответы, которые она там может найти, вряд ли ей понравятся. Миг — и золотой вихрь аппарации сорвал две фигуры в мантиях с места.