Часть 23. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ

Глава 23 ЖИЗНЬ ПОСЛЕ   Сначала — густота темноты. Потом — тепло на его груди, такое приятное и успокаивающее. Драко медленно открыл глаза — и увидел волосы. Медные, спутанные, непокорные кудри щекотали его щеку, игриво ведомые легким ветерком. — Опять видение… — прошептал он, почти с горечью, но и с облегчением. Пальцы, ещё слабые , скользнули по её волосам. Осторожно, словно боясь, что прикосновение развеет её дымкой. — В этот раз что-то новое, — сказал мужчина сам себе, тихо усмехнувшись. — Ты сегодня слишком покорная, и тихая. Промычав в ответ что-то невнятное кудрявая голова на его груди зашевелилась. Приятное видение протерло сонные глаза и выразило своим взглядом полное отсутствие понимания происходящего. — Такая ты мне нравишься больше, похожа на себя настоящую, — убрал локон от слегка покрасневшей и примятой щеки Драко. — Даже пахнешь как настоящая она.  Девушка нахмурилась, убирая мужскую ладонь от своего лица. В карих радужках блеснул такой свойственный этим глазам протест.  — Рассудком повредился! - превстала на локти ведьма, демонстрируя пурпурную от крови мантию. Сон как рукой сняло. Кровь была всюду: на простынях, на ее одежде, на его руках. — Что за… Он резко приподнялся, тело отозвалось болью, будто от множественных пыток Круциатусом. Драко взглянул на свои кисти — кожа чернела, прожжённая, словно через них пропустили молнию. Выше на предплечье красовались руты, врезанные в плоть. Прижимающая его колени своими бедрами девушка, освобождалась от прилипшей к телу мантии. На ее предплечье были точно такие же следы. Это был не сон, боль была реальной. Она была реальной. Её правая ладонь — слегка обугленная, почерневшая явно причиняла дискомфорт. Грейнджер уже пару минут делала попытки освободиться от испачканной кровью мантии одной рукой. — Ты держала клинок Гора… Цепкий взгляд быстро нашел брошенный на пол артефакт. И всё встало на свои места. Память вернулась резко вместе с неприятным признанием провала. Он не справился, Печать по прежнему не взломана. Но он жив. Смерть была так близко, что можно было ощутить ее костлявые пальцы на своей шее. Она вернула его? Тем временем его спасительница окончательно запуталась в рукавах, как в смерительной рубашке. Шумно выдохнула, сдувая локон с лица. Раскрасневшаяся от борьбы с непослушной тканью ведьма сделала попытку беспалочковой магией распороть ткань, взявшую ее в плен. Но попытка закончилась неудачей. Она еще не знала, что вчерашний ритуал выпил всю ее магию. - Грейнджер! - прервал Драко неравный бой, разыгрывающейся на его коленях. Вся эта ситуация была явно не комфортной для ведьмы. Она быстро попыталась отстраниться, заливаясь тем румянцем, который не хотела признавать. Но Драко поймал её рукой, высвобождая из липких пут мантии. — Ты… спасла меня? Было не понятно, претензия это или благодарность. Прозвучало скорее как обвинение. — Что… ты сделала?.. - руки сами сжались на ее плечах, слегка встряхнув на последнем слове. Гермиона будто наконец пришла в себя. Огромные как у олененка глаза растерянно искали что-то на его лице. Слегка посиневшие от потери крови губы прошептали: — Я вернула тебя. — Ценой чего? — прошептал он. - Что ты сделала, Салазар тебя подери! Она закрыла глаза, чувствуя жар от его ладоней, вцепившихся в плечи. — Я не знаю. Я делала, что нужно. Он хотел сказать, что это глупо, безумно, непростительно. Что она снова влезла туда, где смерть ждёт каждый неверный шаг. Хотел трясти ее так, чтоб до этой безрассудной Гриффиндорки наконец дошло, что возможно она обменяла свою жизнь на его. А может еще что похуже. Хотел. Но вместо крика был этот обезоруживающий взгляд, наполненных слезами глаз. Ее дрожащее в его руках тело, поджатые синие губы и кровь на всем вокруг. — Я должен быть благодарен. - он разжал стальную хватку. - Но я… не знаю, как это… правильно сказать. Гермиона как