Часть 22. Битва за душу и жрица Сехмет

Глава 22 Битва за душу и жрица Сехмет Время под Печатью фараона текло не спеша — будто сама вечность растянулась между стенами, где воздух стоял мёртвым фоном, как мумия под стеклом. Каждый день, в один и тот же час, Драко и Гермиона спускались в ритуальный зал, словно в чрево древнего зверя, и наполняли девять чаш водой Нила, вином и собственной кровью. Чёрный камень пола пил их магию, стены впитывали руны. Ритуальный зал становился на время храмом, оживлялся их болью, питался безысходностью и жаждой выжить. После измученные ритуальным подношением волшебники обедали в Зале приёмов, где потолок был так высок, словно его держали ладони давно умерших богов. Затем перемешались в библиотеку. Где среди пыли веков обсуждали ритуалы, спорили о значении символов, бросали вызов друг другу. Гермиона нашла повторяющуюся комбинацию иероглифов, скрытую за фразами, посвящёнными Сету. Иногда ей казалось, что перелистывает страницы не она — её пальцами двигала чужая воля. Будто невидимые руки вели её, выбирая нужный папирус. Это пугало и в то же время пробуждало странное, опасное восхищение, похожее на опьянение от ритуального вина. Это не могло ускользнуть от давно изучающего Печать Драко. Раз — удача, два — случайность, три — совпадение, четыре — закономерность. Он наблюдал за ней, словно за таинственной силой, вторгшейся в его одиночество. Записав последнюю руну, волшебник сомкнул на папирусе кольцо из двенадцати символов. — Готово. — Ты уверен? — А у тебя есть веские основания сомневаться? Гермиона чуть усмехнулась — его раздражала пустая критика, но разумные замечания он слушал до конца. Он научился слушать ее. За прошедшие месяцы кареглазая девушка перевернула весь его уклад. Вместо одиноких заплывов в бушующем море — споры у каменных столов. Вместо ужинов в тишине — беседы при свете факелов. Она вдохнула жизнь в это место смерти. И Малфой даже почти смирился с этим. Если бы не сны. Сны… Гермиона проникла даже туда. Восточное крыло, пропитанное магией богинь, словно толкало его в объятия соблазнительных видений. Накануне она явилась к нему во сне — в прозрачных одеждах, с глазами, сияющими, как мед. И он тонул в этом сладком плене, как насекомое обреченное быть похороненным под слоем янтаря. И всё же это было только началом опасной новой игры, которую Боги затеяли против него. А бегущее вперед время неумолимо приближало их к развязке. — Три лунных цикла подходят к концу, — хрипло произнёс он. — Сегодня ночью мы взломаем Печать. Он подумал, но не сказал вслух: или умрём. — Тогда нужно всё проверить ещё раз. — Замялась, но озвучила то, что ее тревожило. Она подняла расширившиеся от волнения глаза. — Я видела сон. Тонкие светлые брови вздрогнули. — Я была в маске Сехмет. А ты держал клинок Гора и на тебе были браслеты Тота. Думаю, именно так должно быть. — Пророчество? — Я не верю в пророчества. Но здесь есть сила, которую я чувствую кожей, называй это как хочешь. Иногда в моих снах подсказки являются с голосами. Будто сами Боги дают мне ключи. Возможно, глупо игнорировать такую помощь? — Я вижу это. Не понимаю причины… но вижу результат. Мы продвинулись в разгадке Печати, нельзя отрицать. Что-то есть в…. В этой связи между островом, печатью и тобой. Ведьма медленно кивнула — и казалось, стены наклонились в знак согласия. Два непримиримых в прошлом врага определенно научились не только жить под одной крышей, но и сотрудничать там, где это было необходимо. Время примерило их разногласия, совместная работа научила не бросаться словами. Гермиона даже допустила мысль о том, что в другой жизни и при других обстоятельствах они могли бы быть неплохой командой. ⸻ Накануне решающей ночи стол в Зале Приёмов казался алтарём, накрытым заранее. Вино в бокалах темнело густым рубином, отбрасывая кровавые отблески на камень стен. Они ели молча, и лишь звуки древних амфор, потрескивающих от перепада температур, нарушали тишину. Тишину густую, как свиток, пропитанный кровью. Луна была готова умереть, чтоб вновь переродиться месяцем