Глава 6 Шахта Смерти

Глава 6 Шахта Смерти

Часть 1. Ночной путник Ночь окутала мир своим бархатным покрывалом. Луна — бледная, почти прозрачная, словно вырезанная из старого серебра — висела над лесом, забытым фонарём на пороге заброшенного дома. Её холодный свет проникал сквозь редкие просветы в кронах, рисуя на земле причудливые узоры из серебра и глубокой, почти осязаемой тени. Обычный путник назвал бы эту картину прекрасной. Рю знал — это лишь маскировка. Под этой красотой пряталась смерть. Он шёл уже около часа, и лес вокруг постепенно менялся. Деревья становились выше, стволы — толще, их кора — темнее, словно впитавшая в себя всю тьму этих мест. Кроны смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи лунного света. Воздух стал тяжелее, влажнее, с лёгким, едва уловимым запахом гнили и старой крови. — Чёрный холм, развилка перед входом в долину, засыпанная тропа слева, — мысленно повторял Рю указания Рена, сверяя каждый ориентир. — Шахта — в той стороне, где дорога завалена. Он неспешно, но уверенно двигался вперёд, его шаги были бесшумными, несмотря на тяжесть доспехов. Меховой плащ мягко струился за спиной, не задевая ветки и кусты. Чувства были обострены до предела — он слышал каждый шорох, каждый вздох ночного леса, каждое биение сердца мелких зверьков, прячущихся в норах. Спустя полчаса пути силуэт холма возник на горизонте, и он невольно замедлил шаг. Даже ночью, когда всё окрашивалось в оттенки серого и чёрного, этот холм выделялся. Он был темнее самой тьмы — сплошная масса густого соснового и елового леса, настолько плотная, что казалась вырезанным куском из ночного неба, брошенным на землю. Стволы росли так близко друг к другу, что между ними едва просматривались просветы. Ни один луч света не проникал сквозь эту стену. Даже луна, щедро заливавшая всё вокруг, здесь бессильно отступала. — Вот почему местные назвали его Чёрным, — тихо произнёс он, прищуриваясь. — Даже днём этот лес не пропускает свет. Самое то для засады. Он осмотрелся, проверяя направление по карте, и двинулся дальше, держась ближе к обочине. — Развилка должна быть близко, — пробормотал он вслух, и голос прозвучал странно громко в ночной тишине, нарушая первозданный покой леса. — Одна дорога засыпана камнями, другая ведёт к городу. Шахта — там, где завал. Развилка появилась через несколько минут — два расходящихся пути, один из которых действительно был завален крупными камнями и поросшим кустарником. Рю уже собирался двинуться дальше, как вдруг остановился. Что-то привлекло его внимание. Он опустился на одно колено и провёл ладонью в перчатке по земле. Грунт был утоптан — следы людей, лошадей, может, небольшого каравана. Ничего необычного для дороги, ведущей к поселению. Но... — Что это? — прошептал он, наклоняясь ниже. Две глубокие борозды. Свежие. Колёса телеги, и не пустой — гружёной, судя по глубине отпечатков. Но самое странное было не в этом. Борозды шли по дороге ровно, как и положено... а потом резко сворачивали в сторону, прямиком в чащу Чёрного леса. Словно возница внезапно сошёл с ума и направил повозку в самую гущу деревьев. — Похоже, лошади чего-то испугались, — пробормотал он, поднимаясь. Рю двинулся вдоль следа, внимательно изучая каждую деталь. Сломанные ветки, вытоптанная трава, раздавленные кусты... и следы. Множество следов. Маленькие, точечные отпечатки — словно кто-то прошёл на цыпочках, едва касаясь земли. Они были расположены почти равномерно, образуя странный узор вокруг колеи телеги. Но было ещё кое-что. Паутина. Тонкая, почти невидимая в лунном свете, она обвивала стебли травы, протянувшись между ними, как сеть рыбака. Обычный человек не заметил бы её даже днём. Рю же видел каждую нить — холодный, блестящий шёлк, оплетающий кусты и корни, создающий почти прозрачные завесы между деревьями. — Трутни, — тихо сказал он, и в голосе его послышалась мрачная уверенность. — Те же, что на ферме Матильды. А потом он почувствовал запах. Слабый, почти неуловимый под слоями земли, мха и ночной сырости. Но для его обострённых чувств — кристально ясный. Металлический, солоноватый, с лёгким оттенком страха и боли. Кровь. Но не зверя и не монстра. Человеческая кровь. Его взгляд метнулся влево, туда, где у самого края тропы чернело небольшое пятно. Впитавшееся в землю, почти незаметное. Рю выпрямился и медленно огляделся. Картина складывалась сама собой — как пазл, собранный из деталей, написанных кровью и грязью. — Караван, — начал он, словно докладывая невидимому слушателю. — Две повозки. Шли по дороге в сторону поселения. Внезапное нападение. Лошади испугались, рванули в лес. Охранники... — он посмотрел на пятно крови, — ...застигнуты врасплох. Двое, может трое. Даже оружие не успели выхватить. Парализованы. Приготовлены как будущая еда. — Следы ведут в чащу, — посмотрел в сторону густых зарослей, выхватывая эльфийские клинки. — Ну что ж... только вперёд. Стоит немного поторопиться, вдруг ещё купцы живы. Он двигался сквозь чащу, перешагивая через поваленные стволы, пригибаясь под низкими ветвями, уклоняясь от липких паутинных ловушек. Лес становился всё гуще, темнее, враждебнее. Казалось, даже воздух здесь был другим — тяжёлым, почти осязаемым, с привкусом металла и гнили. Наконец он вышел на небольшую поляну, где вокруг валялись ящики. Сначала один, потом ещё два, потом целая россыпь — разбитые, раскиданные, будто их швыряли в спешке. Из одного высыпались гвозди, из другого — мешочки с приправами, их содержимое смешалось с грязью. Рю наклонился, поднял щепотку корицы, растёр между пальцами. — Дорогие товары, — пробормотал, разглядывая как-это диковину. — Караван вёз что-то ценное. Но ещё больше, чем ящиков, здесь было паутины. Она была везде. На деревьях, на земле, на кустах — белёсые нити опутывали лес, как саван. Местами она образовывала настоящие стены — плотные, непроницаемые, дрожащие при малейшем движении воздуха. Местами свисала с ветвей длинными прядями, похожими на седые волосы древних призраков. Дальше — больше. На стволе дерева он заметил ещё одно пятно крови, свежее. Рядом — отпечаток ладони, размазанный, будто кто-то пытался удержаться и сорвался. Следы ног — неровные, разной длины, кто-то бежал, спотыкаясь, отчаянно пытаясь уйти. — Охранники пытались догнать телеги. Но их схватили. Бедняги. Осмотревшись ещё немного, он двинулся к двум телегам, что стояли посреди поляны — или тому, что от них осталось. Первая была разгромлена почти полностью. Борта расщеплены, колёса сломаны, на дереве виднелись глубокие царапины — будто кто-то с яростью пытался её уничтожить. У второй просто отвалилось колесо, и она накренилась набок, как подбитый корабль. Всё было в паутине. А на земле — много крови. Оружие — мечи, копья, луки — валялось вперемешку с обломками. Кровь была разной: человеческая — тёмная, почти чёрная под луной, и зелёная — яркая, густая, с резким, кислотным запахом. — Похоже, здесь был последний бой, — пробормотал он, осматриваясь вокруг себя, прежде чем убедиться, что пока безопасно. — Нужно осмотреть повозки. Может, найдётся что-то полезное. Если люди уже мертвы... то хоть их вещи не пропадут. Он подошёл к ближайшей повозке и начал методично обыскивать обломки. Первая телега почти ничего не дала. Разбитые ящики, рассыпанные инструменты, обрывки ткани. Рю копался в обломках, отбрасывая ненужное, пока не наткнулся на что-то интересное. Ящик. Небольшой, из тёмного дерева, с тиснёным знаком на крышке. От него исходил приятный, смолистый запах. — Что у нас здесь? — достал нож Фена и аккуратно поддел крышку — та поддалась с тихим скрипом. Внутри лежали сосуды. Сферические, из обожжённой глины, тёплые на ощупь — будто их только что вынули из печи. Поверхность матовая, шероховатая, испещрённая следами ручной работы. Тёмно-коричневые, со светлыми пятнами от неравномерного обжига. Верхняя часть каждого была выполнена чуть светлее, словно это отдельная крышка. Он поднял один к носу и принюхался. Сквозь запечатанные швы просачивался слабый аромат — смола, ягоды, цветы, что-то резкое и химическое. Та самая смола, про которую говорили лесорубы и плотники. — Пригодится, — довольно улыбнулся он находке. Несколько сосудов были разбиты, но большая часть уцелела. Найдя верёвку, он быстро перевязал шесть штук и закрепил слева на поясе, рядом с амулетом «Шёпот Леса». Он уже собирался отойти, как вдруг замер. Из одного ящика, стоящего в углу телеги, пульсировал красный свет. Не яркий — скорее тлеющий, как уголь под пеплом. Но живой. Ритмичный. Словно что-то внутри... дышало. — Что за... Рю медленно подошёл, не сводя взгляда с ящика. Поддел крышку кинжалом, дерево скрипнуло, крышка откинулась — и он увидел... грибы. Они были... неправильными. Не в том смысле, что уродливыми или отвратительными — нет. Они были чужими. Словно их вырастили не в этом мире, а в каком-то другом — тёмном, горячем, полном ярости и боли. Тёмная ножка, почти чёрная, будто обугленная, тянулась вверх, поддерживая широкую шляпку. Та была раскрыта, как воронка, а внутри... внутри пульсировало пламя. Кроваво-красное, яркое, живое. Не отражённое — исходящее изнутри, словно в глубине гриба горела магма. Края шляпки изгибались наружу, создавая ощущение, что гриб вот-вот выдохнет, выбросив в мир что-то древнее и страшное. Что это такое? Перед глазами вспыхнуло багровое окно системы:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[ОБНАРУЖЕН ИНГРЕДИЕНТ: Адский гриб]

Количество: 7 шт. Описание: Этот гриб растёт в местах, где концентрация смерти или застоявшейся крови достигает пика. Его шляпка, напоминающая сгусток застывшей лавы, испускает жар, способный обжечь обычного человека. Смертным он ядовит и разрушителен. Для пользователя — иное: При изготовлении настоек и зелий гриб временно усиливает физическую силу и скорость. Рю медленно выдохнул, чувствуя, как по венам разливается холодное возбуждение. — Адский гриб, — прошептал он, и губы его растянулись в хищной улыбке. — Значит, удача всё-таки на моей стороне. Он аккуратно взял один гриб в руку. Даже сквозь толстую перчатку чувствовался жар — не обжигающий, но ощутимый, словно он держал кусок раскалённого угля. Один за другим он переложил все семь грибов в подсумок для материалов, закрепив его покрепче. — Мои шансы выжить только что выросли, — пробормотал он. — Немного, но выросли. Дальнейший осмотр телеги дал ещё несколько полезных находок: несколько флаконов с зелёной жидкостью. На них были наклеены потёртые бумажки с надписями: «Антидот», «Снятие паралича», «Очищение крови». Отличное дополнение к его арсеналу против ядовитых пауков. Рю спрятал их в подсумок, рядом с грибами. В дальнем углу телеги он нашёл три кожаные фляги с водой, чугунный казан и деревянную треногу. Поднял казан, взвешивая его в руке, затем окинул взглядом направление, куда вели следы чудовищ. Решение пришло мгновенно: сначала — подготовка. Отвар «Свирепости» будет очень кстати. Он спрыгнул с телеги и быстро принялся за работу. Собрал сухие ветки, вырыл небольшое углубление для костра, аккуратно сложил дрова шалашом. Затем достал один из сосудов со смолой, открыл его и щедро полил ветки густой, вязкой жидкостью. Теперь — огонь. Рю сжал в левой руке кинжал, в правой — топор. Резким движением он провёл лезвием топора по кромке клинка. Скрежет. Искра. Яркая, как осколок молнии, она вспыхнула в темноте и упала на дрова. Ещё раз. И ещё. Наконец, одна из искр коснулась смолы. Та задымила, затем вспыхнула — сначала слабо, робко, как испуганный зверёк, а потом всё ярче. Пламя родилось и разгорелось, вырываясь из тьмы, как маленькое солнце, брошенное в бездну. Поставил треногу над костром, повесил казан, вылил в него всю воду из фляг. Теперь — ждать, пока закипит. Пламя разгорелось, бросая дрожащие отблески на его шлем, перчатки, топор. Он сидел на корточках, неподвижный, наблюдая за водой. Тени плясали вокруг него, как живые, отбрасывая на деревья причудливые силуэты. Где-то вдалеке ухнула сова — единственный живой звук во всей этой мёртвой тишине. Благодаря системе он мгновенно понял все принципы приготовления настойки: что именно нужно делать, в какой последовательности и какие условия важно строго соблюдать. Это было крайне удобно и заметно облегчало ему жизнь. Он закрыл глаза и просто воспроизвёл в голове процесс приготовления, шаг за шагом, без спешки и сомнений:

[РЕЦЕПТ: Настойка «Свирепость»]

Ингредиенты: 4 адских гриба, вода (3 л). Последовательность: 1. Довести воду до кипения. 2. Измельчить грибы в грубую массу. 3. Добавить в кипящую воду. 4. Варить ровно 13 минут. 5. Процедить и разлить по флягам. Достав четыре гриба из подсумка, и положил один на плоский камень, лежащий рядом с костром, и начал измельчать лезвием кинжала. Гриб сопротивлялся — плотный, упругий, с внутренней структурой, похожей на сухожилия. Движения были точными, методичными, каждое — выверенным. Когда все четыре были превращены в грубую массу, он всыпал её в кипящую воду. Казан зашипел. Над ним поднялся пар — резкий, горький, с запахом пепла, металла и чего-то первобытного, древнего. Вода начала меняться — из прозрачной в мутную, затем в ярко-алую, словно кто-то смешал кровь с расплавленной медью. Пульсирующий красный свет исходил из глубины казана, как отражение адского пламени. Рю сидел, не шевелясь, слушая, как потрескивает огонь, как шипит казан, как тихо дышит ночной лес. Он считал минуты, не сводя глаз с воды, которая медленно превращалась в нечто большее, чем просто отвар. Тринадцать минут. Ровно. Когда время истекло, он снял казан с огня и аккуратно, стараясь не обжечься, перелил настойку в две фляги. Коричневая кожа фляг начала менять цвет — красный, насыщенный, как раскалённая медь, проступал по швам, заполняя поры материала. Настойка внутри пульсировала слабым, едва заметным светом. Рю закрыл фляги, проверил пробки и повесил их сзади, на пояс.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОВЛЕНИЕ]

Алхимический процесс завершён успешно!

