Глава 5: Подготовка к Судьбе и Первые Заказы

Глава 5: Подготовка к Судьбе. Первые Заказы.

Часть 1. Тень среди живых Как только Рю пересёк незримую границу владений Савелия — почувствовав, как давящая аура старого мага отпустила его, словно невидимая рука разжала хватку — гнетущая тишина леса сменилась звуками живого поселения Но это была странная жизнь. Каменный Порог, обычно суетливый по утрам — с криками торговцев, лаем собак, стуком молотов и смехом детей — сегодня казался притихшим, замершим в ожидании чего-то неизбежного. Словно само поселение затаило дыхание, наблюдая за тем, кто возвращается из мёртвого леса. Рю шёл по главной улице неспешно, уверенно, и его облик вызывал у встречных невольный трепет, граничащий с первобытным ужасом. От всего этого от него исходил запах железа, озона после грозы и смерти. Сладковатый, металлический, едкий — такой, от которого хочется зажать нос и отвернуться. Запах бойни. Запах хищника. Люди на улице замирали при его появлении и шептались, о его внешнем виде, странностей, и что-то говорили про Вольпа и сегодняшнюю ночь. Стараясь не подавать виду на всю эту чепуху, которая уже начала слегка раздражать, но мог только смириться. Нужно же людям про что-то говорить, учитывая этот средневековой мир, где развлечений было маловато. Его Жажда на 97% давала ему ясность — словно мир был покрыт тонкой плёнкой, которую он мог видеть насквозь Где-то справа, в доме с синими ставнями, женщина прижала ребёнка к груди, шепча молитву. Слева, за углом, двое мужчин схватились за топоры, готовые в любой момент защищаться. Чуть дальше, у колодца, старуха замерла с ведром в руках, не решаясь пошевелиться. Страх. Повсюду был страх. Но не только страх. Был и трепет. И благоговение. И что-то похожее на надежду — робкую, хрупкую, но присутствующую. — Мама, мама! Смотри! — звонкий детский голос разорвал тишину. Маленький мальчик лет пяти, с растрёпанными рыжими волосами и в залатанной рубашке, вырвался из рук матери и выбежал на середину дороги. Его глаза — большие, карие, полные невинного восторга — были прикованы к Рю. — У него глаза как у настоящего героя из сказок про Подземелье! — кричал мальчик, подпрыгивая на месте. — Красные, как у дракона! Это он убил злую птицу?! Это он?! Женщина — молодая мать лет двадцати пяти, в простом льняном платье — с ужасом на побледневшем лице подбежала к сыну. Она схватила его за плечи и прижала к себе так крепко, что мальчик охнул. Затем начала пятиться назад, не сводя глаз с Рю — глаз, полных первобытного материнского страха. — Не смей, Иво! — зашипела она, таща ребёнка прочь. — Не смотри на него! Отвернись! — Но мама... — начал было мальчик. — Тихо! — Она прикрыла ему рот рукой. Женщина смотрела на него не как на спасителя деревни, освободившего Серебряную Рощу, а как на стихийное бедствие — ураган, землетрясение, пожар — которое случайно забрело в их мир и могло в любой момент обрушиться на них. — Это не герой, Иво, — прошептала она, продолжая отступать. — Посмотри на него. На его глаза. На кровь..... Он больше похож на тех, кто служит в тёмным Семьям Орарио. На наёмных убийц. Или... — Она сглотнула, не договорив. — ...на что-то похуже. Мальчик, несмотря на хватку матери, продолжал смотреть на Рю через её плечо. В его глазах не было страха. Только искреннее, детское восхищение — такое, какое бывает, когда видишь впервые что-то невероятное. — Но он же победил монстра, мама! Значит, он хороший! — Не всё так просто, — ответила мать, утаскивая его в дом и захлопывая дверь. На мгновения посмотрев в сторону где был мальчик, и только мог что вздохнуть. Его репутация и так слишком низкая в этом поселении сейчас похоже рухнула окончательно. — Надеюсь на меня никто не накинется с вилами и лопатами. — прошептал, тихо молясь всем известным богам в этом мире. — Говорят, он вернул нам Серебряную Рощу. Птицы запели, — сказал старик с трубкой. — А я слышал другое, — ответил его приятель, понижая голос. — Он в тени ходит. Глаза у него красные. Разве человек может такое сделать? — Тихо ты, — одёрнул его первый. — Благодарны мы ему, но бояться — не запретишь. Второй кивнул, соглашаясь: — Мудрые слова. Шёпотки преследовали его, как назойливые мухи, до самого торгового квартала. Уважение, смешанное с первобытным страхом. Каменный Порог ещё не знал, как относиться к тому, кто совершил невозможное. Одни видели в нём спасителя. Другие — угрозу. Третьи просто не знали, что думать. Рю стал для них загадкой, которую они боялись разгадывать, ведь ответы могли оказаться слишком страшными для обычных смертных. Кто он? Человек? Монстр? Посланник богов? Или проклятье, принявшее человеческий облик? Впереди показалось массивное здание из потемневшего от времени дуба и речного камня. Двухэтажная постройка с покатой крышей, покрытой мхом и черепицей. Окна были широкими, с крепкими ставнями. Дверь — тяжёлой, дубовой, окованной железом. Над входом покачивалась на цепях тяжёлая вывеска, на которой были искусно вырезаны два символа: волчий клык и туго набитый монетами кошель, символизирующий богатство и торговлю. «Клык и Кошель». Лавка Бьёрна и Ерен. Это место было сердцем деревни для любого охотника, следопыта, путешественника и даже обычного человека, которому нужен был добротный инструмент. Здесь можно было купить всё: от простого охотничьего ножа до зачарованных стрел; от лечебных трав до карт неизведанных земель. — Ну наконец-то добрался. Главное теперь быстро забрать награду и поискать новую работу. Надеюсь Бьёрн не будет слишком много болтать и расспрашивать что случилось. — с надеждой проговорив толкая дверь. Дзынь. Колокольчик ознаменовал прибытие клиента. Часть 2. Кольцо для жены Внутри лавки было, как он помнил, — уютно. Просторное помещение с высокими потолками, балками из тёмного дерева и широкими окнами, сквозь которые лился мягкий утренний свет, наполняя пространство золотистым сиянием. Пахло деревом, кожей, металлом и чуть сладковатым запахом сушёных трав — Ерен, должно быть, развешивала новые сборы. Полки ломились от товаров, выставленных с педантичной аккуратностью. Слева — оружие: от простых мечей до массивных дубин, от охотничьих ножей до боевых топоров. Справа — снаряжение: верёвки, крюки, фонари, масляные лампы, кожаные сумки, фляги, котелки. Дальше — более специфические вещи: карты, свитки, флаконы с зельями, амулеты, травяные сборы. Это было не просто место торговли. Это был музей выживания, где каждый предмет мог спасти жизнь. У прилавка стоял Бьёрн. Огромные руки, способные сломать хребет медведю, сейчас держали тонкие ювелирные инструменты — пинцеты, лупы, напильники. Он склонился над столом, протирая их мягкой тряпкой с удивительной для таких размеров нежностью. Услышав звон колокольчика, Бьёрн машинально поднял голову: — Добро пожаловать в «Клык и— И замер. Тряпка выскользнула из его пальцев, упав на стол с тихим шелестом. Рот открылся, но слова не находились. Перед ним стоял вчерашний парень. Бледный, как мертвец. Одежда превратилась в лохмотья. Куртка разорвана. Штаны пропитаны чёрной кровью. На плече и руках — царапины, ссадины, синяки. От него исходил запах — металлический, едкий, как после бойни. Бьёрн уже открыл рот, чтобы выпалить один из десятка вопросов, которые вертелись у него на языке, но Рю опередил его, вежливо, но коротко: — Доброе утро, Бьёрн. Да, я жив. Да, я цел. Да, пострадала только одежда, которой ещё и полдня нет. Да, Аварис мертва и ваша роща свободна. Да, я очень необычный и страшный. Бьёрн так и стоял с открытым ртом, медленно моргая, как сова, которую ударили по голове. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл, снова открыл. — Теперь когда мы закончили с любезностями, можем перейти у делу. — продолжив Рю доставая дорогую сумку. — Вот. Тут то что ты просил. Думаю ты и леди Ерен будете в восторге. Бьёрн перевёл взгляд с него на мешочек. Затем медленно, почти благоговейно, развязал шнурок и заглянул внутрь. Золотые монеты — те, что ходили только в крупных городах и в самом Орарио. Серебряные бруски — идеальной формы, без единой трещины. Изумруды, рубины, сапфиры — мелкие, но безупречной огранки. — Боги... — прошептал он. — Сколько здесь... Но когда его пальцы коснулись голубого топаза — крупного, размером с грецкий орех, идеально огранённого, с глубоким внутренним сиянием, словно внутри камня было заключено само небо, — он замолчал. Рот открылся. Закрылся. Открылся снова. — Это... — прошептал он, поднимая камень к свету. Топаз засиял, переливаясь оттенками от бледно-голубого до глубокого синего. — Звёздное серебро... И топаз... такой чистоты я... я никогда такого не видел. Его руки — руки опытного охотника, державшего тысячи клинков — дрожали, сжимая этот камень. — Это... это стоит целое состояние, — судорожно выдохнув. — Один этот топаз стоит больше, чем вся моя лавка. А остальное... — он посмотрел в мешок, на золото и серебро, — здесь можно купить полдеревни. Бьёрн поднял глаза на Рю. В его взгляде было недоумение, смешанное с чем-то похожим на благоговение. — Где ты это взял? В гнезде Аварис? — покачал головой, тяжело вдохнув. — Сколько она копила... Сколько людей она ограбила за эти годы... Он замолчал, понимая, что говорит с человеком, который отобрал всё это у древнего монстра. В одиночку. — Спасибо тебе, Рю'Санг, — сказал он, и голос его был глубже, серьёзнее, чем когда-либо. — Клянусь, кольцо для Ерен будет лучшей моей работой. Лучшей за всю мою жизнь. Я вложу в него всё своё мастерство. Каждую каплю души. — Он снова посмотрел на топаз. — Этот камень будет сиять на её пальце, как звезда. Обещаю. Рю позволил себе лёгкую улыбку: — Рад знать, что рисковал не зря. Надеюсь увидеть твою работу. Интересно посмотреть, что сделает «медведь», когда возьмёт в лапы не топор, а ювелирный напильник. Бьёрн фыркнул, затем расхохотался — громко, басовито, так, что затряслись балки под потолком: — Ха-ха-ха! Не волнуйся, парень! Не смотря на мои размеры, я сделаю такое, что любой аристократ подавится, увидев это кольцо! И конкурентом станет меньше! Последние слова он произнёс тихо и с жутковатым смехом, и Рю мог только криво улыбнуться, прекрасно всё слыша. Бьёрн пододвинул мешок обратно к нему: — Но... этого слишком много, — покачал он головой. — Я не могу взять всё. Это несправедливо. Ты рисковал жизнью. Честно говоря, я был абсолютно уверен, что ты не справишься. Я даже поспорил с Эриком на сто медных монет, что ты вернёшься ни с чем, — пробубнил он последние слова с очень кислым лицом. Рю усмехнулся: — Проиграл? — Проиграл, — вздохнул мужчина. — Но я отдам эти сто монет с радостью. Потому что ты сделал невозможное. Бьёрн выпрямился, скрестив руки на груди: — Выбери себе ещё награду. Любую. Всё, что хочешь в этой лавке — твоё. Оружие, доспехи, снаряжение. Считай это... частью сделки. Рю медленно обвёл взглядом стены. Мечи — слишком стандартные. Кинжалы — неплохо, но не то. Луки — не его стиль. Копья — громоздкие. Его внимание остановилось на дальней стене, где на почётном месте — на кованых крюках, словно трофей — висел массивный двуручный топор. Лезвие было широким, почти устрашающим — из тёмного, почти чёрного металла, который поглощал свет, не отражая его. Словно топор был выкован не из железа, а из застывшей тьмы. Рукоять — длинная, обмотанная грубой кожей, потемневшей от времени и пота. На ней виднелись следы хватки — годы, проведённые в руках того, кто знал, как убивать. — Вот это, — сказал Рю, указывая на топор. Бьёрн проследил за его взглядом, и его лицо изменилось. — Парень... Этот топор весит, как мешок руды. Двенадцать килограммов чистого железа, не меньше, — покачал он головой. — Двалин ковал его из тёмного железа, добытого в самых нижних слоях старых шахт. Редкий металл. Дорогой. И тяжёлый, зараза. Им можно было бы забивать сваи, а не людей. Рю подошёл к стене. Снял топор с крюка — и почувствовал его вес. Тяжёлый. Но не неподъёмный. Словно сама тьма, из которой он был выкован, признала в нём родственную душу. Он сделал пробный взмах. Топор рассек воздух с низким, певучим гудением — таким, от которого по коже пробегают мурашки. — Хорошее оружие, — сказал он спокойно. — Я беру его. Бьёрн молча кивнул, затем присел и достал из-под прилавка кожаный чехол-перевязь — специальное снаряжение для ношения двуручного оружия за спиной. Тёмная кожа, металлические заклёпки, регулируемые ремни. — На правое плечо, — пояснил он, протягивая перевязь. — Так удобнее. Рукоять будет торчать из-за спины, справа. Сможешь выхватить одним движением. Взял перевязь и закрепил её на правом плече, перебросив ремни через грудь и спину. Затем вставил топор в кобуру так, чтобы рукоять торчала из-за правого плеча. Покрутил плечами, проверяя подвижность. Топор сидел крепко, не болтался, не мешал движениям. Теперь осталось самое главное. То, ради чего он рисковал. На стенде, в отдельной витрине, лежали парные эльфийские клинки. Он подошёл ближе, протянул руку. Пальцы коснулись рукояти — прохладной, гладкой, с филигранной резьбой, и клинок сам скользнул в его ладонь, словно узнавая хозяина. Вес идеальный. Не слишком тяжёлые, не слишком лёгкие. Баланс безупречный. Они стали продолжением его рук. Он сделал несколько пробных движений — быстрых, резких, плавных. Клинки пели в воздухе, рассекая его с тихим, почти музыкальным свистом. Рю чувствовал, как они двигаются, как балансируют в его руках, как реагируют на каждое движение запястья. Клинки были острыми как бритвы, но он понимал: это не предел. Нужно зайти к Двалину, заточить их до совершенства. Рядом на полке лежали ножны — кожаные, с металлическими вставками, специально сконструированные для парных клинков. Рю взял их и начал закреплять на спине: первый клинок — рукоятью вверх, слева за плечом, для быстрого выхватывания левой рукой; второй — рукоятью вниз, рядом с первым, для внезапной атаки правой. Разные положения для разных ситуаций. Максимальная гибкость. Он проверил — несколько раз выхватил и вернул клинки в ножны. Движения были плавными, быстрыми, без задержек. Идеально. Бьёрн наблюдал за ним, скрестив руки на груди, с выражением смешанного восхищения и одобрения. — Какие планы дальше, парень? — спросил он. — После такой победы большинство бы праздновали неделю. — Шахта, — ответил Рю просто. — Нужно разобраться с тем, что там засело. Бьёрн побледнел мгновенно. Его лицо, обычно румяное и здоровое, стало серым, как пепел. — Шахта Скорби? — переспросил он, словно не веря услышанному. — Один? Ты собираешься спуститься туда... один? Он покачал головой, отступая на шаг. Руки его, державшие топаз с такой нежностью, теперь сжались в кулаки. — Парень, я понимаю, что ты убил Аварис. Это невероятно. Это подвиг. Но Шахта... — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Это совсем другое. Там пропало восемь человек. Восемь! Охотники, стражники, рабочие. Все не вернулись. Ни один. Даже тел не нашли. Он провёл рукой по лицу, явно пытаясь найти слова: — Ты либо безумец, либо самый опасный человек, которого я встречал. — Он посмотрел на Рю в упор. — И я даже не знаю, что из этого хуже. Бьёрн покачал головой, обдумывая, как и чем помочь этому безумцу. Затем его взгляд прояснился: — Если ты и вправду собрался туда идти — сходи к Рену или к старосте, к Якову. У них должны быть старые планы выработок. Карты. Схемы тоннелей. Когда-то, до того, как туда полезло... что-то... шахта была рабочей. У Якова точно остались документы. Рю кивнул, чувствуя, как внутри растёт спокойная решимость. Ещё один шаг. Ещё один кусочек пазла. — Спасибо, — коротко поблагодарил он. — За оружие. И за подсказку. Бьёрн покачал головой: — Я благодарен намного больше. Ты вернул нам надежду. Надежду на спокойную жизнь. На то, что наши дети вырастут без кошмаров. На то, что мы сможем снова ходить в лес без страха. Рю направился к выходу, но у самой двери обернулся: — Удачи тебе, Бьёрн. Надеюсь, ты сможешь сделать всё с первого раза. — Что это значит — «сможешь сделать всё с первого раза»?! — взревел мужчина, багровея. — Ты во мне сомневаешься, парень?! — Да, — ответил сразу и без колебаний, и на его губах мелькнула улыбка. Он вышел, и колокольчик звякнул, закрывая за ним дверь. Бьёрн остался один. Он постоял секунду, затем подошёл к двери и перевернул табличку: «ЗАКРЫТО». — Это уже седьмой человек, который сомневается в моих способностях, — раздражённо пробормотал он, сжимая кулаки. — Я тут такое кольцо сейчас сделаю, что даже, какому-нибудь Тёмному Властелину и не снилось. Когда его увидят — они все заткнутся. Все! Он зажёг лампу, взял молоток, пинцет, напильник, посмотрел на голубой топаз, который лежал на столе, переливаясь в свете лампы, и начал работать. Часть 3. Таверна Тома, первые задания. Разговор со Старостой поселения Выйдя из лавки, Рю остановился на мгновение, позволяя глазам привыкнуть к яркому свету. Новое оружие на спине ощущалось непривычно — тяжесть топора справа, лёгкость клинков слева, их вес, распределённый по плечам и спине. Он чувствовал, как каждое движение вызывает лёгкое смещение, как ремни перевязи впиваются в плечи, ещё не привыкшие к такой нагрузке. Нужно будет привыкнуть, — подумал он, делая несколько пробных шагов. В бою лишняя секунда на раздумья о том, где что лежит, может стоить жизни. Мир вокруг на мгновение подернулся багровой дымкой. Перед глазами всплыли чёткие строки системного уведомления.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЯ]

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО! «КОЛЬЦО ДЛЯ МЕДВЕДЯ»]

Награда: Парные эльфийские клинки Разблокирован навык «Кровавый Обряд» + 40 Выносливость Репутация с Бьёрном: «Друг семьи» [Разблокированный Активный навык: Кровавый Обряд Ур. 1] Расход: 6% Жажды Повторное применение: 15 сек. Вы обращаетесь к древней магии Крови, впадая в мгновенную защитную стойку. Ваше тело окутывает багровое марево, готовое сурово наказав любого, кто дерзнет нанести удар. Суть навыка: ➣ Кровавая стойка: В течение 1.5 секунды вы безупречно блокируете любые направленные на вас ближние атаки и вражеские снаряды. ➣ Взрывная волна: Стоит противнику задеть ваш барьер, как ритуал мгновенно активируется, высвобождая мощную багровую волну по области. Она отталкивает врагов назад и наносит им магического урона. ➣ Высасывание жизни: Задетые взрывом противники поражаются проклятием Высасывания жизни, превращая их раны в источник вашего исцеления. После убийства врага ваша жажда восстанавливается на 2% ➣ Бестелесность: В момент срабатывания контратаки вы обретаете полную бестелесность на 1.5 секунды, становитесь неуязвимы к повторным выпадам и свободно проходите сквозь врагов для смены позиции. ➣ Мгновенный отклик: Заклинание требуется всего 0.1 секунды для активации, что делает его идеальным средством для неожиданной контратаки прямо в пылу боя.

«Коснитесь меня — и ваша собственная сила станет причиной вашего краха, пока ваша кровь питает мою жизнь».

Ознакомившись подробно с наградой, Рю был поражён тем, насколько полезным окажется этот навык и как он облегчит ему жизнь в будущем. Это, не говоря уже о том, что навык всего 1 уровня. Задание Бьёрна с достатком себя окупило. Наконец вооружившись достаточно прилично для любой ситуации, он направился в таверну Тома для поиска своего первого заказа. Идя по вышел на улицу и направился в сторону таверны — места, где обычно начинался путь каждого наёмника, охотника или безумца, решившего бросить вызов судьбе. Первый официальный заказ, — подумал он. Не слухи, не частная договорённость, не месть. Работа. Прямая и честная — насколько это вообще возможно в этом мире. Он надеялся увидеть эльфийку Лисанну. Если уж брать первый контракт, то от человека, который даст ему советы о лекарствах и ядах. Идя быстрым темпом в тенях домов. Солнце было в самом зените и жгло теперь его ещё неприятнее — словно тысячи раскалённых игл впивались в кожу даже сквозь одежду. К счастью, тень спасала от этого жгучего дискомфорта, что было очень приятно. Через пари минут добравшись до таверны, он на мгновение остановился у входа, позволяя глазам привыкнуть к предстоящему переходу из яркого солнечного света в полумрак помещения. Затем тихо толкнул дверь и вошёл. Внутри царил прекрасный запах свежей еды и выпивки — смесь жареного мяса, пряных трав, дрожжевого хлеба и терпкого эля создавала аппетитный аромат, от которого в животе заурчало бы у любого голодного путника. Хотя была только середина дня, атмосфера не была спокойной. Таверна была заполнена примерно наполовину. Возле барной стойки Том говорил со стариком и что-то тихо обсуждали, периодически понижая голоса до шёпота. Недалеко от них, за тремя сдвинутыми столами, обедала группа мужчин и женщин в грязной одежде и опилках — скорее всего, лесорубы и плотники. Они обсуждали недавние новости, и судя по лицам, новости были не из приятных. Рю смог расслышать только обрывки: «караван», «шахта», «уже третий день». Заметив, что кто-то вошёл, все тут же притихли. Словно кто-то задул свечу, оборвав все разговоры разом. Одежда была испачкана пылью, грязью и кровью. Мало того, он был серьёзно вооружён: двуручный топор на правом плече и рукояти парных клинков слева. Капюшон всё ещё был накинут, скрывая половину лица в тени, но даже в полумраке таверны его алые, как кровь, глаза горели, словно угли в темноте. Один из лесорубов, крепкий мужчина с бородой, непроизвольно отодвинул свою кружку подальше, а его сосед сглотнул и опустил взгляд в тарелку. Женщина за их столом сжала ложку так, что побелели костяшки пальцев. — ...это правда он? — прошептала она своему соседу. — Тише, Марта, — одёрнул её мужчина. — Не привлекай внимания. У барной стойки старик прервал разговор с Томом и повернулся, чтобы оценить вошедшего. Рядом с ним мелькнула небольшая фигурка — мальчик лет шести-семи с деревянным игрушечным мечом тут же спрятался за деда, но любопытство взяло верх, и он выглядывал одним глазом. Не обратив на это всё внимание, Рю встретился взглядом с Томом и легонько кивнул и поднял руку, приветствуя его. Владелец таверны с улыбкой махнул рукой. Заметив знакомую доску объявлений и направился к ней, чтобы взять заказ. За его спиной послышался осторожный шёпот — люди постепенно возобновляли разговоры, но теперь они то и дело искоса поглядывали на незнакомца. Быстро осмотрев содержимое доски, он быстро отсеял объявления о поиске работников для вырубки леса, починке дома, поиске одежды, которую унесло ветром, и объявление на розыск собутыльника на вечер. Продолжив осмотр, он наконец нашёл то, что искал — задание целительницы Лисанны.