сломанная кукла осела на кровать. Сердце бешено билось в груди, но сил двигаться совершенно не осталось. - За это придётся платить. Ты это понимаешь? - положил руки ей на плечи снова, но уже аккуратно, словно утешая. Ведьма коротко кивнула. Он смотрел на неё так, будто впервые видел. Такая хрупкая и такая сильная. Она понятия не имела, что творит и тем не менее спасла его. Вытащила с того света, или что там вообще бывает после смерти. Кудрявая макушка опустилась на его грудь снова. — Мы живы, — прошептала хрипло девушка. Малфой кивнул, словно соглашаясь с чем-то гораздо большим, чем она только что произнесла. Ладонь, обожжённая, черная, наверно как и сама его душа, притянула девушку ближе, обнимая. — Наверное это сейчас самое главное. Она выдохнула тихо, но так тяжело. И увлекаемая сильной мужской рукой сдалась, снова ложась на его грудь. И где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло, как печать, которая дала трещину. Слезы потекли по щекам, смывая запекшуюся кровь. Теперь они связаны. Не только кровью или ритуалом. Спасенной душой. И ничто из этого уже нельзя вернуть обратно. — Мне надо переодеться, — Гермиона подняла голову и попыталась сесть. Было что-то странное в самой идее лежать вот так с Малфоем в кровати. Даже более неестественное, чем спасать его душу у кровожадных божеств. Тело отозвалось тяжестью, будто каждое движение требовало отдельного разрешения. Стараясь побыстрее ретироваться, пришлось опереться на обожжённую правую ладонь. Стон боли разлетелся по комнате. Это было не просто жжение. Это было ощущение, словно она коснулась раскалённого металла, забыв, что кожа — не броня. — Когда я говорил не прикасаться к Клинку Гора, — с легкой издевкой произнёс Драко, не открывая глаз, — я имел в виду именно такие последствия. — Ты хотел сказать «я же говорил»? — саркастично передразнила Гермиона, стиснув зубы. — Можно и так сказать, если тебе так легче, — он лениво опёрся на локти и сел, будто не замечал своих обугленных рук. Вместо этого бросил короткий взгляд на её ладонь. — Теперь ты не сможешь пользоваться правой рукой минимум неделю. В первый раз я месяц приходил в себя. — Шутишь? Драко медленно покачал головой. Девушка переползла на край кровати и спустила босые ноги на пол, все же увеличивая дистанцию. — Как ты… — Гермиона замялась, подбирая слова. — Как ты жил с этим? Сколько раз тебе приходилось терпеть такую боль? И сразу на обеих руках… Она осеклась. Потому что понимала, ощущала теперь своей плотью каково это. - Древние артефакты не щадят, - сталь в его взгляде вернулась резко, отсекая недавнюю мягкость и сарказм. - они берут плату жёстко. И не предлагают выбор. — Как я понимаю, мази и зелья не дают облегчения, — сказала девушка тише, всматриваясь в изувеченную кожу. — Нет, — отрезал он. — только время. Драко посмотрел в сторону, словно видел в стене что-то скрытое от ее глаз. — Боги наказывают за посягательство на то, что тебе не по зубам. Это как Слизеринцу пытаться шинковать капусту мечем Гриффиндора. - черные ладони развернулись вверх, словно подтверждая сказанное. - Так они указывают твоё место. Опускают до уровня магла, лишая возможности колдовать. Именно по этому ты не смогла распороть мантию самым простым заклинанием. — Меня это не пугает, — пожала плечами Гермиона. — В конце концов, я одиннадцать лет жила без магии. Проживу неделю — и сейчас. Драко приподнял бровь и внимательно посмотрел на вздёрнувшую нос Гермиону. — Самое время выпить чай. - подвела итог ведьма, отталкиваясь от края кровати. — Ты действительно считаешь это подходящим моментом для чаепития? — он усмехнулся. — Почему-то я не удивлён. — Переодевайся, — Гермиона встала, покачнувшись, но удержала равновесие. — Я жду тебя в саду у Восточного крыла. - Она посмотрела на него с вызовом. — Считай, что я тебя приглашаю. Надеюсь, этого достаточно, чтобы богини тебя впустили. Малфой откинулся спиной на подушки. — Как я