Предмет создан: Настойка «Свирепость» (Качество: Высокое) Эффект: Усиливает физические возможности: ➣ Сила: +30% ➣ Скорость: +25% ➣ Выносливость: +20% Время действия: 1 час. Применён навык: Алхимик, Ур. 1. Эффект созданного вами зелья усилен на 10%. — Готово, — сказал он тихо, поднимаясь. Он окинул взглядом потухающий костёр, остывающий казан, разбитые повозки — всё, что осталось от каравана, который никогда не доберётся до места назначения. Где-то в глубине леса, в паучьей паутине, возможно, ещё теплилась жизнь. Но он пришёл не спасать — он пришёл уничтожать. Рю повернулся лицом туда, куда вели следы чудовищ. Густая чаща Чёрного леса стояла перед ним, как стена. Паутина мерцала в лунном свете, и воздух был тяжёлым, полным запаха смерти и ожидания. — Ну что ж... — тихо сказал он, сжимая рукоять топора. — Пора. Он сделал шаг вперёд, вступая в паучьи владения, и тьма сомкнулась за его спиной, как пасть древнего чудовища, готовая поглотить его целиком. Часть 2 Шахта Скорби След вёл всё глубже в лес, и с каждым шагом мир вокруг менялся. Сначала — почти незаметно. Ещё одна нить паутины здесь, ещё одна там. Небольшой кокон размером с кулак, подвешенный к ветке — внутри что-то маленькое, мёртвое, обёрнутое шёлком смерти. Рю прошёл мимо, не останавливаясь. Потом коконов стало больше. Десятки. Сотни. Они свисали с деревьев гроздьями, как странные, белёсые плоды — внутри животные, птицы, что-то более крупное. Лес превращался в кладбище, где каждый экспонат был заботливо упакован для вечного хранения. Он слышал, как в одном из коконов что-то слабо шевелится — ещё живое, но уже обречённое. Рю не остановился. Он не мог спасти всех. И даже если бы мог — это не входило в его план. А потом он увидел это. Гора. Невысокая, приземистая, покрытая густым лесом — но теперь лес был мёртв. Каждое дерево, каждый куст, каждая ветка были опутаны паутиной так плотно, что стволы казались белыми колоннами, подпирающими небо. Нити тянулись от земли до самых верхушек, образуя сплошной саван, дрожащий при малейшем движении воздуха. И тогда до него дошёл запах. Смрад логова. Это было хуже, чем всё, что он чувствовал раньше. Гниль — густая, тяжёлая, въедающаяся в нос и горло. Старая кровь — высохшая, ставшая частью земли. Яд — резкий, химический, пропитавший сам воздух, так что каждый вдох оставлял горький привкус на языке, похожий на металл и гниющие цветы. Но было и что-то ещё. Что-то сладкое. Слишком сладкое. То, что маскировало смерть под обещание покоя. Рю остановился на мгновение, позволяя своим чувствам привыкнуть к этому запаху. Жажда внутри него вздрогнула — не от голода, а от отвращения. Даже его вампирская природа, жаждущая жизни, не хотела касаться этой гнили. — Прекрасное место для логова, — пробормотал он, крепче сжимая рукоять топора. — Идеальное. Он двинулся вперёд, к тёмному провалу в горе — входу в шахту. Сам вход был огромен — достаточно широк, чтобы пройти телеге, и достаточно высок, чтобы взрослый человек не пригибался. Но сейчас он был почти полностью закрыт паутиной — плотной стеной из белых нитей, сквозь которые едва проникал свет. Они переливались в лунном сиянии, как драгоценный шёлк, сотканный самой смертью. Рю замер в нескольких шагах от входа, прищурившись. Что-то не так. Его чутьё ожило, и тогда он увидел это — натянутую паутину между двумя кустами прямо перед входом. Тонкая, почти невидимая нить, протянутая на высоте колена. Ловушка. Сигнальная. Достаточно задеть её — и всё логово узнает о вторженце. — Умные твари, — прошептал он, и в голосе его послышалось нечто похожее на уважение. — Не просто хищники. Стратеги. Он аккуратно, придерживая дыхание, переступил через нить, как вдруг его чувства взорвались тревогой. Живые существа. Четыре. Две — на деревьях впереди, справа и слева. Ещё две — в кустах, чуть сзади, окружая его. Пауки-Трутни. Разведчики. Они наблюдали за ним. Жвалы чуть раскрыты, лапки напряжены, готовы к прыжку. Их агрессия росла с каждой секундой — кто-то пришёл в их территорию, а они только сейчас это заметили. Восемь алых глаз на каждого, направленных на него, как стволы арбалетов. — Четыре против одного, — тихо сказал Рю, и в его голосе послышалась усмешка. — Нечестно. Для вас. Не дожидаясь их хода, левая рука вспыхнула алым свечением. [Теневой болт] скопился на ладони — сгусток тёмной энергии, пульсирующий, живой, жаждущий разорвать плоть. Он чувствовал, как магия пульсирует в его венах, как холодная сила стекается в ладонь, готовая вырваться наружу. Рю отвёл руку назад, прицелился и метнул. Снаряд сорвался с пальцев, как стрела, оставляя за собой короткий багровый след. Воздух зашипел, словно раскалённое железо коснулось воды. Заклинание пронзило пространство со свистом и — ВСПЫШКА. Голова первого трутня взорвалась. Хитин разлетелся осколками, мутная зелёная слизь брызнула во все стороны, забрызгав кору дерева и паутину. Обезглавленное тело дёрнулось, лапки судорожно сжались — и рухнуло с дерева, ударившись о землю с глухим хлопком. Тишина длилась долю секунды. Потом оставшиеся три трутня взвизгнули. Пронзительно, яростно, нечеловечески. Их жвалы защёлкали, выделяя ядовитую слюну, капающую на землю и шипящую при соприкосновении. Глаза — множественные, фасеточные — вспыхнули злобой. Второй трутень сорвался с дерева, прыгая прямо на него. Лапки раскрыты. Жвалы разинуты. Тень паука накрыла его на мгновение, закрывая лунный свет. Но была одна проблема — в полёте он был уязвим, чем и воспользовался вампир, бросая топор. ХРУСТ. Тяжёлая сталь пронзила головогрудь, разламывая хитиновую броню, как скорлупу яйца. Нервные узлы перерубились мгновенно, отключив все жизненные функции. Труп рухнул к ногам Рю с глухим грохотом, лапки ещё дёргались по инерции, словно не верили, что это конец. Зелёная кровь брызнула на доспех, окрашивая сталь в болезненный, светящийся оттенок. — Двое есть, — пробормотал он, выдёргивая топор из размозжённой туши. — Остались ещё двое. Третий и четвёртый трутни зашипели в унисон, выскакивая из укрытий. Лапки цокали по земле, издавая сухой, ритмичный звук. Жвалы щёлкали. И из их ротовых аппаратов вырвались струи клейкой паутины — белые нити, летящие прямо в Рю, словно две гигантские руки, пытающиеся схватить его. Он даже не шелохнулся. Клинки обнажились за долю секунды — два эльфийских лезвия, холодная сталь, заточенная до бритвенной остроты. Рю рванул вперёд, навстречу атаке. Удар справа — паутина разрезана. Лезвие прошло сквозь нити, как нож сквозь масло, и они опали, потеряв свою силу. Удар слева — вторая нить разорвана. Рю ощутил, как вибрация от удара прошла по клинку, но сталь выдержала. Он мчался сквозь белые струи, разрубая их на лету, словно это не смертельное оружие, а просто досадная помеха. Расстояние между ним и пауками таяло. Десять метров. Пять. Три. Ещё одна порция паутины вылетела прямо в лицо — слишком близко, слишком быстро, чтобы уклониться. И тогда тело Рю рассыпалось. Применив навык [Кровавый туман]. Плоть исчезла. Кости растворились. Доспех распался на частицы. Всё, что было Рю'Сангом, превратилось в багровое облако — густое, живое, пульсирующее злобой. Белые нити прошли сквозь туман, не встретив сопротивления. Третий трутень замер, ошеломлённый. Добыча исчезла. Куда? Как? Его множество глаз метались, пытаясь уловить движение, но воздух был пуст. Секунда. Всего одна секунда растерянности. Этого хватило. Туман сгустился за спиной паука, обретая форму. Сначала появились руки — бледные, в чёрных перчатках, сжимающие клинки. Потом торс, ноги, шлем. Четвёртый трутень уже разворачивался, жвалы раскрыты, готов разорвать врага. Но было поздно. Два клинка вонзились в сочленения лап — там, где хитин был тоньше, где под ним пульсировали нервные пучки. Один удар. Два удара. Быстро, точно, беспощадно. По голове — лезвие прошло сквозь глаза, разрубая мозговой узел. По животу — брюшко разрезано от края до края. Тело трутня распалось на три части. Голова упала с влажным чмоканьем, покатилась по земле, оставляя зелёный след. Разрезанное брюхо вывалило внутренности — горячие, вонючие, пульсирующие. Они шлёпнулись на камни с отвратительным хлюпаньем, дымясь в холодном ночном воздухе. Последний трутень замер. Шок парализовал его сильнее любого яда. Он стоял неподвижно, глядя на разорванные тела своих собратьев, и не мог поверить, что всего за несколько секунд его отряд был уничтожен. Рю этого и ждал. Он сделал шаг вперёд, поднял ногу и с силой ударил по отрубленной голове сородича. Голова взлетела в воздух, закрутилась и с хрустом врезалась в морду выжившего паука. Трутень взвизгнул, ослеплённый, дезориентированный. Рю сблизился за долю секунды и вонзил клинок в монстра, что шевелился как бешеный пытаясь вырваться. Не тратя времени поднял паука на клинке и активировал [Вампирское Чутьё] на полную. И сквозь хитиновую броню Рю увидел внутренности. Каждый орган. Пять ударов. Первый удар — в нервный узел, там, где сходятся все нити управления телом. Клинок вошёл точно. Узел разорвался. Лапки паука отключились мгновенно — больше никакого сопротивления, только слабые конвульсии. Второй удар — в желудок, туда, где скапливалась переваренная плоть. Клинок вспорол мешок. Густая, вонючая масса хлынула наружу — остатки жертв, переработанные в питательную кашу. Запах был невыносим даже для Рю. Он задержал дыхание, но запах всё равно проникал через поры кожи. Третий удар — в трахею, дыхательную систему. Лезвие перерубило хитиновые трубки. Шипение оборвалось. Паук больше не мог дышать, захлёбываясь собственными соками. Четвёртый удар — в кишечник. Брюшко вспорото полностью. Внутренности вывалились, образуя кучу на земле — розовато-зелёную, дымящуюся, отвратительную. Они ещё шевелились, сокращаясь в последних конвульсиях. Пятый удар — в сердце. На всякий случай. Клинок вонзился в примитивный насос, перекачивающий гемолимфу. Орган лопнул, как перезрелый плод. Зелёная жидкость брызнула во все стороны, забрызгав сапоги Рю. Жизнь трутня вспыхнула — и погасла, как свеча на ветру. Рю брезгливо отбросил мертвеца в сторону. Тот упал с мокрым хлопком, разваливаясь на части. — Какая мерзость, — прошептал он, глядя на свой доспех, залитый зелёной кровью. Она всё ещё шипела на стали, оставляя лёгкие царапины на поверхности. Он не стал тратить время на очистку. Два быстрых взмаха — клинки очищены от слизи. Он вернул их в ножны и направился к своему топору. Второй трутень, которого он сбил в самом начале, всё ещё дёргался. Ещё пытался выползти, волоча раздробленную головогрудь. Лапки скребли землю, оставляя борозды. Рю остановился рядом. Посмотрел вниз. И опустил тяжёлый сапог на голову паука. Хруст. Хитин треснул под давлением. Ещё немного — и он продавится насквозь. Рю взял топор за рукоять и, вместо того чтобы вытащить его, провёл лезвием вниз. Тело паука вспорото от головы до брюшка. Внутренности выпали, образуя лужу зелёной крови. Трутень дёргался ещё несколько секунд — нервы не сразу поняли, что тело мертво. Рю встряхнул топор, очищая его от органов, и закрепил на кобуре. — Четверо мертвы, — сказал он вслух, глядя на вход в шахту. — Ещё сотня впереди. Его голос прозвучал ровно, без эмоций. Будто он говорил о погоде, а не о том, что его ждёт впереди. Он достал свёрток из подсумка — карту шахты, которую дал ему Яков. Развернул её, прищурившись в тусклом свете луны. Бумага была старой, потёртой, с пятнами и выцветшими чернилами. Правая сторона завалена и затоплена. Бесполезна. Левая — кладовая, затем казармы, склад, лестница вниз. Внимательно изучил каждый коридор, каждый поворот, каждую развилку. Визуализировал маршрут в голове, запоминая каждую деталь. Кладовая — возможно, там припасы. Казармы — там могут быть коконы с пленными. Склад — оружие? Инструменты? Лестница вниз — там логово. Там королева. Он свернул карту и спрятал обратно, обнажив клинки. Лунный свет отразился от стали — холодный, безжалостный, обещающий смерть. — Охрана у входа устранена, — проговорил он тихо. — Эффект неожиданности на моей стороне. Они не знают, что я здесь. Но скоро узнают. Он остановился на пороге, глядя в темноту. Запах гнили и смерти бил в лицо, словно физическая стена. Из глубины доносились звуки — шорохи, щелчки, что-то скребущее камень. Жизнь. Чужая, враждебная, ждущая. Сделал глубокий вдох — больше по привычке, чем по необходимости. Затем перешагнул порог, вступая в пасть Шахты Скорби. — Чёрт..... Как же я ненавижу пауков. Слишком у них много глаз. Он вошёл в темноту, и она сомкнулась за его спиной, как двери склепа, захлопнулись навсегда. Часть 3. Наблюдатель Воздух внутри был холодным и влажным, как в склепе, который не открывали столетия. Звуки снаружи исчезли — только тишина, нарушаемая редкими каплями воды, падающими где-то в глубине. И запах — теперь он был повсюду, въевшийся