на небе. Такой роскоши у магов не было, они это прекрасно понимали. Любая ошибка в расчетах могла привести к гибели. Без права на воскрешение. Гермиона уже как пару минут пыталась заставить себя съесть хоть что-то. — Как думаешь, всё получится? — почти шёпотом нарушила тишину девушка. — Я не знаю, — неожиданно честно ответил он. — С тех пор, как ты появилась, всё идёт не так… но, возможно, именно в этом и есть смысл. - натянутая улыбка проступила на его губах. Было какое-то странное предчувствие с самого утра. Драко проснулся как обычно с первыми лучами солнца. Массивные шторы препятствующие проникновению утреннего света волновались от ветра. Можно было представить, что кто-то или что-то бегает по полу, скрываясь за плотной тканью. Мужчина знал, что в комнате он один. Но это неконтролируемое движение воздуха не давало ему покоя, хотелось прекратить беспорядочное колебание штор. Ленивым взмахом руки волшебник бросил беспалочковое заклинание и прищурился от яркого утреннего солнца. Получив больше пространства ветер воспользовался открытым окном и ворвался в комнату, переворачивая кипу пергамента на рабочем столе. Малфой усмехнулся от неожиданно пришедшей на ум аналогии: Грейнджер такая же, как этот ветер - неуправляемая, раздражающая, сеющая хаос везде, где появляется. Сейчас он смотрел на то, как ведьма напротив делает попытки собрать ускользающее самообладание под контроль. Он знал, что от стабильного эмоционального состояния Гермионы будет зависеть многое. Если она посыпется - то им конец, обоим. Нужно было что-то сделать, как-то повлиять на нее, помочь? Пока Драко искал давно убитые в зародыше зачатки эмпатии на дне своей души, девушка шумно ударила кулаками по столешнице. Чем сумела привлечь его внимание. — Если это наш последний день, — тихо, но твердо сказала она, — я не жалею. Ни о чём. Я прожила хорошую жизнь. Малфой подпер щеку кулаком и несколько раз недоуменно моргнул. Он осознал, что придется в очередной раз по средствам диалога укрощать этот бриз, грозящий перейти в шторм. — А тебе страшно? — отзеркалила его позу Гермиона. — Было бы странно, если бы нет. - откинулся на спинку кресла Драко. — Тогда шанс выжить есть. Он усмехнулся: — Шанс есть всегда. Остаток ужина прошел в тишине. Драко мысленно перепроверял в сотый раз порядок рун, удовлетворенный наступившим затишьем. У Гермионы неожиданно появился аппетит и она с удовольствием обгрызала куриную ножку. Девушка наслаждалась едой, быть может последней в ее жизни.  Она думала о том, сказали ли ее родителям о смерти единственной дочери. Размышляла о том, как мало она успела сделать за свои двадцать с небольшим лет. Вспоминала детские грезы о том, какой великой волшебницей она вырастет. Память щедро рисовала картины давно минувших дней. Вот она на перроне садится в свой первый поезд до Хогвартса. Как же билось тогда сердце, как же она волновалась, переживала, что ее не примут в новом мире. А как она радовалась высшим баллам на экзаменах. Тогда Гермиона твердо решила, что свяжет свое будущее с работой в Министерстве Магии. Вспомнила домовика Добби и ее отчаянные попытки дать свободу всем эльфам. Вспомнила о Хагриде и его соплохвостах. И как она впервые поняла, что не всех животных она хочет защищать. Улыбка едва коснулась губ. Как же много всего было в ее жизни. Были друзья, приключения, потери, слезы, борьба. Гермиона посмотрела в напряженное лицо напротив. Ей стало любопытно, что мог о своей жизни вспомнить Драко Малфой. Он так и не признался, что именно хорошего из прошлого греет его ледяное сердце. Ведьма на секунду представила, как должно быть холодно жить с куском льда в груди. Это бы во многом объясняло бледность его кожи и неприязнь ко всему человеческому. Гермиона снова улыбнулась от нелепости собственных рассуждений. Конечно у него было сердце, точно такое же как и к нее - теплое, из крови и плоти, еще стучащее за широкой грудной клеткой, обтянутой каменными мышцами груди. Гриффиндорское любопытство показало свою голову из-за аккуратной картотеки воспоминаний: «хотелось