понимаю, если я не соглашусь, ты вытащишь меня на это чаепитие даже с того света, — безмятежная и от того крайне странная улыбка удивила девушку. Это было так по-настоящему, так не похоже на Малфоя, которого она привыкла видеть. Гермиона хихикнула, кивнула и направилась к выходу, слегка пошатываясь, но гордо держа спину прямо. ⸻ Драко остался лежать, глядя на дверь, за которой она исчезла. Интересно… Моя мать так же сводила отца с ума своими бредовыми идеями? Мысль была неожиданной — и оттого болезненной. Мама. Он позволил воспоминаниям нахлынуть, и холодная волна тоски накрыла его с головой. В своём ли она уме? И какой станет, когда я сниму печать? Драко слышал её голос — иногда отчётливо, иногда как эхо. Эльфы могли проникать в Мэнор и приносить вести. Но Печать Фараона сковала родной дом иначе, не так как этот остров: время там остановилось. Заложники величественных стен Мэнора были живы лишь технически. Живые трупы, зажатые в тески времени. Особняк Птолемеев был исключением. Правила здесь переписывались на ходу, и никто не знал, по чьей воле. О способности этого места быть в двух состояниях для разных миров ходили легенды. Маглы видели затопленный дворец, при том, что для волшебников остров был от части доступен. Не малых сил стоило для последнего Малфоя связать родовое поместье с этим невероятным магическим местом. Оно было как коридор между мирами. Но не будь он потомком своего великого и древнейшего рода, если бы не получил желаемого. Драко взял свое силой, упорством, и Особняк презирал его за это, но поддался воле. Эти стены видели его осквернителем, но вместе с тем воином. Остров давил, выжимал, питался его магией и эмоциями, пытался сломать. Но он оказался достойным соперником. Древние боги Египетской земли признали его, хоть и ждали возможности реванша. Он видел это: как статуи менялись под натиском его магии. Как Зал Ритуалов поддавался его рунам. Он вторгался в саму суть острова — резал, перекраивал, требовал повиновения. Остров дрогнул. Но не простил. Он выжидал. И дождался Гермиону, Салазар ее подери, Грейнджер, готовую принести им в жертву всю себя на блюдечке. Не то чтоб ему было какое-то дело до судьбы этой ведьмы. Вовсе нет. Ведь нет же? — Значит, чаепитие… — пробормотал Драко, с трудом поднимаясь. Тело болело так, будто вчера на него обрушилась бетонная плита. Кости ныли, в ушах стоял гул. Он и не помнил, в который раз начинал всё сначала — восстанавливал тело после неудачных ритуалов, сращивал кости, учился жить без магии. Драко не был беспомощным, эльфы выручали. Но гордый мужчина предпочитал брать контроль над всем, даже над собственным незнанием жизни без магии. Он мог разогреть воду без чар, наложить повязки, сварить зелья, привести себя в порядок. Жизнь не щадила его — а он не привык сдаваться. Его воспитали победителем. Малфои умели держать лицо там, где другие ломались. Даже когда одинокий юноша был единственной живой душой в этом огромном поместье, он не позволял себе неряшливости: пуговицы рубашки всегда были застёгнуты, брюки сидели идеально, ни пылинки, волосы — зачёсаны, подстрижены. Дисциплина была его натурой. Он впитал её с молоком матери. И сейчас, превозмогая боль, он принял душ, сменил окровавленную одежду, пригладил волосы дрожащей, пульсирующей от боли рукой. День обещал быть жарким. Без магии поддерживать температуру было невозможно — он это знал. Поэтому вместо привычного тёмного костюма выбрал белую рубашку и свободные серые брюки. Ткань была пропитана магией — он никогда не экономил на комфорте, даже если мог обойтись без него. Тело - инструмент, инструмент должен быть исправен и держаться в подобающих условиях. Порядок царил во всём: в комнате, в гардеробе, во внешнем виде. Вот только в его мыслях в последнее время порядка не было совсем. ⸻ Сад лежал на границе: между Западным крылом Малфоя и Восточным — крылом Богинь и Гермионы. Богатая растительность шумела под