ПРОСЬБА ЛЕКАРЯ

Жители Каменного Порога! Мне срочно требуется помощь в сборе лекарственных трав. Эпидемия горячки не отступает, запасы на исходе. Прошу, если кто-то способен помочь — сделайте это как можно скорее, желательно до вечера этого дня. Каждый час промедления может стоить кому-то жизни. Необходимо: 6 цветков Синеглаза9 стеблей Солнечной травы13 листьев Сребролиста Награда: За срочность — 2000 Валис. С надеждой, Лисанна, лекарь Каменного Порога Немного удивившись такой награде в 2000 Валис — для этого поселения это должна быть неплохая сумма — оторвал заказ с доски. Он хотел пойти к Тому, чтобы уведомить, что возьмётся за эту работу, но тут краем глаза заметил ещё одно объявление — просьбу о помощи.

ПОМОГИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!!

Каждую ночь у меня пропадают куры. Много. Вчера — больше дюжины. Сегодня ночью пропал мой Гром — сторожевой пёс, который служил мне верой и правдой пять лет. Я слышала лай, крики, а потом тишину. К рассвету нашла только кровь. Что-то охотится на моём дворе. Что-то большое и опасное. Внимание: Нужен опытный охотник или старший стражник! Награда: 5000 Валис. Торг уместен. Матильда, ферма у Южной опушки Рю вспомнил, что Матильда является одной из фермером в этом поселении, о которой Том часто брал ингредиенты для своей таверны. Недолго раздумывая, взял и этот заказ, надеясь, что Том позволит взять две работы сразу. Подойдя к барной стойке, владелец таверны прервал разговор с пожилым человеком, который сидел вместе с маленьким мальчиком. Том молча налил полную кружку чего-то сладкого и поставил перед Рю — жест был почти автоматическим, отработанным. — А вот и наш герой вернулся! — голос Тома был громким, наполненным особой интонацией, которая заставила всех в таверне снова замолчать. Он оперся локтями о стойку и посмотрел на него с выражением, в котором смешались восхищение, недоверие и что-то похожее на зависть. — Ох, Рю'Санг, вы меня не перестаёте удивлять! — продолжил он, качая головой. — Вчера мне ученики леди Ерен рассказывали, как всего за ПОЛДНЯ ты выучил язык, который даже прочитать не мог, а ОБЫЧНЫЕ люди его учат несколько лет! Лесорубы за столом переглянулись. Один из них недоверчиво хмыкнул, но его сосед пихнул его локтем, заставляя замолчать. — А сегодня, — Том поднял палец вверх, словно подчёркивая важность момента, — сегодня утром я получаю новость, что некий чужак, которого я только вчера отправил учиться к Вольпу, убивает старую гарпию Аварис! Пожилая женщина в углу охнула и перекрестилась. — Ту самую Аварис, — продолжал Том, повышая голос, — которая ещё до моего приезда сюда была, и по моим оценкам, могла быть 2 уровня среднего, а то и высокого 2 уровня! Приносит её голову в качестве своей первой охоты и тут же получает признание от самого хмурого, немногословного и мрачного охотника этих краёв! На секунду Рю стало как-то неловко от пристального взгляда и тона Тома. Все в таверне смотрели на него — кто-то с любопытством, кто-то с опаской, кто-то с нескрываемым восхищением. Не зная, как подобрать слова для такой ситуации, он решил сказать только одно слово: — ....Извините? Старик, сидевший рядом вместе с ребёнком, внезапно поперхнулся своим элем и громко закашлялся. Мальчик испуганно заколотил его по спине маленькими кулачками. Спустя мгновение старик расхохотался — искренне, от души, слёзы выступили у него на глазах. — Боги милостивые! — проговорил он сквозь смех. — Извините, он говорит! Том попытался сохранить серьёзное выражение лица, усилив силу своего взгляда, но углы его губ предательски дрогнули. Не выдержав, он тоже отвернулся и рассмеялся — сначала тихо, потом всё громче. Старик наконец успокоился, немного перевёл дыхание и заговорил, вытирая слёзы: — Ох, молодой человек, вы просто удивительны! Сколько я здесь живу — а это без малого семьдесят лет — но такое я слышу впервые! Он повернулся к Рю, и в его чёрных глазах, хоть они уже и теряли свой прежний блеск, появилась искорка искреннего веселья. — Но где же мои манеры! — спохватился он. — Меня зовут Яков. Я староста Каменного Порога. — Он погладил по голове маленького мальчика, который всё ещё прятался за его спиной. — А это мой внук, Саймон. Ему семь лет, и он очень хочет стать храбрым воином. Правда, Саймон? Мальчик неуверенно кивнул, сжимая свой деревянный меч обеими руками. Его большие глаза — копия дедовских, только ещё полные детского любопытства — не отрывались от незнакомца. В них читался нескрываемый интерес, смесь страха и восхищения, и множество вопросов, которые он боялся задать. Яков был низким, сгорбленным человеком с короткими седыми волосами. Рядом с ним стояла деревянная трость — видимо, он плохо ходил и опирался на неё при каждом шаге. Одет он был просто, но опрятно, в добротную льняную рубаху и жилет, какие обычно носят люди, привыкшие к делу, но занимающие уважаемое положение. Староста внимательно осмотрел Рю, и его наблюдательный взгляд не упустил ни единой детали. Очень высокий — выше большинства мужчин в поселении. Неестественно бледный, как снег, словно никогда не видевший солнца. Одежда, которая была, мягко говоря, испорчена — пятна крови, грязь, разрывы. Сильно вооружён: двуручный топор, висящий на правом плече, и рукояти клинков слева — не дешёвое оружие, судя по отделке. Капюшон закрывал половину лица, но алые, как кровь, глаза горели в его тени, и от этого у Якова пробежали мурашки по спине. — Как уже сказал Том, — продолжил Яков, протягивая руку для приветствия, — вы Рю'Санг? Мне очень приятно познакомиться с вами. Люди не могут перестать обсуждать вас и ваши достижения. Но, увидев, как его собеседник просто кивнул, не принимая руку, староста не обиделся — убрал руку и продолжил, понизив голос до более официального тона: — Господин Санг, после того как я узнал сегодняшние новости, я очень хотел с вами встретиться и поблагодарить вас за то, что вы освободили Серебряную Рощу и уничтожили её обитательницу. Он достал средний кожаный мешочек — судя по тому, как тот оттягивал руку старика, довольно увесистый — и торжественно произнёс: — Господин Санг, от имени всех жителей Каменного Порога прошу вас принять эту скромную награду за убийство Аварис. — Он положил мешочек на стойку. — Здесь сто серебряных монет. В таверне воцарилась абсолютная тишина. Кто-то из лесорубов даже перестал жевать. — Сто серебряных?! — выдохнула Марта. — Это же... — Десять тысяч валис, — закончил за неё кто-то другим приглушённым голосом. — Боги... это же годовая зарплата хорошего мастера... — У старосты откуда такие деньги? — Тихо! Это общинная казна, видимо. На крайний случай. Рю был шокирован и в глубине души очень рад такой награде. Это действительно была внушительная сумма. Без раздумий он принял награду, очень аккуратно взяв мешочек сверху за завязки, помня о той боли, которую причинило ему серебро. Но, взяв мешочек, он случайно слегка коснулся кожи руки Якова. Старик вздрогнул. Прикосновение было ледяным — не просто холодным, а мертвенно-студёным, словно он коснулся куска льда, пролежавшего всю зиму в сугробе. — Благодарю, — спокойно сказал Рю, надёжно пряча мешочек. — Это поможет в моей подготовке. Немного придя в себя от ощущения холода, Яков нахмурился: — Подготовке? Что вы имеете в виду, господин Санг? Рю посмотрел на него прямо, без обиняков: — Моя цель — освободить Шахту Скорби и убить того, кто в ней поселился. Время словно остановилось. Яков и его внук Саймон, а также все люди, которые услышали это заявление, были ошеломлены. Кто-то замер с куском хлеба на полпути ко рту. Кто-то уронил ложку, и она звонко ударилась о край миски. Один из лесорубов подавился и закашлялся, его товарищи молча колотили его по спине. Тишину нарушала только повариха на кухне, которая продолжала свою работу, видимо не услышав слов юноши — звон котлов и шипение жира на сковороде разносились из-за двери. Яков сглотнул. Его лицо стало серьёзным, даже мрачным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но собеседник продолжил: — Бьёрн также сказал мне, что у вас и капитана стражи Рена есть карта этой шахты. — Он чуть наклонил голову. — Она мне нужна. Услышав это, Яков собрался с мыслями. Его руки, лежавшие на стойке, слегка дрожали — не от страха, а от внутреннего напряжения. Он несколько раз открывал и закрывал рот, подбирая слова. — К-конечно, господин, — наконец выдавил он. — Я поищу карту в своём доме. Но... — он помолчал, затем добавил тише, почти умоляюще: — Но вы уверены? Там пропало уже много людей! Добрых, храбрых людей. А помощи у нас... — он с горечью махнул рукой, — помощи у нас от Богов не будет. — Это значит, вы послали Фена за помощью? Яков смиренно кивнул на вопрос Санга. — Послал. Три дня назад. К ближайшему гарнизону. — Он тяжело вздохнул. — Два дня пути в одну сторону, если скакать без остановок. Плюс время на сборы... В лучшем случае помощь придёт через неделю. Если вообще придёт. — В его голосе звучало плохо скрываемое отчаяние. — А у нас времени нет. Караван пропал. Люди боятся выходить за частокол. Ещё немного — и начнётся паника. Рю кивнул, принимая информацию. — Тогда я вам помогу. За вознаграждение, конечно. Яков несколько минут просто смотрел на юношу молча. Его лицо было бесстрастным, но глаза... в глазах творилась буря эмоций. Он пытался понять, что стоит перед ним — безумец, герой или что-то ещё. Наконец он заговорил, и в его голосе прорвалось то, что он так старательно сдерживал: — Почему? — Это был почти крик души. — Почему вы хотите пойти туда? Вы нам ничего не должны! Вы уже сделали для нас намного больше, чем кто-либо за последние годы! Вы уничтожили нашу беду и освободили Серебряную Рощу! Он сделал шаг вперёд, опираясь на трость, лицо его покраснело от нахлынувших чувств: — Даже за великую награду — зачем вы хотите туда пойти? Там смерть, юноша! Тьма и смерть! Восемь человек мы потеряли! Восемь! — Он поднял дрожащую руку, отсчитывая пальцы. — шахтёров, стражников, и возможно ещё больше людей, которые хотели к нам прийти! Все не вернулись! И вы... вы хотите просто так... Его голос дрожал, и маленький Саймон испуганно прижался к деду, чувствуя его волнение. В таверне стояла гробовая тишина. Даже на кухне перестали греметь. Рю спокойно выслушал. Затем скрестил руки на груди и ответил ровным, безэмоциональным тоном: — Потому что то, что там находится, рано или поздно придёт к вам. Это, во-первых. — Он выдержал паузу, давая словам дойти. — А, во-вторых, кто-то должен решить вашу проблему. Скажите, кто-то в этом поселении сможет бросить вызов тому, что есть в этой шахте? Яков открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он посмотрел по сторонам — на лесорубов, на Тома, на людей в таверне. Крепкие, работящие, но... обычные. Никто из них не был воином. Даже местная стража — простые люди с копьями, способные разогнать пьяницу или поймать вора, но не сразиться с чем-то, что может убивает опытных охотников. Староста только опустил голову, понимая горькую правду в словах Рю. — Я принесу карту, — тихо сказал он после долгой паузы. — Какую награду вы желаете? — В его голосе зазвучала нотка сожаления. — К сожалению, у нас не так много всего, что мы могли бы предложить вам. Поселение бедное, а казна... — он кивнул на мешочек, который только что отдал, — казна почти пуста. — Мне достаточно будет простое вознаграждение — валис или что-то другое ценное. Когда я закончу, мы обсудим цену. Справедливую для обеих сторон. — Как скажете, господин Санг, — ответил староста, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала надежда. — Пусть Боги хранят вас. Кивнув в знак того, что они договорились, Рю развернулся к Тому, который всё это время молча стоял и слушал их разговор, опёршись о стойку. Рю протянул ему листы с заказами. — Я хочу взяться за эти две работы. От леди Лисанны и Матильды. Том взял листы и быстро их пробежал глазами, затем вернул обратно. На его лице мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то похожим на досаду. — Так все, что говорили люди, правда... — Он цокнул языком и покачал головой. — Ты и правда уже умеешь читать. Проклятье, я был абсолютно уверен, что мне врут! Даже поспорил с Эриком на бочонок эля! Один из лесорубов за столом фыркнул: — Так тебе и надо, Том! Вечно спорить на всё подряд! А ещё и Бьёрна уделал! Ха-ха-ха-ха! — Заткнись, Эрик, — буркнул Том, но без злости. — Ладно, можешь взять эти задания. Только смотри поаккуратнее... — Он запнулся, затем махнул рукой. — Хотя кому я это говорю. Ты гарпию убил, а я тут про травы волнуюсь. Кивнул, взял кружку сидра из груш, которую Том поставил перед ним ранее, и быстро выпил и направился к столу работников, которые сидели неподалёку и явно обсуждали что-то важное приглушёнными голосами. Как только он повернулся к ним, что-то потянуло его за плащ. Обернувшись, Рю увидел, что это был внук Якова, Саймон. Мальчик стоял, сжимая край плаща маленьким кулачком, его большие глаза смотрели снизу вверх с нескрываемым благоговением. При пристальном взгляде ребёнок съёжился, инстинктивно сделал полшага назад, но не отпустил плащ. Он явно боролся с собой, пытаясь найти храбрость. Наконец, сглотнув, он заговорил тоненьким голоском: — Дядя... — начал он неуверенно, — вы... вы герой? Тот, которого послали Боги? Из того самого знаменитого города-лабиринта? За столом лесорубов воцарилась тишина — все замерли, ожидая ответа. Яков положил руку на плечо внука, готовый в любой момент оттащить его, если что-то пойдёт не так. Смотря на мальчика несколько секунд, прежде чем медленно покачал головой: — Нет. Никакой я не герой. Просто обычный, начинающий свой путь наёмник. Многие в таверне хотели вставить свои комментарии — что в начале пути никто не убивает древних монстров и не спускается туда, где пропало множество людей, — но благоразумно решили промолчать. Марта даже прикрыла рот рукой, чтобы сдержаться. — И меня не посылали Боги, — продолжил Рю спокойно. — Я сам по себе. Саймон помолчал, переваривая информацию. Затем его лицо озарилось улыбкой — наивной, детской, полной восхищения: — Но вы всё равно сильный! Как настоящий рыцарь! — Он вскинул свой деревянный меч. — Когда я вырасту, я тоже стану таким сильным! — Саймон, — мягко одёрнул его Яков, — не мешай господину Сангу. Получив ответ, мальчик наконец отпустил плащ и подбежал к деду. Яков извиняющееся посмотрел на Рю, но тот покачал головой, словно говоря, что ничего страшного. Направившись к столу, где сидело множество работников — пятеро мужчин и две женщины, все в рабочей одежде, грязной и источающей запах древесины. Те слегка насторожились при его приближении, переглянулись между собой. Наконец крепкий мужчина с бородой и шрамом на щеке — видимо, старший среди них — вежливо спросил: — Мы чем-то можем вам помочь, господин Санг? Он произнёс имя с осторожным уважением, как будто обращаясь к кому-то высокопоставленному. Остальные предпочли молчать, но их взгляды были прикованы к нему — настороженные, любопытные, местами даже опасливые. Кивнув и задал вопрос: — Вы говорили, что пропал караван. Это связано с шахтой? Все были очень удивлены. За столом пробежал шёпот недоумения. Женщина слева — худая, с натруженными руками — с удивлением посмотрела на соседа: — Откуда он...? — Мы же тихо говорили, — пробормотал тот. — Может, он... — начал было третий, но осёкся под взглядом бородатого мужчины. Крепкий мужчина откашлялся и продолжил, понизив голос, хотя теперь это казалось бессмысленным: — Да, господин Санг. Караван не приехал вчера. Должен был прибыть на закате — Маркус, торговец, всегда точен. Но его нет. — Он провёл рукой по бороде, нервно теребя волосы. — Дорога, по которой он постоянно к нам приезжал, находится недалеко от шахты. Проходит мимо Чёрного холма, понимаете? — Слишком близко, — добавила женщина, и её голос дрогнул. — Мой муж говорил, что в последний раз, когда они проезжали мимо, лошади нервничали. Пришлось успокаивать. — Это было две недели назад, — уточнил мужчина. — Тогда ещё всё обошлось. Но теперь... Он мрачно посмотрел в свою кружку, словно там можно было найти ответы. — Там находится то, что мы постоянно заказываем у больших городов, — продолжил он после паузы. — Инструменты, книги, материалы и прочее. Для нас, для фермеров, для кузницы. — Он вздохнул. — И ещё там была специальная смола для работы. Дорогая, редкая. — Очень редкая, — вставил его коллега, пожилой мужчина с седыми усами. — Мои коллеги говорят, что если обработать дерево этой смолой, то изделия получаются не только гладкими и долговечными, но и прочными. Почти как камень, но лёгкие. — Но она очень легко воспламеняется, — предупредил бородач. — Нужно быть аккуратным. Один неверный шаг с огнём рядом — и всё полыхнёт, как сухой хворост в засуху. Он посмотрел на Рю с надеждой: — Вы... вы же пойдёте в шахту? Может, найдёте караван? Или хотя бы... хотя бы узнаете, что с ними случилось? Маркус хороший человек. У него жена и трое детей в Вейлоне. — Я схожу, — коротко ответил. — Если караван там — проверю и узнаю, что случилось з торговцем. Как он выглядит? — Маркус… его трудно было не узнать, — он сглотнул. — Лет сорок с лишним, крепкий, ходил уверенно, будто дорога сама подстраивалась под шаг. Волосы тёмные, с сединой у висков, борода всегда аккуратная — он её берег. Плащ носил медного цвета, потёртый по краям, сапоги добротные. На поясе — кошель и нож, больше для спокойствия. Глаза серые, цепкие, смотрели так, словно он заранее знал, сколько ты стоишь. И ещё… — он замялся. — У него был знак. Старый шрам на левой стороне шеи, тонкий, как след от верёвки или ожога. Он его никогда не прятал. Говорил, что, если уж судьба пометила — пусть видно. Такого человека не спутаешь. Ответил мужчина на что Рю кивнул и быстро запомнил. Мужчина благодарно кивнул, облегчённо выдохнув. Остальные за столом тоже расслабились — словно груз свалился с плеч. В их глазах появилась робкая надежда, первая за последние дни. Выслушав всё, что ему было нужно, поблагодарил людей и пошёл к выходу. Его шаги были почти беззвучными, несмотря на тяжёлое вооружение. Когда дверь за ним закрылась, в таверне словно прорвало плотину. — Боги милостивые, — выдохнула Марта. — Он правда пойдёт? — Похоже на то, — ответил бородатый мужчина. — И судя по тому, как он это сказал, даже не сомневается. — Безумец, — пробормотал Эрик, но в его голосе звучало уважение. — Храбрый, но безумец. — Может, и безумец, — вмешался Том, вытирая кружку, — но если кто и может вернуться оттуда живым, так это он. Я видел многих за свою жизнь. Кто-то согласно кивнул. Кто-то промолчал, задумавшись. Яков вернулся к своему элю, но пить не стал — просто смотрел в кружку, погружённый в мысли. Том пошёл в погреб за новой бочкой эля и грушевого сидра — гостям нужно было чем-то запивать эти тяжёлые разговоры. Саймон потянул дедушку за рукав, видя, как тот помрачнел: — Дедушка, всё хорошо? Яков вздрогнул, вырванный из задумчивости. Он развернулся к внуку, и вся мрачность мгновенно ушла с его лица — сменилась тёплой улыбкой. Он подхватил мальчика и посадил его на колени: — Ха-ха-ха! Всё хорошо, мой мальчик! — Он обнял внука, прижимая к себе. — Просто задумался. Этот юноша очень необычный. Очень. Пытаясь успокоить внука и самого себя, он продолжил, глядя на закрытую дверь, через которую ушёл Рю: — Может быть... может быть, наконец-то кто-то принесёт нашему дому долгожданный покой. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — И я наконец-то вздохну с облегчением. Хотя бы перед смертью увижу, что моя семья в безопасности. Саймон прижался к деду, не до конца понимая его слова, но чувствуя важность момента. Часть 4. Заказ доспехов у Двалина Выйдя из таверны, Рю направился к кузнице Двалина, держась теней. Солнце пекло нещадно, но он уже привык к этому дискомфорту. Через несколько минут он уже стоял у массивной двери, из-за которой доносился ритмичный звон молота. Тук. Тук. Тук Постучав три раза в дверь — скорее для приличия, чем ожидая ответа — Рю толкнул её и вошёл. Атмосфера была та же, что и в прошлый раз: работа кипела, кузница была в самом разгаре. У наковальни стоял Двалин, опустив защитные очки на нос, и методично отбивал раскалённый кусок железа. Искры разлетались во все стороны при каждом ударе, оседая на его толстый кожаный фартук. Дворф даже не обратил внимания на вошедшего и продолжил свою работу, полностью сосредоточенный на заготовке. Его короткие, мускулистые руки двигались с поразительной точностью — каждый удар был выверен, каждое движение экономно. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Рю просто наблюдал за гномом, стоя в тени у двери. Смотрел, как тот превращает бесформенный кусок металла во что-то имеющее очертания — возможно, топор или кинжал. В работе Двалина была своя красота, грубая и честная, без лишних движений. Почувствовав на себе и на своей работе пристальный взгляд, дворф наконец замер. Он медленно поднял голову, сдвинул очки на лоб и прищурился, всматриваясь в посетителя. Узнав, его лицо приняло выражение смеси уважения и раздражения. — А, это ты, геройчик, — пробубнил Двалин, опуская молот на край наковальни с глухим стуком. — Никто даже не может умолкнуть о том, что ты грохнул ту старуху Аварис. — Он фыркнул, вытирая ладонь о фартук. — Полпоселения только об этом и трещит. «Рю'Санг туда пошёл, Рю'Санг то сделал». Надоело уже слушать. Он окинул парня оценивающим взглядом с ног до головы, затем остановился на поясе. Глаза дворфа сузились. — Чего снова пришёл? Поглазеть, как настоящие мастера работают, или по делу? — В его голосе звучала обычная дворфская прямолинейность, но без открытой грубости. Тут же его взгляд зацепился за амулет на поясе мальчишки — тот самый, который он подобрал в гнезде гарпии. Двалин чуть наклонил голову, изучая украшение с явным интересом, но ничего не сказал. Пока. Рю сделал шаг вперёд, выходя из тени: — Я хочу заказать доспехи. Прочные, надёжные. Для выживания в предстоящей жестокой битве. — Он сделал паузу. — И нужно заточить оружие. Сколько это будет стоить? Двалин оторвался от наковальни, положил молот в сторону и подошёл ближе. Он обошёл его по кругу — медленно, методично, словно оценивая породистого коня. Бормотал что-то себе под нос на дворфском, постукивая пальцем по подбородку. — Хм... высокий... широкоплечий... нестандартные пропорции... — бормотал он, щурясь. — Это усложняет работу. Стандартная броня тебе не подойдёт, сопляк. Он развернулся и зашагал к массивному шкафу в углу кузницы, распахнул его с грохотом и начал рыться внутри, отшвыривая в сторону куски ткани и свёртки кожи. Наконец достал длинную портняжную ленту с металлическими делениями. — Есть у меня тут один комплект брони, — проговорил он, возвращаясь. — Хороший. Старый, но надёжный, проверенный в боях. Мех на плечах, кольчуга под пластинами, усиленная сталь на груди и спине — всё как надо. — Он хмыкнул. — Его заказывал один наёмник год назад. Хороший был мужик. Но ему сейчас броня вряд ли нужна, в отличие от тебя. — Почему? — Потому что он мёртв, — буркнул Двалин без эмоций. — Упокой его душу горы. Монстры порубили его. Так и не забрал заказ, а задаток не вернёшь покойнику. Он развернул ленту в руках, измеряя её длину: — Комплект нужно доработать, подчистить ото ржавчины, смазать петли и, самое главное, подтянуть под твои мерки. Ты выше того парня, и шире в плечах. — Он ткнул пальцем в топор и клинки на спине Рю. — Оружие сам себе заточишь. Сам знаешь где точильный камень — видел и умеешь, как надо делать. Руки у тебя не кривые. Двалин хлопнул себя по бедру: — А теперь раздевайся и стой ровно, чтобы я снял мерки, малец. Без этого работать не буду. Рю кивнул. Он начал методично снимать снаряжение: сначала аккуратно положил двуручный топор на ближайший верстак, затем отстегнул ремни с парными эльфийскими клинками и тоже отложил в сторону. Потом стянул через голову испорченную рубаху, пропитанную пылью и кровью. Так он остался только в штанах и сапогах. Двалин застыл на месте. Перед ним стоял молодой мужчина, и то, что он увидел, заставило даже старого дворфа-кузнеца на мгновение потерять дар речи. Телосложение атлетичное, мускулистое, но не перекачанное — идеально сбалансированное. Плечи широкие, грудь мощная, талия узкая, руки — как у воина, привыкшего к тяжёлому оружию. Вес, по прикидкам дворфа, около 95 килограммов чистых мышц без лишнего жира. Но самое поразительное было не в этом. Кожа была мертвенно-бледной — не просто светлой, а белоснежной, будто выточенной из алебастра или мрамора. Идеально гладкая, без единого шрама. Это выглядело... неестественно. Словно перед Двалином стояла живая статуя, а не человек из плоти и крови. Волосы — чисто-белые, как свежевыпавший снег, — свободно падали на плечи, обрамляя острые, гармоничные черты лица. Лицо было... опасно красивым. Не женственным, но притягательным настолько, что от одного взгляда женщины краснели, а мужчины чувствовали неполноценность. Чёрт побери, — подумал Двалин, невольно сжимая ленту в руке, — этот парень — настоящая ловушка для женщин. Если бы он захотел, полпоселения уже ложилось бы к его ногам. Но больше всего выделялась татуировка. От ключицы до живота, по центру торса, в форме дракона. Изящная, детализированная, и вообще не похожая на тех драконов, что он видел в книгах. Даже в полумраке кузницы она словно светилась изнутри тусклым багровым светом. Двалин долго разглядывал его тело, особенно эту метку. Она была... странной. Магической, без сомнения. Такие метки дворфы видели раньше — проклятия, печати, знаки силы. Эта походила на последнее, но что-то в ней было тревожное. Нужно будет найти способ её скрыть, — мысленно отметил дворф. — Если кто-то увидит такую метку, начнут задавать вопросы. А вопросы — это проблемы. — Когда начнёшь? — задал свой вопрос Рю, прерывая раздумья дворфа. Двалин моргнул, быстро очнувшись от своих мыслей. Хмыкнув, он подтащил к великану массивный деревянный стул, встал на него — иначе до плеч было не дотянуться — и начал работать. Лента в его опытных руках двигалась быстро и точно: грудь, плечи, спина, талия, живот, руки, ноги, даже обхват бицепса. Двалин бормотал цифры себе под нос, запоминая каждый параметр. — Грудь, как у минотавра... — пробормотал он, вытягивая ленту через мощную спину. — Плечи, будто две наковальни... руки — как балки перекрытия. Да ты не человек, ты ходячая крепость! Он дёрнул ленту, едва дотянувшись до полной ширины спины. Это было впечатляюще даже для дворфа, видевшего немало воинов. — Придётся расширять наплечники, — бормотал он, записывая мерки мелом на деревянной дощечке. — Укреплять ремни, добавлять дополнительные пряжки, а то разорвёшь их в первом же бою, как гнилую верёвку. Рю молчал, лишь слегка усмехнувшись уголком губ. — И не ухмыляйся, великан, — буркнул дворф, с трудом дотягиваясь до его головы, чтобы измерить окружность для шлема. — Я тебя уважаю за Аварис, это да. Ты сделал то, что местные трусы не смогли за десятилетия. Но работа есть работа, понял? Я не буду халтурить, даже для героя. Он спрыгнул со стула, отряхивая руки. — Шлем придётся подгонять отдельно, чтоб твоя башка влезла, — сказал он, прищурившись. — А если не влезет — обрежем волосы. Не собираюсь переделывать из-за твоих локонов. Двалин хмыкнул, но в его голосе звучало уважение, которое он пытался скрыть за грубостью: — Ладно. Приведём этот комплект в порядок. Когда я закончу, броня станет твоей второй кожей. — Он похлопал парня по плечу — тяжело, по-дворфски. — И если даже сама гора рухнет на тебя, ты устоишь. Обещаю. Он отошёл к верстаку, записывая последние замеры: — Приходи вечером. Часов на девять. Да, на девять вечера. Я тогда успею всё сделать: подогнать пластины, усилить швы, проверить подвижность. — Он оглянулся через плечо. — Работа будет стоить с учётом всех спешки... — Он задумался, подсчитывая. — ...