в камни, в землю, в сам воздух. Но для него это не было проблемой. В темноте он видел намного лучше чем при свете дня. Стены шахты проступили из тьмы — неровные, изъеденные временем и влагой, покрытые толстым слоем паутины, местами обвалившиеся, обнажая голую породу. Пол был усеян обломками — куски дерева, ржавые инструменты, кости, обрывки ткани, когда-то бывшие одеждой. Следы. Много следов. Маленькие, точечные — трутни, десятки, может сотни проходов туда-обратно. Более крупные, глубокие — что-то тяжёлое, массивное. И борозды — широкие, длинные, словно кто-то волочил по полу мешки с грузом. — Налево, потом направо, — напомнил себе путь, вспоминая карту. — Всех жертв тащили, судя по следам, в кладовую. Она самая большая. Там, возможно, хранят и другую добычу. Он двигался медленно, бесшумно, проверяя каждый угол, каждую тень. Коридор расширялся. Справа — ещё один поворот, который вёл в казармы и дальше, в глубь шахты. Впереди показалась кладовая, из которой доносился слабые звуки. Щелчок. Шорох. Хруст. Щелчок. Рю быстро прижавшись к стене и медленно начал подходить. Не один. Трое? Нет, — он закрыл глаза, сосредоточившись на звуках. — Шестеро. Три крупных. Три мелких. Одни едят, другие не двигаються. Он медленно выглянул за угол. Небольшая камера. Бывшая кладовая, судя по обвалившимся деревянным полкам, разбитым ящикам и проржавевшим крюкам в стенах. Но теперь это было гнездо. Паутина покрывала всё — пол, стены, потолок. Толстые слои, плотные, словно саван, сотканный из кошмаров. Нити переплетались так плотно, что казалось, будто комната обита человеческой кожей — белёсой, полупрозрачной, дрожащей при малейшем движении воздуха. А в центре, подвешенные к потолку и прикреплённые к стене — Коконы. Десятки коконов. Разных размеров — от маленьких, размером с собаку, до огромных, в которых мог поместиться медведь. Белые, овальные, похожие на гигантские личинки. Некоторые из них шевелились. Едва заметно, слабо, будто что-то внутри ещё боролось за жизнь. Пленные. Из каравана. Путники. Может, кто-то ещё. Все, кого схватили за последние недели. А между коконами ползали они. Два трутня прятались в коконах у дальней стены — свернувшись, почти невидимые, спящие или поджидающие. Трое крупных пауков собрались вокруг одного большого кокона на полу. Они были другими. Больше. Мощнее. Их панцирь толще, жвалы длиннее, лапки покрыты острыми шипами. Один из них как раз разрывал кокон, вытаскивая оттуда что-то влажное и окровавленное. Третий трутень висел на потолке — одинокий часовой, его множественные глаза сканировали помещение. Жвалы щёлкали. Лапки скребли камень. Хруст разрываемой плоти эхом отдавался в камере. Кажется я успел на их ужин. — подумал совершенно не желательную мысль, продолжая оглядываться и увидел кое-кого. У дальней стены, прикреплённый к камню толстыми слоями паутины, висел человек. Живой. В сознании. Его глаза — широко раскрытые, налитые кровью — смотрели на пирующих пауков с таким ужасом, что Рю почувствовал укол жалости. Человек был напуган настолько, что не смел даже дышать. Каждый вдох был мелким, поверхностным, будто он боялся, что звук привлечёт внимание чудовищ. Рю прищурился, активируя чутьё на полную. Мужчина. Лет сорок, плюс-минус. Телосложение крепкое — плечи широкие, руки мускулистые, привычные к труду. Волосы тёмные, с сединой у висков. Борода ухоженная — удивительно для нынешней ситуации. Лицо грубое, обветренное, с морщинами у глаз — человек, проведший жизнь в пути. Под паутиной проглядывала одежда — добротная, хоть и порванная. Плащ. Цвета меди. Дорогая ткань, явно не крестьянская. Но главное — шрам. Длинный, неровный, тянущийся через всю шею, от левого уха до ключицы. Старый, побелевший, но всё ещё заметный. Маркус. — вспомнил описание торговца, про которого говорили жители. — Хозяин каравана. Мужчина смотрел на пауков, и в его взгляде читалось отчаяние. Он видел, как они пожирают кокон. Слышал влажное чавканье, хруст костей, шипение растворяющейся плоти. Он знал, что следующим будет он. Рю отступил в тень, анализируя ситуацию. Глаза сузились. В голове молниеносно выстроился план — холодный, точный, смертоносный. Ситуация сложная, но выполнимая, — подумал он, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение охоты. — Шестеро врагов. Трое сильных, трое слабых. Пленники живы. Задача — убить всех, не дать им поднять тревогу». Он мысленно пробежался по своему арсеналу. Сначала трутень на потолке. Один выстрел [Теневым болтом] — быстро, эффективно. Он упадёт, но шума будет много. Потом на больших натравлю [Рой падали] для отвлечения. Пока они дерутся с мышами, убью двух трутней у стены — они угрожают Маркусу и остальным пленникам. Дальше — добить оставшихся и спасти выживших. План был безусловно хорош, по его личному и единственному мнению. На мгновение Рю подумал использовать свои козыри: смолу, колбы с раздражающей пылью или отвар усиления, но быстро отказался от идей. Ситуация не настолько критическая. Нужно беречь ресурсы для королевы и прочих сюрпризов. Спрятал клинки в ножны. Поднял правую руку. Сосредоточился. Магия ответила мгновенно. В ладони начал скапливаться тёмный сгусток — чёрное ядро, окружённое кроваво-красным свечением. Он пульсировал, жаждал вырваться, разорвать плоть, испить жизнь. Рю отвёл руку назад. Прицелился. Задержал дыхание и метнул. [Теневой болт] сорвался с ладони, как стрела смерти. Чёрно-красная полоса прочертила воздух, оставляя за собой багровый след. Воздух зашипел. Снаряд пересёк комнату за долю секунды и — ВСПЫШКА! Алый свет на мгновение озарил кладовую, вырвав из тьмы каждую деталь — паутину, коконы, пауков, замершего в ужасе Маркуса. Трутень на потолке даже не успел понять, что произошло. Магия пронзила его брюхо, разорвав изнутри. Панцирь треснул, разлетевшись осколками. Внутренности — зелёные, вонючие, ещё тёплые — хлынули наружу, обрушиваясь на пол с мерзким хлопком. Тело паука судорожно дёрнулось, лапки сжались — и сорвалось с потолка. Глухой грохот. Труп рухнул на пол, оставив на камне лужу зелёной жижи, быстро расползающейся во все стороны. Секунда тишины. Пауки-воины замерли. Повернули головы к входу. Множественные глаза вспыхнули яростью. Они развернулись, готовясь атаковать, жвалы раскрыты, лапки напряжены — Рю не дал им времени. Его руки — от предплечья до кистей — закрутились кроваво-тёмной магией. Энергия пульсировала, сгущалась, обретала форму. Рю сжал кулаки и резко отвёл руки в стороны. [Рой падали] Тьма ожила. С обеих сторон материализовались летучие мыши — по две с каждой стороны, четыре в общей сложности. Но это были не обычные животные. Это были создания из кошмаров — тела из запёкшейся крови, крылья из теней, глаза горящие алым пламенем. Они пищали пронзительно, звук резал уши, заставлял кровь холодеть. И ринулись в атаку. Первая мышь врезалась в голову ближайшего воина, когти впились в глаза. Паук взвыл, захлёбываясь. Вторая вцепилась в жвалы, царапая, кусая, раздирая мягкие ткани. Третья и четвёртая атаковали остального воина — летали вокруг него, словно рой разъярённых ос, нанося бесконечные удары. Пауки шипели, бодались из стороны в сторону, врезались друг в друга, мешая, дезориентированные. Лапки взлетали в воздух, пытаясь сбить мышей, но те были слишком быстрыми, слишком проворными. Хаос. Идеальный хаос. Пока пауки-воины были заняты, он достал из-за спины клинок, прицелился и метнул. Клинок пронзил воздух со свистом, рассекая паутину, как бритва — кожу. Он влетел прямо в кокон у стены, туда, где прятался первый трутень. Лезвие вместе с рукоятью пробило туловище-голову насквозь и застряло в стене с глухим туком. Трутень даже не успел вылезти из своего укрытия. Он дёрнулся — раз, два, три — лапки судорожно скребли паутину, пытаясь выбраться. Но силы уже покинули его. Низ кокона, ещё секунду назад чисто белый, начал пропитываться зелёным цветом. Сначала тонкими прожилками, потом шире, шире — пока из прорванной паутины не хлынул водопад зелёной крови, заливая пол с мерзким бульканьем. Это второй. Второй трутень, напуганный звуками боя, выполз из своего логова. Он был дезориентирован, озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда угроза, жвалы раскрыты, готов атаковать — И тогда он посмотрел на выход из кладовой. Последнее, что он увидел — алые глаза в темноте и как второй эльфийский клинок, летит прямо в него. Хруст. Лезвие вошло в голову, пробило экзоскелет, разрушило мозговой узел, вышло с другой стороны. Сила броска была такой, что труп отбросило назад, он перевернулся в воздухе и рухнул на спину, лапки ещё дёргались, пытаясь от толкнуться от воздуха. Это уже третий. Пауки-воины были на пике ярости. Они схватили мышей — одну, вторую, третью, четвёртую. Жвалы сомкнулись, готовые впрыснуть яд, растворить плоть, насладиться агонией — Но мыши раздулись. Тела увеличились в размерах, набухая, пульсируя изнутри. Свечение стало ярче, горячее. И тогда случилось то, чего они не ожидали. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре взрыва прогремели одновременно. Багровые вспышки озарили кладовую, окутав воинов едким алым маревом. Магия — тёмная, хищная, первобытная — хлынула в их тела, проникая сквозь раны, сквозь открытые жвалы, сквозь повреждённый панцирь. Трое воинов замерли. Не могли даже понять, что только что случилось. А потом почувствовали. Что-то внутри них дрогнуло. Само тело и сущность задрожали. Силы начали покидать их — мышцы отказывались подчиняться, лапки подкашивались, дыхание стало хриплым, прерывистым. А кровь... взбунтовалась. [Вампирское проклятие — АКТИВИРОВАНО] Кровь внутри пауков перестала быть их жизненной силой. Она превратилась в оружие. В раскалённое добела жидкое железо, обладающее собственной, хищной волей. Внутри тел монстров начался истинный кошмар. Кровь в жилах закипела, превращаясь в густой багряный яд, который больше не желал подчиняться хозяевам. Под полупрозрачным хитином их брюх вены и артерии начали раздуваться, превращаясь в тугие, пульсирующие жгуты — всё толще, толще, пока не стали похожи на раздутые шланги, готовые лопнуть. ТРЕЩ-Щ-Щ! С влажным, мерзким звуком внутренние каналы начали лопаться один за другим — словно перегруженные паровые трубы, не выдерживающие чудовищного давления. Треск разрывающихся сосудов эхом отдавался в камере. Для пауков это было похоже на то, как если бы по их телам вместо жизни пустили поток битого стекла. Ткани рвались с отчётливым звуком рвущейся мокрой парусины. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Кровь, ища выход, не просто текла — она вырывалась наружу с шипением, пробивая себе новые пути сквозь мышцы и внутренние органы, превращая их в бесформенное месиво. Из сочленений лап ударили тонкие, под высоким давлением, струи багровой пены. Из глазных щелей полезла густая, почти чёрная субстанция, смешанная со стекловидной жидкостью. Жвалы раскрылись в безмолвном крике, и оттуда хлынул водопад крови — тёмной, пенящейся, ошпаренной изнутри. Их панцири начали покрываться сетью трещин — внутреннее давление было настолько велико, что сам хитин не выдерживал и лопался, обнажая пульсирующую алую плоть. Рю видел, как под панцирем перекатываются волны — кровь пыталась вырваться наружу, разрывая всё на своём пути. Твари забились в конвульсиях, корчась на полу в агонии. Лапки били по камню, царапая, оставляя глубокие борозды. Они пытались издать хоть звук — шипение, визг, что угодно — но их трахеи уже были залиты собственной взбунтовавшейся кровью. Только влажное бульканье, хрип, хлюпанье разрывающихся органов. Неосознанно он сжал ладонь в кулак. И хаос внутри врагов достиг пика. В следующий миг из их пастей и сорванных жвал извергся настоящий фонтан тёмной, почти чёрной субстанции — смеси крови, растворённых тканей и желудочного содержимого. Стены забрызгало, пол покрылся липкой лужей, воздух наполнился невыносимой вонью. Кровь не просто покидала их тела — она тянулась к фигуре тонкими багровыми нитями, словно признавая в нём своего истинного господина, повинуясь его воле. Нити плыли по воздуху, извиваясь, живые, хищные, жадные. И впитывались в его доспех. Проникали сквозь сталь. Становились частью его. Пауки корчились ещё несколько секунд — пустые, выпотрошенные изнутри оболочки, застывшие в безмолвном крике. Лапки дёргались всё слабее... слабее... пока не замерли совсем. Тишина. Жажда внутри него не просто проснулась — она пела, ликовала, буквально захлёбываясь в симфонии предсмертных криков и судорог своих жертв. Эти три секунды, за которые кровь разорвала пауков изнутри, для самих монстров растянулись в вечность невыносимой агонии. С каждым ударом их сердец, с каждым разрывом сосуда, он чувствовал прилив сил.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Навык [Вампирское проклятие] активен.

