Часть 4

Отвратительная неделя. Самая что ни на есть отвратительная. Тренировки, задание, потом снова тренировки, потом опять задание. Я недовольно перекатывал эти мысли в своей голове, стоя на тренировочном плацу. Несмотря на осень, мне было дико жарко. К черту церемонии, правильно? Важен результат. Да твою ж… как же мешает эта чертова одежда. Я плавно скинул с себя насквозь мокрое кимоно и потянул мышцы, как кошка. Холодный ветер приятно остудил меня, заставив кожу покрыться мурашками. Ну что же… приступим. Начну с разминки, не хватало мне еще, как в прошлый раз, потянуть плечо. Ката. Медленно и грациозно. Каждый удар, каждый блок, ты все это знаешь, Наоя, с самого детства. Повтори снова и снова, пока не почувствуешь, что готов. Мышцы спины и плеч, покрытые тонкой пленкой пота, играли под кожей при каждом движении, отсвечивая в последних лучах солнца. Жесткий пресс был постоянно в напряжении, как броня. Черт, как же я хорош. Обожаю себя. Ну а теперь к самому вкусненькому. Техника. «Проекция». Резкий выпад. Тело на мгновение стало размытым пятном, а следующий удар по манекену уже раздавался с противоположной стороны. От молниеносных перемещений дыхание участилось, я хищно ухмылялся, чувствуя, что с каждой секундой я все быстрее. Быстрее! Я остановился. Выдохнул. Вспомнил, чему учил отец. Смена стойки — и снова взрывное движение. Каждая мышца была задействована, каждая связка натянута до предела. Даже просто стоя, готовясь к следующему рывку, я чувствовал, как под кожей перекатывается каждый мускул. Сила, которая не оставляла сомнений в том, что я сильнейший. — Тренируешься? — около меня возник отец. Да какого он так смотрит на меня? Когда он подошел? И я его не заметил? Как же я ненавижу это. — Да, глава, — я остановился, сложил руки в печать и поклонился ему, но с лица не сползала ухмылка, — решили понаблюдать за мной? Вас что-то не устраивает? Наобито снова обвел меня взглядом. Его глаза, холодные и оценивающие, медленно скользнули сверху вниз. По широким плечам и массивной груди, по которым лениво текли пара капель пота. Черт, вспотел от тренировки? Я слабак. По каждому отчетливому пучку мышц на животе, твердых и рельефных, по темным тренировочным штанам, плотно облегающим бедра и впитывающим влагу у пояса. Я стоял неподвижно, чувствуя, как мерзко мне от его взгляда. Прекрати на меня пялиться. Хватит. — Продолжай совершенствоваться, — сказал отец и исчез по щелчку пальцев. Я ухмыльнулся, откинув прядь волос со лба. Будет считать, что ты меня похвалил, отец. Черт, и откуда в 70-летнем старике столько скорости? Надо больше тренироваться. Поглощенный мыслями, я не заметил, как прошло 4 часа тренировки. Все тело болело, запас магии почти на нуле, но какое же это приятное чувство — боль в мышцах. Отлично. Сделав последний выпад, я в щепки раскрошил последний манекен. Хищно облизавшись, я обвел взглядом мое импровизированное поле боя. В целом, можно и лучше, но на сегодня все, надоело. Я уже воняю как скот, пора помыться. — Эй ты, — крикнул я служанке, оттряхивая руки от пыли, — приготовь мне ванну, немедленно, и приберись. И одежду мне дай! Живее! — я поднял на нее свои янтарные глаза. Фу, какая мерзость, понаберут уродливых сук, а мне на них потом смотреть. — Чего встала? — я рявкнул на служанку, заставив ее вздрогнуть и отпрянуть, — твой господин хочет помыться, шевелись! Я устало размял плечи. Какие же они все тупые, неповоротливые суки. Я шел по коридору, смотря перед собой. Мысли были очень далеко. Целую неделю я не мог выбраться из поместья. Наверное, эта мелочь соскучилась. Интересно, как там ее недомужик поживает? Обязательно надо навестить ее сегодня, чтоб не забывала меня. Зайдя в ванну, я лениво сбросил с себя мокрые от пота вещи. Что ж, смываем вонь. Горячая вода приятно обожгла перенапряженные мышцы. Боги, как хорошо. Единственное приятное в этом дне. Я растянулся в ванне, прикрыв глаза. Снова эти картинки в голове. Бесит. Каждую свободную минуту я возвращался мыслями на крышу, прокручивая покадрово каждый момент. Вот она пританцовывает, обнимает своего парня. Скучно, скучно, так скучно, что аж тошнит. Я непроизвольно сделал движение пальцами, будто перелистывая книгу. Ах, вот оно. Момент, и… Звон ее стекла был будто не в моих воспоминаниях, а прямо наяву передо мной. Мой член непроизвольно дернулся, когда я вспомнил ее наполненные страхом глаза. Как же она была отвратительно прекрасна в этот момент, моя игрушка. Черт, отвратительно. Я с отвращением посмотрел на свою плоть, которая болезненно напряглась от воспоминаний. Обхватил грубыми пальцами и сдавил основание так, что боль резким током прошлась