Часть 9. Крысы и химикаты

— Джонатан, боже мой, мы проспали! — Нэнси рывком вскочила с кровати, едва не запутавшись в простынях, и лихорадочно бросилась к зеркалу, на ходу пытаясь укротить копну своих непослушных кудрявых волос. Этот день должен был стать триумфальным началом их карьеры в серьезной журналистике, точкой отсчета новой жизни, но предательски молчавший будильник превратил их надежды в настоящий кошмар. Мысль о том, что они рискуют опозориться перед маститыми наставниками в первый же рабочий день, жгла Нэнси изнутри сильнее любого кофе. — Где мои чертовы брюки?! — Джонатан в панике метался по комнате, опрокидывая стопки книг и лихорадочно хлопая дверцами шкафов. — Мам! Мам, ты не видела мою одежду? — Нет, милый, кажется, последний раз они лежали в левом ящике твоего комода под свитерами! — отозвалась из кухни Джойс. Она сосредоточенно возилась у плиты, стараясь не поддаваться общей панике; сегодня к ней должен был заглянуть Хоппер, и она хотела, чтобы всё было идеально. Когда последние пуговицы были застегнуты, а галстук Джонатана кое-как выровнен, они буквально вылетели из дома, бросив быстрое «пока» Джойс, и запрыгнули в машину, которая с визгом шин рванула в сторону редакции. Ворвавшись в душное помещение «Известий Хоукинса», они мгновенно наткнулись на стену ледяного неодобрения. Несколько пар глаз поверх очков впились в них, изучая с нескрываемым скептицизмом. — Нэнси Уиллер? Джонатан Байерс? На целых сорок минут позже назначенного срока, — спокойным, но опасно вибрирующим тоном произнес седой мужчина, чье лицо тонуло в сизом облаке табачного дыма. Он медленно стряхнул пепел, не сводя с них пристального взгляда. — Нам ужасно жаль, сэр… возникли непредвиденные обстоятельства, мы просто проспали, — честно, хоть и сгорая от стыда, выдохнула Нэнси. — Опоздание — это не обстоятельство, это выбор. И это ваша вина, — мужчина затушил окурок в переполненной пепельнице. — Но ладно. Глядя на ваши раскрасневшиеся лица и этот безумный настрой, я рискну предположить, что вы готовы грызть землю. Можете приступать прямо сейчас, но запомните: если хоть одна деталь пойдет не по плану, вы вылетите отсюда быстрее, чем договорите фразу «мы опоздали». Получив заветный листок с первым редакционным заданием, пара быстро направилась к выходу. — Нам нужно навестить некую миссис Дрисколл на Нейболт-стрит. Поехали, Джонатан, нельзя терять ни секунды. Прибыв по адресу, они оказались перед старым, слегка покосившимся домом. На стук им открыла миниатюрная пожилая женщина в засаленном фартуке, чье лицо было изрезано сетью глубоких морщин беспокойства. — Здравствуйте, мы из «Известий Хоукинса», — Нэнси выдавила свою самую профессиональную и обезоруживающую улыбку. — Вы подавали жалобу на нашествие крыс в вашем подвале? — О, деточка, заходите скорее! Эти твари… они словно обезумели. Они сожрали все мои запасы удобрений и химикатов. Что это за монстры такие? — старушка, нервно теребя край фартука, повела их по крутой лестнице вниз, в сырую темноту подвала. То, что открылось их взору, заставило Джонатана крепче сжать камеру, а Нэнси — невольно отшатнуться. В железной клетке бились крысы, но в их движениях не было ничего естественного. Они с яростью бросались на прутья, их пасти были испачканы какой-то едкой жижей, и они в безумном экстазе вгрызались в плоть друг друга. — Знаю, это звучит как бред сумасшедшей, — голос миссис Дрисколл задрожал. — Моя сестра сейчас в больнице. Когда я навещала её вчера, она в полузабытьи шептала, что видит сны… сны о людях, которые едят те же самые химикаты, что и эти крысы. Вы не думаете, что здесь есть какая-то жуткая связь? — Мы обязательно во всем разберемся, обещаю вам, — ответила Нэнси, стараясь скрыть пробежавший по спине холодок. Обследовав еще несколько углов подвала и сделав пару снимков, пара поспешила покинуть мрачный дом. — Нам нужно немедленно заехать в больницу и расспросить сестру миссис Дрисколл, пока не стало поздно, — Нэнси решительно села на пассажирское сиденье, мимоходом поправляя прическу в зеркале заднего вида, хотя мысли её были далеки от внешнего вида. В стерильно белой палате их встретила миссис Уэлл — бледная, исхудавшая женщина, которая, тем не менее, попыталась слабо улыбнуться гостям. — Здравствуйте, миссис Уэлл. Ваша сестра упомянула о ваших видениях… О людях, поедающих опасные вещества. Это правда? Старушка тяжело вздохнула и начала свой рассказ, теребя край больничного одеяла: — Я вижу их… своих соседей, старых друзей и даже собственных внуков. Это пугает меня до костей, я боюсь за их жизни, боюсь, что они уже не те, кем были раньше. — Постарайтесь не волноваться, мы здесь, чтобы помочь. Скажите, делают ли они во сне что-то еще? Что-то необычное? — Они идут… — взгляд женщины стал отрешенным. — Все они направляются к одному и тому же месту. Это какой-то заброшенный сарай, я не знаю, где он находится, никогда не видела его в округе. — Как он выглядит? Есть приметы? — Старый, обветшалый, пахнущий гнилью… Но самое странное не сарай. Эти люди во сне… они идут строем, в четком шахматном порядке, словно марионетки на невидимых нитях. Будто кто-то или что-то специально ведет их к этой цели, — у миссис Уэлл резко участилось дыхание, а мониторы у кровати тревожно запищали, сигнализируя о скачке давления. — Тише, вам нужно отдохнуть. Мы во всем разберемся, — Нэнси и Джонатан, обменявшись многозначительными взглядами, покинули палату.

***

Вечером того же дня Нэнси, совершенно измотанная, лежала на кровати в своей комнате, пытаясь отвлечься чтением свежего журнала, но мысли всё равно возвращались к безумным крысам. Тишину дома разрезал резкий звонок телефона. — Алло? — Нэнси мгновенно сняла трубку. — Скорее! Умоляю, приезжайте! Это «Известия Хоукинса»? Что-то случилось с моей дочерью, она сама не своя! — голос в трубке захлебывался от рыданий. — Назовите ваш адрес! — Нэнси уже вскакивала с кровати, одной рукой натягивая кожаную куртку и лихорадочно забрасывая в сумку блокнот и диктофон. — Кей-стрит, дом сорок два! Скорее, прошу вас! Нэнси набрала Джонатану, и уже через десять минут они на полной скорости мчались по темным улицам города. Ворвавшись в дом, они увидели перепуганную хозяйку, которая, не в силах вымолвить ни слова, просто указала рукой на дверь в подвал. Они осторожно спустились вниз. В неверном свете единственной тусклой лампочки у стены стояла девичья фигура. Она стояла спиной к ним, и в тишине подвала отчетливо слышалось чавканье и хруст пластика. Она жадно, горстями запихивала в рот сухие химикаты из разорванного мешка. Когда она медленно, словно во сне, повернулась на звук их шагов, сердце Нэнси пропустило удар. На них смотрела их одноклассница, но её глаза были пустыми и черными, как сама бездна. Это была Венди Миллер.