Эффект: Поглощение жизненной эссенции через агонию жертв.

[Жажда крови: 64% → 82%]

(+2% за каждый 3 такта сердца проклятой цели)

Эйфория схлынула так же резко, как и накрыла. Глаза Рю вновь обрели ледяную ясность. Улыбка исчезла. Холодная рациональность вернулась. Он окинул взглядом помещение: шесть бесформенных груд хитина и разорванной плоти — вот и всё, что осталось от стражей кладовой. Вонь в комнате стала невыносимой — к запаху гнили добавился тяжёлый, металлический аромат «взбунтовавшейся» крови, смешанный с кислотным смрадом растворённых внутренностей. Он повернул голову к стене, где висел Маркус. И увидел его взгляд. Маркус, притиснутый к стене в своём коконе, смотрел на незнакомца с застывшим на лице ужасом. Не на пауков — на него. Для Маркуса этот воин в тяжёлых доспехах, с горящими алыми глазами, который только что разорвал чудовищ изнутри их же кровью, был стократ страшнее пауков, которые его похитили. Это был не спаситель. Это был монстр. Кошмар, воплотившийся в сталь и ярость. Пленник боялся даже дышать, боясь привлечь внимание этого «стального призрака». Рю не обратил на его страх внимания. Нужен свет. — подумал он, оглядываясь. Его взгляд зацепился за старый факел, торчащий из стены — забытый, покрытый слоями липкой паутины. Но древко выглядело крепким, а обмотка — относительно свежей. Рю подошёл, сдёрнул факел со стены. Паутина разорвалась с тихим треском. Он бросил факел на пол и плеснул на тряпичное оголовье немного горючей смолы из своего подсумка. Достал топор и нож Фена. Одно резкое, уверенное движение — лезвие топора по кромке клинка. Кх-х-тык! Сноп искр впился в смолу. ВСПЫШКА! Факел вспыхнул ярко-оранжевым пламенем, впервые за долгие месяцы разгоняя мрак этой проклятой комнаты. Тени метнулись по стенам, обнажая масштаб кровавой бани, которую он устроил. Шесть разорванных трупов. Лужи крови — зелёной и багровой. Разбрызганные внутренности. Паутина, пропитанная кровью, дрожащая в отблесках пламени. Рю поднял факел выше. И медленно, тяжело звеня доспехами, направился к замершему Маркусу. Вечер начинался мирно. Мы двигались по дороге, как обычно. Груз был тяжёлый — материалы для плотников, кузнецов, инструменты, книги, припасы. Дорога была знакомой. Я проезжал по ней сотни раз. Ничто не предвещало беды. Но лошади почувствовали это первыми. Они захрапели, заржали, закосили глазами в сторону густого подлеска. Начали срываться на галоп, несмотря на натянутые поводья, несмотря на окрики возниц. — Спокойно... спокойно... — пробормотал Маркус, похлопывая ближайшую кобылу по шее, пытаясь успокоить. А потом небо просто исчезло. На повозку рухнула тяжёлая, липкая сеть — белая, прочная, пахнущая гнилью. Она обволокла всё — лошадей, телеги, людей. Я попытался выхватить меч, но руки запутались в нитях. Крики моих людей....нет не крики воинов, а вопли скота, который ведут на убой. Отчаянные. Беспомощные. Полные ужаса. Маркус помнил, как на повозку запрыгнуло нечто огромное — паук-воин со жвалами, перепачканными в чём-то чёрном. Его глаза горели в темноте. Множественные. Голодные. Удар. Земля влетела мне в лицо. Мир взорвался искрами. Боль пронзило мое тело — я рухнув на землю, я замер, не в силах пошевелить даже пальцем. Боль, которая шла от головы, сковал всё тело, превратив меня в куклу. Он лежал в пыли и смотрел, как моих ребят одного за другим вскидывают на спины, обматывая белым саваном паутины. Они кричали. Молили. Звали богов. Никто не ответил. Когда эта тварь подошла ко мне, я не мог даже закричать. В тот миг перед глазами всплыли лица жены и троих детей. Смех младшего. Тёплые руки Анны, обнимающие меня перед отъездом. Её слова: «Вернись живым, слышишь? Обещай». Я не вернусь, — эта мысль была больнее, чем боль и страх, которые я тогда чувствовал. Через неизвестно сколько часов, Маркус очнулся от звука, который никогда не забуду. Влажное чавканье. Хруст. Медленное, методичное поедание. Когда глаза привыкли к тьме, я увидел их. Трое. Они потрошили кокон, в котором угадывались очертания человека. Вытаскивали что-то красное, мокрое. Жвалы работали, как мясницкие ножи. Я перестал дышать. Молился, чтобы они не заметили, что я жив. Молился, чтобы съели меня последним. Или чтобы сердце просто остановилось. Я не знаю, сколько прошло. Час. День. Вечность. Здесь время не существовало. Только тьма, запах гнили и ожидание смерти. А потом пришёл Он. Багровая вспышка разрезала мрак. Одна из тварей, висевшая на потолке, беззвучно рухнула вниз. Я повернул голову к выходу. И замер. Там, в темноте, стоял кто-то более страшный, чем все пауки этой шахты. Два алых огня, ярких и голодных, смотрели на нас. Не человеческие. Хищные. Как у волка, загнавшего добычу. Трое пауков-воинов ринулись на него. Свист лезвия — и первый захлебнулся кровью. Второй вылетел из тени — но брошенное оружие пронзило ему голову, отбросив назад. Во мне вспыхнула искра надежды. Может… может быть… Вспышки. Короткие. Яростные. Четыре раза. Я слышал, как внутри пауков что-то детонирует. Их тела раздувались, панцири трещали. И кровь — боги, кровь! — гейзерами вырывалась из них, но не падала на пол. Она тянулась в воздухе к той фигуре. Словно невидимые нити притягивали её. Словно он пил её на расстоянии. Алые глаза разгорались всё сильнее, превращаясь в лесной пожар. Пауки корчились в агонии. Хрип, бульканье, треск органов. Я зажмурился, не в силах смотреть. В горле встал ком. Я хотел молить о пощаде, но не мог издать ни звука. Это не спасение. Это просто другой кошмар. Фигура подошла к стене. Послышался скрежет металла о камень, а затем вспыхнул огонь. Настоящий. Живой. Огонь факела. Я зажмурился — свет резал глаза после вечности в темноте. Веки горели. Слёзы потекли сами собой. Когда я снова открыл глаза, я увидел его. Это был человек. Или то, что когда-то было человеком. Выше двух метров. Массивный, как медведь. В доспехах, которые казались выкованными из самого северного льда — тяжёлая чешуя, покрытая густым мехом. Металл тускло блестел в пламени факела, испещрённый царапинами, вмятинами, следами битв. Кольчужная вуаль полностью скрывала лицо. Видны были только глаза — алые, горящие, как угли в мертвеце, восставшем из могилы. За плечом — массивный топор, лезвие которого ещё блестело от зелёной крови. На поясе — странные склянки, подсумки, оружие. Он шёл ко мне, и каждый его шаг отдавался звоном в моих ушах — тяжёлый, неотвратимый, как поступь палача. Фигура остановилась рядом с ним, глядя на него из-под шлема алыми глазами и.... заговорила. — Вы Маркус? Хозяин каравана, который должен был прийти в Каменный Порог три дня назад? — Д-д-да... — выдохнул наконец-то купец, едва шевеля губами. Фигура медленно кивнул. — Доброй вам ночи. Я здесь, по просьбе людей Каменного Порога, и в дополнении помочьь вам. — ответила фигура, пытаясь немного успокоить несчастного, своим юмором. Часть 4: Выжившие Рю поставил факел в держатель на стене рядом с Маркусом. Пламя дрожало, отбрасывая длинные тени по камере, превращая коконы в зловещие силуэты. — Не двигайтесь, — попросила фигура с ножом в руке. — А не то зацеплю. Маркус кивнул, боясь пошевелиться. Активировал [Вампирское Чутьё], и сквозь слои паутины он видел тело Маркуса — целое, неповреждённое, мышцы напряжены, но живы. Кровь циркулирует. Сердце бьётся. Яда почти нет. Повезло ему. Просто связали и оставили на потом. Несколько быстрых взмахов кинжала — и паутина разошлась лентами. Маркус упал на колени, задыхаясь, массируя затёкшие запястья. Руки дрожали, ноги подкашивались. — Можете стоять? — спросил Рю протягивая руку — Д-да... кажется... — Маркус прислонился к стене, переводя дыхание. — Спасибо... я... — все потом. Ещё успеете меня поблагодарить и по восхвалять. Пока Маркус разминал и вспоминал как двигаться, после пленения. Фигура направляясь к стене, где торчали его клинки. Подошёл к первому трутню — тот всё ещё висел в коконе, пригвождённый к камню. Рю одним резким движением выдернул клинок. Зелёная кровь хлынула сильнее, залив стену. Шаг ко второму. Ещё один рывок — лезвие вышло из черепа с влажным чмоканьем. Два быстрых взмаха — клинки очищены от крови. Он вернул их в ножны на спине, не глядя. Поднял голову, осматривая коконы. Десятки. Может, больше. Подвешенные к потолку, прикреплённые к стенам, лежащие на полу. Белые, безмолвные. Большинство неподвижны. Но три шевелились. Заметно. Внутри кто-то боролся, пытался вырваться, цеплялся за жизнь. И ещё один — едва живой. Движения слабые, почти незаметные, будто последние вздохи умирающего. Четыре шанса. Может, меньше. К нему подошёл Маркус — шатающийся, но уже выглядевший бодрее. Лицо всё ещё бледное, губы дрожат, но в глазах появилась искра — надежда. — С-спасибо вам, господин, что спасли, — начал он, запинаясь. — Как... как мне к вам обращаться? И какие... какие действия будут дальше? Голос дрожал, но торговец старался держаться — годы переговоров и сделок не прошли даром. — Рю'Санг. Наёмник. — коротко ответил он. — Нужно спустить эти три кокона. — Он указал на шевелящиеся. — Остальные не трогаем. Слишком поздно. Маркус побледнел ещё сильнее. Взгляд метнулся к неподвижным коконам — там были его люди, друзья, товарищи, с которыми он прошёл сотни дорог. — Как... как скажете, господин Санг, — тихо произнёс он, стараясь сдержать дрожь в голосе. Рад и огорчён одновременно. Рад, что хоть кто-то выжил. Огорчён, что не все. Рю достал клинок, слегка присел — и рванул вверх, словно пружина. Прыжок был невероятным — почти три метра вверх, будто гравитация для него не существовала. В полёте он провёл лезвием по паутине, удерживающей первый кокон. Трещ-щ-щ! Нити разорвались. Кокон рухнул вниз с глухим бумс, поднимая облако пыли. Рю приземлился рядом бесшумно, будто кошка. — Помогите пожалуйста. Маркус бросился на помощь, разрывая нити своим кинжалом. Слой за слоем. Паутина рвалась, обнажая тело. И тогда показалось лицо. — Лотар! — не удержался Маркус, крикнув от радости. Мужчина средних лет, с густой бородой и шрамом через бровь. Глаза закрыты, дыхание слабое, но есть. — М-м-м.… как громко... — простонал Лотар, морщась от боли. Голос хриплый, словно не использовался неделю. — Как всё тело болит... будто меня медведь помял... Рю наклонился ближе, осматривая внутренности Лотара. Мышцы живы, органы целы, кровь течёт. Яд есть — в небольших количествах, но организм борется. Иммунная система работает, нейтрализуя токсин. Ещё пара часов — и человек сможет ходить. — С ним всё будет в порядке. Нужно дать ему время. Продолжай его освобождать. Я займусь следующим. — Да, господин Санг! — Маркус принялся убирать остатки паутины с новыми силами. Рю подошёл к последнему кокону — тому, что едва шевелился. Даже не используя чутьё, он понимал: здесь надежды нет. Паутина в этом месте была другой. Пропитана едким, желтоватым составом — ферментами, которые пауки впрыскивают в добычу, чтобы растворить её изнутри. Сам кокон вибрировал от едва слышного, влажного хлюпанья — звука разжижающейся плоти. Слишком поздно. Но он всё равно разрезал путы. Аккуратно, слой за слоем, обнажая то, что внутри. И замер. На него смотрело лицо совсем ещё мальчишки. Охранник. Ему было примерно семнадцать? Восемнадцать лет? Светлые волосы, пушок на подбородке, веснушки на носу. Лицо юное, почти детское. Его глаза — расширенные до предела, налитые кровью — смотрели на фигура. Не мигали. Не могли. Паралич. Тело не слушалось. Но сознание было ясным. Он всё чувствовал. Рю попытался приподнять его — и замер. Правая рука парня неестественно, мягко прогнулась посередине предплечья. Словно кости внутри превратились в гибкий воск. Словно там не было ничего твёрдого. Потому что там действительно ничего не было. Ферменты пауков завершили свою работу. Под кожей не осталось ни мышц, ни сухожилий, ни костей — только густая, разжиженная масса, готовая к употреблению. Юноша был живым мертвецом, чья плоть уже переварилась внутри собственного тела. Рю медленно опустил руку. Посмотрел в подсумок. Зеленые зелья, от паралича, ядом и очищения крови уже не помогут. Флаконы з разрождающим порошком — бесполезны. Смола — бесполезна. Настойка «Свирепость» — бесполезна. Взгляд парня встретился со взглядом Рю. В алых глазах мальчик увидел своё отражение — искажённое, чудовищное. И в этот миг в его глазах ужас сменился осознанием того что все для него кончилось. — Прости, малыш, — глухо прошептал он беря кинжал. Используя [Вампирское Чутьё], Рю безошибочно определил место куда ударить. Его рука слегка дрожала. Одно дело звери и монстры, но люди.... Рю схватив кинжал двумя руками и одним коротким, хирургическим точный удар — лезвие вошло прямо под основание черепа, мгновенно разрывая связь мозга с телом. Никакой боли. Никакой агонии. Мальчик даже не вздрогнул. Свет в его глазах — ещё секунду назад горевший безумным страхом — мгновенно погас, как задутая свеча. Рю вытащив кинжал и его руки снова начали предательски дрожать. Маркус мог только наблюдать. — Проклятые... — прошипел торговец сквозь зубы. — Проклятые твари... Слёзы наворачивались на глаза, но он не дал им упасть. Вместо этого — только гнев. Холодный, всепоглощающий. Паренёк только в первый рейс пошёл. Первый, блядь! Хотел заработать на свадьбу. Говорил, что невеста ждёт... А теперь... Рю успокоившись и отбросив ненужные мысли повернулся к Маркусу.. — Продолжаем. Эти двое ещё живы. Спасём, кого можем. Маркус кивнул, сглатывая комок в горле. — Да... да, господин Санг. Они работали быстро, методично. Второй кокон. Третий. Рю срезал паутину прыжком, спускал коконы на землю. Маркус разрывал слои, обнажая лица. — Лейф! — узнал он второго, широкоплечего мужчину с рыжей бородой. — И... Конрад! — третьего, худого, жилистого, со шрамом через всю щеку. Оба были без сознания, но дышали. Ровно. Сильно. Рю осмотрел их тела — та же картина, что и с Лотаром. Яд есть, но организм борется. Побеждает. Ещё час-два — и они смогут стоять, без помощи зелей. — С ними тоже всё будет в порядке, — сказал он, поднимаясь. — Нужно дать им время на восстановление. А потом я вас выведу из шахты. — Д-да! Как скажете, господин Санг! — воскликнул Маркус. В голосе звучала надежда. Впервые за всё это время — настоящая, живая надежда. Пока трое мужчин восстанавливали силы, Рю подошёл к стене, где висели старые факелы. Снял три, проверил — древко крепкое, ткань сухая. Отнёс людям. Достал один из сосудов со смолой, и вылил на каждый факел, щедро пропитывая ткань густой, вязкой субстанцией. Затем отступил к входу. Прислонился к стене. Скрестил руки на груди. И начал ждать. Внимательно следил за обстановкой, прислушивался к каждому звуку. Шорохи в глубине шахты. Далёкие щелчки. Скрежет лап по камню. Там, в глубине, их ещё десятки. Сотни. Но пока они не знают, что я здесь. Пока преимущество на моей стороне. Двадцать минут прошли в тишине. Лотар первым пришёл в себя — сел, потянулся, застонал. — Чёрт... голова раскалывается... — пробормотал он, массируя виски. Затем Лейф. Потом Конрад. Все трое выглядели бодрее, хоть и немного вялые. Мышцы ещё слабые, координация не идеальна, но они могли стоять. Могли идти. Рю оценил их взглядом. Все ростом под метр восемьдесят плюс-минус. Крепкие, мускулистые — охранники караванов, привычные к дорогам и опасностям. — Как Вы? Готовы выбираться из этого места? Четверо переглянулись. Затем выпрямились, насколько могли. — Да, господин! — ответил Лотар. — Да, сэр! — поддержали Лейф и Конрад. Голоса дрожали, но в них была решимость. — Хорошо. Слушайте внимательно. Повторять не буду. Выход находится недалеко. Я убил охранников у входа. Там безопасно. Ваша задача — вернуться к повозкам. Одна цела, но колесо отвалилось. Как только выйдем наружу, идите прямо и следуйте по следам. Они приведут вас к вашим товарам. Там же лежит ваше оружие. Он сделал паузу, давая им время переварить информацию. — Почините повозку. Соберите всё ценное, что найдёте. По возможности подождите меня. Если через.... семь часов я не вернусь — уходите как можно дальше. На юг, к Каменному Порогу. Предупредите город о том, что здесь. Понятно? — Понятно, господин! — ответил Лотар. — Да, сэр! — поддержали остальные. — Вопросы? Тишина. — Отлично. А теперь потопали. — сказал он двинулся вперёд. Быстро, но не слишком — давая людям возможность поспевать. Коридор за коридором. Поворот направо. Ещё один налево. Снова направо. Факелы освещали путь — стены, пол, паутину, которая тянулась повсюду. Мужчины шли молча, сжимая факелы так крепко, что костяшки пальцев побелели. И тогда впереди блеснул лунный свет. Маркус задохнулся. Лотар ускорил шаг. Лейф и Конрад почти побежали. Они выскочили из шахты — и рухнули на колени, жадно глотая воздух. Чистый. Свежий. Живой. Лейф и Конрад могли поклясться, что впервые в жизни почувствовали его вкус — сладкий, холодный, пропитанный запахом леса и ночи. — Мы... мы живы... — прошептал Конрад, слёзы текли по щекам. — Боги... мы, блядь, живы... Маркус смотрел на звёзды — те же самые звёзды, что видел всю жизнь. Но сейчас они казались ярче. Красивее. Рю вышел следом. Остановился у входа, скрестив руки на груди. — Дальше вы сами. Если что, знаете что делать. Удачи вам. — Да! Спасибо вам господин! — крикнул Маркус Четверо мужчин развернулись и побежали прочь — вниз по склону, в сторону леса, туда, где их ждали повозки, оружие, хоть какая-то надежда на спасение. Рю смотрел им вслед, пока они не скрылись в гуще леса. Затем медленно вздохнув и повернулся обратно к входу в шахту обнажив клинки. Сталь зазвенела в ночной тишине — голодная, жаждущая крови. — Люди спасены. Теперь займёмся уборкой. — пробормотал он слегка взмахивая клинками. — Сначала детишки. Потом мамочка. Часть 5 Истребление и Испепеление Рю двигался по туннелям быстрым, уверенным шагом — хищник, знающий свою территорию. Сила бурлила в его венах, обостряя чувства до предела, заставляя мир вокруг сжиматься до ритма собственного дыхания. Каждое движение становилось быстрее, каждый удар — точнее и тяжелее, будто тело наконец догнало волю. Казарма шахтёров. Там должны быть много пауков. Или что-то ценное, — думал он, сворачивая направо для подстраховки. И не ошибся. Между поваленной вагонеткой и треснувшей балкой была протянута тонкая, как струна, паутина — сигнальная ловушка. А рядом с ней — подозрительно большая стена из белёсых нитей, слишком аккуратная, слишком плотная. Даже без [Вампирского Чутья] Рю прекрасно знал, кто там прячется. Засада. Примитивная. Он даже не замедлился. Два клинка вылетели из рук одновременно — идеальный бросок, отточенный предыдущими убийства. Лезвия пронзили паутину, пробили хитин, вошли в мягкую плоть. Один удар — в нервный узел. Второй — прямо в сердце. Паук-трутень даже пискнуть не успел. Тело дёрнулось раз, два — и обмякло, зелёная кровь потекла по стене тонкими ручейками. Он даже не посмотрел в его сторону. Продолжал идти, выдёргивая клинки на ходу одним плавным движением. Ещё налево. Ещё раз налево. Потом направо. По пути — ещё два трутня-разведчика. Паук выскочил из тени, жвалы раскрыты, готов атаковать. Рю даже не ускорился. Серия коротких, скупых ударов прошлась по бокам твари — один, два, три, четыре — каждый удар отсекал сочленение лап от основного тела. Хруст. Хруст. Хруст. Хруст. Монстр рухнул на брюхо, беспомощно дёргаясь, лапки судорожно царапали камень, пытаясь зацепиться, но тело не слушалось. Рю не дал ему опомниться. Занёс клинок над головой — и обрушил вертикальный удар прямо в центр головогруди. ТРЕЩ-Щ-Щ! Лезвие с треском вгрызлось в прочный панцирь, раскалывая его, словно переспелый фрукт. Хитин лопнул, обнажив мягкие внутренности. Рю вёл клинок глубже, раскалывая голову на две половины — слева направо, методично, без спешки. Но он намеренно остановил лезвие в последний момент, не доводя разрез до конца. Две части обезображенной головы разъехались в стороны, жутко свисая на лоскутах плоти и сухожилий, но всё ещё оставаясь единым целым с агонизирующим телом. Глаза — два красных шарика, фасеточные — смотрели в разные стороны, мозговой узел был частично рассечён, но паук ещё жил. Рю выдернул клинок и отошёл, наблюдая, как тварь корчится в агонии, издавая влажные булькающие звуки. Второй паук, напуганный криками сородича, выполз из укрытия — напряжённый, готовый к бою. Рю встретил его с пугающей изысканностью палача. Молниеносный росчерк стали — раз — педипальпы отлетели в сторону. Ещё удар — два — хелицеры отсечены у основания, бесполезно застучали по камням. Лишённая своего главного оружия и возможности кусать, тварь успела лишь издать сдавленный хрип, прежде чем клинок Рю, ведомый твёрдой рукой, вошёл снизу вверх точно в раскрытую пасть. ШЛЁП. Сталь с характерным влажным хлюпаньем прошила мягкое нёбо и вонзилась в центральный нервный узел. Паук мгновенно одеревенел — лапы свело судорогой, тело застыло в неестественной позе. Остриё клинка, выйдя из макушки между глаз, заставило их мгновенно помутнеть, покрыться белёсой плёнкой. Но Рю не остановился. Демонстрируя свою нечеловеческую мощь, он рывком поднял тушу монстра над собой, насаживая её на клинок, как мясник — тушу на крюк. Мягкое, незащищённое брюхо оказалось сверху. Вторым клинком он вошёл рядом с первым — и с низким, утробным скрежетом стали о хитин потянул лезвие вниз. ШШШШШШ-ХЛ-ХЛООП! Оружие шло сквозь плоть, как раскалённый нож сквозь масло, вскрывая внутренности. Зеленоватый ихор хлынул наружу, заливая руки Рю, пол, стены. Запах был отвратительным — кислый, химический, с оттенком гниения. Дойдя до самого конца брюха, Рю резким, рывковым движением развёл руки в стороны. ТРРРР-ЩЩЩ! По пещере разнёсся звук рвущейся мокрой парусины — тело паука просто не выдержало давления и разорвалось на две неровные половины. Ошмётки монстра с глухим стуком впечатались в стену, сползая по ней грязными пятнами, оставляя длинные зелёные следы. Одним резким взмахом стряхнул вязкую жижу с клинков и, не сбавляя темпа, скрылся в глубине коридора. Приближаясь к казарме шахтёров, Рю замедлился. Его слух уловил множество звуков. Щелчки. Скрежет. Шипение. Хруст. Слишком много. Пять. Семь. Десять. Четырнадцать. Его чувства подсказывали: там находятся четырнадцать крупных существ. Пауки-воины. Либо это их место отдыха, либо что-то очень ценное, раз там столько охраны. Сбавив темп до минимума и медленно приблизился к входу и осторожно выглянул. Комната была огромной — больше кладовой, почти как небольшой зал. Потолок высокий, стены покрыты паутиной, пол неровный, усеянный обломками. Но главное было не это. Коконы. Сотни коконов, всех размеров, даже пара здоровых, что могли уместить медведя или лошадь. Они покрывали всё — пол, стены, свисали с потолка гроздьями, словно отвратительные плоды какого-то кошмарного дерева. Белёсые, пульсирующие, живые. Внутри что-то шевелилось. Яйца. Личинки. Сотни, может тысячи. Если они вылупятся... В голове всплыли слова Савелия: «Они рухнут на поселения волной. Пожрут всё. Не оставят ничего, кроме костей и паутины». На потолке висели двенадцать кровавых пауков-воинов — массивные, с панцирями цвета запёкшейся крови, лапками, покрытыми шипами. Они были неподвижны, словно спали. А на полу, у дальней стены, двое что-то рвали и жевали. Рю присмотрелся. Паук-трутень. Разведчик. Его тело было разорвано, внутренности вытащены, жвалы методично перемалывали плоть. Каннибалы — вспоминая школьную книгу по биологии из прошлой жизни. — Пауки едят своих. Слабые идут на корм сильным. Естественный отбор. Перед глазами вспыхнуло багровое, тяжёлое окно с резными золотыми рунами, которые пульсировали в такт его сердцебиению.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[КВЕСТ: Истребитель пауков]