бы взглянуть на него без бинтов на груди и одежды». Гермионе стало неловко за глупости, о которых она думает в возможно последние часы ее жизни. От чего стала слишком активно резать фасоль ножом. Но пару раз все же бросила взгляд на фигуру в черной рубашке. Глупо было бы отрицать, что Малфой был красив. Если бы не все прошлое и настоящее, возможно он бы ей мог быть симпатичен, как мужчина. А быть может он и был ей симпатичен? Что за мысли, Гермиона?! - упрекнула себя девушка. - Ты не в сказке и не в любовном романе. И этот кусок камня, мнящий себя волшебником никогда не станет человеком, способным на чувства. А она ведь так по настоящему и не любила сама, если уж на то пошло. Интересно, а он влюблялся так, как пишут об этом в книгах? Но спросить зудящий на языке вопрос она так и не решилась, посчитав это еще большей глупостью, чем фантазии об обнаженном торсе. Закончив трапезу, оба молча встали и пошли туда, где все должно было закончится. Они просто шли. Драко впереди отмерял коридор уверенными шагами длинных ног, ведьма чуть позади. Гермиона смотрела на его широкую спину и думала о том, что почти привыкла следовать за ним по этим коридорам. Назвать друзьями их не получилось бы даже с огромной натяжкой. Вынужденные союзники, две лабораторные мыши, выгрызающие зубами выход в стене. Ритуальный зал встретил их холодом камня и жаром огней. Тени текли по стенам, как живые. Воздух здесь был тяжелее, чем в любой другой части Поместья, как будто сам камень помнил тысячи лет боли. Факелы вспыхнули ярче, стоило им переступить порог — пламя будто узнало волшебников. Особняк не ждал — он жаждал. Малфой надел браслеты Тота — огонь словно взвыл, облизывая руны. Гермиона взяла зеленую маску в руки - и тени вокруг заплясали, как безумные. Драко внимательно смотрел на ведьму. Он оценивал эффект от ее участия в ритуале. Воздух дрожал, становился кипящим, словно тесным. Пламя лизало их руки, будто хотело забраться под кожу. — Ты это чувствуешь? Серые глаза внимательно осматривали стены, горящие факелы, сверяли расположение артефактов. — Да. - выдохнула ведьма, садясь на колени рядом с ним. Клинок начертил с их помощью десять из двенадцати символов. Все шло по плану. Изменение порядка начертания рун вносило новые смыслы. Ладони Гермиона предательски начинали потеть от возрастающего волнения. - Держи крепче. Ещё две руны — и начнётся. И он был прав. Магия давила, словно чьи-то ладони сжимали горло. Стены содрогнулись. Искры разлетелись, как метеориты. — Что бы ни случилось — не отпускай мои руки! — низким голосом, не терпящим возражений крикнул Драко сквозь нарастающий шум вокруг. - С этого момента нет пути обратно, — добавил чуть тише, но с нажимом. Их глаза на секунду встретились. Все было понятно без слов. Лица ведьма не было видно за маской, но то, как она цепко сжала пальцы было принято, как согласие. Гермиона тяжело и медленно дышала, ощущая, как малахит маски Сехмет охлаждает кожу и будто срастается с нею. С каждым ударом клинка воздух становился плотнее, словно ритуал отнимал кислород. — Магия становится неуправляемой, — прохрипел Малфой, жадно вдыхая воздух. Его руки плотнее сжались на клинке. Гермиона почувствовала, как тяжело становится удерживать кинжал. Почерневшие от многочисленных ритуалов ладони впивались в рукоять. Ей нужно было лишь не отпускать его сомкнутые в кулак пальцы. — Что-то меняется, — ей пришлось повысить голос, чтоб самой расслышать сказанное. Гул вокруг нарастал. Они вырезали последнюю руну — и земля содрогнулась, словно удара сердца пробуждённого титана под ногами. - Повторяй за мной. - скомандовал Малфой. Sa-hem n’ Seshmet. Sa-hef em rem. Sa-nekht en nesu. Она повторяла каждое слово, четко произнося каждый слог. Расставляя ударения в словах и подражая интонации. Ветер взвыл, подняв золотой песок из трещин плит — будто сама пустыня ворвалась внутрь и решила забрать себе тех, кто посмел дотронуться до древней печати. Песок закружился в бешеном торнадо — стены растворялись в золотой пыли. Пламя становилось выше, а каменные стены