ветром, солёный воздух Средиземного моря ощущался на коже. Но здесь не было птиц и насекомых, не было признаков иной жизни. Только море… и она. Гермиона сидела у каменного стола под белым навесом. Плотная ткань которого ходила волнами на ветру. Её волосы подхватывались бризом, колыхались мягким облаком кудрей. Девушка беззаботно подставила босые ноги солнцу, приподняв льняную тунику выше колен. Она сидела так, будто и не была на волоске от смерти в недавнем прошлом. Можно было подумать, что Грейнджер приехала погостить на каникулы к школьному приятелю и решила остаться. На столе — чайник с крепким чаем и разнообразными сладостями. Именно так и могло бы показаться на первый взгляд. Если бы не запекшиеся следы рун на предплечье, если бы не дрожь в руках от кровопотери. Хотя попытка зацепиться за нормальность была неплохой, но так и осталась лишь попыткой. Драко подошёл почти бесшумно. — Как ты? — спросил он негромко, без обычной резкости. Гермиона посмотрела на него поверх чашки, чуть удивлённо, но с лёгкой улыбкой: — Приятно слышать, что тебя это интересует. Признаться, я не ожидала в своей жизни услышать подобный вопрос от наследника Малфоев. — Просто хотел убедиться, что ты… в порядке, — осторожно произнёс он, словно подбирая слова. Но всем своим видом все так же демонстрируя равнодушие. — И это почти звучит по-дружески, — мягко заметила Гермиона отпивая горячий чай. — Я бы не спешил с выводами, — Драко присел, закинув ногу на ногу. — У меня… нет друзей. — Ни одного? — Не думаю. — Тогда это правда печально. — Скорее разумно, — снова прозвучали сухо, но как всегда честно. Девушка поставила чашку. — Хочешь чаю? — Налей, но держать кружку мне будет затруднительно, — он слегка повернул уже вновь забинтованную руку. Гермиона кивнула: — Если позволишь, я помогу. Он устало выдохнул. — Ну конечно… всё снова по кругу. — Теперь уже иначе, — она посмотрела прямо в холодную серость вместо глаз. — Я не собираюсь использовать твои слабости. Я твой союзник. На секунду мужчина замер, будто пытаясь понять, шутит она или говорит абсолютно серьёзно. Гермиона чувствовала, как стальные радужки препарируют ее лицо, выискивая намек на ложь. — Ладно, — уступил он. — Давай свой чай. Воодушевленная девушка подобрала колени под себя и потянулась через столик к развернувшемуся мужчине. Она аккуратно поднесла чашку к его губам. — Не дурно. - вынес вердикт волшебник, осматривая обнаженные плечи и руки, протянутые к нему. — Это ты о чае или о компании? - взлетела как птица бровь на тронутом веснушками лице. Он приподнял уголок губ, но ничего не ответил — и это молчание значило больше слов. — Драко, я хочу тебе кое о чём рассказать, — наконец произнесла ведьма, осторожно ставя чашку на стол. Он повернулся к ней полностью, словно почувствовал, что за этими словами скрывается нечто важное: — Слушаю. — Во время ритуала, когда ты потерял сознание… — Гермиона медленно выдохнула, будто вспоминая каждый миг. — Одна из чаш взорвалась. Её буквально разнесло в крошку. И без того прямая спина волшебника стала еще ровнее. Но то, как Драко сжал челюсти говорило куда больше. И это не укрылось от внимательных карих глаз собеседницы. — Какая именно чаша? Постарайся вспомнить всё подробно. И Гермиона в деталях рассказала обо всем случившемся после того, как Драко был выбит из ритуала. Наступила тишина. Малфой обдумывая услышанное, запрокинув голову. Он смотрел в небо — будто искал там ответ, который не возможно было найти на земле. — Я хочу увидеть, что осталось, — подвел итог волшебник, резко вставая. Недопитый чай в красивых чашках в секунду стал далеким прошлым, как и минутная расслабленность. Нужно было вновь вернуться туда, откуда оба волшебника кое-как недавно выбрались. Внутри Ритуального зала царила странная пустота. Стены не дышали магией, как раньше. Казалось, будто из них вытянули всё, что можно. Словно этот зал был выпит до дна. Драко медленно шёл по