по позвоночнику. Так, не увлекайся, Наоя… Или тебя возбуждают такие сучки, как она? Я ухмыльнулся, осознав кое-что. Эта сука уродлива по своей натуре и никогда не сможет быть достойной моего внимания, но ее страх… отвратительный привкус страха… из-за него низ живота противно горел огнем, заставляя мой член пульсировать в такт бешеному сердцебиению. Ее серые глаза и слезы в воспоминаниях подливали масла в огонь. Совершенный страх, просто совершенный! Рука начала двигаться против воли. Грубо, быстро. Пальцы скользили по чувствительной мокрой коже, почти до боли. Тело напряглось, будто готовясь к удару, и меня окатило ледяной волной от понимания. Черт, черт, черт!!! На секунду сознание отключилось, я потерялся. Дыхание стало хриплым и прерывистым. Я был не здесь, в своей ванной, а на крыше и смотрел на нее. Такую крохотную, маленькую и ревущую от страха суку. Как же это великолепно. Я шумно вдохнул сквозь сжатую челюсть, и грудная клетка болезненно вздыбилась. Сука, какая же она сука! Чтобы я, из-за нее… Все тело горело, жар воды лишь усиливал ощущение лихорадки. Рука остановилась на секунду, большой палец грубо провел по головке, собирая каплю выступившей смазки, и я с омерзением размазал ее. Мерзость. Гримаса отвращения перекосила мое лицо, когда пальцы снова впились в плоть, начав методичные, давящие движения. Мышцы предплечья неестественно вздулись от усилия. Просто отвратительно, почему я это делаю? В теле нарастало напряжение, тупая, неумолимая пульсация внизу живота. Желание кончить сводило мышцы бедер и пресса судорожной волной. Меня трясло мелкой дрожью — от предвкушения, от ярости, от грязного удовольствия, пробивающегося сквозь отвращение. Но еще рано. Вдруг я так отчетливо увидел ее перед собой. Вот же она, сидит на полу, плачет и боится. Боится меня. И от этой картины рука сама рванулась в бешеном темпе, ладонь жгла кожу. Я выгнулся в неестественной судороге, прикусив язык, чтобы сдержать стон. Вода хлынула через край ванны, когда оргазм ударил по мне сокрушающей волной, вырывая хрипы из моего горла. Спазм сковал все тело на несколько мучительных секунд. Несколько мгновений я еще водил ладонью, выдавливая последние капли спермы прямо в воду. Буквально секунду я улыбался от наступившего опустошения в мышцах, но потом меня будто придавило к земле. Я дрочил… на ее испуганную рожу?! Убью, убью, убью!!! Убью эту сучку! Кто она вообще такая, чтобы я думал о ней? Я буквально закипел. Тело трясло, но уже не от возбуждения, а от ярости и тошнотворного отвращения. Кончить от этого? Какой позор. Завязывай, Наоя. Если девка еще жива после моего визита к ней, значит, пора ее устранить. Она занимает слишком много моего драгоценного времени. С нее достаточно. — Эй ты, за дверью! — крикнул я служанке, встав в ванне, — зайди, оботри меня. Девка на дрожащих ногах зашла в комнату и, не поднимая глаза, начала методично вытирать мое тело, обходя руками зону паха. Идиотина дрожит, как сука в течке, отвратительно. — Везде вытирай, ленивая тварь, — скрипнул я зубами, бросив на нее презрительный взгляд, — если руки дороги. Как закончишь, подготовь одежду. И не мешкай. Я стоял перед зеркалом, отряхивая волосы от воды. Где же моя одежда? Неужели так сложно быстро подготовить то, что мне надо. Я хищно ухмыльнулся, когда служанка дрожащими руками протянула мне одежду. — Положи на кровать, — я с удовольствием наблюдал, как трясутся ее колени, пока она идет к кровати и кладет одежду, — подойди. Два звука. Звонкая пощечина и вес тела, упавшего на пол. — Слишком долго, — я брезгливо вытер руку о влажное полотенце, не смотря на служанку, — в следующий раз сломаю ноги. Пошла вон. Девка быстро поклонилась мне и выбежала из комнаты, держась рукой за щеку. Какая же слабая, всего лишь пощечина, а она уже валялась на полу. Женщины, что с них взять. Наконец-то одевшись, я посмотрел в зеркало, поправил кимоно — ведь все должно быть идеально — и улыбнулся. Пора прогуляться. Я неторопливо шел к выходу из поместья. Ох, опять она. Мерзость без магии, под названием двоюродная сестра. Как ей вообще позволили оставить фамилию Зенин. Как же бесит. — Наоя, и куда ты собрался? — моя двоюродная сестра Маки стояла около стенда с оружием и натирала свой меч, — глава тебя отпустил? Я смерил ее взглядом, полным презрения и отвращения. — А мой отец позволил говорить тебе со мной, Маки? — я с нескрываемым раздражением посмотрел на нее, — что-то не помню, чтобы глава говорил, что у женщин есть голос в нашем доме. Закройся. Не став дожидаться ее ответа, я развернулся и пошел дальше. Не трать время, Наоя. Особенно на эту… женщину. Дела не ждут. Она не ждёт.