Цель: Убейте всех пауков в казарме шахтёров и спалите все коконы дотла! Награда: Активный навык: [Кровавая Ярость (Ур. I)]Базовая характеристика: +30 к Силе. Прочитав описание и почувствовал, как губа сама собой дёрнулась вверх — хищная усмешка под вуалью. Хороший квест. Отличная награда. Принимаю. — Слишком много, — прошептал он вслух, оценивая силы. — Тут уже придётся разгрузить весь арсенал. План выстроился в голове за секунды — холодный, точный, смертоносный. Сперва убить тех двух на земле. Ближнего — [Теневым Болтом]. Дальнего — облить смолой и поджечь. После этого натравить на остальных [Рой Падали], пока их отвлекают — займусь остальными. Огонь сделает остальное. Достав первую флягу с настойкой «Свирепость» — первая из двух, и залпом выпил. Жидкость была горячей, обжигающей, с привкусом пепла, крови и первобытной ярости. Она потекла по горлу, словно расплавленное железо, разливаясь по венам жидким огнём. Мышцы напряглись. Сердце забилось быстрее — БУМ-БУМ-БУМ — как боевой барабан. Чувства обострились до предела — он слышал каждый шорох, видел каждую тень, чувствовал каждое движение воздуха. Закрыв глаза, чувствуя, как горячая жидкость течёт по холодному мёртвому телу, согревая его, даря ему новые, невероятные ощущения. Будто он мог просто взять и разорвать их всех голыми руками. Сделав глубокий вдох, он спрятал два клинка и вместо них взял топор — массивный, тяжёлый, жаждущий крови. Достал на поясе третий сосуд со смолой. Открыл. И щедро облил всё лезвие топора густой, вязкой смолой. Металл заблестел маслянисто. — Пора начинать, — прошептал он и в голосе прозвучало предвкушение. Рю собрал в левой руке тёмно-алую магию — сгусток чистой разрушительной силы, пульсирующий, жаждущий вырваться. [Теневой Болт]. Прицелился в кровавого паука, который стоял спиной к нему, пожирая труп сородича. И запустил. Снаряд сократил расстояние за долю секунды и пробил нежное брюшко. Вошёл глубоко, в самый центр, туда, где хранились внутренние органы. А потом... БАХ! Снаряд взорвался изнутри. Красный свет озарил комнату на мгновение — яркий, ослепительный, как вспышка молнии. Брюшко паука разорвало на мелкие кусочки, забрызгав всех вокруг зелёной кровью, ошмётками хитина и внутренностями. Голова, лапки и часть туловища упали на пол с мокрым хлопком. Остальное просто исчезло — превратилось в кровавый туман. Один. Тринадцать осталось. Второй паук, его компаньон по ужину, был ошеломлён. Он поднял голову в сторону выхода, пытаясь понять, откуда угроза — И тут ему в глаза что-то влетело. ТРЕСК! Глиняный сосуд разбился, забрызгав смолой глаза, жвалы, переднюю часть тела. Густая, липкая субстанция залила зрение, проникла в щели панциря. Паук завизжал, пятясь назад, пытаясь содрать смолу лапками. Бесполезно. А тем временем остальные издали пронзительные крики — тревога, ярость, боевая готовность. Жвалы защёлкали. Лапки застучали по камню. Они поняли: кто-то напал на гнездо. Рю достал нож Фена. Быстро провёл лезвием по топору. КХ-Х-Х-ТЫК! Искры брызнули, впились в смолу. И огонь вспыхнул. Пламя охватило лезвие топора мгновенно — яркое, жаркое, голодное. Нож тоже загорелся, превратившись в пылающий клинок. Рю не медлил. Занёс руку назад — и метнул. Пылающий нож полетел сквозь комнату, оставляя за собой огненный след. И попал точно в один из многочисленных глаз второго паука. ВСПЫШКА! Монстр вспыхнул, как спичка. Смола, пропитавшая его тело, загорелась мгновенно. Пламя охватило голову, грудь, лапки — паук превратился в живой факел, мечущийся по комнате в агонии. Его крик боли пронзил помещение — нечеловеческий, животный, полный ужаса. Он бодался из стороны в сторону, врезаясь в стены, в других пауков — И наконец врезался в один из больших коконов и тот вспыхнул. Потом второй. Третий. Десятый. Словно сухая трава, к которой поднесли огонь, коконы загорались один за другим, образуя стену пламени. Личинки внутри визжали — тонко, пронзительно, умирая в огне, так и не родившись. Комната наполнилась криками — кровавые пауки на потолке завизжали в ярости и панике. Несколько бросились спасать потомство. Другие вспыхнули яростью на нарушителя, который это устроил. Двое бросились на него с яростью шторма — лапки цокали по камню, жвалы раскрыты, готовы разорвать. Рю встретил их одним движением горящего топора. Взмах — слева направо, по диагонали, с чудовищной силой. ХРУСТ-ТР-ТРЕЩ-Щ! Лезвие разрубило первого паука пополам — от головы до брюшка, ровным, идеальным разрезом. Две половины разошлись в стороны, внутренности вывалились, дымясь и шипя от жара пламени. Второй паук, не успев затормозить, налетел на остриё. ШЛ-ХЛООП! Топор вошёл в грудь, пробив панцирь, разрушив сердце, вышел с другой стороны. Огонь проник внутрь, начал пожирать плоть изнутри. Выдернул топор рывком — части тел упали на землю, ещё дёргаясь, не понимая, что уже мертвы. Три. Четыре. Ещё десять. Восемь тварей окружали его — справа, слева, сзади, спереди. Кольцо смерти сжималось. А двое у дальней стены утаскивали коконы, пытаясь спасти потомство от огня. Третий пытался убить горящего собрата, который поджигал всё вокруг. Этот. Тот, что спасает яйца. Рю крепче сжал пылающий топор. Занёс за спину и бросил. Топор полетел сквозь толпу — тяжёлый, горящий, неотвратимый. По пути он отрубил части тел нескольким паукам — лапку одному, кусок панциря другому, нанёс ожоги третьему — но это не остановило его. Цель была впереди. Паук-воин, пытаясь спасти кокон, краем множественных глаз увидел что-то горящее, летящее прямо в него. Попытался увернуться. ХРРРУНЧ! Топор пронзил несущий кокон, прошёл сквозь паука, пригвоздил его к следующему кокону. Пламя перекинулось мгновенно — все трое загорелись разом. Огонь горел сильнее, ярче, будто пытаясь очистить это проклятое место. Температура начала подниматься. Дым появился, густой, чёрный, поднимаясь вверх к потолку. Пять. Девять осталось. Рю поднял взгляд на своды потолка. И в его памяти внезапно всплыл образ из другой жизни. Шумный школьный автобус. Смех одноклассников. Прохлада старого медного рудника Асио, куда их возили на экскурсию в средней школе. Токио. Япония. Мир, который он потерял. Тогда он едва слушал гида, но в голове отложилась чёткая схема. «Камимити и Симомити» — верхние и нижние пути воздуха. Япония — страна гор, и японцы веками оттачивали искусство подземной вентиляции. Термин «Эффект трубы» (Энтоцу кока). Воздух в глубине шахты теплее, чем снаружи, и он всегда стремится вверх. Если найти вытяжной шурф, дым уйдёт по нему, как по дымоходу в традиционном японском очаге — ирори. Физика не меняется, в каком бы мире ты ни оказался. — горько улыбнулся от этой новости. — Разница давлений и температур всегда будет стремиться вытолкнуть тёплый воздух вверх. Его взгляд, зацепился за ровный квадратный зев в потолке, скрытый за слоями пыльной, серой паутины. Но вместо того чтобы дарить шахте дыхание, он превратился в кошмарную пробку. Плотные слои паутины, липкие мешки с яйцами, чьи-то недоеденные останки — всё это перекрывало ток воздуха, превращая шахту в гигантскую газовую ловушку. — Сначала нужно пробить «пробку». Иначе дым задушит меня раньше, чем я их убью. Простая инженерная мысль из Токио сейчас важнее любого боевого навыка. Рю сжал руки и собрал свою магию. Раскинул руки в стороны, призывая кровожадных помощников. [Рой Падали] Четыре кровавые мыши материализовались из тьмы — тела из запёкшейся крови, крылья из теней, глаза горящие алым. Они завизжали пронзительно и полетели к своим жертвам нести ужас и боль. Паук-воин бросился на него, распахнув лапы, словно собираясь схватить. Рю не замедлился. Перед самым столкновением его тело растворилось в [Кровавом Тумане]. Паук пронёсся сквозь багровое облако, жвалы сомкнулись на пустоте. Он попытался развернуться — Слишком поздно. Он материализовался сзади. Два клинка вошли в тело одновременно — крестообразный удар, точный, смертоносный. ШЛЁП-ХРУСТ! Тело паука начало разваливаться на множество частей — словно только сейчас заметив, что его разрезали. Голова отделилась. Лапки отвалились. Туловище распалось на сегменты. Зелёная кровь брызнула фонтаном. Шесть. Восемь осталось. Четырёх отвлекают мыши. Один пытается убить разносчика огня. Трое приближаются с разных сторон. Три паука-воина, массивные твари с панцирями цвета запёкшейся крови, одновременно прыгнули на него. Их жвалы щёлкали в предвкушении плоти. Двадцать четыре лапы вонзались в камни, сокращая дистанцию. Рю стоял неподвижно, словно изваяние среди хаоса. Пауки уже видели победу. Жертва оцепенела от ужаса. Но в тот миг, когда их когти должны были коснуться металла доспехов, Рю резко развёл руки в стороны. [Кровавый Обряд] Мир вокруг мгновенно застыл, погрузившись в тягучий кисель замедленного времени. На эти краткие полторы секунды Рю перестал принадлежать реальности смертных. Его подошвы оторвались от камней, и тело, подчиняясь зову крови, плавно приподнялось над землей, словно сама гравитация преклонила колени перед его волей. Четкие границы доспехов и плоти начали размываться, распадаясь на густой тёмно-красный туман. Это больше не был человек из плоти и стали — в центре комнаты завис призрачный силуэт, сотканный из чистой ярости, запекшейся крови и древней магии. Вокруг него вспыхнуло тёмно-алое марево, пульсирующее в ритме невидимого сердца. Стая призрачных, кроваво-красных летучих мышей, сотканных из того же тумана, материализовалась вокруг хозяина. Они закружились вокруг него плотным, визжащим вихрем, их крылья, острые как бритвы, резали пространство, создавая непроницаемый барьер, готовый в любой миг броситься на врага и разорвать его в клочья при столкновении. Шесть массивных лап и ядовитые клыки ударили в невидимую стену. ДЗЗЗЗЗЗНННН! Раздался оглушительный звон столкновения — металл о магию, плоть о силу. Энергия ударов не рассеялась — она мгновенно впиталась в ауру, заставляя её пульсировать яростным светом. А затем последовал взрыв. БА-БАХ! Завеса детонировала кровавой вспышкой такой силы, что воздух в комнате на мгновение стал красным. Ударная волна магического урона буквально смела пауков-воинов. Твари, весящие по несколько центнеров, отлетели назад, врезаясь в каменные стены с влажным хрустом ломающегося хитина. Панцири треснули. Лапки сломались. Внутренности сместились от удара. Рю стоял в центре этого багрового шторма, окружённый призрачными тенями летучих мышей. Пауки ещё пытались подняться, но их тела теперь светились зловещей алой аурой. Не теряя времени Подбежал к трём паукам — горящему, который уже не мог двигаться и кричать, и двум другим, где третий влетел во второго от ударной волны, сцепившись в кучу сломанных лап и треснувших панцирей. Пока они приходили в себя, Рю уже стоял возле них. И обрушил вихрь ударов. Раз — лапка отсечена. Два — вторая отрублена. Три, четыре, пять — все конечности по очереди летят в стороны, оставляя беспомощные туловища. Сопротивление стало полностью бесполезным. Третьему паку Рю пронзил уже сломанный панцирь обоими клинками, обрушив на него множество колющих ударов — удар за ударом, методично, безжалостно. В голову. В грудь. В брюшко. В каждый жизненно важный орган, который видел насквозь. Один. Два. Три. Пять. Семь. Десять. Тринадцать. Тринадцать ударов — каждый смертельный. Паук дёргался с каждым проникновением стали, но не мог даже закричать — трахея была пробита на седьмом ударе. Нанеся последний удар, Рю выдернул клинки и отбросил тушу прямо в пламя, где горели коконы. Тело упало в огонь с шипением. Плоть начала обугливаться, наполняя воздух отвратительным запахом жжёного мяса и хитина. Второй, оклемавшись, бросился на Рю с отчаянной яростью. Рю даже не ускорился. Сделал крестообразный удар — два клинка одновременно, идеальная координация. ХРУСТ-Щ-Щ-ТР-Р-Р! Голова паука разделилась на четыре висящие части — словно её нарезали крест-накрест, но оставили висеть на лоскутах кожи и сухожилий. Глаза в каждом сегменте смотрели в разные стороны. Мозг был виден — розовато-серый, пульсирующий последние мгновения. Рю быстро отошёл в сторону, избегая фонтана зелёной крови. Тело рухнуло с мокрым шлёпом. Восемь мертвы. Шесть осталось. Огонь разгорелся не на шутку. Температура поднялась до сорока градусов. Воздух стал удушающим, горячим, наполненным дымом. Каждый вдох обжигал горло. Дым мешал видеть, застилал глаза слезами. Нужно пробить шурф. Немедленно! Подняв взгляд — забитый канал был достаточно близко. Бросил один клинок на пол. Собрал тёмную сферу в левой руке — сгусток чистой разрушительной силы. [Теневой Болт] Прицелился в центр «пробки» и запустил. БАХ! Снаряд Тьмы врезался в затор. Раздался влажный, чавкающий звук взрыва — вековая пробка из паутины, коконов, яиц и гнили просто перестала существовать, разлетевшись ошмётками. На долю секунды в комнате повисла неестественная тишина. А затем физика вступила в свои права. Шахта «вдохнула». Словно гигантский невидимый поршень дёрнулся вверх. Раздался нарастающий, утробный гул — это тысячи кубометров раскалённого воздуха и дыма, висевшего под потолком, устремились в открывшееся отверстие. Дым закрутился в бешеный водоворот, образуя огромную серую воронку, которая с ревом всасывалась в шурф, как вода в слив. УУУУУУУУУУУ! Удушающий жар начал спадать мгновенно. Снизу, из коридора, в комнату ворвался поток холодного, свежего воздуха, замещая уходящий смрад. Рю почувствовал, как ветер треплет мех на его доспехах, развевает вуаль. Он сделал первый глубокий вдох, не обжигающий лёгкие. Температура рухнула с сорока градусов до приемлемой прохлады за несколько ударов сердца. Дышать стало легко, хотя воздух всё ещё горчил гарью. — Сработало. «Эффект трубы» в действии. Спасибо, школьная экскурсия. Рю посмотрел вперёд. Два паука, покрытые алой аурой от [Кровавого Обряда], вставали на лапы, пытаясь вернуться в битву. Их глаза горели яростью. Остальные четыре наконец поймали летучих мышей — схватили их жвалами, готовые раздавить. Но, как и в прошлый раз, мыши раздулись. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре взрыва прогремели одновременно, окутав пауков багровым маревом. Монстры замерли. Секунда. Вторая. Третья.Их тела перекосились под неестественными углами. И началось. Кровь внутри них закипела. Вены раздулись, превращаясь в толстые жгуты под панцирем. Артерии лопались одна за другой — треск, треск, треск — словно рвущаяся парусина. Из сочленений лап ударили тонкие струи багровой пены. Из глазных щелей полезла густая, почти чёрная субстанция. Жвалы раскрылись в безмолвном крике, и оттуда хлынул водопад крови — тёмной, пенящейся. Их панцири начали покрываться сетью трещин — внутреннее давление было таким сильным, что сам хитин не выдерживал и лопался, обнажая пульсирующую алую плоть. Твари забились в конвульсиях, корчась на полу. Лапки били по камню, царапая, оставляя глубокие борозды. Они пытались издать хоть звук, но трахеи были залиты собственной кровью. Только влажное бульканье, хрип, хлюпанье разрывающихся органов. Их крики боли и агонии пронеслись по всей комнате, эхом отдаваясь от стен, пока не стихли. Тела стали полностью чёрными — высохшими, выпотрошенными изнутри. Кровь же текла ручьём в сторону своего повелителя, впитываясь в его тело, даруя ему наслаждение от их боли и силу для продолжения бойни. — Двенадцать мертвы. Осталось двое. Он пошёл к своему топору, взял за ручку и выдернул большое горящее лезвие из мёртвого паука. Развернулся к оставшимся. Два паука-воина стояли у дальней стены. Они наблюдали, как их сородичи умерли в мучениях. Тут они услышали звук тяжёлых шагов. Повернулись. И увидели ЕГО. Горящее оружие, которое несло боль и смерть. Алые глаза, которые горели так ярко, что невольно попятились назад, инстинкты кричали: беги, беги, беги! — Не хотите больше атаковать? Голос был тихим, но каждое слово резонировало в камере, наполненной запахом горелой плоти и крови. — Тогда я сам подойду. И тут же исчез из своего места. ХРУСТ! В то же мгновение раздался отвратительный хруст хитина, впечатанного в пол, вызвав паутину трещин по камню. Рю стремительно приблизился к самому близкому к выходу паука, перекрывая ему путь к бегству. Тринадцатый даже шевелиться не мог. Тяжёлый сапог раздавил его голову, как переспелый фрукт. Панцирь лопнул, мозг брызнул во все стороны, глаза вылетели из глазниц. Жизнь погасла моментально. Наступив на раздавленную голову, Рю выдернул топор вместе с внутренностями — зелёная жижа потекла по лезвию. Он медленно повернулся к последнему бойцу. Алые глаза горели ещё интенсивнее, пламя топора отражалось в них, создавая демонический образ. Последний паук-воин больше не знал, что делать. Отчаяние. Страх. Инстинкт выживания кричал противоречивые команды: атакуй, беги, прячься, умри быстро! Он бросился вперёд в последней отчаянной атаке. Рю встретил его взмахом топора — по диагонали, снизу-вверх, с чудовищной силой. ХРУСТ-Щ-Щ-ШЛЁП! Лезвие разрубило левую сторону паука, отсекая переднюю лапку вместе с педипальпой и хелицером. Горящая сталь прижгла рану мгновенно — запах паленого мяса наполнил воздух. Тварь упала на спину, не веря, как просто её ранили. Ведь у неё была защита из хитина, прочная броня— ШЛЁП-ХРУСТ! Прямо в брюшко вонзился горящий топор. Крики жертвы усилились — нечеловеческие, полные агонии и ужаса. Рю крепче взял древко топора и раскрутился вокруг своей оси, используя паука как груз. Один оборот. Два. Три. Набрав достаточную скорость, он метнул израненную тушу в пламя, где горели его невылупившиеся сородичи. Паук пытался спастись от огня, пытался выползти, но не было ни сил, ни желания. Если огонь не убьёт... ОНО добьёт своими руками. Нет смысла сопротивляться. Без всяких сопротивлений он отдался пламени, которое с удовольствием пожирало его тело. — Четырнадцать. Огонь охватил все коконы, пожирая их, не оставляя ничего целого, кроме пепла. Личинки внутри визжали тонко, умирая, так и не родившись. Но этого недостаточно. — Хорошо горит, — сказал он вслух, оглядывая трупы. — Нужно добавить больше «дров». Он начал хватать туши чудовищ одну за другой и бросать их в огонь. Первая. Обезглавленный паук — в пламя. Вторая. Труп с разрубленной головой — в пламя. Третья, четвёртая, пятая — все мёртвые тела летели в костёр, который принимал такое угощение с распростёртыми объятиями. Запах стал другим — горелое мясо, обугленный хитин, расплавленная плоть. Всё ещё отвратительно, но лучше, чем смрад гниения и яда. Схватив последнее тело, Рю заодно забрал нож Фена, торчащий из глаза одного из трупов. Выдернул. Очистил о труп. Вернул в ножны. И бросил последнее тело в огонь. Пламя взметнулось выше, жарче, очищая это проклятое место. — Ну что ж, — произнёс Рю, глядя на бушующий огонь. — Похоже, «уборка» в казарме шахтёров закончена. Идём дальше «убираться». Едва Рю развернулся к выходу, его слух уловил жалкий, вибрирующий писк внизу. Опустив взгляд, он увидел причину. Детёныш кровавого паука-воина — размером с человеческую голову — пытался отползти в тень. Тварь была жалкой — хитин обуглился и потрескался от жара, пара лапок оторвана, из сочленений сочилась желтоватая сукровица. Почувствовав взгляд, паучонок поднял свои многочисленные глазки вверх и замер. Его примитивные инстинкты, требующие бежать, были парализованы чудовищной аурой смерти, нависшей над ним. Рю медленно, почти лениво поднял свой тяжёлый, окованный кожаный сапог. Тень накрыла паучонка. Он даже не успел пискнуть в последний раз. Подошва обрушилась вниз с неотвратимостью молота. ХРЯСЬ-ЧВАК! Раздался отвратительный влажный хруст лопающегося хитина, мгновенно перекрытый звуком лопнувшего пузыря. Тело детёныша буквально детонировало под чудовищным давлением. Фонтан зеленовато-жёлтого ихора, смешанного с ошмётками несформировавшихся органов, брызнул во все стороны, заливая ботинок Рю и камни вокруг. Рю не просто наступил — он с силой вдавил каблук в пол, превращая останки в мокрое, бесформенное месиво. Затем, с тем же каменным безразличием, он с силой шаркнул подошвой по полу, размазывая кишки и осколки панциря по камню, словно счищая налипшую грязь. — Мусор, — холодно бросил Рю, разворачиваясь в сторону выхода. Перед глазами вновь вспыхнуло багровое окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[КВЕСТ ЗАВЕРШЁН: Истребитель пауков] Все враги уничтожены: 14/14 Все коконы уничтожены: 347/347 Награда получена: Базовая характеристика: +30 к Силе [Активный навык: Кровавая Ярость (Ур. 1)] Расход: 8% Жажды Перезарядка: 10 секунд Вы источаете мощную волну кипящей алой магии, пробуждая первобытный голод и жажду битвы. Вспышка крови мгновенно исцеляет раны соратников и наделяет их нечеловеческой резвостью, одновременно лишая врагов жизненных сил. Суть навыка: ➣ Живительный всплеск: Кровавый импульс мгновенно затягивает ранения союзников поблизости, восстанавливая здоровье в размере 65% от вашей магической силы. ➣ Затухающий адреналин: На 3 секунды вас и ваших соратников охватывает яростный порыв. Скорость движения возрастает на 10%, а скорость атак — на 25%. Эффект наиболее силен в первый миг и постепенно угасает. ➣ Проклятие Высасывания: Всякая вражеская плоть, оказавшаяся в зоне действия всплеска, поражается эффектом Высасывания жизни, превращая противников в легкую добычу. ➣ Мгновенный призыв: Заклинание плетется за невероятные 0.1 секунды, что позволяет активировать его прямо в момент сближения с врагом без потери ритма боя.

