Часть 28. Ужин, который стал приговором

Глава 28 Ужин, который стал приговором В покоях Гермионы было на редкость уютно: мягкий свет лампад колыхался на стенах, от камина тянуло сухим теплом, и ровное потрескивание факелов будто пыталось убедить их обоих, что мир за стенами Птолемеев сегодня не существует. Эльфы накрыли стол быстро и молча, затем исчезли, оставив их вдвоём среди ароматов тушёного мяса, свежих фруктов и горячего хлеба. Это было почти… нормально. Почти. Гермиона сидела на диване, поджав под себя ноги, и ела яблоко. Драко устроился рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать её тепло, но всё же сохраняя полшага дистанции — привычка человека, который никогда не позволял себе роскоши расслабленности. — Забавно, — сказала она, откусывая кусочек хрустящего фрукта. — Если бы в Хогвартсе кто-то сказал мне, что я окажусь в одной комнате с тобой, буду есть ужин… добровольно… и смеяться — я бы обвинила его в поражении рассудка. — Если бы мне сказали то же самое, — Драко вытянул ноги и лениво откинулся назад, — я бы вызвал этого прорицателя на проверку. Или подумал, что этот безумец недавно слетел с метлы. Он скосил взгляд. — Или что ты наложила на меня Империус. Она фыркнула. — Ты был невыносим! — А ты вела себя, как высокомерная всезнайка. — Так я и была ею! — И осталась, — спокойно уточнил он, призвав магией в руку хрустальный кубок с водой. — И знаешь что? Это почему-то больше не раздражает. Она тихо рассмеялась. Его губы едва заметно дрогнули, будто Драко сам не понимал, как это — наслаждаться чужим смехом. — Помнишь нашу первую дуэль на третьем курсе? — спросил он. — Помню, как ты упал на спину, потому что заклинание отразилось обратно. — Это был рикошет! — возмутился он, но уголки губ предательски поднялись. — Ты специально поставила такой щит, чтобы… — Я поставила хороший щит, — поправила она. — А ты плохо выбрал угол атаки. — …как же я тебя ненавидел, — закончил Малфой с почти нежным раздражением. — Взаимно, — ответила она, и теперь слово прозвучало не как претензия, а как память о двух упрямых детях, которые никак не могли понять, что их война была слишком мала для мира, в котором им предстояло жить. Некоторое время они просто ели, говорили о мелочах — о смешных проклятиях близнецов Уизли, о нелепых шутках Драко в подростковом возрасте, о том, как Гермиона тайком исправляла ошибки в их общих учебниках. Имена двух лучших школьных друзей Гермиона не упоминались. Это было несколько минут мира. Несколько минут того, что могло бы быть нормальной жизнью. —Ох, чуть не забыла. - Гермиона подпрыгнула с места и побежала к сумке.  Она достала маленький пузырек с зельем и залпом выпила его слегка поморщив нос. —Что это? — Противозачаточное.  Он хмыкнул, наклонив подбородок в низ. — Это не шутки, Драко. В мои планы не входит продолжать наследственную линию Малфоев.  — Не беспокойся, все под контролем. Я уже давно наложил на себя заклятие.  Ведьма удивленно подняла брови.  — Как предусмотрительно с твоей стороны. - Язвительно уколола она. - То есть ты не исключал секс, как вариант развития событий.  — Я не надеюсь на случай и предпочитаю предвидеть разные исходы. - самодовольно подметил Драко. - И да, если тебе так больше нравится, богини твоего крыла прилагали максимум усилий внедрить мысли о сексе с тобой в мою голову. Каменные барельефы богинь заерзали на потолке.  