Часть 9. Потомок древнего рода

Глава 9 Потомок древнего рода Гермиону разбудило не просто солнце — живой жар, словно над головой распахнули дверь в золотую шахту. Тело сладко ныло после сна, а сознание медленно вспоминало: она не в Лондоне. Она — в Египте. Слишком тепло и светло. Подозрительно спокойно, чтобы быть правдой. За тонкими тканевыми шторами дрожала жизнь Каменной улицы: голоса торговцев, шорох шагов, звон металла, перекрикивающиеся на арабском маги. Каир дышал и жил — празднично, уверенно, страстно, как город, переживший тысячу падений и решивший жить вопреки. Гермиона лежала неподвижно, слушая его, изучала. Она была гостьей, пришлой, иностранкой со слишком бледной кожей и странными привычками. Сонная ведьма поднялась, словно из воды. Мысли ещё оставались вязкими, но тело уже требовало еды. Хорошо бы найти что-то обычное. Не приправленное местной магией, не зачарованное, — подумала она, и желудок откликнулся урчанием. Египетская кухня была восхитительной… и подозрительной одновременно. Слишком яркие вкусы, непривычные сочетания продуктов и специй. Английская овсянка и чай с молоком ощущались как остров здравомыслия в океане неизведанного. Вчера она рухнула в кровать как камень. Апартаменты, предоставленные египетской стороной, видела скорее краем глаза: спальня с широкой низкой кроватью, гостиная, кабинет — всё выполнено с богатством, не пытающимся произвести впечатление. Хозяин здания даже не взглянул на неё. Имя Моаада — вот что заставило его расплыться в улыбке и отказаться от платы. Местные связи — паутина, в которую Гермиона не собиралась лезть. Но комнату, двери, подоконники, мебель она проверила: на проклятия, на следящие чары, на ловушки. Как бы ни валилась с ног, безопасность — прежде всего. Кто-то мог назвать это паранойей, но Гермиона Грейнджер, не раз бывавшая в смертельной опасности, предпочитала считать это осторожностью, продиктованной необходимостью. С недавних пор она доверяла только двум вещам: логике и палочке. Достала из сумки вредноскоп и внимательно посмотрела на неподвижный волчок. Всё тихо. Хорошо. Солнечные лучи ложились на кожу, как прикосновения, подталкивая начать новый рабочий день в Египте. Ведьма направилась в ванную. В зеркале её встретила знакомая девушка — лёгкий загар, мягкие тени под пушистыми ресницами, распущенные дикие волны кудрявых волос и, на удивление, блестящие озорной искрой глаза. Она впервые за долгое время выглядела… живой. Может, зеркало здесь зачаровано, — усмехнулась Гермиона. — А может, просто в Лондоне меня слишком долго пытались держать в рамках. Недоверие и контроль — её верные спутники — наконец выпустили горло из железной хватки. За последние пару лет она научилась искать подвох во всём: в каждом слове собеседника, в каждой строчке документа, отправленного на подпись. Училась говорить ровно, когда хотелось кричать; ей приходилось видеть угрозу там, где другие видели лишь необходимый компромисс. Она знала, что, выбрав путь правозащиты, перешла дорогу многим в Министерстве, но и представить не могла, насколько опасным станет этот выбор. Она была занозой. В Визенгамоте, в Министерстве, в газетах, в кабинетах. Она покинула Аврорат из-за несогласия с методами, ушла в правозащиту, чтобы не потерять себя. Одним своим существованием Гермиона напоминала окружающим, что закон уже давно не о справедливости; что милосердие не в моде; что чьи-то души — часто расходный материал. Её победы были невидимы, но спасённые жизни дышали где-то вне стен Азкабана, и эти мысли удерживали её на плаву. А подпольные дуэли держали в тонусе — тайная отдушина, дыхание: днём представитель закона, ночью безымянная тень с палочкой в руке. Гермиона Грейнджер не могла позволить себе растерять навыки защитной и атакующей магии — не в новой реальности, где её мечтали стереть в порошок жернова государственной системы. Совершенно случайно она нашла способ. Её клиент-гоблин намекнул, что в подвалах Лондона защитница может найти весьма интересное развлечение — магические дуэли, нелегальные, конечно. И Гермиона погрузилась