Пусть ваша кровь вскипит от жажды битвы. Быстрее, сильнее, беспощаднее — пусть они поймут, что от вас не сбежать.

Почувствовав, как сила вливается в его тело — мышцы стали плотнее, удары сильнее, движения увереннее. — Хорошо, — прошептал он, сжимая и разжимая кулак, чувствуя новую мощь. — Очень хорошо. Он окинул последним взглядом бушующий огонь. Казарма превратилась в ад — пламя пожирало всё, дым поднимался вверх через шурф, коконы превращались в пепел. Ничто здесь больше не вылупится. Ничто не угрожает поселениям. — Дальше нужно заглянуть в вентиляционную шахту, — сказал Рю себе, не оборачиваясь. — А потом на склад инструментов. И наконец — к ней. Голос был холодным, но в нём звучало предвкушение. Королева. Арахнелла. Мать этого выводка. Скоро мы встретимся. И, не оглядываясь на горящий хаос, Рю покинул комнату, растворяясь в темноте коридора. Часть 6 Уборка и находка Время: 01:58. Оставив позади горящий ад казармы, Рю потянулся к карте в подсумке, разворачивая её при свете тлеющих углей на топоре. Слева — путь обратно на склады, рудные жилы, тупики. Бесполезно. Если держаться правой стороны, потом свернуть левее — выйду к вентиляционной шахте. Дальше прямо, потом направо, потом налево. Там отмечен склад инструментов и спуск вниз. В самые глубины шахты. Туда, где ждал финальный босс. Свернув карту, готовясь двигаться дальше, как вдруг— ДРРРРРР! Вся шахта затряслась. Не просто вибрация — настоящее землетрясение. Пол ушёл из-под ног. Стены задрожали, осыпая каменную крошку. Вагонетки загремели на рельсах. Балки заскрипели, готовые обрушиться. И тогда Рю услышал это. КРИК. Сильный. Яростный. Полный боли. Из самых глубин шахты, из того места, куда не доходил свет, откуда возвращались только мертвецы. Звук был нечеловеческим — высокий, режущий уши, словно тысячи игл вонзались в барабанные перепонки. Эхо разносилось по коридорам, усиливаясь, множась, превращаясь в какофонию ярости. — Арахнелла.... Похоже, ей не очень понравились мои действия. Крик стих. Землетрясение прекратилось. Но тут Рю услышал новые звуки. Щелчки. Скрежет. Топот множества лап. Звуки становились громче, приближаясь к нему со всех сторон — из коридоров, из боковых туннелей, из темноты. — Эффект неожиданности, к сожалению потерян. Но теперь они сами ко мне идут. Не придётся искать. Рю медленно двигался на звук, клинок наготове. Из конца коридора, из темноты, выскочили три кровавых паука-воина. Но они были другими. Глаза светились ярче, чем у прошлых — почти белым светом, безумным, лишённым разума. Жвалы щёлкали непрерывно, выделяя пену. Лапки двигались судорожно, нервно. Вообще они были ещё страшнее, и чем-то напоминали берсерков. — Приступим. И запустил [Теневой Болт] в первого. Снаряд полетел в новую жертву, оставляя за собой багровый след в воздухе. Первый паук, увидев атаку, мгновенно прыгнул в сторону — рефлексы берсерка были невероятными. Но второй, бежавший сзади, не успел. Снаряд влетел ему прямо в голову. БАБАХ! Алая вспышка осветила туннель на короткое мгновение, превращая тьму в багровый кошмар. Часть головы исчезла — просто испарилась, оставив только рваные края хитина и фонтан зелёной крови, заливающей стены, пол, потолок. Обезглавленное тело пробежало ещё несколько шагов по инерции — лапки цокали по камню, туловище дёргалось — прежде чем рухнуть с глухим стуком. Взрыв задел третьего — ударная волна швырнула его в сторону. Паук врезался в вагонетку, наполненную рудой. Вагонетка опрокинулась, и тонны камней вывалились на его тело, придавив к полу с хрустом ломающихся лапок. Первый же просто бежал вперёд, не оглядываясь. Его единственное желание — убить нарушителя. Так велела мать. Так требовал инстинкт. Рю взял второй клинок в руки. И побежал навстречу, издавая нечеловеческий рык: — РРРХА-А-А-А-А-А! Из его груди вырвался глухой, протяжный рык — низкий, надломленный, словно зверь и человек закричали одним голосом. Звук был первобытным, полным ярости, голода, безумия. Эхо разнеслось по туннелю, усиливаясь, превращаясь в рёв хищника, загнавшего добычу в угол. Паук-берсерк был ошеломлён. Секунда замешательства. Всего одна. Этого Рю хватило с лихвой. Два клинка взлетели в воздух — раз-два-три-четыре — серия молниеносных ударов прямо по глазам и челюстям. ХРУСТ! ШЛЁП! ТРЕСК! ЧВ-ЯК! Множественные глаза лопнули, забрызгав Рю стекловидной жидкостью. Хелицеры отсечены у основания, упали на камень, ещё дёргаясь. Жвалы разрублены, оставив только кровоточащие обрубки. Паук взвизгнул от боли и потери зрения — звук был пронзительным, отчаянным. Но Рю уже не смотрел на него. Его взгляд на мгновение зацепился за одну интересную деталь слева — железный держатель для факела — ржавый, без факела, торчащий из стены, как забытое копьё. Острый. Прочный. Идеальный. В голове вспыхнула идея. Паук, ослеплённый и обезоруженный, метался из стороны в сторону, пытаясь нащупать врага, но видел только тьму. Рю схватил его за переднюю лапку и со всей силы ударил о каменную стену справа. ХРУСТ! Хитин треснул. Слизь брызнула. Лапка сломалась. Ещё раз. И ещё. И ещё. БУМ! БУМ! БУМ! Стена окрасилась зелёным. Панцирь начал разваливаться. Внутренности вывалились, дымясь. Рю продолжал — снова и снова, методично, безжалостно, пока тело не обмякло, пока лапки не перестали дёргаться. И тогда, без слов, он ещё раз поднял тушу над головой — и насадил её на железный держатель, как на пику. ШЛЁП-ХРУСТ! Острый конец пронзил брюшко, вошёл глубоко, вышел через спину. Зелёная кровь потекла по стене, образуя лужу на полу. Тварь дёрнулась в последний раз — лапки судорожно скребли воздух, жвалы беззвучно щёлкали — а затем затихла. Отошёл на шаг, глядя на своё творение и пошёл дальше. Тридцать. Продолжаем. Рю поднял клинки и направился к последнему пауку — тому, что был придавлен рудой. С визгом тварь отбросила камни со своего тела — сила берсерка была невероятной. Руда разлетелась во все стороны. Паук поднялся, готовый атаковать— Но это было последнее, что он сделал. Рю обрушил на него вихрь ударов — клинки превратились в стальной ураган, разрезающий всё на своём пути. Раз — лапка отсечена. Два — вторая упала. Три, четыре, пять, шесть — все конечности по очереди летят в стороны. Семь, восемь — брюшко вспорото. Девять, десять — внутренности вывалились. Одиннадцать — голова разделилась на две висящие части. Из раны, словно водопад, хлынула зелёная жижа, заливая пол, образуя липкую лужу. От тела осталась только одна лапка, беспомощно дёргающаяся в луже крови. Рю стряхнул клинки. Посмотрел на труп с холодным безразличием. — Тридцать один, — произнёс он тихо. Так продолжался его путь к вентиляционной шахте. Чем ближе он приближался, тем больше их становилось. Тем меньше пространства для манёвра. Коридоры сужались, заставляя сражаться в тесноте, где каждый удар должен был быть точным, смертельным. Рю оставлял за собой след из останков — тела, части тел, лужи крови, разбросанные внутренности. Невозможно было определить, что кому принадлежало. Всё смешалось в один кошмарный ковёр из хитина и плоти. К гнилому и специфичному воздуху шахты добавился отвратительный запах — зелёная кровь пауков, смешанная с запахом горелого мяса, создавала тошнотворный коктейль, от которого обычный человек потерял бы сознание. Сорок. Пятьдесят. Шестьдесят. Они не прекращают идти. Хорошо. Пусть приходят все. Наконец он дошёл до комнаты с вентиляцией. Она была чуть меньше кладовой и казармы, но играла не менее важную роль — проветривала нижние этажи, поддерживала циркуляцию воздуха, не давала шахте превратиться в газовую ловушку. Но теперь это было ещё одно гнездо. Паутина покрывала всё. Коконы — сотни коконов — свисали гроздьями. Маленькие, средние, большие. Внутри что-то шевелилось, пульсировало, жило. И несколько шурфов забиты паутиной до отказа — белёсые пробки, перекрывающие поток воздуха. А посреди всего этого — охранники. Три трутня-разведчика. Два паука-берсерка. Они ждали. Нужно сжечь всё дотла. Освободить шурфы. Чтобы идти вниз без препятствий. Рю спрятал клинок. Вытащил свой верный топор — лезвие всё ещё было горячим, жаждущим крови. Медленно шагнул вперёд. Монстры накинулись все разом. Трутни плевались паутиной — белые нити летели со свистом. Воины стремительно приближались — лапки грохотали по камню, жвалы раскрыты. Рю ответил им тем же. Топор взлетел снизу-вверх — идеальная дуга, максимальная сила. ХРУСТ-ШШШШ! Лезвие встретило первого воина, вошло в грудь, подбросило его в воздух. Паук полетел назад, прямо навстречу паутине, которую запустил трутень. Нити обвили его в воздухе, прилипли к панцирю, стянули лапки. Он рухнул на пол, запутавшийся в собственном оружии. Вторая порция паутины летела прямо в Рю — слишком близко, уклониться рискованно. Второй паук-воин приближался сбоку — через мгновение его лапки достанут до цели. Рю не стал уклоняться. Тело растворилось в [Кровавом Тумане]. Паутина прошла сквозь багровое облако, не встретив сопротивления. Паук пронёсся мимо, жвалы сомкнулись на пустоте. Туман сгустился сбоку, материализуя Рю прямо рядом с воином. — Не давая шанса, — прошипел он. И пробил живот паука всё ещё горячим топором. ШЛ-ХЛООП-ШШШШ! Тварь взревела от боли — огонь жёг изнутри, плавя органы, испаряя жидкости. Рю не выдергивал топор. Вместо этого — крутанулся, используя паука как груз, набирая скорость. Один оборот. Два. И метнул его стремительно в трутня в дальнем углу. БУМ! Воин врезался в разведчика, придавил собрата, и оба вместе врезались в ржавую решётку рядом с коконами. Металл погнулся. Коконы лопнули, забрызгав всё жёлтой слизью. Быстро сократил расстояние и в прыжке обрушил сокрушительный удар топором прямо в сцепившихся пауков. КРРРРРАААААХ! Каменный пол треснул, расходясь паутиной глубоких трещин. Тела пауков раздавились под ударом — панцири лопнули, как яичная скорлупа, внутренности брызнули во все стороны. Следующая сеть паутины уже летела к нему. Резко отскочил влево, всё ещё держа на топоре насаженного трутня и сделал разворот набирающая импульс. Топор заносится за спину и с гулом падает вертикально, разрубая второго воина вместе с первым трутнем, словно единым мясным комом. ТРРРР-ЩЩЩ-ХЛООП! Удар вызвал лёгкое дрожание стен, будто сама шахта вздрогнула от гнева. Два тела распались на части — голова отдельно, туловище отдельно, лапки разбросаны вокруг. Зелёная кровь залила пол толстым слоем. Рю шагнул вперёд, наступив сапогом на голову ещё живого третьего трутня. ХРУСТ! Отвратительный звук раздавливаемого хитина разнёсся по комнате — влажный, костяной, окончательный. — Сорок девять. — пробормотал подходя к последнему живому монстру — тому, что был запутан в решётке, пытался выбраться, но безуспешно. Медленным и уверенным шагом подошёл к нему. Глядя на его положение с абсолютным равнодушием, он взял четвёртый сосуд со смолой. И начал обливать кокон и тушу мертвеца... и живца. Густая смола текла, пропитывая паутину, хитин, плоть. Трутень смотрел на него яростным взглядом, щёлкал жвалами, пытался вырваться, но паутина держала крепко. Рю повесил ещё слегка заполненый сосуд обратно на пояс, выхватил нож и черкнул по топору под яростным взглядом паука. ЧИРК! Искры брызнули, впились в смолу. ВСПЫШКА! Кокон вспыхнул ярким и яростным огнём. Трутень увидел это — начал бодаться сильнее, отчаяннее, пытаясь сбежать. Но огонь, словно почувствовав движение, ускорился в его сторону, пожирая паутину, подбираясь ближе, ближе— ВСПЫШКА! Трутень вспыхнул вместе с телом своего собрата. Его крики заполнили комнату — полные агонии, ужаса, отчаяния. Плоть обугливалась, хитин плавился, глаза лопались от жара. Не обращая внимания на крики, продолжил обливать коконы смолой — методично, спокойно, словно выполняя рутинную работу. Один кокон. Второй. Десятый. Двадцатый. Когда последняя капля упала на паутину, он бросил пустой сосуд в сторону и сделал одним движением приговор — лезвием по металлу. ЧИРК! Огонь загорелся и начал пировать. Звуки хруста, писков, визгов продолжались — тысячи личинок умирали в пламени, так и не родившись. Их крики сливались в один непрерывный вой, эхом отдававшийся по всей шахте. Вместо того чтобы слушать агонию, Рю посмотрел на потолок, где были два шурфа, забитые паутиной. Подняв руки и запустил два [Теневых Болта] прямо в шурфы. БАХ! БАХ! Пробки взорвались, освобождая каналы. Шахта вдохнула — холодный воздух хлынул вниз, дым устремился вверх. Снова шахта затряслась. Сильнее, чем в прошлый раз. Камни посыпались с потолка. Балки затрещали. Вагонетки опрокинулись. И по трубам разнёсся эхо криков — ярость Арахнеллы, услышавшей смерть ещё сотен своих детей. — Злишься? Хорошо. Скоро ты будешь кричать громче. Он начал убирать после себя — быстро хватая туши и бросая их в пламя. Коконы уже горели, но тела добавят жара, ускорят процесс. Одна туша. Вторая. Третья. Все пять — в огонь. — Пятьдесят, — сказал он вслух. — Следующая остановка — склад инструментов.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[Время: 02:30, 3-й месяц весны] Настойка «Свирепость» — эффект завершается. Длительность эффекта: 2 минуты. — Как раз успел закончить здесь, — пробормотал Рю, чувствуя, как жар в венах начинает спадать. — Пора идти дальше. На склад с инструментами. Сначала направо, потом налево. Дальше будет склад и затопленный участок. Потом — спуск в глубины. Прямо в её логово. Идя вперёд по указаниям карты, Рю заметил изменение. По пути к складу тварей становилось всё больше. Они атаковали с ещё большей яростью — бросались без страха, без инстинкта самосохранения, словно сама королева вселила в них безумие. Это было не большой проблемой. Но не значительной. Рю рубил их. Давил. Взрывал магией. Натравливал на них [Рой Падали]. Разрывал [Вампирским Проклятием]. Клинки превратились в стальной ураган. Топор — в молот смерти. Магия — в багровое пламя разрушения. Шестьдесят. Семьдесят. Восемьдесят» Коридоры превратились в бойню. Стены были залиты зелёной кровью. Пол — усеян телами, обломанными лапами, треснувшим хитином, лужами ядовитой слизи. Металл на его теле пел и стонал. Удар — и что-то с визгом скользнуло по шлему. По треугольному забралу протянулась свежая борозда, ещё дымящаяся от трения. Цепная сетка под ним зазвенела, принимая на себя плевок кислоты; несколько колец потемнели, покрываясь матовой коррозией, но выдержали. Меховой шлейф на затылке больше не был чисто-белым. Он пропитался кровью, местами обгорел, клочья меха дымились, когда по нему хлестали кислотные брызги. Один из ремней, державших плащ на плече, лопнул с сухим треском — накидка съехала, став тяжелее, липкой от слизи. Паук ударил в грудь. Комбинированный нагрудник принял удар, но Рю ощутил, как кожа под металлом сжалась. Одна из металлических пластин треснула по краю, кожаный ремень, фиксирующий её, надорвался и теперь держался лишь наполовину. Орнамент на тунике исчез под слоями крови и яда. Наручи были исполосованы. Заклёпки на перчатках сбиты, одна из них отлетела, и костяшки саднило от каждого удара. Левая перчатка потемнела — кислота прожгла верхний слой кожи, оставив жёсткую, хрупкую корку. Юбка чешуйчатой брони глухо звенела. Несколько пластин были погнуты, одна — вырвана полностью, обнажив плотную ткань под ней. Сзади разрез стал шире — коготь прошёлся вскользь, оставив рваный след. Сапоги скользили в крови, но держали. Протектор был забит слизью, ремни потемнели, но ни один не лопнул. Он всё ещё стоял. Счёт потерял смысл после пятидесяти. Он просто двигался вперёд, оставляя за собой горы трупов, пока шахта не превратилась в скотобойню. Рю стоял среди груды трупов, залитый с ног до головы чужой кровью, тяжело дыша, найдя время чтобы выпить зеленые зелья и бросить ещё пару проклятий на этих живучих тварей. Его броня больше не выглядела новой. Она выглядела пережившей. Поцарапанный шлем. Обгоревший мех. Треснувший металл. Потемневшая кожа. Каждый след — доказательство того, что он прошёл сквозь это место и вышел живым. И если шахта ещё дышала — то лишь потому, что он позволял ей сделать это. И тогда перед глазами вспыхнуло багровое окно системы.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[СКРЫТЫЙ КВЕСТ ЗАВЕРШЁН: Убийца пауков]

Условие: Убить 80+ пауков Поздравляем Пользователя с повышением мастерства! Награда: Воинские Навыки: Владение Топором (Двуручным): Ур. 2 → 3 Владение Клинками (Парными): Ур. 0 → 2 Прочитав до конца, Рю почувствовал, как тело изменилось. Мышцы стали плотнее, словно налились сталью. Удары — сильнее, каждое движение несло в себе разрушительную мощь. Рефлексы — быстрее, мир словно замедлился вокруг него. Магия внутри пульсировала сильнее — тёмная, голодная, жаждущая вырваться наружу. А оружие... оружие он знал теперь, как использовать ещё лучше. Каждый удар топора был точнее. Каждое движение клинков — смертоноснее. Рю удовлетворённо хмыкнул. — Класс. Мои шансы не умереть стали ещё выше. Ура. — пробормотал он разминая спину и плечи. Стряхнув топор от крови, он наконец-то прорубил путь к складу инструментов. Подойдя к складу, Рю заметил, что на входе всё ещё была дверь — массивная, деревянная, обитая железом. Странно. Все остальные помещения были открыты, разграблены, превращены в гнёзда. Он надавил вперёд. Заперто. Плотно. На замке. Рю сосредоточился, активируя [Вампирское Чутьё]. Сквозь дверь он не почувствовал никого. Ни пауков. Ни людей. Пусто. Шахтёры заперли её перед смертью? Или пауки просто не смогли пробраться? Нахмурившись, Рю отошёл на шаг назад. И выбил дверь ногой. КРАХХХ! Дерево треснуло, вылетело из петель и с грохотом приземлилось внутри, подняв облако пыли. Шагнул в комнату и начал осматриваться. Комната была, по сравнению со всеми остальными, отлично сохранившейся. Никакой паутины. Никаких коконов. Никаких следов пауков. Всё аккуратно разложено — кирки стояли в стойках, молотки висели на крюках, лопаты прислонены к стенам. На стенах — крюки, цепи, ржавые механизмы, некоторые из которых всё ещё шевелились от сквозняка, издавая тихий скрежет. Рю медленно прошёлся по комнате, осматривая инструменты. Многие были покрыты пылью, но всё ещё пригодны к использованию. И тогда его [Вампирское Чутьё] вспыхнуло. Что-то в углу комнаты излучало странную ауру — холодную, древнюю, чужеродную. Повернул голову. Несколько ящиков. Старые, деревянные, неприметные. Но от них несло какой-то холодной аурой — не злой, не доброй, просто... иной. Присел на корточки и слегка отодвинул крышку незабитого ящика. Внутри, среди соломы и тряпья, лежали камни. Но это были не обычные камни. Тёмные. Угловатые. Поверхность шероховатая, местами треснувшая. А из трещин пробивалось слабое голубое свечение, будто внутри камня дышал сам мороз. Рю наклонился ближе, касаясь руды пальцами. Камень был холоден — почти ледяной. Обычный человек вздрогнул бы от прикосновения, кожа бы онемела, пальцы покрылись инеем. Холодное Железо. То про что говорил Двалин. Он открыл остальные ящики. Некоторые камни всё ещё источали бледное голубое свечение — чистое и холодное, словно в них спал зимний мороз. Их аура была ясной, ровной, будто сама земля хранила в них дыхание льда. Но из других пробивалось кроваво-красное свечение — нечистое, пульсирующее, словно само железо дышало. Осквернённое. Это Холодное Железо напиталось ядом и жизнью пауков. Королева изменила его. Превратила в нечто другое. Аура вокруг красных камней была вязкой, тягучей, как паутина. Она давила на чувства, будто сама шахта следила за ним через эти камни. Рю поднял один из оскверненных камней, рассматривая. Красные прожилки пульсировали под поверхностью, словно вены. Тепло исходило от них — не приятное, а лихорадочное, болезненное. — Из этого можно выковать доспехы, — прошептал он вслух, глядя на камень. — Доспехи, что будут держать удары, словно хитиновая броня. Или оружие... оружие. В камне отражался алый свет его глаз, создавая зловещий образ. Аккуратно положил руду обратно в ящик и закрыл крышку. Заберу позже. После того, как закончу с ней. Он поднялся, осматривая комнату. Его взгляд остановился на крюках на стене — больших, тяжёлых, железных. Предназначенных для подъёма грузов. Но они подойдут и для другого. — Нужно будет как-то тащить её голову к поселению, — прошептал подходя к стене. Он сорвал один из крюков — массивный, с толстой цепью, прочной, способной выдержать вес в несколько центнеров. Закрепил его на поясе, рядом с подсумками. Трофей. Доказательство. Голова королевы пауков. Староста и поселенцы должны увидеть её. Знать, что угроза мертва. Рю окинул последним взглядом комнату — нетронутый островок порядка в море хаоса. Развернулся к выходу. — Теперь к ней, — прошептал он, и голос зазвучал холодно, смертельно. — Пора заканчивать эту уборку. Часть 7 Последние препятствие Время: 02:48 Рю вышел из склада и двинулся дальше по коридору. Карта больше не была нужна — путь был очевиден. Единственный путь. Путь вниз. Коридор начал спускаться — сначала плавно, едва заметно, потом всё круче, превращаясь почти в лестницу, вырубленную прямо в скале. Ступени были неровными, древними, изношенными тысячами ног шахтёров, которые когда-то спускались сюда за рудой. Теперь здесь спускались только мёртвые. Воздух становился тяжелее. Холоднее. Влажнее. Каждый вдох давался труднее, словно сама атмосфера сгущалась, превращаясь в нечто осязаемое. Запах тоже изменился. К привычной гнили и крови добавился новый оттенок — сладкий, приторный, почти удушающий. Запах разложения, смешанный с чем-то феромонным, притягивающим. Стены покрылись толстым слоем паутины — не просто случайные нити, а структурированная сеть, словно кто-то сплёл гигантскую ткань. Она пульсировала при каждом движении воздуха, дрожала, передавала вибрации. Сигнальная система. Она знает, что я иду. Чувствует каждый мой шаг. Лестница стала всё круче. Ступени — скользкими от влаги и слизи, покрытыми зеленоватым налётом. И тогда Рю услышал это снова. Шёпот. Тот самый, что велел ему идти к Аварис. Что направлял его по пути крови. Что говорил, куда двигаться и что делать. Покачав головой отбрасывая и игнорируя шёпот. Свет исчез полностью, оставляя полную темноту. В этот момент он услышал дыхание. Медленное. Глубокое. Огромное. Словно сама шахта дышала вместе с чудовищем в её глубинах. Каждый вдох — хрип, влажный, булькающий, словно воздух проходил через разорванные лёгкие. Каждый выдох — шипение, холодное, полное яда, заставляющее воздух дрожать. Она близко. Очень близко. Рю сжал рукоять топора так крепко, что кожа перчатки заскрипела. Обнажил клинки — холодная сталь зазвенела в тишине, голодная, жаждущая плоти. Магия закипела в венах, готовая вырваться наружу разрушительным потоком. Рю достал последнюю флягу с настойкой «Свирепость». Последняя. После этого — только собственные силы. Недолго думая, он открыл пробку и начал жадно пить обжигающее содержимое. Жидкость текла по горлу огнём — горячая, яростная, первобытная. С каждым глотком он становился сильнее, быстрее, выносливее, свирепее. Мышцы налились силой. Сердце забилось как боевой барабан. Глаза вспыхнули ярче, превращаясь в два алых маяка в темноте. Полученные от квеста улучшения тоже внесли свою лепту. Он был сильнее, чем когда вошёл сюда. Намного сильнее. Рю отбросил пустую флягу в сторону — та с лязгом покатилась по камню, исчезая во тьме. Вытер перчаткой рот, оставив алый след на коже. Посмотрел вперёд, где виднелась большая комната — огромная, как собор, с высокими сводами, теряющимися в темноте. Сделал шаг. И тогда из темноты появилось нечто. Медленно. Угрожающе. Огромное. Этот паук был больше всех своих сородичей. Размером со слона — массивный, приземистый, покрытый хитином цвета запёкшейся крови, испещрённым шрамами и трещинами от прошлых битв. От него исходила аура — куда более сильная, чем у всех остальных. Аура кровожадности. Ярости. Силы. Множественные глаза горели красным светом — не безумным, как у берсерков, а холодным, разумным. Он знал, зачем здесь. Знал, что должен сделать. Жвалы раскрылись, обнажая ряды игловатых зубов, каждый размером с человеческий палец. Яд капал на камень, шипя и дымя, разъедая породу. Лапы — каждая толщиной с бревно, покрытая острыми шипами — вонзились в пол, оставляя глубокие борозды. Система вспыхнула перед глазами:

[НОВЫЙ КВЕСТ: Страж Королевы]