Гермиона могла бы весь день вот так безмятежно сидеть и болтать с ним о прошлом, настоящем. Возможно, даже о будущем. Но реальность всегда знает, когда войти. — Мисс Грязнокровка хозяина Драко… — раздался тихий дрожащий голос. Эльфийка Пыль появилась у двери, сжимая в руках свежий выпуск Ежедневного Пророка. Газета тряслась в ее руках. Гермиона замерла. Драко посмотрел на эльфа так, будто тот держал в руках оружие. — Что там? — спросила она, хотя сердце уже начало холодеть. Пыль протянула газету. Гермиона взяла её. И мир треснул. На обложке — Гарри Поттер. Уставший. Жёсткий. Лицо, которое раньше сияло светом, теперь было выточено из камня. Подпись: «Исключений за прошлые заслуги не будет. Реальность требует жёстких решений». Гермиона пробежалась глазами по статье. — Нет… Строки поплыли перед глазами, но смысл врезался прямо в грудь. Луна Лавгуд и Невилл Долгопупс. Приговорены к смерти. За коллаборационизм: прятали в доме Пожирателей Смерти. Приговор вступает в силу немедленно. Гермиона почувствовала, как её дыхание переходит толи в хрип толи во всхлипы. — Это… это ошибка. Это не может… Гарри бы… Она закрыла рот ладонью. Она не могла говорить. Драко встал первым. Медленно. Как человек, который уже всё понял. — Поттер взял курс, — сказал он тихо, почти безжизненно. — Он не остановится. Теперь — никогда. Гермиона покачала головой, будто пытаясь стряхнуть сон-кошмар. — Луна… Невилл… Они бы никогда… Они спасали  детей! Они же… они… — её голос сорвался. — Больше нет разницы между детьми Пожерателей и их родителями, Гермиона. Драко опустился на корточки перед ней, отбирая газету. — Есть тоталитарный режим, который строит твой лучший друг. И он не остановится, пока не зачистит всё, что хоть отдалённо напоминает угрозу. Она закрыла глаза, но слёзы не пришли. Боли было слишком много, чтобы пролиться. Было проще вскрыть себе грудную клетку, чем принять происходящее. — Драко… — прошептала она. — Что… что будет с нами? После Печати? Он медленно вдохнул. Выдохнул. — Теперь? Пауза была долгой. Драко выбирал слова, как патологоанатом выбирает инструмент для препарирования того, что недавно было живо, а сейчас стало ничем. — Теперь мы обречены, Гермиона. Хотя…. Ты можешь сделать вид, что не встречала меня. Можем наложить стирающее память заклятие… Она резко отстранилась не дослушав. Ее голова неосознанно поворачивалась из стороны в сторону в отрицании услышанного. — Нет! Нет, я не принимаю этого. Она поднялась на ноги. — Мы должны думать. Должны разрабатывать план. Я не позволю, чтобы тебя… чтобы тебя отдали Дементорам. Её голос дрожал — но мозг лихорадочно искал варианты. Даже ее все еще мокрая шевелюра поднялась дыбом. Казалось всю ее прошибли разрядом тока - коснись и упадешь замертво от остановки сердца. Драко поднял голову. В его глазах было что-то почти нежное и печальное одновременно. — Даже если снимем Печать… — он медленно покачал головой. — Поттер не пощадит тебя. Ты уже его враг. Ты — со мной. Значит, ты коллаборационист. Технически мертвый. Но… — И что? — Гнев в её голосе был не на него — на мир, на Гарри, на войну, которая не умерла. — Гермиона… — сказал он тихо, будто это имя могло треснуть, если произнести его громче. — У нас… нет будущего там. Он не уточнил, где именно — там. В Британии. В привычном мире. В системе, которая давно решила за них. Гермиона подошла ближе. Очень медленно. Осторожно — как к раненому зверю, который может сорваться, если почувствует резкое движение. Пламя факелов зашипело, и она остановилась, давая себе время собраться с мыслями и не отступить. — Тогда, — сказала ведьма наконец, — мы сделаем все иначе. Он моргнул. Один раз. Потом второй. Словно проверяя, не ослышался ли. — План? — хрипло спросил он. — План, — кивнула она. — Чтобы спасти тебя и меня. И то, что… между нами. Последние слова прозвучали тише. Почти неуверенно. Но именно они оказались самыми тяжеловесными, дарующими смысл сражаться. Он выдохнул — глубоко, тяжело, так, будто до этого держал воздух всего этого мира в лёгких. В его взгляде мелькнуло что-то опасное — не надежда, нет. Скорее её призрак. Тень возможности, которой лучше не верить. Тот небольшой шанс, который заставляет полководца вести на убой свое войско. — Грейнджер… — произнёс он медленно. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Она взяла его за руку, крепко переплетая пальцы. — А ты не представляешь, — ответила она, — на что я готова ради тех, кто мне дорог. За окном море вздрогнуло от порыва ветра. Волны ударились о скалы чуть сильнее обычного, будто древние боги, если они ещё слушали этот мир, на мгновение насторожились. А в маленькой комнате Гермионы два человека начали строить планы — против судьбы, против всего мира. Драко взмахнул палочкой, и в воздухе вспыхнули карты. Они развернулись над столом, осыпаясь слоями пергамента, схем и координат. Ужин был забыт — тарелки отодвинуты в сторону, бокалы с вином так и остались нетронутыми. Красные точки загорались одна за другой. Поместья Малфоев, разбросанные по миру, как запасные выходы из горящего здания. Он стоял над картой, как генерал перед решающим сражением. Руки упёрты в бока, плечи напряжены. Взгляд беспощадно скользил между странами и континентами, будто он уже просчитывал, где именно кто-то из них может не дожить до финала. Гермиона смотрела — и думала о родителях. Она впервые позволила себе сформулировать это пусть только внутри: её собственная смерть была бы более выгодным сценарием. Мёртвые не тянут за собой цепочку последствий. У них нет семьи, которую можно шантажировать. Осталось лишь выбрать безопасное место — для бегства мамы и отца от мира, который слишком легко наказывает имена «предателей». Прошёл почти час молчания. — Аргентина, — сказал наконец Драко. Гермиона подняла взгляд. — Конечной точкой будет Аргентина, — продолжил он и ткнул пальцем в одну из красных точек. — Отец готовил это поместье как последнее прибежище еще во времена первой войны. — А твои родители? — спросила она. Он не отвёл взгляда. — Сначала доставлю тебя. Потом вернусь за ними. Это звучало не убедительно и даже безумно. Надежда, что трое Малфоев пересекут границу Британии незамеченными, была призрачной. Но мысль о жизни под одной крышей с Люциусом и Нарциссой Малфой казалась Гермионе ещё менее реальной. Драко уловил её сомнение. — Как я понимаю, знакомство с родителями тебя не слишком вдохновляет, — уголки его губ едва заметно дёрнулись, но глаза блестели хищным блеском. Гермиона прошлась по комнате, скрестила руки на груди — жест защиты. Она сама не поняла, что именно вызывает в нее такую реакцию то, что Драко списывает ее со счетов, как боевую единицу или то, как он играючи считывает ее эмоции. — Признаю, — сказала она. — В списке моих желаний этот пункт далеко не первый. Что-то мне подсказывает, они будут не в восторге от нашей парной татуировки. - Ведьма лукаво посмотрела на руны, зеркально вырезанные на их предплечьях. Она остановилась возле окна и отодвинула занавеску. Темное небо охотно демонстрировало бриллиантовую россыпь звезд. Но было не время любоваться ночным небом. — Сколько у нас будет времени после взлома Печати? — Немного. — И ты хочешь, чтобы я отпустила тебя одного в Британию, — медленно произнесла она, продолжая всматриваться в темноту ночи, — а сама отсиживалась в надёжном убежище? — Именно так. Тон был ровным, не предполагающим обсуждений. Малфой все решил. Драко подошел и мягко развернул девушку за плечи. Серые глаза встретились с её взглядом — с вызовом, почти с мольбой, спрятанной слишком глубоко, чтобы её можно было признать. Гермиона тяжело выдохнула и опустила руки. — Должен быть другой выход. — Его нет, — жёстко ответил он. — Признай это. Ты теперь играешь за другую команду. И поверь мне — я отдаю себе отчёт, какими путями и в каких условиях мне придётся вытаскивать нас и моих родителей. Он сделал паузу. — Мы сделаем так, как я говорю. И на этом поставим точку. Резким движением палочки он свернул карты. Пергамент сложился, погас, исчез. Драко рухнул в кресло, провёл ладонями по лицу и закрыл глаза. В этой позе не было величия, только усталость и тяжесть ответственности, ложащейся вновь на его плечи. Он, как и Гермиона, прекрасно понимал: их план был самоубийством. Но другого у них пока не было.