восемь с половиной тысяч валис. Восемь тысяч пятьсот. И ни валисом меньше! Не торгуйся. И так для тебя, сопляк, я сделал скидку. Обычно за срочность беру втрое больше. Кивнув дворфу, Рю взял кожаный мешок с деньгами от Якова — те самые сто серебряных монет, что так кстати пригодились — и протянул его Двалину: — Здесь сто серебряных монет. Возьми сколько нужно. Он положил мешок прямо в мозолистые руки дворфа, а сам начал одеваться, стягивая рубаху обратно через голову. Двалин взвесил мешок на руке, оценивая вес, затем фыркнул: — Хм, как всегда — всё самому делать, — пробормотал он раздражённо, развязывая шнурок. — Сам посчитай, сам возьми, сам отдай... Он начал отсчитывать монеты, но внезапно остановился. Его взгляд снова зацепился за амулет на поясе мальчишки — теперь, когда тот одевался, украшение было на виду. Потом — на эльфийские клинки, лежащие на верстаке. Двалин медленно поднял глаза: — Скажи, сопляк, — его голос стал серьёзнее, без прежней насмешливости, — где ты взял эти клинки? — Он кивнул на оружие. — И этот старый хлам, который ты носишь на поясе? — Кивнул на амулет. Быстро одевшись и застегнув последнюю пряжку на ремне, Рю взял своё оружие, повесил клинки на спину и направился к точильному камню в углу кузницы. Сел на низкий табурет рядом, взял первый клинок и принялся возвращать ему былую остроту. Шшшшш... Лезвие заскользило по камню, издавая характерный шипящий звук. — Бьёрн отдал их мне в качестве награды, — ответил, не отрывая взгляда от работы, сосредоточившись на заточке клинка. — За то, что я принесу ему материалы для кольца его жены. — Ещё несколько движений по камню. — Амулет я нашёл в гнезде гарпии, в Серебряной Роще. Шшшшш... Двалин фыркнул на его объяснение — громко, презрительно: — Этот дурак! — Он покачал головой, возвращаясь к отсчёту монет. — Понятия не имеет, что променял на какое-то кольцо для бабы! Понятия! Он швырнул отсчитанные монеты в свою кассу с металлическим звоном и продолжил: — Это работа эльфов, сразу видна. Такая... — он передёрнул плечами с отвращением, — ... «аккуратная» и «красивая» работа. — Презрение в голосе было неподдельным. — Длинноухие заморочки. Лёгкие, острые, гибкие... для дворфа слишком хрупкие, но для людей — отличное оружие. Бьёрн таким вооружил тебя на пустом месте. Он хлопнул мешок с оставшимися деньгами на край верстака: — Там 15 серебряных осталось. Забирай. — Затем указал на амулет. — А этот амулет тоже эльфийский. Вижу по виду. Двалин почесал бороду, задумчиво разглядывая украшение: — Спроси у той длинноухой, что тут живёт. — Он махнул рукой в неопределённую сторону. — Как её там... Лисанна, кажется? Врач, книжница. Может, она что-то про него расскажет. Эльфы обожают всё старое, пылятся в своих архивах столетиями. Рю принял информацию во внимание, кивнув. Он продолжил точить клинки — методично, внимательно, не спеша. Каждое движение было выверенным, каждый проход лезвия по камню — под правильным углом. Когда закончил с первым, быстро осмотрел его на свету, проверяя остроту, и удовлетворённо вздохнул. Лезвие блестело, острое, как бритва. Он вернул клинок в ножны за спиной и взялся за второй. Шшшшш... Атмосфера кузницы была успокаивающей. Жар горна, запах металла, мерные звуки заточки. Двалин вернулся к своей работе у наковальни, изредка поглядывая на мальчишку краем глаза. Как и в первый раз парень знал, что делает — движения уверенные, не много не хватало сноровки, но делал хоть правильно. Когда оба клинка были заточены, Рю взялся за топор. Двуручный, массивный, с широким лезвием. Здесь требовалось больше времени и внимания — топор тяжелее, площадь заточки больше. Но Рю продолжал с той же методичностью: ритмично, внимательно, не торопясь. Шшшшш... шшшшш... Полностью заточив лезвие топора до новой смертоносной остроты, он провёл пальцем вдоль края — аккуратно, не касаясь — проверяя работу. Удовлетворённо кивнул и повесил топор обратно на плечо и направился к выходу, не забыв забрать мешок с оставшимися деньгами. Восемьдесят пять серебряных — восемь тысяч пятьсот валис. Неплохой остаток. — Вечером, на девять, — напомнил Двалин, не поднимая головы от работы. — Не опаздывай, сопляк. Не люблю, когда клиенты заставляют ждать. — Приду. Он толкнул тяжёлую дверь и вышел наружу. Солнце всё ещё висело высоко, но уже начало клониться к западу. Жар стал чуть менее нестерпимым. Впереди ждал долгий день: травы для Лисанны, ферма Маргариты, а вечером — броня. Всё идёт по плану. Часть 5. Первый заказ Выйдя из кузницы Двалина, Рю быстро добрался до фермы Матильды, держась теней. Дорога была простой — достаточно было спросить у нескольких встречных, каждый из которых при виде его белых волос и оружия указывал нужное направление с дрожью в голосе. Дом Матильды выделялся среди остальных фермерских построек. Всё вокруг было чистым, аккуратным, ухоженным — чувствовалась крепкая женская рука, следящая за порядком каждый божий день. Забор свежеокрашен, двор подметён, в палисаднике росли яркие цветы — редкость для обычной фермы. Даже куры, разгуливающие по двору, выглядели откормленными и здоровыми. Справа от большого двухэтажного дома возвышался массивный деревянный амбар — идеальное хранилище для урожая, инструментов и, как он подозревал, место, где скрывался ночной вор. На самой территории было пусто. Никто не вышел навстречу, не окликнул его, не спросил, кто он и что здесь делает. Только ветер, шелестевший листвой, да куры, копошившиеся в пыли у сарая. Подойдя к калитке, которая была заперта на простой засов. Открыл её — дерево скрипнуло протяжно в тишине — и шагнул на территорию. — Извините за вторжение, — едва слышно прошептал, хотя знал, что его никто не слышит. Это была привычка из прошлой жизни — уважение к чужому пространству, даже если хозяев нет дома. Он подошёл к массивной двери дома и трижды постучал — громко, уверенно, чтобы было слышно внутри. Тук. Тук. Тук. Тишина. Рю прислушался. Его обострившийся слух вычленил каждый звук в радиусе нескольких десятков метров: шелест листвы, писк мыши под крыльцом, далёкое блеяние овец. Но внутри дома не было ни шагов, ни дыхания, ни стука сердец. Вампирское чутьё подтвердило: внутри никого нет. Значит, на полях. В этот момент за его спиной послышался грохот колёс и стук копыт по утоптанной дороге. Рю обернулся, инстинктивно отступив в тень крыльца. К дому подкатили две телеги, запряжённые тяжеловозами — массивными рабочими лошадьми с мощными ногами и широкой грудью. Телеги были загружены мешками зерна, связками сена и какими-то ящиками. На первой телеге сидела женщина и громко, властно раздавала приказы своим людям, заставляя их шевелиться быстрее: — Давай, Бернард, не спи! Разгружать начнём с дальнего амбара! Нина, проверь, чтобы зерно не отсырело! И кто-то пусть проверит замки на курятнике — после вчерашнего я никому не доверяю! Голос у неё был сильный, привыкший к командованию. Работники — трое мужчин и две женщины — покорно кивали и торопились выполнять распоряжения. Это, должно быть, Матильда, — отметил про себя, изучая женщину взглядом. Пока работники открывали ворота для телег, разворачивая тяжёлых лошадей, Рю двинулся вперёд. Абсолютно бесшумно, словно сотканный из тумана и теней, он подошёл к женщине со спины. Люди, которые первыми заметили его. Бернард замер с мешком на плече. Нина выронила верёвку, которую держала. Остальные работники застыли, словно их заморозили. Матильда, почувствовав, как резко изменилась атмосфера — словно в воздухе появилось что-то холодное, — резко обернулась. И увидела ЕГО. — А?! — вскрикнула она от неожиданности, подпрыгнув на месте, словно испуганная кошка. Не удержав равновесие на телеге, она неуклюже повалилась на землю — прямо на задницу, подняв облако пыли. Юбки задрались, шляпа слетела, рыжие волосы рассыпались по плечам. Работники тут же пришли в движение. Они похватали всё, что было под рукой: косы, сапы, тяжёлые вилы, грабли. Окружили свою хозяйку полукругом, выставив инструменты перед собой, как копья или мечи. — Назад! — рявкнул Бернард, выставив вилы вперёд. Зубья были острыми, руки — уверенными. — Кто ты такой?! Что тебе здесь нужно?! — Стой на месте! — добавила Нина, сжимая тяжёлую сапу обеими руками. Её голос дрожал, но решимость в глазах была железной. — Один шаг — и пожалеешь! Третий работник, молодой парень с косой, крестился свободной рукой, бормоча молитву: — Боги, защитите нас... Боги, дай нам силы... Рю полностью проигнорировал их слова. Он посмотрел на Матильду. Она была статного и крепкого сложения, привыкшая к тяжелому труду, с пышными рыжими волосами под сбившимся платком. Одета просто и аккуратно: в льняную рубаху, широкую юбку и кожаный фартук. Её медовые глаза сейчас были расширены от испуга. — Леди Матильда? — Д-да... — голос Матильды дрогнул, и вся её недавняя властность испарилась, как утренний туман под палящим солнцем. — Это я... — Она попятилась назад, всё ещё сидя на земле, пытаясь увеличить дистанцию. — Кто вы? И что вы забыли на моей ферме?! Рю поднял руки, видя, как группа людей уже готовы насадить его на свои инструменты, как мясо на шампур. — Добрый день. Меня зовут Рю'Санг. Я пришёл по поводу работы, которую вы повесили в таверне Тома. Извините, что напугал. — Он очень медленно потянулся за спину и достал сложенную бумагу и также медленно протянул. — Вот. Матильда, дрожащими пальцами приняв бумагу, уставилась на собственное объявление. Её глаза расширились ещё сильнее, пробежав по строчкам. Губы беззвучно шевелились, повторяя написанное. В этот момент среди толпы работников пронёсся нарастающий шёпот. Матильда до сих пор отчётливо помнила, что творилось на рынке всего несколько часов назад. Она была там, когда прибежали запыхавшиеся ученики Вольпа — двое молодых охотников, грязных, взволнованных, с горящими от возбуждения глазами. Они кричали на всю площадь, перебивая друг друга, размахивая руками: — Люди! Слушайте! Аварис мертва! — Чужак по имени Рю'Санг, прибывший в деревню всего день назад, в одиночку отправился в Серебряную Рощу! — Он принёс голову старой гарпии! Сам! Один! — И был признан учителем Вольпом — охотником! Тогда люди сначала замерли, не веря своим ушам. Базар, обычно шумный и суетливый, погрузился в абсолютную тишину. А потом... потом началось безумие. Поселение взорвалось ликованием. Люди обнимались, плакали, кричали от счастья, что кошмар, терзавший их долгие годы, наконец мёртв. Кто-то упал на колени, благодаря богов. Кто-то запел. Дети смеялись, не понимая до конца, но заражаясь всеобщей радостью. Казалось, от этого рева сама земля начала трястись. Птицы взмывали в небо от шума. Собаки лаяли. Колокола зазвонили сами собой — кто-то побежал на колокольню, чтобы возвестить о победе. И вот теперь этот «герой» стоял перед ними. Оружие в руках крестьян опустилось само собой, словно невидимая рука забрала у них всю агрессию. Враждебность сменилась неловкостью и немым восторгом. Бернард отбросил вилы в сторону, потирая лицо руками. Нина опустилась на колени, крестясь и бормоча благодарственную молитву. Молодой парень просто стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Матильда, осознав, кто перед ней, быстро поднялась на ноги, отряхивая юбку и пытаясь привести себя в порядок. — Простите... Простите мою реакцию, господин Санг, — она часто задышала, пытаясь вернуть себе самообладание. Руки всё ещё дрожали, когда она поправляла растрепавшиеся волосы. — Мы... мы все напуганы. После того как пропал Гром и начал исчезать скот... Мы ждём удара от каждой тени. Каждый шорох заставляет хвататься за оружие. — Ничего страшного. Я уже за пару часов можно сказать привык к таким реакциям, — попытался отшутиться он, сбивая напряжённую атмосферу. Матильда сама немного улыбнулась, но тут же задала самый важный вопрос: — Вы действительно пришли помочь? — В её голосе прорвалась надежда, отчаянная и хрупкая. — После того, что вы совершили... После Аварис... Вам бы стоило отдыхать, залечивать раны, праздновать победу... Но, если вы здесь из-за моего объявления... — Её голос сорвался на всхлип, глаза заблестели от слёз. — ...значит, у моего мальчика ещё есть шанс? Она говорила о Громе — своём верном псе, который исчез прошлой ночью. Рю ещё раз посмотрел на амбар — массивное деревянное строение, двери которого были плотно закрыты. Его чувства, обострённые вампирской природой, уже улавливали едва заметный запах гнили и липкой, чужеродной магии, сочащейся изнутри. — Шанс есть всегда, — ответил он, не отрывая взгляда от амбара. — Показывайте, где вы видели вора в последний раз. И велите своим людям уйти в дом. — Он повернул голову к Матильде. — Если я начну работать, им лучше не попадаться мне под руку. Матильда быстро кивнула, развернувшись к своим работникам: — Бернард, Нина, все остальные — в дом! Немедленно! Закройте окна, заприте двери! Не выходите, что бы ни услышали! Работники, всё ещё перешептываясь и бросая на него восхищённые, но испуганные взгляды, начали отходить к жилым постройкам. Матильда, всё ещё приходя в себя и опираясь на руку Бернарда, который задержался, чтобы помочь ей дойти до безопасного расстояния, повернулась к амбару. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами, затем твёрдо кивнула: — Пройдёмте, господин Санг... — тихо сказала она, указывая в сторону заднего двора. — Всё началось там. У курятника. Там... там было больше всего крови. Когда они оба обогнули дом, запах мирной фермы внезапно изменился. К привычному аромату сена, навоза и тёплой земли примешался резкий, металлический запах свежей крови — едкий, давящий, наполняющий лёгкие тошнотворной тяжестью. — Вот... — Матильда остановилась в нескольких шагах от курятника и прикрыла рот рукой, борясь с тошнотой. — Мы утром даже заходить внутрь побоялись. Только Грома звали... но он не отозвался. — Её голос задрожал. — Я думала... думала, что его уже нет. Что его... съели. Курятник выглядел так, будто через него прошёл небольшой ураган. Дверца была сорвана с петель и валялась в стороне, расщеплённая пополам, словно её ударил топор. Деревянные стены были исцарапаны — глубокие борозды, оставленные когтями. Крыша частично провалилась. Рю прошёл вперёд, его глаза методично сканировали пространство, вычленяя каждую деталь, каждый след. Земля была обильно усыпана перьями, перемешанными с грязью и пятнами подсохшей крови — темно-бурой, почти чёрной. Слишком много крови для обычной резни. Присев на корточки, игнорируя пыль, его пальцы скользнули по земле, ощущая текстуру, температуру. — Тут была борьба, — констатировал он, проводя пальцами по глубоким бороздам в утоптанной земле. — Гром защищался. Вот его лапы... — Он указал на чёткие отпечатки когтей собаки. — Он пытался затормозить, вцепиться в землю, когда его волокли. Но не смог. Он поднял взгляд выше и замер. Между щепами разбитой дверцы, натянутые от одного обломка к другому, на солнце что-то блеснуло. Тонкие нити — настолько тонкие, что были тоньше человеческого волоса, почти невидимые. Но когда он попытался подцепить одну кончиком пальца, она не порвалась. Напротив — она едва заметно порезала его кожу, словно бритва. На бледном пальце выступила капля крови — ярко-красная, почти светящаяся. — Нити... — прошептал он, разглядывая невидимую ловушку. — Прочные, как сталь. Острые, как бритва. Матильда подошла чуть ближе: — Мы думали, это просто паутина старая... Обычная, от амбарных пауков. Но её здесь раньше не было. Я каждый день убираю, каждый день проверяю. Это... это появилось за одну ночь. Рю не слушал. Он сосредоточился на земле, вычленяя картину из хаоса следов. Его зрение, усиленное вампирской природой, словно включило невидимые фильтры. Лишние детали отсеялись, и перед ним осталась чёткая последовательность событий. Вот следы мечущихся в панике кур — беспорядочные, в разные стороны, затоптанные в грязь. Вот тяжёлые, размашистые следы когтей Грома — он бросался на врага, пытался защитить кур. Но прямо поверх них шли другие отпечатки. Маленькие. Точечные. Равномерно расположенные. Шесть пар точек, уходящих ровной цепочкой в сторону амбара. Словно кто-то прошёлся по земле, оставляя метки иглами или шпильками. Они не были похожи ни на волчьи, ни на птичьи, ни на чьи-либо ещё из тех, что Рю видел раньше. Тут же появилось окно системы.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Обнаружен след неизвестного существа благодаря навыку [Чутьё следопыта] Тип следа: Инсектоидный/Паразитический Количество конечностей: 8 Свежесть: 8-10 часов Опасность: Высокая — Вы видели такие следы раньше? — спросил Рю, указывая на странные точки. Матильда наклонилась, прищурилась, вглядываясь в едва заметные отпечатки. — Нет... — Её голос сорвался на шёпот. — Господи, нет. Это не зверь. У зверей есть подушечки, когти, лапы... А это... это будто спицами землю протыкали. Или... или иглами. Рю поднялся во весь рост, его взгляд переместился на амбар. Двери были плотно закрыты, но от них словно исходила невидимая аура угрозы. Теперь он чувствовал не только кровь. Оттуда, из глубины строения, доносился едва уловимый звук — сухое, ритмичное пощёлкивание, которое обычный человек принял бы за шум ветра в щелях или скрип старых досок. Цик... цик... цик... Но Рю знал лучше. Это не был ветер. Это были жвалы. Или что-то похожее. — Гром не сбежал, — произнёс Рю, и в его голосе проскользнула мрачная уверенность. Он посмотрел на Матильду. — И его не съели на месте. Его утащили. Живым. Как заготовку. — Заготовку? — переспросила женщина, не понимая. — Что... что вы имеете в виду? — Для кокона, — ответил Рю спокойно. — Некоторые существа не убивают сразу. Они запасают пищу. Парализуют, оборачивают и… ждут. До тех пор, пока не проголодаются. Матильда закрыла рот рукой, в глазах стоял ужас: — Вы хотите сказать, что мой Гром... там? В амбаре? Живой? — Возможно. Спрячьтесь в дом. Заприте окна и двери. Не выходите, что бы вы ни услышали. — Он сделал паузу, давая словам дойти. — Сейчас здесь станет очень неуютно. Матильда, не задавая лишних вопросов — в её глазах был тот же страх, что у солдата, получившего приказ отступать перед надвигающейся бурей — попятилась назад. Затем развернулась и со всех ног бросилась к остальным работникам, крича им, размахивая руками: — В дом! Все в дом! Немедленно! Бернард, веди всех! Закрыть окна, двери на засов! БЫСТРО! Люди, услышав панику в её голосе, не стали спорить. Они бросились к дому, хватая детей, загоняя внутрь скотину. Оставшись один на один с тишиной фермы, Рю медленно потянулся за спину. Пальцы обхватили знакомую рукоять топора из тёмного железа — холодную, тяжёлую, надёжную. Оружие покинуло кобуру с тихим шелестом кожи. Рю перехватил топор обеими руками, чувствуя его внушительный вес. Лезвие, широкое и безжалостное, поблёскивало в лучах заходящего солнца, поглощая свет. Он посмотрел на амбар. — Ну что же, — прошептал он, делая первый шаг вперёд. — Посмотрим, насколько крепка твоя нить против моего железа. Тяжёлая дверь амбара со стоном поддалась, когда Рю толкнул её плечом. Петли заскрипели протяжно, словно в последнем предупреждении. Дверь распахнулась, открывая зев абсолютной тьмы. Свет полуденного солнца врывался внутрь узким, пыльным лучом, разрезая мрак пополам. Но он не принёс облегчения. Наоборот, он лишь подчеркнул то, насколько это место стало чужим, неправильным. Окна — все три, что были в амбаре — были покрыты плотной паутиной, словно кто-то намеренно блокировал свет. Нити были настолько густыми, что через них не проникал ни единый луч. Словно кто-то боялся солнца. Или прятался от него. Воздух внутри был застоявшимся, тяжёлым. Запах сена и старого дерева перебивался резкой, кислой вонью разложения и чем-то химическим. Рю вошёл в амбар. Дверь за ним медленно закрылась сама собой — то ли от сквозняка, то ли от чего-то ещё. Тьма сомкнулась вокруг него, как пасть чудовища. Но для его вампирских глаз это не было проблемой. Мир окрасился в оттенки серого, чёрного и красного. Контуры стали чётче, детали — яснее. Он видел каждую балку, каждую щепку, каждую нить паутины. И кокон. Под самыми стропилами, привязанный толстыми нитями к балкам, висел огромный серый кокон. Размером с человека. Или крупную собаку. Он слегка покачивался, словно внутри что-то дышало. Слабо. Еле заметно. Но дышало. Гром. Он сделал ещё шаг вперёд, пол под сапогом скрипнул— В тот же миг тишину разорвал резкий, пронзительный свист — высокий, нечеловеческий, режущий слух. Тень не упала — она буквально выстрелила собой с потолка, за долю секунды преодолев расстояние до пола. В луче света, пробивающемся через дверь, промелькнул лишь чёрный мерцающий силуэт. Восемь конечностей. Алые глаза-щели. Раскрытые жвалы, из которых капал яд. Тварь летела на Рю, широко расставив передние лапы-иглы, готовая пробить его плечи и впрыснуть парализующий токсин. Воздух вокруг монстра вибрировал, размывая его истинные очертания — словно он был соткан не из плоти, а из кошмара. Это существо, как он понял, — прямой слуга королевы паучихи. Оно не просто ест скот. Оно «заготавливает» его для матери. У Трутня было два больших глаза, расположенных на передней части головы. Они светились алым светом, как угли в печи, способные различать тепло, движение и магические потоки. Восемь тонких, изогнутых лап, покрытых чёрно-багровым хитином. Каждая лапа заканчивалась острым, крючкообразным когтем. Две передние конечности были массивнее остальных — напоминали руки, покрытые шипами, с подвижными суставами. На внутренней стороне — железы, выделяющие парализующий яд. Брюшко вытянутое, покрытое сегментами, напоминающими каменные пластины. В его центре — орган, способный плести тончайшую паутину. Рю мгновенно вскинул топор из тёмного железа. Огромное лезвие преградило путь монстру, встретив его в прыжке. В следующую секунду амбар содрогнулся от оглушительного удара. ДЗЫЫЫНЬ! Металл встретился с хитином. Искры посыпались градом, освещая полумрак вспышками света. — Слишком предсказуемо, — прорычал он, чувствуя, как тяжесть топора гасит инерцию прыжка монстра. Его руки, усиленные вампирской силой, не дрогнули. Удар был настолько мощным, что Трутень отлетел назад, ударившись спиной о балку с глухим стуком. Но монстр был быстр. Невероятно быстр. Он скрежетнул когтями по деревянному полу, высекая щепки, развернулся и выплюнул сгусток липкой, серой нити — целясь прямо в лицо Рю. Сгусток летел со свистом, обещая мгновенную смерть или паралич. В тесном пространстве амбара, когда правая рука была занята тяжёлым топором, обычный воин был бы обречён. Но он не был обычным. Левая рука, словно ведомая инстинктом, метнулась к плечу. Рукоять эльфийского клинка, закреплённого рукоятью вверх для быстрого хвата, идеально легла в ладонь. — Слишком медленно для того, кто претендует на мою кровь. Выверенным, почти невидимым глазу движением он выхватил клинок. Сталь, выкованная эльфийскими мастерами и заточенная им самим до бритвенной остроты, сверкнула в полумраке амбара холодным металлическим блеском. Шух! Лезвие встретилось со «стальной нитью» в десяти сантиметрах от лица Рю. Вместо того чтобы мягко разрезать паутину, эльфийский клинок высек искры — настолько прочной была пряжа Трутня. Однако острота и сила рывка Рю взяли верх. Нить, натянутая как струна, лопнула с резким звуком, хлестнув по деревянным стенам и оставив глубокие порезы. Трутень, потеряв опору своей дистанционной атаки, на мгновение замер. Его красные глаза-щели расширились от неожиданности — впервые жертва не только увернулась, но и разрезала его нить. Рю не собирался давать монстру даже доли секунды на восстановление. Используя инерцию от замаха клинком, он провернулся на пятках, перенося весь вес своего тела на правую ногу. Его левая рука с клинком ушла в сторону, балансируя, а правая, сжимающая рукоять топора из тёмного железа, взметнулась вверх. Топор описал сокрушительную дугу сверху вниз — широкую, безжалостную, неотвратимую. ХРЯЯЯСЬ! Удар пришёлся прямо по одной из передних лап-игл Трутня и задел край головогруди. Хитин, который должен был выдержать удар меча, лопнул под весом топора, как пересохшая яичная скорлупа. Чёрная, липкая жидкость — не кровь, а что-то вроде ихора — брызнула на сено, шипя и дымясь, словно кислота. Трутень издал звук, средний между свистом пробитого котла и криком раненого зверя — пронзительный, нечеловеческий. Монстра вжало в пол, проломив несколько досок. Древесина затрещала, щепки взметнулись в воздух. Оторванная лапа дёрнулась в последний раз и замерла, истекая чёрной жижей. Однако живучесть Трутня была поразительной. Несмотря на потерю конечности и тяжёлое ранение, он не умер. Не впал в шок. Напротив — его оставшиеся семь лап резко дёрнулись, игнорируя боль и рану. Монстр метнулся в сторону с невероятной скоростью, пытаясь уйти в глубокие тени между мешками с зерном, скрыться в темноте, где мог залечить раны и подготовить новую засаду. — Тебе некуда бежать, — с резким выдохом он метнул клинок. Бросок был точным, выверенным — результат не умения, а чистого инстинкта хищника. Клинок рассёк воздух со свистом, вращаясь, и вонзился точно в раздутое брюшко Трутня — в мягкое сочленение между сегментами хитина, где защиты не было. Чвяк! Эльфийская сталь вошла по самую рукоять. Трутень взвыл — если паук вообще способен выть — и рухнул на пол. Его уцелевшие лапы судорожно скребли по доскам, высекая щепки, царапая, пытаясь найти опору. Из раны хлынул густой, вонючий ихор — чёрный, с зеленоватым оттенком, пахнущий гнилью и химикатами. Он больше не был невидимым охотником из засады. Теперь это был просто загнанный в угол паразит, истекающий своей мерзкой кровью. Рю медленно, неторопливо подошёл к врагу. Его тяжёлые сапоги давили солому, и каждый шаг отдавался эхом в притихшем помещении — словно отсчёт последних секунд жизни монстра. Он перехватил топор из тёмного железа обеими руками, чувствуя его приятную тяжесть и мощь — оружие, способное пробить любую защиту. Трутень-разведчик поднял голову — единственное, на что у него ещё оставались силы. Его красные глаза-щели безумно вращались, фокусируясь и теряя фокус, а жвалы судорожно щёлкали в последней попытке укусить своего палача. Цик-цик-цик-цик... Но это была лишь агония. Последние конвульсии умирающего. Рю посмотрел ему прямо в глаза — в эти девять алых точек, которые уже начинали тускнеть. В этом взгляде не было ни ярости, ни триумфа, ни жалости. Только холодная решимость хищника, который завершает свою работу. — Ты первый, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Следующая — твоя королева. Широкий замах. Мышцы напряглись. Время словно замедлилось. Тяжёлое лезвие из тёмного железа со свистом рассекло воздух. ХРУСТЬ! Одним мощным ударом Рю отрубил голову Трутню. Омерзительный звук лопающегося хитина, рвущейся плоти и хруста внутренних органов заполнил амбар. Голова монстра — со всеми девятью глазами — отлетела в сторону, покатилась по полу, оставляя за собой след чёрной слизи, и затихла в углу. Обезглавленное тело ещё несколько секунд судорожно подёргивалось. Лапы сгибались и разгибались, брюшко пульсировало, из культи шеи хлестал ихор. Затем всё стихло. Рю опустил топор, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело. Дыхание было ровным — он даже не запыхался. Сердце билось спокойно. Словно он не сражался с монстром, а рубил дрова. Он подошёл к трупу, выдернул свой эльфийский клинок из брюха чудовища — лезвие вышло с мокрым чавкающим звуком — и брезгливо вытер его о солому, удаляя чёрную слизь. Теперь, когда в амбаре стало тихо, он снова услышал слабое шевеление наверху. Еле заметное. Но присутствующее. Взглянув на стропила, он увидел кокон, в котором томился Гром. Рю быстро взобрался по шаткой деревянной лестнице к самым стропилам. Доски скрипели под его весом, но выдержали. Его пальцы, привыкшие к рукоятям оружия, теперь действовали с хирургической точностью. Эльфийские клинки вспороли стальную нить кокона, словно простую ткань — острота лезвий была такова, что паутина не оказала никакого сопротивления. Нити лопались с тихим шипением, разматываясь. Тяжёлое, безжизненное тело пса выпало Рю прямо на руки. Гром был ледяным. Его шерсть свалялась от липкой, застывающей слизи — той самой, что Трутень использовал для консервации добычи. Дыхание было настолько слабым, что едва колебало воздух — еле заметный хрип, больше похожий на всхлип. И лишь сердце — маленькое, упрямое сердце сторожевого пса — всё ещё совершало последние, тяжёлые толчки, цепляясь за жизнь изо всех сил. Дум... дум... дум... Медленно. Слабо. Но билось. И в этот миг мир вокруг Рю внезапно изменился. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели амбара, погас, словно его кто-то задул, как свечу. Краски выцвели, глубина исчезла, и реальность превратилась в плоскую, мёртвую декорацию — чёрно-белый мир без жизни. Но взамен этого чувства Рю взметнулись на недосягаемую высоту. На фоне серого марева вспыхнул цвет. Яркий. Наглый. Пульсирующий. Красный. Кровь. Теперь это был единственный цвет, имеющий значение. Единственное, что имело смысл. Рю опустил взгляд на Грома — и его разум содрогнулся от открывшейся картины. Мир словно разошёлся слоями, как луковица, обнажая то, что никогда не должно было быть увидено живым существом. Он видел пса насквозь. Кожа стала прозрачной. Мышцы, кости, органы — всё было обнажено перед его взором, словно на идеально выверенном чертеже, созданном самой жизнью. Сердце пса билось неровно, но упорно — каждый удар отдавался глухим эхом в груди, посылая слабые импульсы крови по венам. Кровь текла по артериям — медленно, вяло, еле-еле — живая, тёплая, упрямо сопротивляющаяся угасанию. Органы пульсировали в своём естественном порядке. Печень боролась с токсинами. Почки отфильтровывали кровь. Лёгкие судорожно втягивали воздух, хотя каждый вдох давался с трудом. Каждая мышца, каждое сухожилие, каждая кость — всё было перед его взором. Это... видение. Невероятное. Пугающее. Божественное и проклятое одновременно. Рю понял — он больше не просто смотрит. Он знает. Слабости. Повреждения. Скрытые угрозы. Болезни. Яды. Всё лежало на поверхности, стоило лишь захотеть увидеть.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [Разблокирована пассивная способность: Чутьё Вампира] Эффект: Вы видите состояние здоровья, уязвимые точки, наличие токсинов и повреждений в организме цели. Работает на живых существах.

