Часть 41 Возвращение

Часть 41 Возвращение Гарри сначала не понял, что стоит на коленях не в Малфой Мейноре. Он пришел в себя встретив сочувственный взгляд Малфоя. Непослушные пальцы нащупали палочку. Хотелось бросить оглушающее на автомате. Но что-то остановило этот порыв. Мир вокруг начал вновь сползалась, как кожа с обожжённой плоти.  - Нет, только не снова! - взмолился Гарри, обращаясь к самому себе или к неведомой силе, заставившей его окунуться с головой в страдания Малфоя старшего.  Словно внемля его просьбе видения прекратились. Но вода реки мёртвых потемнела, по воздуху пошла рябь, как от брошенного  в озеро камня. Что-то происходило. Но понять что именно не было возможности.  Гарри продолжал стоять на коленях и дышать как гончая, пересекшая пол Британии. Глаза слезились от пыли. Или от чего-то другого? Он был раздавлен правдой. Сердце отбивало ритм военного марша, но желания продолжить битву не осталось. Вся ненависть и злость иссякла, истощилась словно иссохший горный ручей. Вместо этого на языке остался горький вкус правды. Люциус Малфой, какой бы беспринципной сволочью не был, сделал все, чтоб сохранить жизнь своему единственному сыну. И самым паршивым было то, что сам Гарри поступил бы так же. Каких-то 5 лет назад, он с презрением отмахнулся бы от самой возможности спасти жизнь близкого  за счет смерти кого-то другого. Даже жизнь Пожирателя Смерти, преступника имела ценность. Но теперь, утопив руки в крови своих врагов, имел ли он право судить подобными категориями? Сейчас Поттер бы сам убил кого угодно, пошел бы на любую сделку, лишь бы Джинни была жива. Выходит, он ни чем не лучше Малфоя. Такой же убийца, такой же торгаш своей черной душонкой, как и Люциус. Очевидно бог смерти, или тот психопат, что стоял за этими трюками разума добивался именно этого признания. И он его получил.  Слабое эхо голоса Джинни по прежнему не покидало. Гарри тряхнул  головой в попытке отогнать остатки видения. Но звук исходил от воды. Было в этом водоеме что-то притягательное, ужасающее и одновременно манящее. На негнущихся ногах Гарри побрел к реке. Он шатается, как нетрезвый гуляка после бутылки огневиски. Шаг, еще один.  Под ногами хрустит каменная крошка, или это хрустят кости после недавней битвы? Неважно. Имеет смысл лишь ее голос, который как магнит заставляет двигаться вперед.  — Я хотел сделать тебе предложение… — девушка в черной глади озера улыбнулась и убрала прядь огненно рыжих волос за ухо. — Я не успел. Это была Джинни. Гарри не удивился, увидев знакомые округлые черты лица в черной бездне реки мертвых. Голубые глаза все так же горели лукавыми огоньками, словно его любимая стояла напротив. Она улыбалась так, как три года назад, словно и не было этих лет одиночества и самоуничтожения без нее. Гарри и не заметил, как оказался на коленях. Если бы это могло хоть что-то изменить, он бы всю оставшуюся жизнь провел так, припав к земле, лишь бы видеть это прекрасное лицо.  — Ты не успел спасти меня, — ответила она. — Но еще есть время спасти себя. Сделай это ради меня. Мне больно видеть, кем ты стал. Это был бред, сладкий сон. Гарри видел ее отражение. Джинни говорила с ним. Он не понимал находится он все еще в иллюзии или это уже реальность. Даже если он окончательно тронулся умом - не важно, главное Джинни была рядом.  Слёзы падали в воду, прочерчивая мокрые дорожки на пыльных щеках. Рука потянулась в попытке коснуться отражения любимой, но девушка помотала головой, предупреждая. Гарри замер. За спиной послышались голоса, возвращая в реальность.  Гермиона, стоя на коленях, подолом мантии бережно стирала капли крови с лица Малфоя. В этом было столько нежности и заботы, что Гарри пришлось сначала протереть глаза, прежде чем поверить в реальность увиденного.  - Она имеет право быть счастливой и без твоего одобрения, - Джинни сложила руки на груди, всем своим видом обозначив твердость своей позиции. - Хватит таращится Поттер, у нас мало времени.  - О чем ты? Я никуда не уйду! Говори, что делать, чтоб вернуть тебя, - очки чуть не упали в озеро, когда Гарри навис над темной водой, в желании быть как можно ближе. - Ты не исправим, - мягко усмехнулась девушка. - Верни сначала себя. И не спорь. - в голосе появились властные нотки, способные остановить летящего дракона, не то что попытку настоять на своем ее несостоявшегося жениха.  Когда она так сжимала губы все споры прекращались. В своем упрямстве Джинни Уизли могла померяться только с матерью. Воспоминания теплом растеклись по телу. Гарри сглотнул ком, перекрывший горло.  - Ты не дашь мне и шанса, - это был не вопрос, это была капитуляция.  - Ты знаешь, что мертвых не вернуть, - девушка тряхнула рыжей головой. - Позаботься о моем брате. И о них тоже.  Гарри проследил за взглядом, брошенным в сторону Гермионы и Малфоя. Парочка уже поменялась местами и теперь Драко изучал повреждения на ее теле, игнорируя недовольство Гермионы и настойчивые приказы прекратить вести себя, как бабка целительница.  - Тебе пора идти. - Джинни в секунду сменила мягкую улыбку на тревогу. - Сейчас же! Гарри смотрел и не мог отвести взгляд. Отражение Джинни стало размываться, словно кто-то медленно стирал её контуры пальцами. Гермиона аккуратно подошла сзади, не решаясь коснуться плеча друга. Его спина тряслась от неровного дыхания. Ведьма слышала лишь отрывки фраз, сказанных Гарри. Не требовалось объяснений, она и так поняла с кем он говорил.  — Нет… — выдохнул он и шагнул к воде, почти оступившись. — Подожди. Я ещё… Гарри не знал, что хотел сказать. Слов было слишком много — и все запоздали. Он задохнулся. — Пожалуйста… — прошептал он. — Не уходи так. Я только сейчас… — Я знаю, — ответила Джинни. — Поэтому и могу уйти. Её образ бледнел, становился светлее, почти прозрачным. В груди Гарри поднялась паника — не та, яростная, а детская, беспомощная. — Я сделаю всё, — сказал он быстро. — Я остановлю это. Клянусь. Только останься. Джинни посмотрела на него долго, внимательно, будто хотела запомнить. — Не ради меня, Гарри, — сказала она. — Ради себя. Ради тех, кто ещё жив. И в этот момент раздался треск камня. Драко обернулся первым. Колонны у входа во Врата медленно сходились, древние механизмы оживали с глухим, недовольным скрежетом. Тьма за аркой сгущалась, словно кто-то медленно закрывал веки. — Уходим, — крикнул Драко. — Ворота закрываются. Гермиона схватила Гарри за руку.  — Нам нужно уходить. Сейчас. Но ее друг смотрел только на реку. — Я люблю тебя, — сказал он хрипло черноте воды не в силах подняться. - Поттер, подбери сопли и двигай свою зарницу к выходу. - Драко одним резким движением подхватил Гарри под мышки и как куклу заставил принять вертикальное положение.  Гермиона невольно улыбнулась. В конце концов, худой мир лучше хорошей войны. У нее получилось. Даже больше, чем планировалось.  - Где Рон?- вскинула ладони к лицу ведьма. Пристыженная такой невнимательностью. Как можно было забыть о нем. Тут резко погас свет. Вода в реке мертвых забурлила, как в скрипевшем котле.  Врата Осириса сходились, отсекая подземный мир, заставляя живых вернуться туда, где всё ещё можно что-то исправить. Гарри оглянулся. Там, где ещё недавно стояли колонны, зашевелились камни. Из-под завала показалась рыжая макушка, покрытая пылью и известковой крошкой. Как раз вовремя. — Мерлиновы яйца… — выругался Рон, с усилием выкарабкиваясь наружу. — Что тут, во имя всего волшебного, произошло?.. Он поднял голову — и застыл. Глаза Гарри освещенные ярким сиянием палочки блестели от слёз, лицо было бледным, будто из него вынули кровь. Гермиона стояла рядом, поддерживая под руку Малфоя, который заметно шатался, но упрямо держался на ногах. Рон моргнул. Потом ещё раз. — Я что… умер? — выдавил он. — И попал в какую-то извращённую версию Ада? — Вставай, Уизли, — небрежно бросил Малфой, не глядя на него. — Как видишь, все как-то обошлись и без тебя. Пора убираться из этого гиблого места. Рон открыл рот, явно собираясь возразить, но Гарри уже двинулся вперёд. Он шёл первым — медленно, будто каждый шаг давался с усилием. За ним, прихрамывая и всё ещё оглядываясь, последовал Рон. Драко и Гермиона подошли к Вратам последними. Камень над аркой дрожал. Механизмы внутри древнего храма скрежетали, будто сама смерть нетерпеливо закрывала дверь. — Стой, — вскрикнула Гермиона. — Факел Судьбы. Я быстро. И девушка, не дожидаясь ответа, побежала в темноту. — Гермиона, нет, — Драко схватил её за руку, догоняя. — Стой.  Она вырвалась прежде, чем он успел сказать что-то ещё, и побежала. Малфой зарычал, провожая взглядом удаляющийся огонек от палочки любимой.  Храм словно сжимался вокруг неё. Шёпот усилился, воздух стал вязким, тяжёлым. Она молнией пересекла зал, схватила факел — пламя дрогнуло, вспыхнув ярче, словно не желая покидать это место. — Грейнджер! — крикнул Драко. — Быстрее! Она уже бежала обратно, когда нога скользнула по обломкам. Факел вылетел из рук. Боль вспорола живот — резкая, ослепляющая, лишающая дыхания. Мир качнулся. — Нет! — крик Драко разорвал пространство. Гермиона рухнула на камень. Тьма накрыла её мгновенно. Боль была невыносимой. По ногам побежало тёплое, липкое. — Нет… нет… — Драко оказался рядом в тот же миг. Он подхватил её на руки, не чувствуя веса, не чувствуя камня под ногами, не слыша ничего, кроме грохота закрывающихся Врат. Каменные створки сходились, отсекая свет, отсекая воздух. Он вырвался наружу в последний момент. Врата Осириса сомкнулись с глухим, окончательным ударом. Тишина упала на пустыню. Факел Судьбы остался по ту сторону. И одна душа — так и не вышла из храма теней и смерти. Камень сомкнулся окончательно. Врата Осириса больше не дрожали — они замолчали. Так удовлетворенно молчат те, кто получил своё. Волшебники вывалились из преисподней и упали на горячий песок. Рон хватал ртом воздух одновременно откашливаясь. Во рту был вкус пепла и плесени. Гарри наколдовал струю воды и умывал лицо, пытаясь прийти в себя.  Драко с криком раненного зверя вышагнул из врат и упал на колени.