кругу, рассматривая каждый метр. Гермиона стояла у входа, не вмешиваясь. Он напоминал детектива на месте преступления — внимательного, сосредоточенного, утратившего всякие эмоции, кроме необходимости понять. Присел, коснулся каменной зеленоватой крошки, поднял одну деталь, более массивную, чем остальные. — Это подделка, — произнёс негромко, но с уверенностью. — Что? — она даже шагнула ближе, ведомая новой загадкой. — Подделка. Чаша не оригинальная. - повторил Малфой, наблюдая как девушка опустилась на одно колено рядом. - Очень искусная копия. — Подцепив небольшой осколок, мужчина протянул его Гермионе. — Видишь? Камень не цельный. Это не амазонит. У настоящего более глубокий оттенок южного моря, и он бывает покрыт сетью светлых прожилок, похожих на иней. Этот — темнее внутри. — И что это значит? — Это значит, — он поднялся, — что мы остались живы чудом. Моаад сделал всё, чтобы ритуал сорвался. И если бы его план сработал, я бы погиб, а он получил желаемые артефакты. Всё предельно просто и предельно цинично. Гермиона вспыхнула, разгневанная таким изощренным способом убийства и подлостью: — Вот подлец! Малфой поднял взгляд на неё, будто впервые увидел эту новую эмоцию в её глазах. — Подлый червь! Чтоб его горгульи разорвали! - осталось только погрозить кулаком воображаемому Моааду, чтоб передать весь спектр ее чувств. Он хмыкнул, но уже теплее, почти весело, если бы не все те же ноты знакомой насмешки добавил. — Я, признаться, впервые слышу, как ты ругаешься. Гермиона смутилась, но через секунду сама рассмеялась — звонко, неожиданно живо, прикрыв губы ладонью. Драко смотрел на неё с каким-то странным удивлением — как будто видел вдруг не союзницу, не министерскую ведьму, а живую женщину, способную смеяться после всего, что они пережили. ⸻ Самым верным решением было восполнить силы за обедом, и попутно обсудить дальнейший план действий. Тварь прислуживал и заколдовал приборы так, чтобы Хозяин мог управлять ими одним лишь жестом руки. Гермиона наблюдала и едва скрывала улыбку. — Так вот, как ты ел всё это время. — А ты думала, — фыркнул Драко, — что я добровольно устраивал себе голодовку? Я рационален, Грейнджер. Не безумен. — Иногда мне кажется обратное, — парировала она, внимательно вглядываясь в самодовольное лицо мужчины. — Например? Девушка сделала паузу, подбирая слова, но не отвела взгляда: — В тот день, когда мы очнулись в твоей комнате… — Гермиона говорила спокойно, почти небрежно, но в голосе скользнула тонкая, нота любопытства. — Ты говорил странные вещи. Бредил. Или… говорил правду. Малфой не ответил сразу. Вилка парящая в воздухе замерла на пол пути к его рту. Металл тихо звякнул о тарелку — единственный звук в неожиданно наступившей тишине. Даже домовики перестали суетиться. — Есть вопросы, — наконец спокойный, но угрожающий голос все же нарушил молчание, — на которые не всегда полезно знать ответ. — Я хочу правду, Драко. Имя легло между ними иначе, чем обычно. Не как вызов, как просьба. Он медленно вдохнул. Выдох был почти неслышным — как будто не хотел, чтобы кто-либо заметила сам факт колебания. Он колебался? Что-то новое - отметил про себя Драко. — Мне снятся сны, — признался Малфой, откидываясь на спинку стула. — Почти каждую ночь. С тех пор как ты открыла Восточное крыло. Гермиона отложила вилку, придвигаясь ближе к столу. — И что это за сны? — В них есть ты. Но не совсем ты. — Короткая пауза, чтоб опереться подбородком о тыльную сторону обожженной кисти. — Скорее образ, очень похожий на тебя. Воздух будто нагрелся. Гермиона почувствовала это кожей, еще немного и она начнет потеть. — И что же делает этот “образ”? — сглотнула вязкую слюну ведьма и отпила воды из бокала. Становилось действительно жарко. Пауза вновь затянулась, стала почти неприличной. — Пытается соблазнить меня. - серые радужки пулями прибили девушки к спинке кресла. Она моргнула, прочистила горло, воспользовавшись паузой, чтоб переварить сказанное. Пока Драко направлял хрустальный кубок к своим губам. — И....