Если бы таким даром обладали лекари, — подумал он, — мир изменился бы навсегда. Не нужны были бы догадки, разрезы, слепые операции, надежда на удачу. Диагноз — одним взглядом. Лечение — точное, безошибочное. Сколько жизней можно было бы спасти... Отбросив эти мысли, он начал внимательно осматривать Грома. Крошечный сгусток яда Трутня застрял в артерии у шеи пса, медленно, но неумолимо парализуя нервную систему. Рю видел, как яд распространяется — чёрное пятно среди красного потока крови, ползущее к сердцу, к мозгу. Он видел, как лёгкие пса судорожно борются за каждый глоток кислорода, как диафрагма напрягается и расслабляется всё медленнее и медленнее. Как жизнь шаг за шагом отступает, уходит, гаснет. Это было пугающее, почти интимное знание о хрупкости существования. О том, как тонка грань между жизнью и смертью.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[Новая пассивная способность: Антидот Крови] Расход: 2% Жажды за активацию Перезарядка: 10 секунд Описание: Ваша вампирская природа эволюционировала, превратив кровь в универсальный антидот. При укусе (или контакте с кровью цели) вы мгновенно анализируете и нейтрализуете яды, токсины или проклятья в организме жертвы или союзника. Эффект: Полностью нейтрализует слабые/средние яды за 5-10 секунд Для сильных ядов — снижает эффект на 50-70% Поглощённый яд усиливает сопротивление подобным токсинам навсегда Особенность: Работает только через укус (прямой контакт с кровью цели) Ограничение: Не работает на сверхъестественные проклятья или если Жажда ниже 20%.

— Держись, — прошептал он псу, чьё сердце в его вампирском зрении вспыхивало всё слабее и слабее. Его пальцы, всё ещё покрытые кровью паука, коснулись шеи Грома — точно в том месте, где он видел артерию с ядом. Давление было точным, выверенным. Не слишком сильным, чтобы не пережать сосуд полностью, но достаточным, чтобы локализовать проблему. Рю достал нож Фена — маленький, острый, идеально подходящий для точной работы. Лезвие блеснуло в полумраке амбара. Надрез был чистым, хирургически точным. Кожа разошлась под лезвием, обнажая артерию. Кровь — алая, здоровая — хлынула наружу, но сразу за ней пошло что-то другое. Чёрная, вязкая жидкость. Яд Трутня. Он тёк медленно, густо, с запахом гнили и металла — омерзительный, неестественный. Рю наклонился к ране. Его губы коснулись шеи Грома. Вкус яда был омерзительным — жгучим, едким, горьким, словно он пил расплавленный металл. Но его Жажда поглотила яд, превратив токсин в силу.