в этот омут с головой. Надев маску из белого фарфора, она становилась призраком, не знавшим пощады. Сражалась ночью на ринге, чтобы днём найти силы спасать бесправных. Борьба, каждый день попытка вновь не сдаться, не отступить от своих принципов. Так тяжело… Сегодня же британская ведьма хотела лишь пить чай на солнце. И хотя бы час не думать. Каменная улица уже давно проснулась, когда Гермиона вышла. Капюшон охряной мантии скрывал лицо. Она села за первый свободный столик: чай, горячий, земляной, с терпкими нотами специй. Первый глоток — и мир взорвался криком. — А-а-а! Гермиона! Да ослепнут боги, если это не ты! По улице, как блестящий золотом снитч, неслась Эб Нэт Маху. Сверкающие сандалии, звон камней на браслетах, руки в золоте — сама живая витрина. Она плюхнулась на стул так громко, будто пробежала марафон. Гермиона едва не уронила чашку. — …Эбби? — Могу задать тот же вопрос, подружка. — Египтянка подмигнула. — Я выходила из лавки антиквара, и вдруг вижу твой бледный британский профиль. Это знак! День благословлён! Она тёплыми, но цепкими пальцами обхватила её руку. — Что там с моими чашами? Я читаю твои глаза. Ты уже всё знаешь! Быстро говори! Иначе я не усну — убьюсь об ближайший обелиск! Гермиона сдержала улыбку. Эта женщина явно была королевой драмы и любительницей красочных речевых оборотов. — Я напала на след грабителей. Но есть деталь, которую… — она понизила голос, — …я поведаю тебе только по большому секрету. Эбби замерла, как кошка перед прыжком. Гермиона поймала её на крючок, теперь осталось вытянуть нужную информацию. — Тебе знакомы владельцы украденных артефактов? — Что за вопрос, сестрёнка! — Сапфировый перстень ткнул Гермиону в плечо. — Я знаю всех стоящих магов в Египте. И половину за его пределами. Хочешь — организую приём? Пир! Шоу! Все будут шептать: «Эб Нэт снова сотворила чудо». — Уверена. Но мне нужно другое: есть ли у кого-то из них причины скрывать кражу? Эбби выпустила воздух, как чайник. Гермиона нащупала верный путь допроса, сейчас она услышит то, что утаил Моаад. — Скрывать? Эти павлины умрут ради упоминания в светской колонке! — Понимаю. Не всем повезло иметь природный блеск, как у тебя. Гермиона раздувала угли самолюбия египетской ведьмы, и пламя обещало быть ярким. — Вот именно! Ты понимаешь меня! Британская ведьма кивнула, будто поддакивая избалованному ребёнку. — Тогда ещё один вопрос. Ты ведь знаешь подлинную историю артефактов? — Сестрёнка… — глаза Эбби прищурились. — Ты играешь опасно. Мне это нравится. Она придвинулась ближе. Болтливая девушка с удовольствием поведала историю похищенного. Из щедрого потока информации Гермиона записывала самое значимое в блокнот. «Артефакты богов принадлежат Великим Домам — тем, кто получил магию напрямую от небес. Браслеты Тота из поколения в поколение передавались только наследникам дома Техути, как и многие другие артефакты. В XIX веке Великие Дома угасли, и богатейшие и влиятельные выкупили, украли, отняли самые ценные из реликвий». Гермиона замерла. — Клинок Гора? — Именно, о чём я и говорю. Тот самый обсидиановый кинжал. Старуха из рода Маат вечно хвасталась удачным приобретением. Я пыталась перекупить его у Моаада после смерти его бабки — этот бессовестный мне отказал. Представляешь? Мне! Клинок у Моаада, и он потомок дома Сокола. Любопытно. И он предпочитает молчать об этом. Гермиона ощутила, как внутри что-то щёлкнуло. — А Книга Мёртвых? Чёрный песок? Эбби передёрнула плечами и даже сжала локти, будто от холода. — Туда — ни ногой. Даже бесплатно. Потеряешь всё: сначала вещи, потом имя, потом себя. — Она ткнула Гермиону пальцем в грудь. — Твоя душа слишком красивая, чтобы разменивать её на древнюю дрянь. Ты поняла меня? На миг её большой карий взгляд стал будто чужим — взрослым, тяжёлым. Потом ресницы дрогнули, и карусель болтовни закрутилась вновь. — А откуда ты знаешь Моаада? — спросила Гермиона небрежно. — О, эта история стара как мумия! — засмеялась Эбби. — Он помогал моей бабушке уладить деликатные дела. Я была маленькой, но запомнила одно — этот прохвост