насколько успешно? Малфой поперхнулся. Впервые за всё время явно не совладав с эмоциями. — Правду, Малфой, — она наклонилась вперёд, требовательно. — Удалось ли богиням добиться своего? — Нет, — резко ответил он, быстро взяв себя в руки. И тут же добавил сквозь зубы. — Но, признаюсь, они настойчивы. Гермиона прищурилась. Ей не нравилось все происходящее в последнее время. Она не понимала многого, но одно было очевидно. — Они чего-то добиваются. - Стукнула больной ладонью по столу девушка и тут же зашипела от жжения. — Например? - поднял брови Малфой, удивленный тем, что распалившаяся ведьма забыла про свои травмы. — Если богини чего-то требуют… — продолжая сжимать и разжимать кисть, медленно подняла глаза Гермиона, — возможно, это ключ. Напряжение на другом конце стола можно было есть ложкой вместо пудинга, стоявшего по центру. — То есть ты считаешь, что нам следует… исполнить их волю? - не веря своим ушам вскинул руки Драко. — Если это поможет сломать печать, то, да. - закончила ведьма, опуская взгляд на тарелку. Ожидалась буря. И ее эпицентр так резко вскочил из-за стола, что серебряные приборы громко звякнули. Закрывая лицо руками, мужчина обошел кресло, словно пытался отгородиться от сказанного движением, телом, расстоянием. Секунда и его спина стала вновь идеально ровной. — Я не могу поверить, что ты говоришь это всерьёз. — Голос стал жёстче. — Они хотят меня сломать. Я — помеха. Ошибка в их системе. А ты предлагаешь преподнести меня им на блюде? — Я предлагаю рассмотреть возможность. — Нет, Грейнджер. — Он резко развернулся. — Я не готов обсуждать себя в роли жертвенного бычка ради твоей теории. Одну твою идею мы уже испытали. Как видишь, неудачно. - он указал пальцем на руны, вырезанные на предплечье, прикрытые белоснежной рубашкой, но уже отпечатывающиеся кровавым следом на ней. Девушка встала и пошла в его сторону медленно, как к раненному зверю. — Иногда единственный путь — не тот, который кажется безопасным.. — Есть вещи важнее. — Малфой вскинул голову к потолку. Было видно как шевельнулся кадык. — Нам нужно найти подлинную чашу. Он не смотрел на Гермиону, когда крикнул: — Тварь! Пыль! Эльфы возникли мгновенно. — Найдите девятую чашу из амазонита. Переверните весь Египет. Но найдите. Хлопок. Пустота. Девушка по прежнему не сводила с него глаз. Ее беспокоило то, как легко был отдан приказ, отправляющий эльфов на опасное задание. Если чаша у Моаада, это может быть смертельной попыткой. — А теперь ответь на другой вопрос, Малфой. - она сама не знала, почему только сейчас вспомнила о таком важном, но больном. И от осознания, насколько ей будет неприятен ответ в любом из возможных вариантов, отступала с каждым шагом все дальше от источника столь необходимой правды. — Какой именно? - он по прежнему избегал ее взгляда. — Что случилось с тем эльфом? - Гермиона оперлась о край стола, готовясь принять удар. Драко медленно сел. Сложил забинтованные пальцы у лица — жест привычный, почти его фирменный. За всеми этими манерными движениями он умел отлично скрыть истинные эмоции. — С каким эльфом? - бесцветно выдохнул волшебник, кинув ей в лицо холодный взгляд, как нож. — Не притворяйся. — В её голосе появилась сталь, соответствующая ситуации и так напоминающая его интонации. — Ты знаешь, о ком я. Он был заколот Клинком Гора. Он убил себя по твоему приказу? — Да, — сухо подтвердил не моргая Драко. Что-то в ней оборвалось. Как можно было забыть, с кем она заперта на этом острове. Малфой был все тем же Пожирателем смерти, не считавшимся с чужими жизнями, не знающим пощады, когда дело касается его интересов. Девушка хотела отвесить самой себе пощечину, чтоб прийти в себя. Сожаление от собственной глупости, разъедало. Как она могла так легко обмануться и забыть о прошлом. Захотелось немедленно помыться, после недавнего предложения, пойти на