[Антидот Крови активирован]

Яд был в нём — но вместо вреда он стал топливом, энергией. Рю почувствовал лёгкое жжение в горле, которое быстро прошло, растворившись в его вампирской природе. Он прикусил свой язык — лёгкий укол, острая боль. Кровь потекла, смешиваясь со слюной. Затем он наклонился снова и незаметно прикусил край раны Грома, впрыскивая свою кровь — антидот — прямо в артерию. Эффект был почти мгновенным. Гром дёрнулся, всё тело задрожало, словно через него пропустили разряд электричества. Сердце в видении вспыхнуло ярче — из тлеющей искры оно превратилось в пылающий факел. Кровь забурлила, разгоняя остатки яда. Лёгкие расправились, втягивая воздух глубже и глубже. Пульс выровнялся. Пёс открыл глаза — тёмные, влажные, полные жизни. Он слабо лизнул руку Рю — благодарно, по-собачьи преданно. Рю встал, вытирая рот тыльной стороной ладони. Рана на шее Грома уже затягивалась — его слюна с примесью крови работала как антисептик и ускоритель регенерации. Пёс слабо поднялся на лапы, пошатываясь. Матильда оклемавшись бросилась к нему, обняла — слёзы радости теперь текли ручьём. — Он выживет, — сказал Рю спокойно, как будто только что не совершил невозможное. — Яд был от паука. Из шахты. Матильда посмотрела на него, глаза блестели от слёз и благодарности: — Ты... ты чудо. Спасибо. Я... я не знаю, как отблагодарить тебя. Ты вернул мне моего мальчика. Рю просто кивнул, затем развернулся и направился обратно в амбар, оставляя изумлённых людей позади. Вернувшись в амбар, он подошёл к телу Трутня. Омерзительная туша лежала в луже собственной крови — чёрной, густой, воняющей. Хитин потрескался, паучьи глаза потухли навсегда. Рю заметил на стене крюк для сена — старый, ржавый, но крепкий. Подошёл к отрубленной голове паука — с девятью мёртвыми глазами и разинутой пастью — и насадил её на крюк. Хитин лопнул с хрустом, когда крюк пробил панцирь. Голова повисла, как трофей охотника. Затем левой рукой он схватил мёртвую тушу за одну из уцелевших лап. Паучьи конечности волочились по соломе с сухим шелестом. Тело было тяжёлым — килограммов под сорок если не больше — и он потащил тушу к выходу. Люди снаружи — Матильда, работники, соседи, сбежавшиеся на шум — замерли в ужасе. Туша Трутня вывалилась на свет. Паучий труп, размером с телёнка, с восемью переплетёнными лапами, раздутым брюхом и разорванной головогрудью. Чёрная кровь сочилась из ран, образуя лужи. Запах гнили ударил всем в нос — тошнотворный, едкий. — Боги... что это?! — вскрикнула женщина, крестясь обеими руками. Её лицо побелело, она отвернулась, и её стошнило прямо в кусты. Бернард отшатнулся, вилы выпали из рук с грохотом: — Это... это из шахты? Оно... живое было?! — Он крестился, бормоча молитву дрожащими губами. — Монстр... настоящий монстр! Нина упала на колени, крестясь и молясь: — Великие Боги, спасите нас... Это... это демон! Исчадие ада! — Её глаза были полны чистого, первобытного ужаса, руки дрожали так сильно, что она едва могла сложить их для молитвы. Мужчина рядом с ней побледнел как полотно: — Как... как оно сюда попало? И... он тащит его одной рукой?! — Он крестился, не отрывая взгляда, словно видел перед собой нечто сверхъестественное. Рю оттащил тело подальше от амбара — метров на десять — и бросил его в пыль. Туша шлёпнулась с мокрым, мерзким звуком. Лапы дёрнулись в последний раз — посмертная конвульсия мышц — и замерли навсегда. Затем он вернулся в амбар и вынес голову на крюке. Подошёл ближе к Матильде. Женщина увидела голову паука — висящую на ржавом крюке, с разинутой пастью, полной острых жвал, и девятью потухшими глазами — и побледнела как бумага. Она закрыла рот обеими руками, сдерживая рвотный позыв. Гром, стоявший рядом с ней, скулил тихо — он всё ещё помнил ужас той ночи, когда это существо утащило его. Пёс прижался к ноге хозяйки, дрожа всем телом. — Это стояло за нападением на ваш скот, — сказал Рю спокойно, опуская голову на землю. — Паучий Трутень-Разведчик. Оно охотилось по ночам, заготавливало добычу для своей королевы. Он посмотрел на Матильду: — Сожгите тушу и голову. Полностью. Чтобы ничего не осталось. Ни кусочка хитина, ни капли крови. Огонь должен быть жарким — используйте масло или смолу. Иначе яд может просочиться в землю и отравить колодцы. Люди стояли в ужасе, но с безмерной благодарностью в глазах. Матильда собралась с силами, вытирая слёзы, и кивнула: — Парни... — Её голос дрожал, но был твёрдым. — Заберите Грома в дом. Накормите, напоите. И… — она посмотрела на тушу, — сделайте, как он сказал. Сожгите эту... мерзость. До пепла. Работники, крестясь и бормоча молитвы, подошли к туше. Они не решались прикоснуться к ней голыми руками — надели перчатки, обмотали лапы верёвками. Они потащили тушу к заранее приготовленному костру. Полили маслом. Подожгли. Пламя взметнулось высоко, жадно пожирая хитин и плоть. Запах был омерзительным — горелая плоть, химикаты, гниль. Люди отошли подальше, закрывая носы. Матильда повернулась к Рю. Её лицо всё ещё было бледным, но глаза светились искренней благодарностью: — Господин Санг... — Голос её дрожал от эмоций. — Не могу передать словами, как я — как все мы — вам благодарны за то, что вы уничтожили этого монстра и спасли моего Грома. Она достала кожаный мешок — тяжёлый, позвякивающий. — Как я писала в заказе — пять тысяч валис за уничтожение вора. И ещё тысячу — за спасение моего дорогого пса. — Она протянула мешок обеими руками, словно подношение. — Здесь шестьдесят серебряных монет. Шесть тысяч валис. Рю взял мешок. Даже через толстую ткань он почувствовал лёгкое жжение от серебра — неприятное покалывание на коже. — Благодарю. Затем задал вопрос: — Не подскажете, где живёт Лисанна? И где растут Синеглаз, Солнечная трава и Сребролист? Матильда, с благодарной улыбкой, ответила: — Лисанна живёт в доме у реки, с зелёной крышей. Если начать от таверны Тома, то нужно идти на северо-запад. Минут десять пешком. — Она указала рукой направление. — Травы... Синеглаз растёт у ручья на севере — идите налево от таверны и прямо в сторону леса. Ручей услышите по журчанию. Солнечная трава — на поле за моей фермой, она у нас имеется. Сребролист в лесу редко встретишь, но его полно в Серебряной Роще, благодаря вам там уже безопасно. Рю кивнул, запоминая. — Мне нужно девять стеблей Солнечной травы, — сказал он. — Могу я попросить вас дать их мне? Я готов заплатить. Матильда замахала руками, отказываясь: — Конечно! — Её голос стал серьёзным, властным — вернулась прежняя хозяйка фермы. — После того, что вы для нас сделали, я не возьму ни гроша! — Она развернулась к работникам. — Аааааниииикааа! Подойди срочно! На крик прибежала молодая девушка лет восемнадцати. Чёрные волосы, заплетённые в косу, зелёные глаза, одетая в простую рабочую одежду. Руки были все в земле, а в руке она держала маленькую лопатку и несколько глиняных горшков. — Д-д-д-да, госпожа Матильда! — запыхалась она, подбегая. — Чем могу помочь?! — Затем быстро добавила, испуганно: — Я ничего не сажала из ваших цветов у себя дома! Клянусь! От последнего предложения бровь Матильды дёрнулась, лицо потемнело. Но в этот раз она решила промолчать — дела были важнее: — Принеси мне девять стеблей Солнечной травы! Свежих! Быстро! — Да, госпожа Матильда! — прокричала Аника и умчалась к полю, поднимая облако пыли. Буквально через минуту девушка уже стояла перед Матильдой с протянутыми в руках стеблями ярко-жёлтой травы. — Как вы просили, госпожа Матильда! — Она тяжело дышала от быстрого бега. — Девять стеблей Солнечной травы! Я их только что сорвала, самые свежие! — Это не мне, а господину Сангу, — ответила Матильда со вздохом, но взяла травы. Затем добавила холодным голосом: — Возвращайся к работе. Сегодня у нас много дел. А после мы поговорим о моих цветах. Последние слова прозвучали как приговор. — Да, госпожа! — пискнула Аника, побледнев, и убежала прочь, едва не споткнувшись. За этим представлением наблюдал Рю. Атмосфера смягчилась, напряжение спало — и он был этому рад. После битвы и спасения пса людям нужна была разрядка. — Вот, господин Санг, — Матильда протянула ему аккуратно связанные стебли. — Спасибо вам ещё раз за всё. И да хранят вас боги в вашем пути. — Благодарю вас за помощь, — поблагодарил он, беря травы и аккуратно убрав их в подсумок. — Всего вам хорошего, госпожа Матильда. Если что, ночью никуда не выходите без крайней необходимости и предупредите остальных людей. Неизвестно, сколько их вообще, но я займусь этим вопросом. — Поняла. Я отправлю людей к соседям. Будьте осторожны. — Всегда. И перед тем как я уйду... — он медленно наклонился и прошептал: — Скажите, а что все они делают за жест? — указал пальцем на группу фермеров, что крестяться и моляться. — А вы не знаете? — спросила она удивлённо. — Но это не важно. Это такой жест, который когда-то очень давно, во время когда боги спустились на землю, и обучили нас, людей и другие расы. Один из богов, как известно, показал этот универсальный защитный жест, для отгона зла. Вот так он и стал таким популярным. Лёгкий, простой и, как говорится, надёжный. — .....Ясно. Спасибо ещё раз, — пробормотал он, направляясь к следующей цели. — Защитный жест, для отгона зла… теперь понятно, почему меня все сегодня крестили… Особенно старушки… Брррр, жуть какая. Ну, к цветочкам и растениям. В путь. Часть 6: Шёпот трав и холод серебра [Время: 14:42] Солнце клонилось к западу, но всё ещё жгло нещадно. Рю двигался вдоль кромки леса, выбирая самые густые тени. Каждый солнечный луч оставлял на коже неприятное покалывание — не боль, но настойчивое напоминание о том, что он теперь чужой этому свету. Адреналин после боя с Трутнем утих, и тело расслабилось. Но в глазах пульсировала новая странность — ритмичная, настойчивая, словно второе сердце билось прямо в зрачках. Чутьё Вампира рвалось наружу, желая перекроить его восприятие, показать мир скрытых энергий и пульсирующей жизни. Рю сжал веки, подавляя позыв. Не сейчас. Сначала — Синеглаз. Он свернул налево от ферм в сторону северного леса. Вскоре до его слуха донеслось журчание — вода плескалась о камни, перекатывалась через мелкие пороги. Запах влажной земли, мха и речной прохлады витал в воздухе. Ручей петлял между поросшими мхом валунами. Здесь, под сенью вековых елей, царил полумрак. Солнечный свет пробивался редкими лучами, создавая игру теней на воде. Рю опустился на колено у самой воды. Жажда — вечный уголь в груди — слегка ослабла. Не исчезла, не утолилась, но будто кто-то аккуратно убрал часть жара. Облегчение было почти физическим. Он активировал Чутьё Вампира. Мир мгновенно обесцветился, стал тёмно-серым. Но среди этой палитры, у самой воды, вспыхнули яркие синие точки — ровные, стабильные, без тревожной пульсации. Синеглаз. Цветы размером с ноготь, растущие у кромки воды. Лепестки насыщенного синего цвета, почти светящиеся в вампирском зрении, с тонкими прожилками серебра. Они испускали чистый, целительный холод — не мёртвый, а выверенный, успокаивающий. Рю прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе насладиться редким облегчением. Затем аккуратно срезал шесть цветков эльфийским клинком, стараясь не повредить лепестки. Каждое прикосновение лезвия к стеблю отдавалось слабым тёплым откликом — словно растение благодарило его. Он убрал Синеглаз в отдельный отсек подсумка, завёрнутый во влажную ткань. Готово. Дальше в рощу. Путь лежал в Серебряную Рощу. Место его первой охоты. Запах разлагающейся плоти гарпии почти исчез, но аура смерти всё ещё цеплялась за это место. Земля помнила кровь, деревья — крики. Шелест листьев казался шёпотом призраков. Рю прошёл мимо тёмных пятен на земле — засохшая кровь Аварис, въевшаяся в почву. Трава вокруг пожухла. Ничто живое не растёт на крови монстра. Но сейчас его целью был Сребролист. Стоило ему приблизиться к зарослям, как Чутьё взвыло тревогой. Мир поблёк — и на этом фоне листья вспыхнули ослепительно-белым светом. Словно тысячи маленьких солнц зажглись перед глазами. В каждом листе Чутьё различало вкрапления серебра — металл, вытянутый корнями из богатой рудой почвы. Но дело было не только в свете. Как только Рю ступил в заросли, его слух уловил высокий, тонкий визг — ультразвук, доступный только вампирам. Серебро в листьях вибрировало на этой частоте. От визга сводило челюсти, в дёснах просыпалась фантомная боль, будто зубы соприкасались с освящённым металлом. Каждая серебряная пыльца — а их были тысячи — ощущалась как раскалённая игла, вонзающаяся в саму суть его вампирской силы. Источник внутри сжимался, пытаясь спрятаться глубже. Рю натянул рукава, обмотал ладони тканью, сжал зубы до скрипа. — Тварь... — прошипел он сквозь боль. — Я всё равно... заберу вас. Тринадцать листьев. Тринадцать вспышек боли. Каждый срез обжигал пальцы даже сквозь ткань, оставляя красные пятна и чёрные ожоги. Тонкие струйки дыма поднимались от рук. Когда последний лист лёг в подсумок, Рю отступил, почти вывалившись из зарослей. Визг стих. Рука онемела, пальцы не слушались. [Жажда крови: 85%] Он приложил к ожогам цветок Синеглаза. Холод принёс облегчение — боль отступила, кожа начала заживать. Проклятие и дар... Уже направляясь к тропе, Рю заметил краем глаза что-то странное. В тени старого пня рос тощий стебель с тускло-серыми листьями. Он замер. Голос Вольпа всплыл в памяти: Измельчи серые листья, смешай с перцем — получишь порошок. Вдохнувший его потеряет контроль. Разум отступит. Жертва будет метаться, как безумная, пока сердце не остановитс». [ОБНАРУЖЕН ИНГРЕДИЕНТ: ГИБЕЛЬНИК (1 шт.)] Обмотав лицо тканью, прикрывая нос и рот, и срезал растение. Убрал в отдельный свёрток, завязанный наглухо. У него уже был новый козырь и средство для хаоса. С теми, кто живёт в шахте, он не собирался играть честно. Чутьё снова среагировало — пульсация в глазах усилилась. У самой земли, под корнями вывороченного дерева, темнели гроздья ягод — маслянисто-чёрные, будто покрытые лаком. В вампирском зрении они выглядели как плотные тени, источающие едкий пар. Запах был резким, неприятным — уксус, металл, гниль. [ОБНАРУЖЕН ИНГРЕДИЕНТ: ВОРОНЬЯ СЛЕЗА (5 шт.)] Рю поморщился. Даже краткое прикосновение вызывает сильнейшее раздражение. Для него, чья кожа после Сребролиста стала сверхчувствительной — почти пытка. Он обмотал ладонь тканью и начал срезать гроздья. Одна ягода лопнула — капля чёрного сока брызнула на запястье, попав на открытую кожу. На бледной руке мгновенно расцвело багровое пятно. Жжение было сухим, злым, проникающим глубоко под кожу. Стиснул зубы, заканчивая сбор и убирая ягоды в отдельный мешочек.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[ЗАДАНИЕ «ПРОСЬБА ЛЕКАРЯ»]