обрастали тенями, которые не повторяли движений огня факелов — вели свою собственную, опасную игру. Гермиона едва удержала клинок, чувствуя, как руки слабеют. — Что происходит? — Сейчас и узнаем, - растягивая хищный оскал крикнул волшебник. - Готовься. Девушке стало не по себе от того, как серые, обычно холодные глаза горят безумием. Этот фанатичный азарт пугал ее намного больше, чем буйство стихии вокруг. Казалось они стояли посреди зарождающейся песчаной бури. Но куда более опасная стихия была напротив Гермионы. Она это ощущала кожей. Малфой с предвкушением ждал развязки. В нем не было страха. Великий Мерлин, мы сейчас умрем. - взмолилась ведьма, ощущая, как ее начинает сносить в сторону. И тогда она увидела. За широкой спиной напротив поднимались две тени. Огромные, как древние статуи. Черные, как бездна. Это были не те безобидные сгустки тьмы, что плясали возле огня. Все было куда хуже, чем она могла предположить. Осознание происходящего сдавило горло тисками так, что стало невозможно говорить. — Драко… за тобой стоят Боги. - чужой, неестественно высокий голос вырвался из ее груди. Этого не было в плане. Они изучили ритуал до мельчайших деталей. Но все равно оставалось слишком много пробелов. Гермиона готовила себя к тому, что все может сложится иначе, не так как на бумаге. И вот это «иначе» черными тенями поднимало свою голову за спиной Малфоя. Он не удивился, лишь внимательно вглядывался в отражения на ее расширенных от ужаса глазах. — Что ты видишь? — Сет. - она сглотнула. - И Гор. Они сражаются. — Уверена? Она была уверена на все сто процентов. На всю тысячу. Это было не просто предположение, это было знание, помещенное ей в голову. Каждый вставший дыбом волосок на ее теле ощущался так же четко, как и то необъяснимое, но вложенное непоколебимой истиной ей в уста. — Как никогда. - сдвинула брови Гермиона. Тем временем фигуры богов сталкивались и разлетались в жестоких атаках. Меч и посох встречались в молниеносных выпадах. Грудь сдавило неприятное предчувствия неизбежного конца. Гермиона со страхом вжалась пальцами в горячие руки Драко. Он заметил это. — Это бой за наши жизни? Предположение было почти верным. Почти. Ведьма прикрыла глаза на секунду от осознания страшной правды. — Нет. Это битва за твою душу. В тот миг голос девушки стал ниже, глубже. Как будто говорила не она, а кто-то древний, пожирающий время выдохнул слова ее губами. Сама пораженная тем, что говорит, ведьма закрыла глаза и тряхнула головой. Ей было страшно от всего происходящего и от ощущения неведомой силы, проникающей и ведущей. Вой от песка, в сумасшедшем вихре крутящемся вокруг оглушал. Пришлось почти кричать. Хотя всего пару ладоней было между ведьмой и магом, вцепившихся в друг друга, как в единственное важное в этой комнате. — Драко… браслеты должны быть на мне. — Если я их отдам, придется разорвать контакт с клинком! Это безумие! — Если ты не отдашь… Печать заберёт тебя. Малфой смотрел прямо в маску — в глаза, которые сквозь зелёные прорези сияли огнем. Громко зарычав, он оторвал клинок, разжал ладони. Казалось это длилось вечность. Всего лишь миг, но ощущение было, что Земля замедлила ход. Вспышка — и его швырнуло в стену, как куклу. Удара о камень даже не было слышно. Только свист песчаной бури, звон орудия сражающихся Сета и Гора. Гермиона выдержала удар, вцепившись ногтями в черный камень пола. Крик хотел вырваться из груди, вместо этого его имя так и застыло на губах беззвучным выдохом. Ее прибило к полу от всепоглощающего, мощного разряда магии. Она чувствовала силу, ломящуюся в каждую клетку. Приподняв грудь от пола, девушка ощутила легкость. Она встала в полный рост, сама не помня как, вышла из круга пылающих рун. Песок расступился перед ней. Печать Фараона давила на плечи, заставляла колени подгибаться, но Гермиона шла. Шла в сторону того, кто доверился ее слову и теперь неподвижно лежал у стены. Мертвый? Она не могла быть виноватой в смерти Малфоя, только не сейчас! Не тогда, когда он так нужен. Боги продолжали свой бой, нависая над неподвижным