делает деньги из воздуха! А я люблю талантливых мужчин. Такие люди дороже золота. Египтянка насладилась эффектным сиянием драгоценностей на своей руке пару секунд, затем внезапно перевела взгляд. — Кстати… — голос вытянулся в коварную улыбку. — Вы с Моаадом случайно не любовники? Гермиона чуть не поперхнулась; чашка громко ударила о блюдце, расплескав часть содержимого на стол. — Что?! Конечно нет. — О-о-о, так категорично! — Египтянка зажала рот ладонями. — Точно что-то есть. У невинных глаз так не расширяются зрачки! — Мы коллеги, — сдвинув брови, заверила Гермиона. — И ничего больше. — Ладно, ладно… временно поверю. — Эбби театрально склонила голову набок и продолжила щекотливую тему. — А вообще… есть ли у тебя мужчина? Любимый? Или хотя бы симпатичная игрушка? Гермиона вздохнула. Глупо было объяснять сейчас, что романы мало её интересовали в последние пару лет. Все любовные похождения можно было пересчитать на пальцах одной руки. Неловкие поцелуи с Роном и Виктором не в счёт, пара коротких романов, которые не переросли во что-то серьёзное. Можно ли стыдиться того, что к двадцати годам Гермиона Грейнджер не могла похвастаться ни одной головокружительной любовной историей? Вместо самобичевания она просто ответила: — Была парочка попыток. Но сейчас — ничего особенного. Эб Нэт подалась назад, будто удар получила. — Парочка?! Клянусь священным котлом Хатор! Такая женщина — и никто не дерётся за тебя на дуэлях? Мир катится в бездну! — Она драматично хлопнула ресницами. — Я познакомлю тебя с египтянами. У нас мужчины знают, как ублажить женщину. — Эбби запустила цепкие пальчики в ладони собеседницы. — Обойдусь, — улыбнулась Гермиона, похлопав непрошеную сваху по руке и освобождаясь от навязчивого внимания. — Но-но-но… я же не предлагаю замуж. Просто немного страсти, как в древних папирусах! Гермиона чуть не прыснула: образ темпераментной наследницы Клеопатры был безупречен. Время шло, беседа лилась, как вода Нила. — Так ты сказала… антиквар и Моаад? — мягко подвела разговор Гермиона. — Он нагло сбил цену с нашего особняка Птолемеев. — Чего?! — Да! Пусть моя прапрапрабабка Клеопатра восстанет из гробницы и зашвырнёт его крокодилам — если я вру! — Она ударила по столу кулаком; чашки подпрыгнули, как и сердце в груди Гермионы. — Особняк? Где? Это уже походило на серьёзную зацепку. Пазл начинал складываться. Гермиона внимательно слушала каждое слово. — Шедевр! Настоящая колыбель Птолемеев. Я была там дважды в детстве. Сейчас — ни ногой. Не по статусу. Всё испорчено! — Покажешь дорогу? — Не покажу, но скажу, где найти. И только потому, что ты моя сестра-леди из Британии. Но я этого не говорила. Кокетливо подмигнув, Эбби подробно описала путь к Антирудосу — острову, где стояло древнее поместье, не упустив и способ обойти защитные чары. — Почему бы не спросить самого Моаада? — хитро прищурилась она, утомившись от подробных объяснений. Гермиона сделала лицо, как у настоящего детектива из фильма. В роль она прекрасно вжилась, мистический голос прилагался к портрету сыщика. — У меня есть предположение, что твои чаши… могут быть там. Египтянка ахнула и прижала ладони к лицу. — Ты же не хочешь сказать… — Пока лишь догадка, — спокойно ответила Гермиона. — Но с Моаадом будь осторожнее. Он много умалчивает. И я намерена выяснить зачем. Золотые браслеты затряслись от восторга. — Всё становится ещё великолепнее! Ах, как я обожаю интриги!

***

Гермиона отделалась несколькими минутами жарких прощаний и поспешила назад. Она просчитывала маршрут, заклинания, способы входа и выхода уже во время чаепития. Нужную информацию она получила, а раскрывать намерения до конца в её планы не входило — болтливая Эбби могла охотно поделиться новыми сведениями со всем Египтом. Солнце уже стояло в зените. В небе над Каиром закружили соколы — ниже, чем обычно. Гермиона не придала этому значения. В Египте вместо сов летают соколы, вместо домовых эльфов — песочные и жуткие Ка-хранители. В Египте многое иначе, только секреты такие же тёмные и так же пахнут опасностью, как в холодной Британии.