Синеглаз: 6/6 — собрано Солнечная трава: 9/9 — собрано Сребролист: 13/13 — собрано Статус: ГОТОВО К СДАЧЕ Все. Теперь к Лисанне. Он двинулся к выходу из рощи, чувствуя, как ожоги пульсируют в такт сердцу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Времени оставалось мало. Интересно, как выглядит эльфийка? Надеюсь, так же красиво, как в мангах... Часть 7: Прекрасная эльфийка Дом у реки Дом Лисанны нашёлся легко — именно так, как описала Матильда. Зелёная черепица крыши ярко выделялась на фоне голубой ленты реки, текущей неподалёку. Само здание было уютным, утопающим в цветах и странных кустарниках — те самые лекарственные растения, которые эльфийка выращивала сама, аккуратно рассаживая их по фазам луны и времён года. На просторной деревянной террасе сушились пучки трав, подвешенные под навесом на верёвках. Они медленно покачивались на лёгком ветру, наполняя воздух густым, многослойным ароматом: свежая мята, горькая полынь, острая ромашка и что-то ещё — аптечное, целебное, с лёгкой ноткой магии, которая чувствовалась кожей. Рю остановился у калитки, вдыхая этот запах. Для большинства людей он был бы слишком насыщенным, почти давящим. Но для него, с его обострёнными чувствами, это был каталог — он мог различить каждый компонент, каждую ноту, каждую стадию сушки, каждую фазу созревания. Дом лекаря. Дом целительницы. Он толкнул калитку — та скрипнула тихо, но настойчиво, словно предупреждая хозяйку о госте — и прошёл по каменной дорожке к крыльцу. Камни были тёплыми от солнца, но под его ногами они, казалось, остывали, теряя тепло. Он поднялся по трём ступеням, чувствуя, как каждая из них чуть заметно проседает под его весом, и постучал в массивную дубовую дверь. Тук. Тук. Тук. Тишина. Затем — шаги. Лёгкие, быстрые, женские. И голос, пропевший почти мелодично: — Иду-иду! Потерпите, я сейчас... Дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась женщина, и Рю мог поклясться, что его ожидания полностью оправдались. Лисанна выглядела на вид лет тридцать — для человека. Для эльфийки, чей возраст исчислялся веками, это означало, что она была зрелой, опытной, прошедшей через многое. В самом расцвете жизни, полной энергии и мудрости, которую не купить за деньги. У неё было взрослое, зрелое тело с пышными, женственными формами: полная грудь, широкие бёдра, тонкая талия — всё подчёркнутое простым белым платьем из лёгкой ткани, доходящим до середины голени. Платье было практичным, рабочим, с закатанными рукавами и небольшими пятнами от трав и зелий — следы недавней работы, которая не терпит суеты. Зелёные волосы собраны в высокий хвост, открывая острые уши. Глаза зелёные, проницательные — взгляд целителя, который видел много боли. Рю напряг всю свою волю и все свои желания — сохранить приличный образ, не сложить ладони вместе и не поблагодарить вслух вселенную за то, что он переродился именно в этом мире. Желание было почти физическим — где-то между «спасибо, боги» и «у меня больше нет сожалений». Но самым сложным испытанием оказалось сдержать внезапно возникшее, совершенно неуместное, детское желание — дотронуться до её длинных, заострённых ушей. Они слегка подрагивали, ловя звуки, и выглядели невероятно... трогательными, что ли. Эльфийка тоже замерла на пороге. Её зелёные глаза расширились ещё больше, когда она разглядела гостя. Перед ней стоял невероятно высокий незнакомец с бледной, как алебастр, кожей. Белые волосы, запятнанные кровью и грязью, падали на плечи. Одежда была изорвана в клочья — следы недавней схватки. На поясе и за спиной поблёскивало оружие: эльфийские клинки с тонкой резьбой на рукоятях и массивный двуручный топор из тёмного, почти чёрного металл. И самое пугающее — его глаза. Алые, как свежая кровь, с едва заметным внутренним свечением. От него исходила осязаемая аура силы — холодная, плотная, почти физически ощутимая. Воздух вокруг него казался на пару градусов холоднее. Перепуганная эльфийка инстинктивно отступила на шаг, её рука потянулась к поясу, где висела маленькая колба с мутной жидкостью — усыпляющее зелье, которое могло свалить с ног взрослого мужчину. — К-кто вы? — прошептала она, и голос дрогнул от смеси страха и волнения. — Чем я могу вам помочь? Вы... — она окинула его взглядом с ног до головы, — вы выглядите... как после битвы. Вам нужна помощь? Лечение? Рю медленно, не делая резких движений, поднял руки в мирном жесте. — Добрый вечер, леди Лисанна. Меня зовут Рю'Санг. Я пришёл по поводу вашего заказа на травы из таверны Тома. Он медленно запустил руку за спину — она вздрогнула, но сдержалась — и достал сначала сложенный лист бумаги, а затем подсумок с травами. — Работа выполнена. Пожалуйста, ознакомьтесь. Целительница, всё ещё колеблясь, всё ещё не до конца доверяя, взяла подсумок дрожащей рукой. Её пальцы случайно коснулись его кожи — и она вздрогнула от холода. Не просто холодного — ледяного, как прикосновение к металлу, пролежавшему всю зиму на морозе. Будто он был сделан изо льда. Боги... он ледяной, — мелькнуло у неё в голове. Не холодный. Ледяной. Как труп. Но любопытство пересилило страх. Она быстро заглянула внутрь подсумка, проверяя содержимое. Пальцы заскользили по стеблям и листьям, оценивая качество профессиональным взглядом алхимика. Каждое прикосновение было точным, уверенным, привычным. Синеглаз — шесть штук. Свежий. Лепестки целые, без повреждений, срезаны под правильным углом. Солнечная трава — девять стеблей. Полных сил, собранных в правильное время, когда сок поднимается к листьям. Сребролист — тринадцать листьев. Без единой трещины, без ожогов от неправильного сбора... Её глаза расширились. — Всё... всё идеально! — ахнула она, не веря своим глазам. — Синеглаз свежий, Солнечная трава полная жизненной силы, Сребролист без единого дефекта... Она подняла взгляд на Рю, и в её глазах загорелась благодарность, смешанная с изумлением. — Благодарю вас, сэр! Это... это спасёт жизни! Много жизней! У меня закончились запасы три дня назад, и я не могла помочь больным... Я уже начала бояться, что потеряю кого-то... Затем она нахмурилась, словно вспомнив что-то важное: — Но... подождите. — она посмотрела на него внимательнее, пытаясь разглядеть черты лица под капюшоном. — Кто вы? Я живу здесь тридцать лет и не видела вас в деревне раньше. Вы... откуда? В этот момент из глубины дома раздался пронзительный плач ребёнка — высокий, надрывный, полный нестерпимой боли. — АААААА! БОЛЬНО! МАМА! БОЛЬНО-О-О! Лисанна побледнела мгновенно. Цвет ушёл с её лица, глаза наполнились паникой. — О нет... — прошептала она, роняя подсумок на пол крыльца и разворачиваясь. — Это... это мальчик из поселения! Он был у меня с утра, но я не могла ничего сделать... У меня нет трав... — Она метнулась к двери, затем резко обернулась к Рю с отчаянным, умоляющим взглядом: — Пожалуйста, подождите здесь, сэр Санг! Мне нужно помочь ему! Я сейчас вернусь! Она бросилась внутрь, даже не закрыв дверь за собой. Плач не утихал. Наоборот — стал громче, с отчаянными нотками агонии, от которых кровь стыла в жилах. Рю стоял на пороге, глядя в открытую дверь. Несколько секунд он колебался, не зная, чем он может вообще помочь и будет ли он там мешать. Она просила подождать. Но этот крик... он не даст мне спокойно стоять здесь. — К чёрту, — выдохнул он тихо и шагнул через порог в дом без приглашения. Внутри дома лекаря Внутри было уютно, но сейчас царил хаос. Просторная комната, заполненная полками с флаконами зелий — сотни бутылочек разных размеров и цветов, аккуратно расставленных и подписанных. Пучки сушёных трав висели под потолком. На стенах — связки кореньев, мешочки с порошками, свёртки с мазями. В центре комнаты — большой котёл на огне, где булькало что-то ароматное, источая пар. Запах был сложным: травы, мёд, что-то горькое. У окна стоял массивный алхимический стол, заваленный инструментами: ступки, пестики, мензурки, колбы, горелки, весы, ножи для нарезки трав. Но всё это было заброшено, забыто. В углу комнаты, на низкой деревянной койке, покрытой мягким одеялом, корчился мальчик лет восьми. Лицо красное от жара, почти багровое. Руки прижаты к животу, пальцы судорожно сжимают ткань рубашки. Слёзы текли по щекам ручьями. Тело дрожало, покрытое испариной. — БОЛЬНО! ТЁТЯ, БОЛЬНО! — кричал он, извиваясь на койке. Лисанна склонилась над ним, пытаясь напоить из керамической чашки с дымящейся жидкостью. Но мальчик вырывался, крича от боли, отталкивая её руки. — Тише, милый, тише... — бормотала она, — Тётя здесь, тётя поможет... Пожалуйста, выпей это... Пожалуйста... Но ребёнок не слушал. Боль была слишком сильной. Лисанна услышала шаги, оглянулась — и замерла. — Пожалуйста, уходите! Он... он болен! Я не знаю, что с ним! Жар не спадает три дня, живот болит так, что он не может спать... Я перепробовала всё, но... Её голос сорвался: — Я... я одна не справлюсь! Мне нужны те травы, что вы принесли, но без Синеглаза и Сребролиста я ничего не могу сделать! А теперь они есть, но... но я не знаю, успею ли! Он... он может не дожить до утра! — Отойдите. Дайте мне посмотреть на него. — вежливо попросил вставая рядом. Она колебалась, но отчаяние взяло верх. Активировал [Чутьё Вампира]. Мир мгновенно выцвел в тёмно-серый, словно покрытый пеплом и забвением. Но тело ребёнка вспыхнуло тревожным, пульсирующим красным. Рю видел его насквозь. Сердце билось неровно — тум-тум... тум-тум-тум... тум — с короткими сбоями, пропусками ритма. Опасно. Если так продолжится, может остановиться. Кровь текла быстрее, чем должна, перегретая лихорадкой до состояния кипятка. Температура тела была критической — около 40 градусов, может быть, выше. Ниже, в области живота, картина была ещё хуже. В мутном тепловом мареве Рю различил плотные, тягучие сгустки — остатки пищи и воды, не переваренные, гниющие внутри. Они лежали тяжёлым грузом, раздражая стенки желудка, отравляя кровь медленным, грязным жаром. Отравление. Инфекция. Обезвоживание. Это был не яд. Не магия. Не проклятие. Это была обычная болезнь — самая опасная, потому что никто не знает, как её лечить без опыта. Грязная вода или испорченная еда. Тело ребёнка боролось само — грубо, болезненно, по-человечески. Но силы были на исходе. Рю выключил Чутьё. Мир вернул краски. Он посмотрел на Лисанну: — У него сильная лихорадка. Живот болит от испорченной еды или воды или проще от чего-то ещё. Сердце пока выдерживает, но ненадолго. Нужно срочно сбить жар и очистить желудок. Иначе он умрёт до рассвета. Лисанна замерла, уставившись на него. — Откуда... откуда вы знаете? — прошептала она, не веря. — Вы врач? Целитель? Маг? — Я не врач. Просто говорю, то что вижу. — сказал он опустился на оба колена и положил руку на лоб ребёнка. Мальчик дёрнулся, пытаясь отстраниться, но тут же замер. Потому что рука Рю была ледяной. Не просто холодной. Ледяной. Как кусок льда, пролежавший всю зиму в сугробе. Холод, неестественный и глубокий, передался мгновенно. Словно кто-то положил на разгорячённый лоб компресс из снега. Жар спал. Не исчез — но отступил, ослабел. Мальчик затих. Крик оборвался. Дыхание выровнялось — стало глубже, спокойнее. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Тело расслабилось, напряжение ушло. Лисанна ахнула, прикрыв рот ладонью. Она стояла, не в силах поверить своим глазам. — Как... как вы это сделали? — прошептала она, едва ворочая языком. — Ваш холод... он... он как магия! Но я не чувствую маны! Это что-то другое! — Секреты наёмника. Давайте сосредоточимся на зелье. У него отравления, может дать мальчику мёда? Вроде бы он должен успокоить желудок. Эти слова подействовали на Лисанну, как щелчок пальцев — мгновенно вернув её к реальности. Она застыла на мгновение, словно прокручивая услышанное в голове. Зрачки сузились. Дыхание сбилось. И вдруг она резко хлопнула себя по лбу, оставив красный след: — Конечно... — выдохнула она. — Какая же я слепая! Она бросилась к столу, сметая инструменты в сторону: — Мёд! Конечно! — воскликнула она, хватая глиняную банку с полки. — Я пыталась использовать горькую кору, но его желудок всё отвергал! Он не мог глотать! Но мёд... мёд смягчит горечь, обволакивает стенки... Боги, как я сразу не додумалась! Она схватила принесённый Рю подсумок с крыльца, вытряхнула травы на стол: — И главное... — её голос дрожал от волнения, — главное, что мои запасы Синеглаза и Сребролиста закончились ещё три дня назад! Она повернулась к Рю, и в её глазах стояли слёзы: — В поселении Каменный Порог сейчас многие болеют. Эпидемия какая-то. Я вытрясла все свои банки до донышка, помогая людям. У меня ничего не осталось! Лисанна сжала травы в руках: — Без того, что вы принесли... без этих трав... я была бессильна. Я могла только сидеть рядом и смотреть, как он умирает. Её голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. Часть 8: Первый урок алхимии Лисанна выхватила травы из подсумка с такой скоростью, будто спасала не одну, а сразу дюжину жизней. Её пальцы летали над алхимическим столом — уверенные, отточенные десятилетиями практики. Каждое движение было точным, экономным, без лишних жестов. Она работала молча, но Рю чувствовал — это не была тишина. Это была концентрация. Состояние, в котором мастер полностью растворяется в своём деле. Пока она измельчала, смешивала и варила, её губы едва заметно шевелились — она проговаривала формулу про себя, проверяя каждый шаг, каждую пропорцию. Рю стоял в стороне, не мешая. Он наблюдал за её руками — быстрыми, ловкими, покрытыми тонкими шрамами от порезов и ожогов. Руками человека, который не раз рисковал собой ради других. Она добавила ложку густого янтарного мёда — тёплого, пахнущего летними лугами и цветами, — перемешала деревянной ложкой и осторожно подошла к койке. — Элиан, милый, — тихо позвала она, — открой ротик. Тётя Лисанна приготовила тебе вкусное лекарство. Мальчик, всё ещё бледный, с трудом разомкнул губы. Лисанна поднесла чашку к его рту. Он глотнул, поморщился от горечи, смешанной со сладостью мёда, но выпил всё до капли. Через несколько секунд цвет его лица начал меняться — серость отступала, уступая место здоровому румянцу. Дыхание стало ровнее, глубже. Глаза перестали безумно вращаться. Пульс выровнялся. Крик прекратился. Мальчик облизнул губы и прошептал: — Тётя... мне уже легче... Целительница выдохнула с облегчением, и по её щекам покатились слёзы — слёзы облегчения, радости, надежды. Она повернулась к Рю, и в её взгляде была такая благодарность, что он почувствовал себя почти неловко. — Вы принесли именно то, что было нужно в последнюю минуту, — прошептала она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Вы не просто выполнили заказ. Вы спасли жизнь, которую я уже считала потерянной. — Ну, значит удача мальчика и ваша сегодня улыбнулась вам, — ответил он, и в голосе его послышалась лёгкая, почти незаметная теплота. — Или, может быть, это была не удача. Может быть, это был кто-то, кто решил, что этот парень заслуживает ещё один шанс. Лисанна тихо засмеялась, позволяя себе наконец-то расслабиться. Смех её был мелодичным, как журчание ручья, и на мгновение показалось, что комната стала светлее. Она взяла подсумок, собираясь убрать его на полку, когда вдруг замерла. Её пальцы остановились на дне, осторожно раздвигая свёртки с травами. Там, под Сребролистом, лежало что-то ещё. Что-то, что она не заказывала. — Подождите... — её голос стал тише, почти шёпотом. Она аккуратно извлекла несколько длинных, тёмных перьев с золотым отливом по краям. Даже без магического зрения было ясно — они не принадлежали обычному существу. От них исходила аура старости и силы, смешанная с едва уловимым запахом крови и грозы. — Это... — подняла перо к свету, вглядываясь в его структуру. — Это перья гарпии. Она выдохнула, и в её взгляде вспыхнул чистый, профессиональный интерес — тот самый огонёк исследователя, увидевшего нечто невероятно редкое и ценное. Она повернула перо в руках, и оно засветилось, отражая магические потоки. — Вы даже не представляете, насколько это редкий материал, — заговорила она быстрее, явно возбуждённая находкой. — Структура пера древней гарпии, остаточная магическая аура, следы старых чар... На их основе можно изучать устойчивые проклятья, яды, механизмы старения и даже способы их обращения вспять! Я читала, что в древности эльфийские алхимики создавали из таких перьев зелья, способные продлевать жизнь на десятилетия! Она бережно повертела перо в руках: — Аварис была древней. Очень древней. Её перья пропитаны магией, как губка — водой. Это... это золотая жила для алхимика. Лисанна замялась, подбирая слова. Её щёки слегка порозовели — смесь волнения и смущения от просьбы, которую она собиралась озвучить. Она перебирала пальцами перо, не решаясь поднять взгляд. — Я бы хотела попросить... — она сглотнула, — отдать их мне. Разумеется, не бесплатно. Я щедро заплачу. Назовите цену — золото, редкие зелья, что угодно. Я даже готова отдать вам свой старый алхимический набор — он стоит целое состояние. Рю покачал головой почти сразу, даже не раздумывая: — Мне не нужны от вас деньги. Эльфийка растерялась. Она явно ожидала чего угодно: торга, выгодной сделки, или хотя бы раздумий. Но этот беловолосый незнакомец просто отмахнулся от золота, как от надоедливой мухи. Её уверенность дала трещину. Щёки вспыхнули ещё ярче, и она на мгновение отвела взгляд, сжимая перья чуть крепче, чем следовало. — Тогда... — она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и наконец подняла на него глаза. — Тогда что вы хотите? Она явно готовилась к любому ответу: услуги, защита, редкие зелья, магические артефакты, или даже, возможно, что-то более личное. Её руки слегка дрожали. Но Рю ответил спокойно, без нажима, прямо: — Я хочу обучиться основам алхимии. Понимать, что именно я собираю и зачем. Как использовать это в бою. Пауза. — И книгу, — добавил он. — С хорошей базой знаний. Не сборник суеверий и не перечень рецептов, которые работают только при полной луне в пятницу тринадцатого. Лисанна моргнула, не ожидая такого ответа: — Книгу?.. — И ваше время, — закончил Рю. — Чтобы научить меня. Хотя бы основам. Чтобы я не отравился, пытаясь сварить чай. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Целительница стояла, переваривая услышанное. Затем медленно, очень медленно, улыбнулась — искренне, без тени расчёта или манипуляции. Эта улыбка была тёплой, почти нежной. — Вы... странный человек, — тихо сказала она, качая головой. — Большинство попросили бы золото. Магические артефакты. Зелья бессмертия. Или, по крайней мере, что-то, что можно продать. Она посмотрела на него внимательно, и её зелёные глаза блеснули в свете свечей: — Но вы просите знания. Пожалуй, вы самый разумный из всех, кого я встречала за последнее время. Лисанна аккуратно убрала перья Аварис в отдельный деревянный футляр, выложенный бархатом. Движения её были почти ритуальными. — Согласна, — сказала она твёрдо. — Книга у меня есть. Очень старая, очень ценная. Ей больше трёхсот лет, и она пережила трёх владельцев. Но она полна знаний. Она сделала паузу, и её взгляд стал серьёзным, почти предупреждающим: — Но предупреждаю: алхимия — это не про чудеса и мгновенные результаты. Она про терпение, ошибки и ожоги. Про понимание природы вещей. Если ты будешь груб с компонентами — они ответят тебе ожогом или взрывом. Если будешь слушать — они подарят силу. Готовы? — Да. Готов. — Хорошо, — Лисанна указала на алхимический стол. — Тогда начнём прямо сейчас. У нас есть время до вечера, и я хочу увидеть, чему ты сможешь научиться за один урок.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[ПОЛУЧЕНО НОВОЕ ЗАДАНИЕ: «ПЕРВЫЙ АЛХИМИЧЕСКИЙ ОПЫТ»]

Цель: Приготовьте 3 флакона «Пыль Безумия» (Воронья слеза + Гибельник в стеклянном флаконе) Награда: Рецепт напитка «Кровавая роза» — восстанавливает здоровье пользователя. Не пригодно для людей. Рецепт настойки «Свирепость» — временно повышает физическую силу на 15%. Не пригодно для людей. Навык Алхимик [Ур. 1] — зелья, яды и смазки, которые вы создадите, будут сильнее. Первый урок: создание бомбы Лисанна встала рядом, и Рю почувствовал её присутствие — не давящее, а скорее наставническое, уверенное. Она была в своей стихии и знала это. — У тебя есть всё необходимое здесь, — сказала она, указывая на загромождённый алхимический стол. — Сделай три штуки. Это будет твоим первым уроком. И не взрывай мой дом — у меня тут редкие травы, которые я собирала двадцать лет. Рю подошёл к массивному дубовому столу. Воздух здесь был тяжёлым — густым от запаха сушёных трав, резкого аромата уксуса и чего-то едкого, химического, что щипало ноздри. Он чувствовал, как каждый компонент дышит своей жизнью, как каждый флакон хранит свою историю. — Алхимия — это не магия в чистом виде, Рю'Санг, — тихо проговорила Лисанна, пододвигая к нему тяжёлую каменную ступку. — Это диалог с природой. Ты просишь у растений их силу, а они решают, дать её тебе или нет. Она положила руку на ступку: — Слушай компоненты. Они сами скажут, когда готовы. Если ты будешь груб — они замолчат. И тогда твоё зелье станет просто мутной водой. Этап 1: Измельчение ярости Лисанна указала на серо-зелёные пластины Гибельника, лежащие на столе. Они выглядели безобидно — как сухие листья обычного растения, — но Рю чувствовал, как от них исходит едва уловимая вибрация, словно они были живыми. — Начнём с основы. Гибельник должен стать пылью. Мелкой, как мука, иначе он не задержится в воздухе при взрыве. Она подняла палец, предупреждая: — Но берегись — не вдыхай её. Если почувствуешь, что веки тяжелеют, голова кружится — немедленно задержи дыхание и отойди. Эта пыль вызывает галлюцинации. Я однажды видела человека, который вдохнул её случайно. Он три дня пытался поймать невидимых бабочек и разговаривал с ними на эльфийском. Смешно, но страшно. Рю взял тяжёлый каменный пестик. Он был гладким, отполированным годами использования. Его движения были скупыми и точными — результат вампирского контроля над телом. Он начал растирать сухие листья круговыми движениями. Сначала послышался сухой хруст — листья ломались, крошились, превращаясь в крупные куски. Затем — мерное шуршание, когда они превращались в порошок, похожий на серую, плотную муку. Лисанна внимательно наблюдала за его руками, отмечая каждое движение: — Сильнее нажимай у краёв ступки, — подсказывала она, — твоя сила здесь — твой враг. Тебе нужна не мощь удара, а непрерывность давления. Ровно. Методично. Как дыхание. Рю сосредоточился. Его Чутьё невольно активировалось — мир стал серым, лишённым цвета, но порошок в ступке вспыхнул тусклым серым светом, похожим на мерцание умирающего угля. Он видел, как от трения частицы травы начинают испускать едва заметный туман — парализующую взвесь, поднимающуюся в воздух. Его вампирские лёгкие почти не нуждались в частом дыхании, что давало ему огромное преимущество перед обычными алхимиками. Он мог работать минутами, почти не вдыхая воздух, в то время как человек уже давно бы закашлялся или упал в обморок. Через несколько минут Гибельник превратился в однородный серый порошок — мелкий, почти невесомый, похожий на пепел. — Отлично, — кивнула Лисанна с одобрением. — Первый этап завершён. Для первого раза — даже лучше, чем у меня. У меня на это ушло три попытки. И одна из них закончилась тем, что я чихала неделю. Этап 2: Кровь Вороньей слезы Лисанна подвинула к нему керамическую чашу с тёмными ягодами — Вороньей слезой. Они лежали гроздьями, маслянисто-чёрные, как полированный обсидиан, и от них исходил едкий, неприятный запах, похожий на смесь уксуса, металла и гниющих листьев. — Теперь — раздражитель, — объяснила она. — Нам не нужна мякоть, только концентрированный сок. Тебе нужно раздавить их так, чтобы не забрызгать кожу. Он взял специальный металлический пресс — тяжёлый, с длинной рукоятью. Когда первая ягода лопнула под давлением, по комнате поплыл едкий, почти кислотный запах. Рю почувствовал, как кожа на лице начала зудеть, реагируя на пары, поднимающиеся из чаши. — Не отвлекайся на боль, — голос Лисанны был твёрд и спокоен. — Сосредоточься на цвете. Сок должен стать тёмно-пурпурным, почти чёрным. Если он посинеет — значит, ты передержал его на свету, и он потерял едкость. Если станет зелёным — ты пережал его, и он станет бесполезен. Рю давил методично, не торопясь. Каждое движение было выверенным, точным. Он чувствовал, как ягоды лопаются под давлением, как их сок стекает в чашу — густой, вязкий, тёмно-пурпурный. Идеальный цвет. — Хорошо, — одобрила Лисанна. — Второй этап завершён. Кстати, если ты когда-нибудь решишь стать палачом — у тебя отлично получится. У тебя очень спокойные руки. Этап 3: Слияние Самый ответственный момент. Лисанна подала ему три пузатые стеклянные колбы с узким горлышком — хрупкие, тонкостенные, идеально подходящие для бомб. — Теперь аккуратно засыпай порошок внутрь, — инструктировала она, — а затем заливай сок. Пропорция — один к трём. Порошка меньше, сока больше. Не перепутай, иначе вместо бомбы у тебя получится каша, которая будет только пачкать карманы. Она указала на колбу: — Если сделаешь всё верно, смесь начнёт шипеть и загустеет. Это будет «активная спячка» яда. При ударе стекло разобьётся, смесь вступит в реакцию с кислородом и превратится в удушающее облако. Рю начал работать. Сначала — порошок. Тонкой струйкой, аккуратно, чтобы не просыпать ни грамма. Затем — сок. Медленно, по стенке колбы, чтобы не было брызг. Внутри флакона произошло мгновенное химическое столкновение. Жидкость забурлила, выбрасывая крошечные пузырьки, словно кипящая вода. Серая пыль Гибельника впитывала пурпурный сок, превращаясь в вязкую, пугающую массу — тёмную, почти живую, с багровыми всполохами внутри. Рю замер, глядя на результат. В его вампирском зрении смесь пульсировала слабым багровым светом — признак активной магии. — Осторожно, — предупредила Лисанна. — Если она взорвётся сейчас, мы оба станем частью эксперимента. Я не хочу быть частью эксперимента. Он запечатал третью колбу воском — ровно, без единой трещины. Пальцы были точными, уверенными. Даже Лисанна одобрительно хмыкнула. — Превосходно. Для первого раза — идеально, — она скрестила руки на груди, изучая его с явным интересом. — Ты работаешь как машина. Или как тот, кто привык не ошибаться. Это впечатляет. И немного пугает.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: ПЕРВЫЙ АЛХИМИЧЕСКИЙ ОПЫТ]