Цель: Убейте последнюю преграду на пути к Королеве Кровавых Пауков! Награда: Один активный навык на выбор: [Кровавый Фонтан (Ур. 1)] или [Кровавые Копьё (Ур. 1)]Базовые характеристики: +45 к Силе, Выносливости и Ловкости Страж стоял немодвижно глядя на нарушителя и громко закричал. РРРРРРОООООООААААААААРРРРР! Рёв пронзил пещеру, заставляя стены дрожать, сталактиты звенеть, камни осыпаться с потолка. Это был не просто звук — это было объявление войны. Ознаменование битвы. Обещание смерти. Рю начал битву первым. Сжал кулак, в котором завертелась тёмно-алая магия — сгусток чистой разрушительной силы, пульсирующий, жаждущий вырваться. И резко дёрнул руку вперёд, выпуская [Теневой Болт]. Снаряд стремительно полетел к большой туше, рассекая пространство между ними, оставляя багровый след в воздухе. Страж не успел увернуться. ВЗРЫВ! Снаряд попал ему прямо в один из множественных глаз, взорвавшись алой вспышкой. Глаз лопнул — стекловидная жидкость брызнула во все стороны, смешиваясь с зелёной кровью. Хитин вокруг глазницы треснул, обнажая мягкую плоть внутри. Но это было всё, что смогло сделать заклинание. То, что убивало других пауков мгновенно, лишь покалечило Стража. — Крепкий, — усмехаясь под вуалью. — Хорошо. Будем давить дальше. Страж закричал от боли и потери глаза — звук был оглушающим, полным ярости. Но Рю не собирался давать ему возможность контратаковать. Бросив топор на землю, он ещё раз собрал магию. Тёмно-алая энергия окутала его руки, пульсируя в ритме сердца. Резко выбросил руки в стороны. [Рой Падали] В каждой стороне материализовалось по две кровавые летучие мыши, что сразу полетели к своей цели, визжа пронзительно. Они всячески ранили его панцирь, царапая, кусая, но больше всего времени занимались глазами — самым уязвимым местом. Страж был разозлён и раздражён летающими вредителями. Что хуже — ему было тяжело попасть по ним из-за своих размеров, а они ловко уворачивались от его лап и жвал. Отвлечение работает. Теперь — смола. Взял пятый сосуд со смолой. Подбросил его в воздух и разбил полотном топора. ТРЕСК! Глина рассыпалась на осколки. Густая смола хлынула вниз, покрывая сталь топора толстым слоем. Достал кинжал Фена. Сделал резкое движение по топору. ЧИРК! Металл вспыхнул, как спичка, готовый нести разрушение и смерть. Пламя вновь охватило лезвие — яркое, жаркое, голодное. Рю бросился на стража, с топор пылающим в руках. Страж тоже бросился вперёд — мыши не могли причинить существенного вреда, кроме как слепить. Нужно уничтожить главную угрозу. Расстояние с каждым мгновением сокращалось. Страж ускорился, выставив передние лапы, как копья, намереваясь проткнуть насквозь нарушителя, а потом сожрать без останков. Десять метров. Пять. Три. Сейчас! Рю резко развёл руки в стороны. [Кровавый Обряд] Мир вокруг мгновенно застыл, будто время споткнулось о невидимую преграду. Тело Рю начало растворяться, принимая иную форму. Ноги оторвались от земли, и он плавно приподнялся в воздух, словно сама гравитация склонилась перед зовом крови и формируя вокруг него барьер. Две массивные лапы и ядовитые жвалы обрушились на невидимую стену. ДЗЗЗЗЗННННН! Раздался оглушительный звон столкновения — металл и плоть ударили в чистую магию, твёрдую как сталь. Энергия атак была мгновенно поглощена аурой Рю, заставив её вспыхнуть яростным светом, накапливая силу для ответного удара. А затем последовал взрыв. БУУУУУУХ! Форма детонировала кровавой вспышкой такой силы, что воздух на мгновение окрасился в алый. Ударная волна магического урона отбросила Стража назад. Огромная тварь, тяжёлая и массивная, была ошеломлена. Она врезалась в стену пещеры с влажным хрустом ломающегося хитина на передних лапах. Панцирь треснул — глубокие расколы пошли по хитину, словно паутина. Лапы согнулись под неестественным углом, частично сломанные. Урон был нанесён впечатлительный — со времени его рождения Страж не получал таких ран. Рю остался стоять в центре багрового шторма, окружённый тенями летучих мышей. Паук ещё пытался оклематься от такого поворота, но его изломанное тело уже светилось зловещей алой аурой, помечая его эффектом [Высасывание Жизни]. Хорошо. Он оглушен, а теперь пора бить. Воспользовавшись возможностью, Рю быстро приблизился к Стражу. Занёс пылающий топор сбоку, целясь прямо по треснувшему хитину передней лапы. ХРЯСЬ! Пламенное лезвие прошло через сломанный хитин и плоть, как через масло. Удар прошёл чисто и ровно, не вызвав серьёзного сопротивления. Лапа отсечена — одна из восьми ходильных конечностей отлетела в сторону, ещё дёргаясь, забрызгав пол зелёной кровью. Паук дёрнулся, издав крик боли, и слегка потерял равновесие, наклонившись влево. Глаза вспыхнули гневом, но он всё ещё не собирался сдаваться. Оставшейся целой передней конечностью Страж рванул вперёд, вонзая её, словно копьё, пытаясь проткнуть противника насквозь. Лапа свистнула в воздухе и с глухим ударом врезалась в камень, высекая крошку — Рю увернулся в последний момент. Тварь тут же дёрнула лапу обратно для новой атаки. Одновременно с этим паук яростно вытягивал вперёд пасть — жвалы судорожно щёлкали, снова и снова стремясь сомкнуться на плоти врага. Но постоянно появлялся рой и отвлекал его, царапая глаза, кусая мягкие ткани. Страж давил массой, наступал, не отступая ни на шаг, превращая каждое движение в попытку либо пронзить, либо разорвать — даже раненый, он оставался живым оружием, движимым лишь инстинктом уничтожения. Рю отскакивал в стороны, следя, чтобы не упереться в стену и не упасть. Благодаря настойке и улучшенным характеристикам это давалось ему легко — он двигался быстрее, чем Страж мог атаковать. От чего паук начал вести себя ещё агрессивнее и напористее, атакуя всё быстрее, яростнее, отчаяннее. Страж снова вытянул пасть в надежде зацепить надоедливое насекомое. Рю ждал именно этого момента. Ловко отскочив назад от колющего удара лапы, он стремительно бросился прямо в раскрытую пасть, занося горящий топор за спину. И со всей силы бьёт прямо по одной из хелицеров твари. ХРУСТ-Щ-Щ! Топор встретил сопротивление — хитин здесь был прочнее, толще, крепче, чем на лапах. Но Рю не отступал. Из горла поднялся рык — звук был не криком, а тяжёлым давлением, от которого воздух начал дрожать. — Грррха-а-а-а-а-а-а-а! Звук вырвался сквозь стиснутые зубы, рваный и нечеловеческий. И вместе с рыком была отрублена одна из двух красных жвал. ТРРРР-ЩЩЩ! Хелицера отлетела в сторону, ударившись о стену. Из раны хлестала кровь — зелёная, густая, дымящаяся. Страж взревел от боли, но продолжил свою атаку — тут же попытался сжать тело чужака в пасти оставшейся жвалой. Не отступая он ударил проушиной топора по оставшейся жвале, отбивая её в сторону. ДЗЫНЬ! Металл встретил хитин — искры брызнули во все стороны. Затем он занёс топор вверх, как палач, готовый отрубить чью-то жизнь. Собрав все силы в руках, он обрушил мощный удар по последнему жвалу. ХРУСТ! Хитин треснул. Страж начал отступать, чувствуя, что теряет преимущество. — Теперь моя очередь вести танец. — сказал Рю начиная обрушивать мощные, яростные, неудержимые удары прямо по жвале паука. Раз! — трещина расширилась. Два! — хитин начал крошиться. Три! — кровь хлынула сильнее. Четыре! — ХРУСТ-Щ-Щ! Последним, четвёртым ударом, он проломил хитин и отрубил последний клык твари. Жвала упала на пол с мокрым шлёпом, ещё дёргаясь. Страж снова взревел от боли и потери последнего оружия — теперь он был беззубым, беспомощным, обречённым. Проклятые кровавые летучие мыши, которых всё время игнорировали, вновь появились на сцене. Но теперь их тела вздулись, раздуваясь до предела, светясь изнутри багровым светом. И пронеслись четыре красных вспышки. БУХ! БАХ! БАХ! БУХ! Взрывы окутали Стража едким алым маревом. Крики монстра не переставали — но вдруг он замолк. Не потому, что умер. А потому что тело больше не позволяло ему даже кричать. БУМ. Глухой, тяжёлый толчок отозвался в теле паука. Вместо привычного круговорота жизни, кровь превратилась в жидкое сверло. Внутри началось хаос: вены и артерии не выдержали давления и лопнули одновременно, превращая внутренние органы в бесформенное багровое крошево. Глаза твари налились чернотой и лопнули изнутри, не выдержав напора крови, которая теперь заполняла черепную коробку, превращая мозг в кашу. БУМ. Второй толчок прозвучал как сухой треск ломающегося дерева. Кровь, ставшая густой и едкой, начала искать выход сквозь плоть и хитин. Под панцирем вздулись жуткие пульсирующие бугры. Мощный экзоскелет, созданный защищать, начал покрываться сетью трещин. Из сочленений лап с шипением ударили струи багровой пены. Из отрубленных хелицеров хлынула тёмная, густая субстанция, перемешанная с кусками разорванных лёгких. Тварь забилась в конвульсиях, но её собственные мышцы уже отделялись от костей под напором внутренней бури. БУМ. Последний удар сердца стал для него избавлением. Это не был просто поток — это был взрыв. Кровь с корнем вырвала куски мяса и осколки хитина, пробивая себе путь наружу широкими фонтанами. Она не просто вытекала — она прогрызала ткани, превращая некогда грозного воина в пустой, вывернутый наизнанку кожаный мешок. Багровая эссенция, ликующая и хищная, устремилась в воздух, сплетаясь в нити, которые тянулись к Рю, оставляя за собой лишь разрушение и запах железа. Страж был серьёзно ранен, но продолжал стоять на его пути. То, что других убивало мгновенно, его только ранило и ослабило. Невероятная живучесть, даже после проклятия. Рю рывком приблизился к повреждённой передней ноге. Но в его сторону метнулась лапа, намереваясь проткнуть как копьём. Отскочив в сторону — и благодаря инерции сделал мощный, горизонтальный удар, лишая Стража ещё второй ноги из восьми. ХРУСТ-ШЛЁП! Лапа отлетела, забрызгав пол зелёной кровью. Страж потерял равновесие и упал вперёд, прямо к ногам Рю — массивное тело рухнуло с грохотом, поднимая облако пыли. Рю взял один из флаконов с раздражающей пылью. И бросил прямо в ещё целые глаза монстра. ТРЕСК! Флакон разбился на множество мелких осколков, выпуская тёмно-пурпурный дым — едкий, жгучий, проникающий в каждую щель. Страж поднялся — и тут же издал крик, который был настолько сильным, что заставил саму пещеру трястись и осыпаться. ААААААААРРРРРРХХХХХ! Звук был оглушающим — Рю, даже в шлеме и с развитыми чувствами, подумал, что потеряет слух. В ушах звенели помехи, мир плыл перед глазами. Но его внимание было на противнике. Гигантский паук начал биться сильнее, чем прежде. Кровь хлынула из ран резкими брызгами, но сейчас его это не волновало. Он мотал головой, как будто пытался в полном отчаянии выбросить что-то невидимое, но увы — ничего не мог сделать. От своих движений он начал врезаться в сталагмиты, крушая их на мелкие кусочки, в большие опоры пещеры, заставляя сталактиты падать на пол. ГРОХОТ! ТРЕСК! БУМ! Рю приходилось отпрыгивать в сторону, уклоняясь от падающих камней. — Когда вернусь в поселение, — пробормотал он, глядя на разрушения, — нужно сказать спасибо Вольпу и Лисанне за такое знания и уроки. Смотря, как некогда могучий зверь теперь настолько ранен и не в себе, Рю крепче сжал свой верный топор, намереваясь закончить этот бой. Осмотревшись, он заметил, что возле одной из колонн пещеры на потолке свисали большие, острые сталактиты — каждый размером с человека, остриё острое как копьё. Страж же уже начал приходить в себя от пыли безумия, моргая повреждёнными глазами. И тогда в его голову пришла идея. — Давай сыграем в корриду, — прошептал он, усмехаясь под вуалью. — Я — тореадор. Ты — бык. Он ещё раз воплотил в своей руке [Теневой Болт] и запустил в жертву. ВСПЫШКА! Снаряд попал в нижние зубы, отрывая их. Осколки хитина разлетелись во все стороны. Страж посмотрел с неконтролируемой яростью — его жизнь и долг защиты уже были не важны. Он хотел только одного: разорвать насекомое, которое его так унизило. Он бросился на противника — последний, отчаянный, смертельный рывок. А Рю побежал к каменной колонне. Быстро. Уверенно. Прямо под сталактитами. Как только он оказался возле колонны, он замер, будто тореадор ждёт своего быка. Страж мчался несмотря на раны, и вопил на всю пещеру, сотрясая своды. Рю даже не пошевелился. Стоял неподвижно, глядя на приближающуюся смерть. Три. Два. Один. Сейчас! Обезумленный от боли и гнева, Страж влетел в тело жертвы— Но на секунду позже тело противника полностью растворилось в [Кровавом Тумане], который прошёл сквозь тело Стража, как дым сквозь решётку. КРРРРРАААААХ! Громкий, глухой удар прошёлся по пещере. Страж врезался в каменную колонну всем весом — хитин треснул, кости сломались, внутренности сместились от удара. Вибрация от такого столкновения прошлась по всей пещере, достигая потолка. Страж, пошатываясь, развернулся, чтобы атаковать дальше— Но для него было уже поздно. Сталактиты, которые висели на потолке, от прошлых вибраций и этого, самого мощного удара, не смогли больше держаться. И упали вниз. СВИСТ! СВИСТ! СВИСТ! Большие камни пронзили тело Стража, как копья. Несколько сталактитов упали прямо на брюхо — пробив панцирь, вспоров мягкую плоть, вонзившись глубоко. Три упали на головогрудь — один пробил черепную коробку насквозь, выйдя с другой стороны. Другой попал в глаз. Третий вошёл в грудь, разрушив сердце. Некоторые попали по ногам, полностью приколов тело чудовища к полу, словно бабочку к доске. ХРУСТ! ШЛ-ХЛООП! ТРЕСК! Зелёная кровь хлынула фонтанами, заливая пол, образуя огромную мутно-зелёную лужу. Страж дёргался ещё несколько секунд — лапки скребли воздух, жвалы беззвучно щёлкали, глаза смотрели в никуда. Но жизнь всё ещё теплилась в нём. Ещё держалась. Отказывалась уходить. Рю спокойно материализовался позади, оглядываясь через плечо на утыканного, но всё ещё живого противника. Рядом с ним лежал большой сталактит остриё острое, как меч. Повесив топор на кобуру на плече, он медленно начал подходить к своей добыче. Страж, видя, как он приближается, попытался выбраться — дёргался, извивался, пытался вырвать лапки из каменных копий. Но уже не было сил. Кровь обильно вытекала из тела, образуя огромную лужу. Органы были разрушены. Кости сломаны. Рю взял поудобнее двумя руками коническую форму камня. Подошёл поближе к твари, которая пыталась ещё угрожать ему — челюсть щёлкала, глаза горели ненавистью. Одним движением отвёл сталактит назад и со всей силы и скорости вогнал минерал в пасть Стража. ХРУСТ-Щ-Щ-ТРЕСК! Звук разрушенных зубов был противным — влажный, костяной. Но Рю не остановился. Вытащил. Вогнал снова. Вытащил. Вогнал. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Каждый удар глубже. Каждый удар сильнее. Пасть превратилась в кровавое месиво — зубы сломаны, челюсти раздроблены, горло разорвано. Наконец, Рю сделал мощный пинок прямо по сосульке, вогнав её до конца, пронзив насквозь, пробив заднюю стенку черепа. Тело обмякло. Лапки перестали дёргаться. Мёртв.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[КВЕСТ ЗАВЕРШЁН: Страж Королевы]

Кровавый Паук-Страж уничтожен!

Награда получена: Выберите желанный навык: ➣ [Кровавый Фонтан (Ур. 1)] — создаёт фонтан крови из земли, наносящий урон всем врагам в области ➣ [Кровавое Копья (Ур. 1)] — создаёт два копья из запёкшейся крови, пронзающее врага насквозь. — Кровавое Копьё. — не задумывался выбрал второе. Выбор был очевиден. Точечный урон. Пробивная сила. Идеально против большой цели. [Получен Новый Активный Навык: Кровавое Копьё (Ур. 1)] Расход: 4% Жажды Повторное применение: 10 сек. Вы концентрируете собственную вампирскую кровь, мгновенно придавая ей форму уплотненного, смертоносного метательного оружия. Сгусток алой эссенции превращается в древковое копьё, которое вы с силой запускаете во вражеские ряды. Суть навыка: ➣ Сквозное пробитие: Выпущенное копье не просто поражает одну цель, а насквозь прошивает всех противников, оказавшихся на прямой линии перед вами. ➣ Дистанционный урон: Навык наносит сокрушительный урон крови, идеально подходит для уничтожения врагов на средней и дальней дистанции, не подпуская их вплотную. ➣ Орудие снайпера: Это мощное сверхъестественное оружие незаменимо для вампиров, предпочитающих избегать опасного ближнего боя и расправляться с угрозами издалека. ➣ Особенности применения: Создание и замах требуют короткой подготовки, что делает вас уязвимым на долю секунды, однако высокая пробивная сила с лихвой окупает это ожидание. ➣ Дополнительный эффект: попав по противнику на него накладывается статус [Высасывание жизни]

Если не можете увернуться от атаки кровососа, старайтесь держать рот на замке...

Почувствовал, как новая сила вливается в тело — мышцы стали ещё плотнее, удары ещё мощнее, движения ещё быстрее. Новый навык пульсировал в сознании, готовый к использованию. — Хорошо, — прошептал он, сжимая и разжимая кулак. — Очень хорошо. Он окинул последним взглядом труп Стража — утыканный камнями, залитый кровью, с разрушенной пастью. — Последняя преграда устранена, — проговорил он сам себе, разворачиваясь в сторону большой камеры, из которой вышел Страж. — Дальше — королева. Рю сделал последний шаг и вышел в огромную камеру. Часть 8 Арахнелла. Королева Кровавых Пауков. Время: 03:19 Это было не просто помещение. Это был собор. Потолок терялся в темноте — высоко, невероятно высоко, словно гора была полой внутри, превращённой в гигантский склеп. Стены покрыты паутиной так плотно, что камня не было видно — только белёсая, пульсирующая ткань, дышащая в ритме невидимого сердца. И коконы. Тысячи коконов. Они свисали отовсюду — с потолка гроздьями, со стен рядами, громоздились на полу пирамидами. Маленькие — размером с кулак. Средние — с человеческую голову. Огромные — способные вместить медведя. Некоторые шевелились — внутри что-то росло, пульсировало, готовилось вылупиться и присоединиться к рою. Другие были мертвы — высохшие, пустые, обглоданные изнутри, превращённые в белёсые мумии. Кладбище и колыбель одновременно, — подумал Рю, медленно осматривая зал. — Здесь рождаются. Здесь умирают. Здесь становятся пищей. Посреди всего этого кошмара — гнездо. Гигантское сплетение паутины, возвышающееся на несколько метров над полом, словно трон из костей и шёлка. В центре гнезда — углубление, заполненное чем-то вязким, блестящим в тусклом свете, пульсирующим, будто живая плоть. И тогда из гнезда поднялось нечто. Огромное. Чудовищное. Прекрасное в своём уродстве. Это была Арахнелла. Матриарх, чьё имя шахта произносила только шёпотом, боясь призвать её гнев. Королева, правившая этим подземным царством несколько сотен лет. Мать тысяч, пожирательница сотен. Её появление сопровождалось звуком, от которого кровь застывала в жилах. Тяжёлый, влажный скрежет огромных конечностей о камень и хитин — шшшш-кр-р-р-щ-щ — словно кто-то тащил гигантские мечи по каменному полу. Когда она полностью поднялась из вязких глубин гнезда, стало ясно: это не просто паук. Это была живая гора пульсирующей плоти и ярости. Её массивный корпус был окрашен в глубокие, зловещие оттенки запёкшейся крови и багрянца. Панцирь не казался сухим — он блестел, словно был постоянно покрыт свежим ихором, стекающим тонкими ручейками по бокам. На спине возвышалась устрашающая корона из зазубренных хитиновых шипов, напоминающих пики готического собора — каждый остриё острое, как копьё, способное пронзить человека насквозь. Восемь лап, каждая толщиной с молодое дерево, покрытых жёстким чёрным ворсом, вонзились в пол, оставляя глубокие борозды. На концах лап — когти, размером с человеческую руку, способные разорвать сталь. Брюшко раздуто до невероятных размеров, пульсирует, словно второе сердце бьётся внутри. Из него свисают десятки яйцевых мешков — набухшие, полупрозрачные, внутри которых копошатся тысячи личинок. На голове одновременно вспыхнули десятки светящихся алых глаз. Они горели внутренним демоническим светом, пристально и осознанно изучая нарушителя. В этом взгляде не было животной слепоты. Только холодный, древний интеллект. Рот раскрылся, обнажая ряды игловатых зубов — сотни, может тысячи, расположенных рядами, как у акулы. Огромные хелицеры, способные перемалывать кости в пыль, медленно раздвигались, источая вязкую тёмную жидкость, которая капала на пол, шипя и дымя, разъедая камень. Из её пасти, усеянной острыми наростами, вырывался тяжёлый пар — горячий, ядовитый, пахнущий серой и гнилью. С её лап, покрытых жёстким ворсом, на пол градом посыпались сотни маленьких кровавых паучат. Они мгновенно сливались с живым алым ковром у её подножия, превращая пол пещеры в единый шевелящийся организм, преданный своей королеве. Их было тысячи. Может, десятки тысяч. Она замерла, возвышаясь над залом, как истинная богиня этого кошмарного места. Весь «собор» затих, подчиняясь её воле. Только тысячи коконов под потолком продолжали мерно и жутко пульсировать в такт её дыханию. Тяжёлое окно системы вспыхнуло перед глазами — но другое. Не обычное, а то, которое дало ему это задание. Ярче. Шире. С пульсирующими алыми краями, будто само окно дышало кровью.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[НОВЫЙ КВЕСТ: Владычица Пауков]

Цель: Поглотить Арахнеллу, Королеву Кровавых Пауков! Особенность: Дочь Мораг'Зи, Пожирательницы Рассвета Эта тварь — не просто королева. Арахнелла — это само воплощение «Шахты Скорби», её разум, её вечно голодная утроба и её божество. Если Стражи — это её воля и клинки, то она — та самая сила, что заставляет их сердца биться в унисон. Её массивное тело, затянутое в багровый пульсирующий панцирь — это неприступная цитадель, из которой прорастают зазубренные пики. Она не знает усталости, не знает жалости и не ведает сомнений. Её интеллект, холодный и древний, веками оттачивался в темноте, превращая каждое движение её лап в смертельный танец. Для Арахнеллы нет «врагов» — есть только «ресурс». Она не просто сражается; она поглощает саму надежду тех, кто осмелился переступить порог её собора.