поводу у сладострастных богинь. — Как ты мог?! Он посмотрел спокойно и равнодушно - ни капли сожаления, лишь ровная гладь замерзших озер, скованных вечными льдами. — Я говорил тебе, что я монстр. И мне не жаль жертв на пути к цели. — Он был живым существом! - вскинула руки Гермиона. — Он был инструментом, Грейнджер. — Он чуть наклонился вперёд. — Как и ты. Ведьма замерла, словно в нее кинули Петрификус. Она впервые видела его таким. Таким слишком равнодушным. Это было перебор, даже для Драко Малфоя. Этот трюк мог сработать при их первой встрече, но не после всех этих месяцев бок о бок. — Ты манипулируешь моими эмоциями, — сказала она тихо, почти шёпотом. — И нарочно пытаешься меня оттолкнуть. Но это не сработает. — Гермиона Грейнджер, — почти прошипел он, — как всегда уверена, что чувствует больше и глубже всех. — Я не школьница, Малфой. — Она сделала шаг вперед. — И не позволю обращаться со мной как с девчонкой. Прояви уважение к моему интеллекту и прекрати эти дешёвые уловки. Он отвернулся. Слишком резко. Она снова это заметила. Что-то на уровне интуиции щептало ей: он лжет. — Поговорим завтра. — Нет. — Девушка подошла ближе. — Мы не закончили. Волшебник резко развернулся, отдергивая руки, схватившие запястья. Лёд проник и в его слова. — А я закончил. Драко ушел. Она осталась. Дверь закрылась медленно — как последняя реплика, которой не позволено возразить. Сбежал, — подумала Гермиона. И она прекрасно понимала: это была защита. И вовсе не вопрос о мёртвом эльфе выбил его из равновесия. А ее? Ее что выбило? Но самоанализ нужно было отложить. Сейчас накаченный адреналином организм генерировал все новые мысли о неожиданном открытии: он мог принести в жертву кого угодно, но сама идея физической близости заставила Драко Малфоя отступить. Интересное наблюдение. Гермиона не тешила себя надеждой, что он не хотел бы принести в жертву и её — при необходимости. Но мысль, что где-то внутри этого монстра ещё остались намёки на человечность, была тёплой. И опасно заманчивой. Ещё три месяца, как минимум. Столько им предстояло провести под Печатью Фараона — если, конечно, они не погибнут в одном из следующих ритуалов и не поубивают друг друга раньше при очередном столкновении характеров. Мысли зудели в голове Гермионы Грейнджер, как встревоженный рой пикси. Она ходила по комнате, почти не замечая пространства, и чувствовала это знакомое, опасное состояние — когда из хаоса начинает выстраиваться линия, тонкая верная последовательность фактов. Богини не торопились, им не нужна была спешка. Но при всем при этом хотели, чтобы Малфой и она стали ближе. Вопрос был только в том — насколько. Достаточно ли союза, крепкой дружбы? Или им нужно нечто куда более глубокое, разрушительное, необратимое? Мысль была неприятной. И слишком логичной, чтобы от неё отмахнуться. Гермиона на секунду позволила памяти сделать то, что та умела лучше всего — предать. Вспомнила его горячую грудь под ладонями, тяжесть его дыхания и собственное пробуждение в его постели после ритуала — дезориентированную, уязвимую, слишком беззащитную. По телу прошла волна тепла — медленная, непрошеная. Девушка резко встряхнула головой, словно могла вытряхнуть воспоминание наружу. Слишком много Малфоя! В её списке приоритетов были вещи куда важнее: все еще не взломанная печать, предстоящие ежедневные ритуалы, древние боги с непонятными видениями и пророчествами. Гермиона подошла к окну и посмотрела на сад Восточного крыла, погружённый в тягучую вечернюю тень. Что если она не ошиблась, и разгадка находилась все это время под носом? Готова ли она сблизиться с тем, кого совсем недавно была готова отдать под суд? Слишком много догадок и так мало фактов, на которые можно опереться. Это взрывало мозг ведьмы, привыкшей за любым ответом обращаться к книгам. Но ни в одной рукописи не было написано о том, способен ли секс по необходимости взломать Печать, и при этом не повредить душу.