телом мужчины. Прикрывая лицо рукавом мантии ведьма медленно продвигалась сквозь бурю. Она чувствовала, что время уходит. У нее всего одна попытка. И любо она его спасет, либо уже не важно. Бросившись на колени, трясущимися руками девушка сняла браслеты с холодного запястья. Проверила пульс, прижав пальцы к холодной шее. Размеренная пульсация под подушечками пальцев вселила надежду. Уняв дрожь в конечностях, Гермиона замкнула браслеты Тота на своих запястьях. Метал сомкнулся с характерным звенящим щелчком. Но Гермиона чувствовала, что она сама того не ведая запустила некий механизм. Интуиция неистово вопила, стучала ударами сердцем в висках - она только что подписала себе приговор. Но далекое будущее сейчас было не так важно, как ужасное настоящее. В этот момент необходимо просто выжить. Золотая пыль поднялась густым столбом, формируя дрожащий от потока воздуха силуэт. С шипением, отдающимся вибрацией до самых костей, перед расширенными от ужаса глазами девушки поднялась гигантская львица, готовая наброситься. Гермиона приняла защитную стойку, вытянув волшебную палочку вперед. Сердце бешено отбивало уходящие секунды. Она не успеет спасти Драко, если придется биться с этой песчаной тварью. Гигантская кошка собралась в тугое кольцо готовая нанести смертельный удар. И кинулась со скоростью молнии вперед. Но не на прикрывшую себя щитом ведьму - на тени богов. Гермиона упала на колени не веря своим глазам. Слезы теплыми ручейками потекли, собираясь на подбородке. Малахитовая маска львицы, почуяв соленую влагу жадно впитала все до капли, плотнее прилегая к коже, вдавливаясь внутрь, проникая глубже, сливаясь. Царапая ногтями холодный камень из последних сил, силясь содрать с себя маску, девушка раздирала глотку криком. Который так и не вырвался наружу. Сет и Гор с воем смешались с песком на полу, осыпаясь под атаками львицы. Свет обрушился сверху, руны вспыхнули золотым пламенем. Одна из чаш разлетелась — взрыв зелёных осколков ударил в воздух. Едва не задев Гермиону, потерявшую надежду уцелеть. Она мысленно прощалась с жизнью, с родителями, для которых уже была мертва. Прощалась с друзьями, со всем прошлым. И сожалела о том, что из-за неверно растолкованного видения Драко Малфой умирал в паре метров от нее. Песчаная львица издала победный рык и направилась в сторону свернувшейся калачиком ведьмы. Массивные лапы ступали царственно и медленно. Хищник склонил голову, касаясь лбом кудрявой головы ведьмы и рассыпался в смиренном поклоне. Вместе с золотыми крупицами на пол упала и маска Сехмет, оставляя в ушах лишь скользящий шепот: Hemet-i-i-i-i-i-i..... Гермиона, не веря, что до сих пор жива перевернулась на спину. На зубах скрипел песок, сердце бешено билось. Что-то пошло не так — это было очевиднее смерти. Все должно было быть иначе. Она видела, она была уверена. Но все кончилось. Или еще нет? Драко! Гермиона бросилась к нему. Если она ошиблась с Печатью, она могла и ошибаться в том, что он выживет. — Пыль! Тварь! Эльфы возникли — воздух хлопнул, как выстрел. — Хозяин! — Быстро! Срочно! — голос был её, но звучал иначе — холодный, жёсткий, властный. В ней проснулись, давно позабытые инстинкты. Гермиона умела взять себя в руки, когда на кону стояла чужая жизнь. Она была обязана спасти Малфоя. Эльфы подняли тело хозяина и исчезли с ним, словно растворились во тьме. А руны ещё пылали золотым огнём, будто сама адская бездна не желала покидать зал и продолжала наблюдать из-за пелены пламени. Она стояла, неровно дыша, ощущая ярость магии, покинувшей это место. Она не просто чувствовала присутствие чего-то нового внутри себя — она была заполнена, как сосуд, переполненный огнём богов. Из головы не выходила последняя фраза: Hemet-i. Ее назвали жрицей? Внимательная девушка незамедлительно воспроизвела фрагменты, часто повторяющиеся в древних папирусах. "Хемет-и" называли женщин храма, служительниц. Несколько долгих мгновений ведьма не могла прийти в себя, сбитая с толку недавними событиями. Она словно слышала, как шевелятся древние силы в темноте, как