Создано: 3 флакона «Пыль Безумия» (Качество: Высокое) Получен ремесленный навык: Алхимик [Ур. 1] Доступно новое пассивное умение: «Устойчивость к парам» — ваша кожа меньше раздражается от алхимических реакций. [НАГРАДА РАЗБЛОКИРОВАНА] Рецепт напитка «Кровавая роза» — «Цветы, которые впитали кровь, дадут эту кровь вам» Рецепт настойки «Свирепость» — «Грибы, которые пульсируют силой, не дано быть использованными смертными» Древний справочник травника: «Шёпот земли» Эльфийка подошла к полке и сняла старую книгу в переплёте из потемневшей кожи. Обложка была исцарапана, края потрёпаны временем, металлические уголки потемнели. Она положила её на стол перед Рю с благоговейной осторожностью, словно это был не просто фолиант, а живое существо. — Вот, как и обещала, — тихо сказала она, и голос её был полон уважения к этому предмету. — Эта книга старше этой деревни. Старше меня. Ей больше трёхсот лет, и она пережила трёх владельцев. В ней нет басен о богах, только чистая суть растений, металлов, реакций. Она провела рукой по обложке, и на мгновение показалось, что книга ответила на прикосновение лёгким, едва заметным теплом: — Читай её, когда тени станут слишком длинными. Когда будешь искать ответы, которых нет в твоей голове. Она научит тебя слушать мир. Лисанна посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула мудрая искра: — Помните: алхимия меняет не только компоненты в ступке. Она меняет того, кто её изучает. Она сделала паузу: — Ты начинаешь видеть мир как набор элементов, которые можно соединять или разрушать. Жизнь — как реакцию. Смерть — как распад. — Её голос стал тише, почти шёпотом. — Не потеряй себя в этом анализе. Рю кивнул, принимая предупреждение. Он убрал колбы и книгу в подсумок, чувствуя, как вес знаний ложится на его плечи. Жжение от Вороньей слезы на руках всё ещё ощущалось, но теперь оно было привычным — частью процесса. Женщина замерла, глядя на него. Её щёки порозовели, дыхание слегка сбилось, но она быстро взяла себя в руки, отводя взгляд. Она сунула руки в карманы фартука, переминаясь с ноги на ногу. — Я... я сейчас принесу вашу награду, — прошептала она, отступая к полкам. — Подождите, пожалуйста. Она достала небольшой кожаный мешочек с монетами — тяжёлый, звенящий — и протянула его. — Здесь две тысячи валис за срочность, как обещала в объявлении, — сказала она, и голос её стал чуть твёрже, профессиональнее. — И... если нужно что-то ещё — зелья, советы, помощь — приходите. Вы спасли мальчика... это больше, чем просто травы. В этот момент в дверь постучали — громко, торопливо, с отчаянием. Тук-тук-тук-тук! Лисанна вздрогнула, но открыла. На пороге стояли мужчина и женщина — простые крестьяне. Лица усталые, измождённые бессонной ночью. Глаза красные от слёз. Одежда простая, рабочая, испачканная землёй и мукой. За ними виднелся маленький домик у реки — их дом. Женщина сразу бросилась внутрь, увидев мальчика на койке. — Элиан! Сынок! — вскрикнула она, падая на колени у постели и хватая его за руку. Мальчик слабо улыбнулся. Жар спал, дыхание было ровным. Он был жив. — Он... он жив? — Женщина всхлипнула, обнимая ребёнка так крепко, словно боялась, что его унесёт ветром. — Боги, Лисанна, ты спасла его! Ты вернула мне моего мальчика! Мужчина — крепкий фермер с мозолистыми руками и сединой на висках — снял шляпу, кивая с глубоким уважением. Его глаза тоже были влажными. — Леди Лисанна, мы... мы не знаем, как благодарить. Вы вернули нам сына! Это чудо! — Голос его дрогнул. — Мы уже начали готовиться к худшему... думали, что потеряем его. Лисанна мягко улыбнулась, но покачала головой, подходя ближе: — Это моя работа, — сказала она твёрдо. — Я просто сделала то, что должна. Затем её голос стал серьёзным, почти строгим: — Но слушайте внимательно: следите за тем, что он ест и откуда пьёт воду. Вода в ручьях сейчас коварна. «Дайте ему этот отвар трижды в день, — она протянула флакон с остатками зелья, — и не позволяйте вставать, пока силы полностью не вернутся». — Я завтра приду и проверю его состояние. Если жар вернётся — сразу ко мне. Не ждите, пока станет хуже. Родители почтительно склонили головы. Мужчина кивнул, прижимая шляпу к груди: — Простите, леди... мы были неосторожны. Обещаем, теперь будем внимательнее. Женщина тоже поклонилась, прижимая руки к груди. Слёзы всё ещё текли по её щекам, но это были слёзы облегчения и радости: — Спасибо... от всего сердца. Боги благословят вас. И вас, — она посмотрела на Рю, и её взгляд был полон благодарности, — вы тоже помогли... я видела ваше лицо, когда вы входили. Они забрали мальчика, поддерживая под руки, и ушли, бормоча слова благодарности и обещания принести свежих яиц и овощей в благодарность. Дверь закрылась за ними, и в доме снова стало тихо. Рю мысленно спросил: Система, сколько времени? [20:04. 3-й месяц весны.] Час до встречи с Двалином. Он надеялся, что дворф не будет слишком злиться, если он опоздает на пару минут. Хотя, судя по характеру Двалина, скорее всего, будет. Рю повернулся к выходу, но в этот момент Лисанна подошла к нему тихо, почти на цыпочках. Она стеснительно потупила взгляд, щёки слегка порозовели, пальцы нервно теребили край фартука. Казалось, она боролась с собой, решаясь на что-то. — Подождите, Рю'Санг... — прошептала она. — Можно... одолжение? Я... я хочу осмотреть вас. Ваша бледность... и холод тела... это неестественно. Она подняла глаза, и в них была искренняя забота: — Я эльф, я чувствую... дисбаланс энергий. Пожалуйста, позвольте помочь. Это займёт минуту. — Со мной всё в порядке, леди Лисанна. Но Лисанна настаивала. Её зелёные глаза стали серьёзными, почти умоляющими: — Нет, не в порядке. Я видела много существ за свою жизнь. Ваш холод — как у мертвеца, но вы живой. Это... противоестественно. Пожалуйста... Я не причиню вреда. Клянусь своими травами. Немного обдумав это предложения, прежде чем мысленно пожать плечами. На него же не накинуться. — Хорошо. Но давайте побыстрее, у меня ещё дела. Он начал медленно снимать оружие: сначала топор с плеча — тяжёлый, массивный, он положил его на стол с глухим стуком, от которого задрожали флаконы на полках. Потом клинки с плеча, аккуратно, чтобы не задеть лезвиями мебель. Затем — верхнюю одежду. Расстегнул куртку, стянул через голову. Откинул капюшон. Когда он обнажил лицо и торс, Лисанна потеряла дар речи. Её щёки вспыхнули ярким, почти болезненным румянцем. Дыхание сбилось. Зелёные глаза расширились, и она уставилась на него, не в силах отвести взгляд. Губы приоткрылись, но слова застряли где-то в горле. Перед ней стояло совершенство. Эльфийка сглотнула, и слова сорвались прежде, чем она успела их остановить: — Боги... будь я моложе... — прошептала она, и голос её дрогнул, — я бы не устояла. Ни разумом... ни телом. Она сглотнула, отводя взгляд на мгновение, но не могла удержаться, чтобы не посмотреть снова: — Твоё тело... как греховная мечта богини любви. Такое, к которому хочется прикоснуться... — она прикусила губу, — и которое, наверное, убьёт любого, кто попытается. Повисла тишина. Рю не ответил. Даже не изменился в лице. Он просто стоял, глядя на неё с лёгкой, едва заметной усмешкой. Лисанна резко вздрогнула, очнувшись, и отступила на шаг, прикрывая рот ладонью. — Я... я прошу прощения! — выпалила она, и голос её сорвался на высокую ноту. — Это было недопустимо. Я не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, забудьте! У вас есть дела, а я тут... — она махнула рукой, — несу всякий вздор. Рю спокойно спросил: — Осмотр ещё нужен? Или мне можно одеваться? Лисанна кивнула, собирая волю в кулак. Её дыхание всё ещё было сбивчивым, но она заставила себя сосредоточиться: — Нет... стойте. Осмотр не закончен. Она подошла ближе, стараясь не смотреть ему в глаза. Её пальцы — тёплые, профессиональные — коснулись его кожи. Она ожидала холода, но почувствовала странное тепло, исходящее изнутри, словно под кожей горел тихий, сдерживаемый огонь. — Любопытно... — пробормотала она, нахмурившись. — Очень любопытно. Ты должен быть ледяным, но внутри тебя тепло. Как будто ты сам не знаешь, что ты такое. Но больше всего её внимание приковала метка. От ключицы до живота тянулась тонкая алая линия — силуэт дракона, обвивающего торс. Изящная, детализированная, словно выжженная внутри кожи древним мастером. Метка слабо светилась багровым светом, пульсируя в такт его дыханию — живая, дышащая, настоящая. Лисанна осторожно провела пальцем по краю, не касаясь самой линии. Даже так она почувствовала лёгкое жжение, словно прикоснулась к нагретому металлу. — Это... не клеймо, — прошептала она. — И не печать. Она обошла его, изучая метку с разных сторон: — Но и не благословение Богов. Это что-то другое. Древнее. Это похоже на... Она замолчала, подбирая слова, и наконец произнесла: — ...на проклятие. Или на дар. Сложно сказать. Но оно спит. И я не знаю, что произойдёт, если оно проснётся. Она посмотрела ему в глаза, и её взгляд был серьёзным, почти тревожным: — Моя рекомендация: не перегружай себя магией. Не подпитывай её искусственно. Если она проснётся — пусть это будет по своей воле. Не пытайся ускорить процесс. Она отступила, скрестив руки на груди: — И, если она начнёт чернеть, разрастаться... иди за помощью. К Богам. Или к любому безумцу, который согласится заглянуть на это. Потому что такие драконы редко спят просто так. Лисанна усмехнулась, и в её усмешке была тревога: — Когда он просыпается, он просыпается голодным. Рю кивнул, чувствуя, как слова оседают в нём, как тяжёлые камни. Он начал одеваться — медленно, методично, застёгивая пряжки и ремни. — Спасибо, Лисанна. Ваш урок... это больше, чем я рассчитывал. Не только алхимия, но и... предупреждение. Она смотрела на него, и в её взгляде больше не было смущения: — Береги себя, Рю'Санг. И помни: иногда самый страшный монстр — тот, что смотрит из зеркала. Не потому, что он уродлив. А потому, что он слишком красив, чтобы быть реальным. Она проводила его до двери и остановилась на пороге, глядя, как он уходит в сгущающиеся сумерки. Затем, когда он уже почти скрылся из виду, крикнула ему вслед: — И, если решишься на Шахту — не рискуйте и не вздумайте умереть! Вы слишком интересный для этого! Рю усмехнулся, услышав это, и поднял руку в прощальном жесте, не оборачиваясь. Дверь закрылась. Он шёл к кузнице Двалина. Солнце почти село, окрашивая небо в багровые тона. До встречи с кузнецом оставался час — ровно столько, чтобы успеть. Интересно, Двалин уже начал скучать без меня? — подумал он, ускоряя шаг. Или он уже точит топор, чтобы наказать меня за опоздание? Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости и решимости, он чувствовал странное, почти забытое тепло. Тёплые пальцы Лисанны на его коже, её слова о том, что он «слишком интересный». Может быть, — подумал он, глядя на закат, — этот мир не такой уж плохой. Часть 9: Первые доспехи Через пятнадцать минут Рю стоял перед знакомой дверью кузницы Двалина. Солнце окончательно село, оставив лишь последние отблески багрового заката на западе. Луна взошла — полная, яркая, холодная — отбрасывая серебристые тени на улицы Каменного Порога. Изнутри кузницы доносился не привычный звон молота о металл, а утробный, вибрирующий гул, перемежающийся странным шипением — словно внутри работал не обычный горн, а что-то живое, дышащее огнём. Казалось, Двалин закалял сталь не в обычной воде, а в густом масле, смешанном с редкими магическими солями. Воздух вокруг здания был пропитан едким, но бодрящим ароматом серы, озона и старой магии — тем самым запахом, что остаётся после удара молнии или применения древних заклинаний. Рю остановился у двери, вдыхая этот запах. Он был резким, неприятным для обычного человека, но для него — почти приятным. Он толкнул дверь и вошёл без стука. Внутри было жарко — невыносимо жарко. Горн пылал ярким оранжевым пламенем, отбрасывая пляшущие тени на закопчённые стены. Воздух дрожал от жара, искажая очертания предметов. На верстаке лежали инструменты: молоты, клещи, напильники, всё покрытое тонким слоем копоти. У наковальни стоял Двалин. Старый дворф выглядел уставшим, но довольным — той особой усталостью мастера, который только что завершил своё лучшее творение. Увидев Рю, дворф не улыбнулся. — Пришёл всё-таки, — прохрипел он наконец, голос его был грубым, как шлифовка по необработанному камню. Он бросил тяжёлый молот на верстак — ДЗЫНЬ — металл ударился о дерево, подняв облако пыли. — Я закончил, — продолжил Двалин, вытирая руки об фартук. — Но предупреждаю сразу, парень... Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзным: — Эта броня получилась такой же странной, как и её хозяин. Дворф подошёл ближе, указывая на манекен, стоящий в углу мастерской: — Она не защитит тебя от прямого удара тарана. Не остановит копьё, если оно попадёт в незащищённое место. И не сделает тебя бессмертным. — Он усмехнулся. — Но она сделает тебя тем, чем ты являешься на самом деле. Двалин шагнул в сторону, открывая вид на творение: — Кошмаром для тех, кто встанет у тебя на пути. Рю замер. Перед ним, на деревянном манекене, покоилось творение, достойное легенд о северных наёмниках — тех, чья ярость в бою могла сравниться только с холодом их родных земель. — Смотри, парень, — Двалин обошёл манекен по кругу, словно демонстрируя товар на рынке. — Это не просто кожа и железо. Это броня северных наёмников — тех, кто выживал в землях, где холод убивает за ночь, а враги не дают пощады. Он начал описывать каждую деталь, и в его голосе слышалась гордость мастера: Шлем: — Полностью закрытый, — Двалин постучал костяшками по металлу. — Металлический каркас в форме норманнского шлема. Забрало треугольное, прочное. Нижняя часть лица скрыта под плотной цепной сеткой, которая свисает, как борода или маска. Дышать можно, говорить тоже, но лицо не увидит никто. Он указал на верх шлема: — Сверху — белый шлейф. Длинный хвост из меха белого волка, прикреплённый к затылку. Будет развеваться, когда ты двигаешься. Это не просто украшение — это символ. Трофей от убитого зверя. Покажет врагам, что ты охотник. Шлем выглядел массивным и угрожающим, с акцентом на защиту глаз и лица. Не звериные черты вроде клыков, а грубая, функциональная форма с намёком на животную агрессию через текстуру. — Видишь эти царапины? — Двалин провёл пальцем по боковой части шлема. — Специально оставил. Чтобы выглядело так, будто ты уже прошёл через сотни битв. Шея и плечи: — Сетчатая кольчуга плотно облегает шею, — продолжил дворф, — переходит в меховой воротник. Мех густой, белый с серыми оттенками, местами потрёпанный — как будто ты вырвал его из шкуры зверя голыми руками. Он взял край мехового плаща: — Меховой плащ на плечах — это не просто накидка. Это полноценный cape с длинными, рваными краями, свисающими до середины спины. Крепится на плечах ремнями. Он защитит от холода, заглушит звук движений, и сделает тебя больше, чем ты есть на самом деле. Враги будут думать, что перед ними — великан. Нагрудник и торс: — Тёмный туник с орнаментом, — Двалин провёл рукой по ткани. — Узоры кельтские, скандинавские — завитки, спирали, волны. Зелёно-чёрные тона. Поверх — кожаные ремни крест-накрест, фиксирующие металлические пластины. Он постучал по нагруднику: — Комбинированный. Ткань + кожа + металл. Гибкость и защита вместе. Сзади торс защищён аналогично — туник, меховая накидка, ремни. Без зазоров. Руки и рукава: — Рукава из плотной ткани, — Двалин показал наручи. — Защищены металлическими наручами — цилиндрическими, простыми, с кожаными вставками и ремнями. Кисти рук — перчатки с заклёпками. Крепкие, удобные. Пояс и нижняя часть: — Широкий кожаный пояс с массивной пряжкой, — дворф похлопал по металлическому диску. — Держит всю конструкцию. Нижняя «юбка» — чешуйчатая броня. Металлические пластины, нашитые на кожу, длиной до колен. Он поднял край: — Разделена на сегменты для мобильности. Спереди и по бокам — плотная защита. Сзади — длинный разрез, чтобы не сковывать движения. Можешь бегать, приседать, сражаться — ничего не помешает. Ноги и сапоги: — Высокие сапоги из толстой кожи, — Двалин постучал по подошве. — Обмотаны ремнями для фиксации. Подошва усилена, с протектором — не поскользнёшься ни на льду, ни на крови. Он усмехнулся: — Видны следы износа — царапины, грязь, потемнения. Специально состарил. Чтобы выглядело так, будто ты прошёл через леса, болота и поля битв. Двалин отступил на шаг, скрестив руки на груди, любуясь своей работой: — Вот она. Броня, достойная легенды. Или кошмара. Смотря с какой стороны смотреть. Рю медленно подошёл к манекену. Его пальцы — бледные, холодные — коснулись металла. Прохладного, гладкого, идеально обработанного. Затем меха — мягкого, густого, тёплого. После грязных, пропитанных чужой кровью лохмотьев, которые он носил весь день, эти доспехи казались ему чем-то запредельно прекрасным. — Могу я примерить? — спросил он с едва сдержанным облачиться в броню. Двалин только кивнул и про себя улыбнулся: — Конечно. Для того и делал. Рю начал переодеваться. Старая одежда — изорванная куртка, пропитанные кровью штаны, потрёпанные сапоги — упала на пол кузницы с глухим стуком. Она стала почти второй кожей за этот день, но теперь была больше не нужна. Сначала — кольчужная сетка. Рю натянул её через голову. Металлические кольца зазвенели тихо, оседая на плечи. Вес был ощутимым, но не давящим — словно кто-то положил руку на плечо, напоминая о защите. Затем — нагрудник. Рю затянул ремни, фиксируя пластины на груди и спине. Кожа скрипнула, металл плотно прилег к телу. Он чувствовал, как броня буквально «принимает» его тело — словно она была создана не для абстрактного человека, а конкретно для него. Наручи. Металл холодный, но быстро нагревается от прикосновения. Ремни затянуты. Подвижность рук не ограничена. Пояс с массивной пряжкой. Чешуйчатая юбка свисает до колен, но не мешает движениям. Меховой плащ на плечи. Белый мех ложится мягко, окутывая, защищая. Сапоги. Высокие, прочные, удобные. И наконец — шлем. Рю взял его обеими руками, ощущая вес. Тяжёлый, но сбалансированный. Он надел его медленно, опуская на голову. Мир изменился. Обзор стал уже — ограничен забралом. Звуки приглушились — кольчужная вуаль заглушала их. Дыхание эхом отдавалось внутри шлема. Но зато он чувствовал себя защищённым. Скрытым. Анонимным. Теперь он был не Рю'Санг — чужак с алыми глазами. Он был безликим воином. Призраком. Кошмаром. Рю повернулся к Двалину. Дворф замер, глядя на него. Перед ним стоял не просто чужак, не просто заказчик. Перед ним стоял призрак северных пустошей — безликий, грозный, смертоносный. Массивная фигура в тёмных доспехах, окутанная белым мехом. Шлейф развевается за спиной. Алые глаза горят сквозь забрало — единственное, что выдаёт живое существо под сталью. Двалин медленно выдохнул. — Боги... — прошептал он. — Я создал монстра. Но в его голосе не было страха. Была гордость. Рю посмотрел на свои руки в новых наручах — поднял их, сжал в кулаки, проверяя подвижность. Всё идеально. Ни единого лишнего движения, ни единого скрипа. Он сделал несколько шагов. Броня двигалась вместе с ним — плавно, бесшумно, словно вторая кожа. Затем — быстрый выпад. Удар кулаком в воздух. Разворот. Присед. Всё работало безупречно. Рю выпрямился и негромко произнёс, голос его, приглушённый кольчужной сеткой шлема, прозвучал глухо, но с искренней благодарностью: — Спасибо, Двалин. Эта лучшее что я вообще носил. Кузнец фыркнул, скрывая смущение, и отвернулся к горну, делая вид, что поправляет инструменты: — Не благодари заранее, парень, — пробурчал он. — Просто вернись из той проклятой Шахты живым. И постарайся не превратить мои доспехи в решето в первый же час, слышишь? Он помолчал, затем добавил тише, не оборачиваясь: — Я вложил в эту броню всё, что мог. Каждый удар молота. Каждую каплю пота. Она защитит тебя настолько, насколько это возможно. Но помни... — он наконец обернулся, — ...даже лучшая броня не спасёт от глупости. Будь осторожен там, внизу. — Сделаю все что смогу. Но ничего не обещаю. Он направился к выходу. Его шаги теперь звучали иначе — глухо и уверенно. Металл скрипел тихо, мех шелестел, чешуйчатая юбка позвякивала при каждом движении. Когда Рю уже взялся за дверную ручку, голос дворфа догнал его — громкий, искренний: — Удачи тебе, малыш! Рю только помахал рукой и громко ответил, перешагивая через порог. — А я не рассчитываю на богов, — усмехнулся он, уже переступая порог. — Я рассчитываю на себя. И на эту броню. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Фигура в меховом плаще, окутанная тенями, растворилась в ночных улицах Каменного Порога, направляясь к таверне «Гордость Охотника». Часть 10: Карта глубин. [Время: 21:15] Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив лишь тонкую полоску багрового света на западе. Луна — полная, яркая, холодная — уже заняла своё место на небосводе. Она висела так низко, что казалось, до неё можно дотянуться рукой, и отбрасывала серебристые тени на улицы Каменного Порога. Ночь наступала быстро для этих краёв — как только солнце касалось горизонта, тьма смыкалась, словно кто-то захлопывал дверь на засов. Рю шёл по почти опустевшим улицам, и его облик теперь был совершенно иным. Новые доспехи сидели на нём идеально — словно вторая кожа, выкованная самими богами войны. Они были не просто бронёй — они были заявлением. Металл мягко блестел в лунном свете, мех белого волка струился при каждом движении, а кольчужная вуаль скрывала лицо, оставляя лишь алый свет глаз. Каждый шаг отдавался глухим ритмичным эхом — сталь по камню, сталь по старым доскам. Он чувствовал себя в них на удивствие уютно, защищённо — гораздо лучше, чем в изорванной одежде, которую носил весь день. Теперь он выглядел не как простой наёмник. Он выглядел как воин, шагнувший из древних саг о воинах Севера — из тех времён, когда смерть была подругой, а холод — союзником. — Надо будет привыкнуть к весу, — тихо пробормотал он, проверяя подвижность плеч. — И к тому, что я теперь выгляжу как главный злодей в дешёвом фэнтезийном сериале. Интересно, Том не попросит меня покинуть таверну, чтобы не пугать посетителей? — подумал он, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Хотя, учитывая, что я уже успел напугать всё поселение, это будет логичным завершением дня. Таверна «Гордость Охотника» маячила впереди, как светящийся маяк в океане ночи. Её окна сияли тёплым золотистым светом, разгоняя тьму на несколько метров вокруг. Даже снаружи были слышны обрывки разговоров, звон кружек, смех и детский гомон. Дым из трубы поднимался вверх, смешиваясь с туманом, который начинал стелиться по земле. Жизнь кипела внутри — та самая простая, человеческая жизнь, которую он почти забыл за этот бесконечный день. Кто-то праздновал окончание работы, кто-то просто пытался согреться, кто-то искал компанию. Дети, наверное, снова играли в «героев» — его образ уже стал частью их маленького мира. Рю сделал вдох — больше по привычке, чем по необходимости — и толкнул тяжёлую дверь. Скрип. Тяжёлые петли издали протяжный, почти жалобный звук, и в следующий миг все разговоры в таверне оборвались, словно кто-то резко перерезал невидимую струну. Дети замерли с открытыми ртами. Мила остановилась с подносом в руках, и одна из кружек на подносе опасно накренилась, разливая эль на деревянный пол, но она даже не заметила. Мужчины, подносившие кружки к губам, так и застыли в этом положении. Женщины инстинктивно прижали к себе детей, пряча их за юбками. Они увидели, как в таверну вошёл стальной призрак. Он был огромен — выше любого мужчины в зале, шире в плечах, чем любой работяга, даже самый крепкий. Тёмный металл доспехов поглощал свет, делая его похожим на сгусток тьмы, принявший человеческую форму. Белый меховой плащ струился за спиной, как крылья ночной птицы. Кольчужная вуаль скрывала лицо, оставляя лишь две алые точки — глаза, которые светились в полумраке таверны, как два угля, тлеющих в пепле. Тяжёлые сапоги глухо стучали по деревянному полу. Топ. Топ. Топ. Каждый шаг отдавался эхом, как бой часов, отсчитывающих последние мгновения перед битвой. Тишина стояла абсолютная. Слышно было только дыхание затаившихся людей, да треск дров в камине. Рю не обращал внимания на застывших людей. Его взгляд сразу нашёл то, что искал: возле барной стойки стояли Том — владелец таверны, и Яков — староста деревни, вместе с внуком Саймоном. Все трое смотрели на него с одинаковым выражением: смесь ужаса и восхищения, неверия и надежды. Том выронил тряпку, которой вытирал кружку. Она упала на пол с глухим хлюпающим звуком, но он даже не посмотрел в её сторону. Яков замер, опираясь на посох, и его руки слегка дрожали. Саймон открыл рот, и в его широко распахнутых глазах отражался весь восторг, на который способен ребёнок. Рю медленно начал подходить к ним. Каждый его шаг отдавался в тишине, как удар молота по наковальне. Металлическая чешуя «юбки» тихо позвякивала, мех шелестел, наручи скрипели при каждом движении плеч. До стойки оставалось несколько шагов. Вдруг чей-то голос нарушил тишину — детский, звонкий, полный неподдельного восхищения: — Это... это дядя Санг? — спросил маленький мальчик за одним из столов, не в силах сдержать любопытство. Его мать, бледная как полотно, попыталась прикрыть ему рот рукой, но было уже поздно. Все головы повернулись к ребёнку, а затем обратно к стальной фигуре. Рю, не оборачиваясь, сделал паузу. Затем медленно повернул голову в сторону мальчика. Из-под забрала донёсся глухой, слегка искажённый голос: — Это я. Не бойся. Голос был холодным, но в нём звучала странная мягкость — как у старшего брата, который пытается успокоить младшего перед тем, как отправиться на битву. Мальчик, вместо того чтобы испугаться, радостно закивал, чуть не подпрыгнув на месте. Его мать перевела дух, хотя руки всё ещё дрожали. Том, наконец, обрёл дар речи: — Чёрт побери, парень! — выдохнул он. — Ты... ты выглядишь как главный герой эпоса! Нет, даже не герой — как тот, кто приходит, когда герои уже мертвы! Он обошёл стойку, подходя ближе. Его глаза жадно рассматривали каждую деталь доспехов — металл, кожу, мех, чеканку. — Двалин... этот старый дворф превзошёл сам себя, — покачал он головой. — Я знал, что он мастер, но это... это уже не кузнечное дело. Это искусство. Настоящее искусство, понял? — Он чуть не сплюнул в сторону от волнения, но вовремя сдержался, бросая взгляд на Якова. Яков, наконец, вышел из ступора и тихо, почти благоговейно, произнёс: — Господин Санг... вы стали ещё внушительнее, чем были утром. Я... я даже не знаю, что сказать. Вы выглядите как тот, кто не просто идёт на битву, а как тот, кто уже победил. Саймон, не выдержав, выскочил из-за спины деда, сжимая свой игрушечный деревянный меч обеими руками. Его глаза горели: — Дядя Санг! Вы как герой из тех историй, которые мне рассказывала бабушка! Только круче! У вас доспехи как у настоящего рыцаря! И топор! И мечи! И мех! Я тоже хочу такую броню, когда вырасту! — Саймон! — одёрнул его Яков, хватая внука за плечо, но мальчик уже вырвался и подбежал к Рю, разглядывая его доспехи с близкого расстояния. — А можно потрогать? — спросил он, протягивая руку к меховому плащу. — Саймон! — снова одёрнул его дед, на этот раз с явным беспокойством. — Не приставай к господину Сангу! Он занят! — Всё в порядке, — голос Рю был спокоен. — Пусть посмотрит. Я не кусаюсь. — Он чуть приподнял край плаща, позволяя мальчику коснуться меха. — Только осторожно. Края могут быть острыми. Саймон, с замиранием сердца, провёл пальцами по белому меху, и его глаза расширились от восторга: — Настоящий! — выдохнул он. — Это настоящий волчий мех! Другие дети, видя, что Саймон не боится, и что Рю не прогоняет его, тоже осмелели. Они сорвались с мест и, игнорируя окрики родителей, окружили Рю, рассматривая его, словно редкую диковинку. — А топор! — восхищённо выдохнул мальчик лет десяти. — Он реально тяжёлый? Ты можешь им срубить дракона? — Глядите, глядите! — девочка, подпрыгивая, указывала на мечи. — Они как у эльфов в старых сказаниях! Такие тонкие и красивые! — А шлем! — добавил третий, заглядывая под забрало. — У дяди внутри глаза светятся! Как у того монстра из легенд! Только он не злой! Рю, стараясь не рассмеяться, тихо усмехнулся про себя. "Как у того монстра из легенд" — вот это комплимент. Надо запомнить. Для детей он специально поднял руки, сгибая их в локтях и показывая бицепсы, покрытые бронёй. Дети заворожённо ахнули. — Дядя Санг, вы такой сильный! — закричал кто-то. — Вы можете поднять меня? — попросил другой мальчик, постарше, с явным вызовом в голосе. Рю, не раздумывая, наклонился и одной рукой, поднял мальчика за куртку, удерживая его на уровне лица. Мальчик, не ожидавший такого, взвизгнул от восторга, дрыгая ногами в воздухе: — Ого-го-го! Это круто! Дети засмеялись, захлопали в ладоши. Взрослые, наблюдая за этим, наконец, начали расслабляться. Некоторые даже улыбнулись. Том, воспользовавшись моментом, громко хмыкнул: — Ну, раз ты тут показываешь чудеса силы, может, покажешь, как ты умеешь жонглировать яблоками? Нам нужно как-то разрядить обстановку, а то народ уже решил, что ты пришёл их убивать! — Яблоки — это скучно, — ответил Рю, ставя мальчика на пол. Он повернулся к Якову, переходя к делу. — Господин Яков. Я пришёл за картой. Яков, собравшись с мыслями, кивнул и полез под плащ. Из-за пазухи он достал свёрток — старый, пожелтевший пергамент, свёрнутый в трубку и перевязанный потёртым кожаным шнурком. Судя по пятнам на нём — вода, чернила и что-то ещё, тёмное и въевшееся в бумагу, — он повидал многое. — Вот. Это всё, что у нас осталось, — сказал он, протягивая свёрток Рю. — Береги её, господин. Она старше меня, и, возможно, поможет вам выжить там. Рю взял карту, развернул её прямо на стойке, разглаживая ладонями. Пергамент был потёртым, с истёртыми краями и разводами от времени. Рисунок был детализированным, но явно неполным. Чернила кое-где выцвели, линии сливались, но общая структура была видна. — Вход — широкий тоннель, спускающийся вниз. Укреплён деревянными балками. — Он водил пальцем по карте, изучая детали. — Коридоры извилистые, разветвляются, как корни дерева. Некоторые помечены как обвалившиеся или затопленные. Он перевёл взгляд на камеры — отмеченные квадратами и кружками. Складская, жилая зона, инструментальная, вентиляционная шахта. Всё брошено. Снаряжение: старые вагонетки, рельсы, подъёмники. Рудные жилы — помечены крестиками. Железо, медь, немного серебра. Его палец остановился на нижней части карты. Там, в самом углу, была нарисована лестница, уходящая вниз, в пустоту. Рядом с ней — надпись, выцветшая почти до нечитаемости, но ещё различимая: «Старые выработки. Заброшены 20 лет назад. Опасно. Не спускаться без магии и оружия». А дальше — белое пятно. Ничего. — Карта заканчивается здесь, — сказал он, не поднимая глаз. — Дальше — неизвестность. Он свернул карту, закрепил её за поясом, рядом с кинжалом Фена. — Благодарю, староста. Это поможет мне там. Яков, наблюдая за ним, тяжело вздохнул: — Простите, господин Санг... это всё, что мы можем вам дать. — Он сделал паузу, и в его голосе послышалась мольба: — Но вы... вы уверены, что готовы туда пойти? Один? Он посмотрел ему прямо в глаза — насколько это было возможно через забрало, — и в его взгляде читалась смесь надежды и отчаяния: — Я... я не хочу, чтобы вы шли туда. Но я знаю, что кто-то должен. И если не вы... — Да, — лаконично ответил Рю. Затем добавил, и его голос стал холодным, расчётливым — словно он говорил не о своей смерти, а о чём-то давно решённом: — Если к рассвету меня не будет, не ждите, — сказал он спокойно. — Уходите. Чем дальше, тем лучше. В таверне повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном падают капли конденсата с крыши. Том и Яков нахмурились. Их лица помрачнели, как грозовые тучи. Женщины прижали детей к себе, мужчины, до этого улыбавшиеся, сжали кружки в руках. Яков стоял, опираясь на посох, и его руки дрожали — не от страха, а от бессилия. Он знал, что Рю прав. И это знание было хуже любого проклятия. — Да, господин, — прошептал он, сглотнув ком в горле. — Мы... мы будем молить Богов о вашем успехе. Молить каждую секунду, пока вы там. Он замялся, затем добавил: — Путь к шахте вы сможете узнать у капитана Рена. Он знает дорогу лучше всех, он ходит там уже много лет. И... Он замолчал, собираясь с духом, и, наконец, выдохнул: — Пусть Боги хранят вас, Рю'Санг. И если они существуют — пусть они будут на вашей стороне. Том молча налил полную кружку грушевого сидра — сладкого, холодного, того самого, что Рю пил утром. Поставил перед ним на стойку: — За счёт заведения, парень. — Его голос был тихим, почти хриплым. — Пей. Может, это последний раз, когда ты можешь насладиться чем-то... простым. Рю кивнул. Приподнял кольчужную вуаль, обнажая нижнюю часть лица — бледную, холодную, почти мраморную. Взял кружку и залпом выпил сидр, не делая ни единого глотка — просто опрокинул в себя. Поставил пустую кружку на стойку с глухим стуком. Опустил вуаль обратно, скрывая лицо. Затем развернулся и начал уходить. Но не успел он сделать и трёх шагов, как что-то потянуло его за нижнюю «юбку» доспехов. Рю остановился и посмотрел вниз. Маленький мальчик — лет пяти, с круглым личиком и большими карими глазами — стоял перед ним, сжимая край его одежды крохотным кулачком. Глаза ребёнка горели предвкушением. — Дядя... — мальчик сглотнул, набираясь смелости, — ...пожалуйста, покажи что-то крутое! Другие дети, услышав его, подскочили: — Да-да! Сделай тот трюк с яблоками ещё раз! — Нет, покажи что-то новое! Что-то крутое! — Магию! Покажи магию! Пожалуйста! Рю остановился, глядя на них через забрало. Взрослые напряглись, готовые броситься к детям и оттащить их. Но он поднял руку в успокаивающем жесте. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но пообещайте, что никому не расскажете об этом за пределами деревни. И будете хорошо себя вести. — Обещаем! — хором ответили дети. Их голоса были настолько ровными и синхронными, что Том, наблюдавший за этим, одобрительно хмыкнул: — Впервые слышу, чтобы дети так дружно что-то обещали. Ты, парень, явно знаешь секрет. Рю махнул рукой, призывая детей отойти к родителям: — Отойдите. Смотрите внимательно и не моргайте. Дети, как по команде, разбежались по местам, прижавшись к родителям. И, несмотря на страх, взрослые тоже смотрели, затаив дыхание. Рю сосредоточился. Просто закрыл глаза на секунду. А затем его тело распалось. Доспехи, оружие, плоть — всё рассыпалось на тысячи крошечных фрагментов. Вихрь чёрных теней. Рой летучих мышей. Звук — высокий, ультразвуковой, который обычные уши не слышали, но чувствовали на уровне инстинктов. Крылья захлопали, разрезая воздух, и через мгновение таверну заполнило хаотичное движение чёрного облака. Рой выстрелил вперёд — к выходу. Мимо застывших людей. Мимо детей с открытыми ртами. Мимо Тома и Якова, которые не могли вымолвить ни слова. Рой вылетел из таверны через открытую дверь, развеявшись в ночи. И в следующий миг, прямо за порогом, чёрная туча сжалась. Вихрь. Уплотнение. Материализация. Вновь оформилась фигура Рю. В доспехах. С оружием. Стоящая спиной к таверне. В таверне повисла мёртвая тишина. Первыми нарушили молчание дети: — НИЧЕГО СЕБЕ! — взвизгнула девочка, подпрыгивая на месте и чуть не упав на стул. — Ты видел, мама?! — кричал мальчик, тряся мать за руку. — Он превратился в летучих мышей! В НАСТОЯЩИХ ЛЕТУЧИХ МЫШЕЙ! — Как он это сделал?! — другой ребёнок метался между родителями. — Он может научить меня?! Я тоже хочу превращаться в мышей! — Это была магия? — Саймон сжимал свой деревянный меч так крепко, что костяшки побелели. — Это было так круто! Настоящее колдовство! Дети были в полном восторге, перебивая друг друга, размахивая руками. Но взрослые... Том и Яков стояли, не в силах вымолвить ни слова. Их лица были белыми, как бумага. Челюсти отвисли, глаза расширились до предела. Том опирался на стойку обеими руками, словно его ноги перестали держать. Кружка, которую он держал, выскользнула из пальцев и упала на пол, разлив остатки эля. Он даже не заметил. — Ч-ч-что это вообще было? — прошептал он хрипло, еле ворочая языком. — Что... что я только что видел? Яков молчал. Его руки, опиравшиеся на посох, дрожали. Глаза были устремлены в пустоту — туда, где только что стоял Рю. — Я прожил семьдесят лет, — наконец выдохнул он, и его голос был полон благоговейного ужаса. — Семьдесят лет. Видел магов. Видел авантюристов из Орарио. Видел чудеса и кошмары. Он повернулся к Тому: — Но такого... такого я не видел никогда. Том кивнул, не в силах возразить: — Даже в Орарио... в Подземелье... среди Семей богов... я такого никогда не видел. Саймон, всё ещё полный восторга, дёрнул деда за рукав: — Дедушка! Он как герой из сказок! Может, он и правда из Подземелья?! Яков посмотрел на внука, погладил его по голове с грустной улыбкой: — Может быть, мальчик мой. Может быть. Затем добавил тише, так, чтобы никто не услышал: — Или он из места похуже. Где нет ни богов, ни надежды. Часть 11: На встречу судьбе Ночной воздух холодил металл доспехов, но Рю этого не чувствовал. Он быстро шёл по главной улице поселения, и мерный лязг снаряжения — металл о металл, кожа о сталь — сливался с тихим шёпотом ночного ветра. Каждый шаг отдавался глухим эхом по пустынной дороге. Топ. Лязг. Топ. Лязг. В мыслях он всё ещё возвращался к той секунде в таверне, когда рой летучих мышей сорвался с его плеч, когда он раскрыл свою истинную природу перед всеми. Это было опасно. Раскрывать себя перед толпой. Показывать, что я не такой как они. Зря, наверное. Надо было опять яблоками по жонглировать. Уличные фонари с железными лампами горели тускло, отбрасывая длинные, изломанные тени на каменные стены домов. Масло внутри них догорало, пламя мерцало, готовое вот-вот погаснуть. Прохожих не было. Окна домов погасли. Деревня спала. Только он шёл по ночной улице — призрак в латах, идущий к своей судьбе. У главных ворот У главных ворот, через которые он вошёл в Каменный Порог совсем недавно — было ли это только вчера? — его ждали. Рен — капитан стражи, высокий мужчина с седеющими висками и шрамом на щеке. Оливер — его заместитель, молодой, нервный, с копьём в руках. Трое стражников — простые солдаты в кожаных доспехах, с факелами и оружием. Они грелись у костра, пытаясь отогнать ночной холод. Пламя трещало, отбрасывая оранжевые блики на их лица. Разговор был тихим, напряжённым: — ...думаешь, он правда пойдёт? — шептал один из стражников. — Староста сказал — пойдёт, — ответил другой. — Сегодня ночью. — Безумец, — пробормотал третий. — В шахту. Один. Ночью. Это самоубийство. — Тихо, — одёрнул их Оливер. — Он убил Аварис. Может, и правда... Он не закончил. Потому что увидел ЭТО. Из тьмы, медленно, неотвратимо, выступала фигура. Массивная. Облачённая в волчьи шкуры и тёмный металл. Белый меховой плащ развевался за спиной, словно крылья снежного демона. Шлейф из белого меха тянулся от шлема, покачиваясь при каждом шаге. Топор за правым плечом. Клинки за спиной. Доспехи, покрытые рисунками и узорами. И глаза. Два алых огня, пылающих сквозь забрало шлема. Стражники мгновенно вскочили, хватаясь за копья. Костёр показался слишком маленьким, слишком слабым перед этой фигурой. — Стой! Кто идёт?! — крикнул Оливер, и его голос дрогнул, когда он поймал взгляд светящихся красных глаз. Рука, державшая копьё, задрожала. Фигура остановилась в десяти шагах от них. Голос прозвучал глухо, с металлическим отзвуком из-под шлема — словно говорил не человек, а сама смерть: — Это я. Рю'Санг. Рен сделал шаг вперёд, щурясь от света костра, вглядываясь в фигуру. Когда он узнал Рю, его челюсть едва не коснулась груди. Перед ним стоял не тот израненный бродяга в лохмотьях, который пришёл к их ворота два дня назад. Теперь перед ними стоял обвешанный тяжёлым оружием так густо, что любой обычный человек под его весом просто не смог бы сдвинуться с места. Доспехи, которые весили, наверное, килограммов двадцать. Топор из тёмного железа. Парные клинки. Снаряжение, какие-то флаконы. И он двигался так, словно на нём не было ничего. — Санг?.. — выдохнул Рен, не веря глазам. — Клянусь всеми богами... Двалин превзошёл сам себя. Эти доспехи.... я тоже хочу себе такие. Он запнулся, подбирая слова: — Но как ты вообще в этом двигаешься? Это же гора стали! Я видел рыцарей из Орарио в полных латах — они двигались, как черепахи! Стражники кивали, соглашаясь. Они тоже не понимали. — Она легче, чем кажется. — ответил спокойно разминая плечи. Рю сделал ещё шаг вперёд, входя в круг света от костра: — Я получил карту у Якова. — Голос стал тверже. — Я отправляюсь в Шахту Скорби. Прямо сейчас. Тишина. Стражники переглянулись. Оливер побледнел. Даже Рен замер. — Сейчас? — переспросил капитан. — Ночью? — Да. Рен посерьезнел. Шутки закончились. — Ты уверен? — Его голос был тихим, но твёрдым. — Ночь — это их время. Время, когда они сильнее всего. Когда тьма на их стороне. Ты же понимаешь? Пауза. Рю ответил, и в его голосе не было ни тени сомнения: — Ночь — моё время. Эти слова прозвучали как приговор. Рен вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Этот человек — или что бы он ни был — уже принял решение. И ничто его не остановит. Капитан развернулся и указал рукой за ворота, в сторону густого леса, над которым возвышался тёмный силуэт холма: — Хорошо. Слушай внимательно. Рен говорил чётко, как опытный следопыт: — Иди прямо по этой дороге к Чёрному холму. Она старая, заросшая, но видна. Через пару миль увидишь развилку. Он нахмурился: — Мы с ребятами поставили там таблички с предупреждением и завалили основной путь камнями после того, как... — он замолчал, вспоминая, — ...всё случилось. После того, как люди не вернулись. Оливер добавил, глядя в огонь: — Мы потеряли восемь человек за последние время. Двенадцать. Охотников, стражников, шахтёров. Все пошли туда в один день... и никто не вернулся. Возможно уже больше. Рен продолжил, игнорируя перебивку: — Левая тропа ведёт к главному входу в шахту. К зеву. Правая — идет дальше к крупному городку. Он посмотрел Рю в глаза: — Будь осторожен, Рю. Там... там земля пропитана смертью. Я чувствовал это. Даже стоя у входа. Холод, который не от ветра. Тишина, которая давит на уши. И запах... — Какой запах? — спросил Рю. — Гнили. Старой крови. Горький как уксус. И чего-то... сладкого. Как у трупа, пролежавшего на солнце. Стражники поёжились, слушая описание. Рю кивнул: — Понял. Рен подал знак. Стражники побежали к воротам, начиная поднимать тяжёлый засов. Тяжёлые деревянные створки заскрипели, открываясь медленно, с усилием. Петли проржавели, дерево набухло от ночной влаги. Скриииип... скриииип... Ворота распахнулись, открывая путь в неизвестность. За ними — темнота. Густая, непроглядная. Лес словно поглощал весь свет. Рю шагнул к выходу, но на мгновение обернулся. Его алые глаза вспыхнули ярче в свете костра. — Помни, что я сказал в таверне, — произнёс он холодно. — Если не вернусь к рассвету — уходите. Забирайте детей, стариков, всё, что можете унести. И бегите. Как можно дальше. Рен хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Рю не стал дожидаться ответа. Он развернулся и шагнул в темноту. Меховой шлейф его шлема мелькнул в последний раз, словно белый призрак. И ночь поглотила его фигуру целиком. Стражники долго стояли у открытых ворот, глядя в пустоту. Кто-то из них перекрестился. Кто-то тихо выругался. Рен стоял неподвижно, вглядываясь в темноту, и его рука сжимала рукоять меча с такой силой, что костяшки побелели. — Боги, — прошептал он, не сводя глаз с чёрного провала леса. — Храните его. Оливер подошёл к нему, положил руку на плечо: — Капитан, закроем ворота? Рен помолчал несколько секунд, затем медленно кивнул: — Да. Закрывай. Ворота со скрипом начали закрываться, отрезая свет костра от леса. Створки сомкнулись с глухим стуком, и засов лёг на место с тяжёлым лязгом. Они остались в лагере у костра, но никто больше не разговаривал. Каждый думал о своём. О том, что этот беловолосый чужак, который пришёл из ниоткуда, пошёл туда, откуда не возвращаются. И о том, что если он не вернётся — они будут бежать. А в лесу, на старой дороге, ведущей к Чёрному холму, фигура в доспехах продолжала свой путь.