сквозь стены сочится магия, изгнанная ею. Изгнанная ли? — Малфой… — выдохнула с хриплым ужасом. Сознание будто сорвалось с места, заставляя ее оцепеневшее тело действовать. Она схватила Клинок Гора — рукоять обожгла ладонь — и бегом бросилась по коридорам, ведомая инстинктом, страхом и остаточным голосом Сехмет, который ещё эхом звучал в её голове. Она знала где искать его. Ворвалась в комнату бурей в пустыне. Волосы всклокочены, как стая змей, отпечаток маски львицы на лице, пальцы сжимают кинжал так, будто он мог рассечь саму судьбу. — Стой, Грязнокровка! Ты не убьёшь хозяина! — взревел Тварь, поднимая руку с угрозой, встав на пути ведьмы. — Прочь с дороги, Тварь, — голос Гермионы прозвучал грубо и холодно, — я пришла его спасти. Эльф замер, будто врезался в невидимую стену. Остатки древней магии, ещё гудевшие в крови ведьмы, давили на всех в комнате. Домовики ощущали её связь с тем, что намного древнее их собственной магии — и покорно отступили, прижимая уши. Гермиона действовала, словно чья-то рука направляла её движения. Она подняла клинок и, не колеблясь, провела острие по своей руке, вырезая древние знаки. Кровь тут же выступила алой лентой, стекая по запястью. Пыль взвизгнула — высокий, жалобный звук, почти детский — и разразилась всхлипывающим плачем. Ведьма подошла к Драко, неподвижно лежащему на кровати. Разрезала рукав на его предплечье и вырезала на его коже те же знаки, но в обратном порядке — зеркально, как два отражения одной магической истины. Эльфы причитали и молили о спасении хозяина. Кровь текла на простыни, как чернила на папирус. Гермиона прижала свою кровоточащую руку к его. В тот же миг мир содрогнулся и исчез. Провал… тьма… небытие. Сначала — абсолютная пустота. Затем — переливающиеся отблески, как песок пустыни на солнце. Силуэт. Не человек. Не дух. Ибис. Могучая птица раскинула крылья, заполняя собой пустоту. Бог Тот стоял перед ней, как воплощённая мудрость цивилизаций, забытых людьми. Человекоподобное существо с клювом и птичьими глазами протянуло руку в направлении ведьмы, приглашая подойти ближе. Гермиона не дышала, она буквально застыла на месте, теряясь в реальности происходящего. Она умерла? И как ответ на ее вопрос, голос прозвучал а прямо внутри черепа. — Маат… жена моя. Она вздрогнула. Рука инстинктивно поднялась к лицу — маски не было, кожа была свободна, лицо наощуп было привычно знакомым. Но в волосах, переплетённых и жестких, лежало перо, царапая кончиком затылок. Гермиона поняла, что от нее требуется. Вытянула перо, горячее, словно его только что вынули из солнечного пламени, и написала на своей коже имя. Его имя. Того, кто должен был вернуться: Драко Люциус Малфой Слова Клеопатры, услышанные ей в другом видении три месяца назад крутились в голове снова и снова. Написать, спасти, вернуть его. Вместе с последней выведенной буквой на предплечье, ведьма ощутила тепло, разлившееся по ее телу. Божество стоящее впереди укрыло могучими крыльями ее голову, привлекая ближе к себе, погружая во тьму. Гермиона почувствовала, что они были одно: Бог-Ибис, Тот и она — связаны незримой нитью - контрактом. В котором она расписалась своей кровью, нацарапав на своей коже его имя.  И мир вернулся. Девушка очнулась, лежащей на груди Малфоя. Он дышал — ровно, глубоко. Глаза были закрыты, но жизнь вновь присутствовала в нём. Об этом можно было судить по хоть и бледной, но не отдающей мертвым оттенком синего коже. Живой. У нее получилось. Сделав попытку превстать, тело тяжелым грузом отказалось подчиняться. Сил не было даже поднять голову с теплой, мерно поднимающейся мужской груди. Ноздри обволакивал запах железа, нагретого на солнце льна и его запах. Такой приятный и манящий, что Гермиона поддалась желанию остаться. Ей было тепло. Вся одежда была пропитана кровью: его, ее, их. Гермиона все же нашла в себе силы и повернула голову, чтобы убедиться, что он действительно жив… Но кровопотеря взяла девушку в свой плен быстрей. Больше сопротивляться не было сил. Сегодня она сделала больше, чем могла. С нее хватит, она кончилась.