«Если ты встретил Стража — ты увидел смерть. Но если ты увидел Арахнеллу — ты познал истинный кошмар. Она не просто убьёт тебя; она сделает твою агонию вечной частью своего Роя».

Награда: ➣ ?????????????????????????????????????????????????? ➣ Базовые характеристики: +65 ко всем ➣ Уникальное оружие: Кровавый Кнут Воздух стал густым, вязким, будто сам «собор» решил задушить чужака. Каждый вдох тянул в лёгкие сладковатый привкус разложения и яда, оставляя горечь на языке. Паутина под ногами дрожала, передавая вибрацию всему пространству. — М-да, ты конечно та ещё красавица.... Как мне тебя вообще убивать? — спросил он рассматривая эту тушу. Арахнелла на его слова расправила передние лапы. С их кончиков медленно, лениво, начали стекать красные капли.. Они падали на камень и тут же прожигали в нём дымящиеся углубления, оставляя чёрные оспины. Алые паучата добрались до первой линии. Их было столько, что они сливались в единый живой ковёр, хрустящий, шипящий, наполненный бесчисленным цокотом крошечных хелицер. Они не бросались вслепую. Волна остановилась в нескольких шагах, ожидая команды. Применив свое зрение, видя как пульсируют узлы под панцирем Королевы. Как напрягаются мышцы в местах будущего броска. Как тончайшие нити паутины соединяют Матриарха с Роем, передавая приказы быстрее мысли. Алый туман вокруг него сгустился, опускаясь к земле, обволакивая ноги, пропитывая паутину. Там, где он касался нитей, они чернели и осыпались, будто сгнившие за секунды. Первый паучонок всё же рванулся — крошечный, храбрый, преданный. И в ту же секунду исчез, разорванный резким движением ногии. Арахнелла взревела снова. Королева наклонилась вперёд, и её тень накрыла Рю целиком, превращая его в крошечный силуэт перед горой плоти и хитина. Рю посмотрел прямо в горящие глаза монстра. Алые линзы его шлема вспыхнули ярче. — Ну давай. Попляшем. Арахнелла взревела так, что весь собор затрясся. Сталактиты зазвенели. Коконы заколыхались. Паучата завизжали в унисон со своей матерью. Волна хлынула. Это не было похоже на атаку обычных монстров. Это был живой прилив — багровая река из тысяч крошечных челюстей и лапок, стремящихся добраться до его плоти, разорвать, сожрать, превратить в часть роя. Пол «собора» перестал существовать, превратившись в сплошной, шевелящийся ковёр, который с шипением и писком подбирался к ногам Рю. Тысячи. Десятки тысяч. Может, сотни тысяч. Быстро оценил плачевную ситуацию. Несмотря на свою мощь, он понимал: пытаться перерезать каждого паучонка в этой массе — всё равно что пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Нужно сменить обстановку или меня сожрут эти твари. Его взгляд метнулся вверх, сканируя стены, затянутые пульсирующей паутиной. Примерно в десяти метрах над полом он заметил массивный каменный выступ — древняя опора, вросшая в стену. — То что нужно. [Облако летучих мышей] Тело взорвалось стаей крылатых теней. Его физическая форма распалась на сотни чёрных летучих мышей, которые с резким, режущим слух писком устремились вверх, оставляя за собой тёмный след. Кровавая волна паучат сомкнулась в том месте, где секунду назад стоял воин. Но их жвалы клацнули лишь по пустому воздуху и остаткам тёмного дыма. Стая мышей вихрем пронеслась под сводами «собора», скользя между свисающими коконами и огибая липкие нити паутины. Он чувствовал каждое крыло как продолжение собственного тела, как нерв, вынесенный наружу. Пространство шахты раскрывалось перед ним целиком, объёмно, до последней тени. Там, где человек видел бы хаос, он видел маршруты. Арахнелла, возвышаясь над своим гнездом, резко вскинула массивную голову. Все её многочисленные алые глаза синхронно метнулись вверх, впиваясь в живой вихрь под потолком. Челюсти яростно защёлкали. Камень под лапами дрогнул. Она не стала ждать. Её большое тело дёрнулось с пугающей для таких размеров скоростью. И из-под брюха с сухим, рвущим слух треском вырвались десятки гарпунных нитей — толстых, прочных, острых на концах. Они взметнулись вверх, разветвляясь в полёте, превращаясь в смертоносную сеть, накрывающую всё пространство под сводами «собора». Каждая нить дрожала, настраиваясь на биение крыльев, улавливая ритм, пытаясь предугадать траекторию добычи. ШШШШ-Щ-Щ-ТР-Р-Р! Несколько мышей растворились во тьме, разорванные натянутой до предела паутиной. Боль прошила сознание Рю короткими, острыми импульсами, словно иглы, вонзившиеся в мозг. Он не замедлился. Потеря была ценой за скорость. Вихрь мышей резко сорвался вниз, переходя в убийственное пикирование. Тёмный след прочертил воздух, нацеливаясь не на бронированный панцирь, а на мягкие сочленения под головогрудью — туда, где сходились нервные узлы и пульсировала живая, густая кровь Матриарха. Спустя мгновение стая мышей снова столкнулась в единое целое на каменном выступе. БУМ! Рю приземлился на одно колено, его сапог гулко ударил по камню. Он тяжело дышал, а клинки всё ещё светились остаточной магией. С этой высоты открывался по-настоящему жуткий вид. Внизу, под ним, копошился океан из миллионов красных точек. А в центре этого живого ада возвышалась Матриарх — багровая гора плоти, усеянная шипами, пульсирующая ненавистью. Её мощные лапы уже начали вгрызаться в стену, чтобы добраться до своей цели на высоте. — Теперь мы на одном уровне. Посмотрим, как долго ты продержишься, королева. Рю быстро оценил обстановку. Каменный карниз, на котором он стоял, был частью древней опорной конструкции, уходящей глубоко в свод пещеры. Прямо над головой Арахнеллы нависали массивные сталактиты и обломки скал, едва удерживаемые вековыми пластами липкой паутины. Физика. Гравитация. Масса. Всё работает одинаково в любом мире. Матриарх начала свой подъём. Её мощные лапы, покрытые жёстким ворсом, с хрустом вонзались в стену, оставляя глубокие борозды в камне. Она двигалась с пугающей для такого гиганта скоростью — каждый шаг приближал её на метр, каждую секунду сокращая дистанцию. Её многочисленные алые глаза не отрывались от цели, а челюсти яростно щёлкали в предвкушении плоти. Рю не стал ждать. — Посмотрим, как ты выдержишь вес собственной горы. — пробормотал он вскинул левую руку. Между пальцами мгновенно закрутилась красно-чёрная сфера, жадно впитывающая свет «собора». [Теневой Болт] Сгусток тьмы сорвался с ладони и с оглушительным свистом прорезал пространство, оставляя багровый след. Но целью был не панцирь королевы. Снаряд врезался точно в основание гигантской скальной плиты, нависшей прямо над гнездом. БА-БАХ! Взрыв магической энергии разнёс опору в пыль. Раздался протяжный, стонущий звук рвущейся паутины и трескающегося камня — кр-р-р-р-аххх-х-х! Огромный кусок свода, весящий десятки тонн, на мгновение завис в воздухе, словно сама тьма удерживала его. А затем с грохотом рухнул вниз. Многотонная глыба, увлекая за собой каскад острых сталактитов, обрушилась прямо на спину Матриарха. КРРРРРАААААХ! Камень врезался в массивный багровый панцирь Арахнеллы, сминая зазубренные хитиновые шипы и разбрасывая осколки в стороны. Раздался яростный, полный боли визг, который перекрыл даже грохот обвала — ИИИИИИИИ-ХХХХХ-Х-Х! Королева, не удержавшись на стене, сорвалась вниз и рухнула в само сердце своего гнезда, погребённая под грудой острых камней. БУМ! Удар потряс весь собор. Пыль и серая взвесь заполнили зал, клубясь, словно дыхание древнего чудовища. Воздух стал тяжёлым, вязким. Каждый вдох отдавался горечью каменной крошки. Рю, прищурившись, всматривался в оседающее облако. Из-под завалов доносился утробный, вибрирующий рык — гр-р-р-р-р-р-р! Алые глаза Матриарха продолжали яростно гореть сквозь пыль. Нужно использовать главный козырь. Вентиляция очищена. Тяга работает. Пора превратить этот собор в печь. — Раз физика работает, то пускай здесь станет по-настоящему жарко. Он выхватил последний сосуд со смолой. Глиняная форма была холодной на ощупь. Но дай ей искру — и она покажет свой жар. Рю грубо сорвал с плеча остатки меховой опушки доспеха — уже пропитанные кровью, потом и гарью прошедших боёв. Пальцы действовали быстро, точно. Он скрутил клочок меха в плотный жгут и вдавил его в горлышко сосуда, превращая его в примитивный, но надёжный фитиль. Два клинка вспыхнули в его руках. Резкое, короткое движение — сталь ударилась о сталь. ЧИРК! Искры, вырвавшиеся между лезвиями, посыпались вниз. Одна из них коснулась меха. Фитиль занялся мгновенно. Пламя жадно лизнуло пропитанные жиром волокна, зашипело, разрастаясь. — Приговор готов. Осталось исполнения. — сказал швырнул сосуд в центр огромного гнезда. Сосуд полетел вниз, оставляя за собой огненный след и разбился точно в центре гнезда. ВСПЫШКА! В тот же миг вспыхнуло ослепительное пламя — яркое, белое, всепожирающее. Вязкая, блестящая масса паутины, веками накапливавшаяся в зале и пропитанная горючими выделениями насекомых, вспыхнула, как сухой порох. Огонь рванулся сразу во все стороны — жадный, ненасытный, словно только этого и ждал. Шахта взвыла. Пробитый ранее шурф превратил зал в гигантскую трубу. Возникла чудовищная тяга. Пламя не просто горело — оно ревело, всасываясь вверх, вытягиваясь огненными языками. Гигантские змеи огня поползли по стенам, пожирая белёную ткань «собора», с хрустом и шипением разрывая паутину, превращая её в пепел и искры. Тысячи коконов, свисавших под сводами, один за другим вспыхивали, превращаясь в пылающие факелы. Внутри них что-то дёргалось — личинки, почти готовые вылупиться, корчились в агонии. Трещало. Визжало. Лопалось. А затем замирало. Раскалённый воздух закрутился в огненный смерч вокруг придавленной Арахнеллы, лишая её кислорода, выжигая нежные ткани под багровым панцирем, проникая в самые уязвимые сочленения. Матриарх забилась под камнями. Её многочисленные глаза заметались в панике, отражая бушующий пожар, множась в огненном мареве. Мощные лапы, которыми она пыталась выбраться, начали обугливаться — хитин трескался и осыпался, а зазубренные шипы на спине раскалились докрасна, превращаясь в раскалённые клинки, впаянные в собственную плоть. Алый ковёр из паучат у её ног исчезал за считанные секунды, превращаясь в чёрный пепел. Те немногие, кто пытался спастись, сгорали в потоках горячего ветра, который теперь беспрепятственно уходил в шурф, утягивая за собой дым, крики и запах палёной плоти. Рю стоял на каменном выступе, глядя вниз сквозь марево раскалённого воздуха. Его тёмный силуэт на фоне бушующего пламени выглядел как само воплощение возмездия — неподвижный, хладнокровный, чуждый всему живому. Дым устремлялся вверх, оставляя внизу лишь чистую, уничтожающую ярость огня. — Ты сама свила эту ловушку. Теперь гори в ней, да по ярче. Пламя ответило за неё рёвом. Арахнелла не собиралась умирать в тишине. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки визг прорезал гул пламени. ИИИИИИИИИ-ХХХХХХ-Х-Х-Х-Х! Обезумев от жара и боли, Матриарх совершила невозможное. Её мощные лапы, обугленные и сочащиеся ихором, с чудовищной силой оттолкнулись от камней, сбрасывая многотонные глыбы. ГРОХОТ! Камни полетели в стороны, разбиваясь о стены, падая в огонь. И словно пылающий метеор, Арахнелла рванулась вверх по отвесной стене прямо к выступу, где он стоял. Её панцирь раскалился, а алые глаза горели предсмертной жаждой мести. Рю действовал на инстинктах, отточенных за время проведённых боёв и усиленных вампирской сущностью. Из горла вырвался судорожный, прерывистый рык — почти без контроля, первобытный, звериный. — ГХА-А-А-АААА!!! [Кровавая Ярость]! Волна густой алой энергии вырвалась из его груди, разносясь по пещере, как дыхание разъярённого бога. Воздух вокруг него дрогнул. Рю почувствовал, как время замедляется, а мышцы наполняются взрывной силой. Скорость атаки и движений возросла до предела, превращая его в багровое пятно, мелькающее быстрее, чем глаз может уследить. Когда Арахнелла уже была готова сомкнуть свои жвалы на его теле, Рю выхватил оба флакона с «Пылью Безумия». — Лови, тварь! Он с силой разбил склянки прямо перед многочисленными глазами королевы. ТРЕСК! ТРЕСК! Пурпурно-тёмное облако едкого порошка мгновенно заполнило пространство. Ядовитая пыль впиталась в слизистую оболочку глаз Матриарха, вызывая невыносимое жжение и безумие. ИИИИИИИ-ХХХХ-Х-Х! Арахнелла взвыла. Потеряв ориентацию, она начала хаотично размахивать лапами, сбивая со стен своих же паучков, которые пытались ползти следом. В приступе боли она начала давить собственное потомство, не в силах остановить охватившее её раздражение. Крошечные тела лопались под её весом, превращаясь в зелёные пятна на стенах. Не терял ни секунды, пока эффект ярости был на пике, он сжал левую руку так сильно, что его удлинённые ногти пронзили кожу перчатки. Кровь — его собственная, алая, горячая — потекла по пальцам. Тут же он выставил руку вперёд, концентрируя энергию. [Кровавое Копьё] Из окровавленной ладони, с влажным, хищным звуком — шшшш-хлооп — вытягивается багровый шип. Он формируется на глазах: густая, живая кровь закручивается в спираль, уплотняется, темнеет, пока не становится твёрдой, как закалённая сталь. По поверхности копья пробегают пульсирующие прожилки, будто оружие дышит вместе с хозяином. Рю прицелился — не в панцирь, не в голову. В сочленение под головой Арахнеллы. В её единственную уязвимую точку, обнажившуюся после падения глыб и обугливания. И метнул. Кровавое копьё вошло в податливую плоть под головой Матриарха по самое основание. ШЛ-ХЛООП! Раздался глухой хлопок — магический снаряд детонировал внутри её тела, разрывая органы и превращая ихор в пар. Из зияющей раны Арахнеллы, куда вонзилось копьё, вырвались десятки тонких, пульсирующих алых нитей. Они не падали вниз — они, вопреки законам гравитации, устремились к Рю, сплетаясь в воздухе в жуткий багровый мост. Рю почувствовал, как по его венам разливается обжигающий жар. Раны на его теле, полученные в битве, начали затягиваться с невероятной скоростью. Измождённые мышцы снова наполнились силой, а в глазах вспыхнул первобытный блеск. Он буквально выпивал жизненную эссенцию королевы, пока та содрогалась в конвульсиях. Но Арахнелла была слишком древней и могучей, чтобы просто исчезнуть. Ослеплённая «Пылью Безумия», захлёбывающаяся собственной кровью, она почувствовала, как жизнь утекает из неё. И выбрала последний путь — путь полного разрушения. Её оставшиеся целыми лапы, толщиной с брёвна, с оглушительным скрежетом вонзились в каменный карниз. КР-Р-Р-Р-АХ-Х-Х! Она не пыталась залезть на него. Она начала его выламывать. — С-с-с-кр-р-р-р-а! — её визг перешёл в хрип, когда она всем своим многотонным весом навалилась на опору. Камень под ногами Рю задрожал. По карнизу пошли глубокие трещины, из которых посыпалась крошка. Она хочет утащить меня с собой! Арахнелла, объятая пламенем, висящая на одной лишь ярости, рванула карниз вниз, намереваясь увлечь врага за собой в огненную бездну. БА-БАХ! Огромный кусок скалы обломился. Рю почувствовал, как почва уходит из-под ног. Весь выступ вместе с Матриархом и воином начал падать в эпицентр пожара. Скала под ногами окончательно рухнула. Но вместо того чтобы спастись, он принял безумное решение! Он использовал инерцию падения, чтобы превратить себя в живой снаряд. Обрушился на голову Арахнеллы, вонзая клинки по самую рукоять в её лобные доли. ХРУСТ-Щ-Щ-ШЛ-ХЛООП! УДАР! Они рухнули в самый эпицентр бушующего внизу пожара. Матриарх врезалась в землю спиной, издав сокрушительный хруст — КРРРРАХХХ! Панцирь треснул. Шипы сломались. Внутренности сместились. А Рю оказался прямо на её груди, пригвождённый к ней яростью и гравитацией. Секундой позже на брюхо королевы обрушился тот самый каменный уступ, придавливая её к земле и окончательно лишая возможности двигаться. БУМ! Пыль взметнулась столбом. Огонь взревел ярче. Арахнелла хрипела. Из её ран фонтанами бил едкий, горячий ихор — зелёный, густой, дымящийся. Рю, едва дыша от боли, медленно потянулся к своему лицу. Дрожащей рукой он откинул поврежденную, окровавленную кольчужную вуаль. Его клыки, удлинившиеся и ставшие острыми как бритвы, хищно блеснули в свете пожара. Он припал к разорванной плоти на её шейной зоне. Кровь Арахнеллы была омерзительной. Горькая. Густая. Отдающая серой, гнилью и древним ядом — она обжигала горло, как расплавленный свинец, разъедала пищевод, жгла желудок. Но он не останавливался и пил жадно, поглощая саму суть королевы, её жизненную силу, её многовековую ярость, её древнюю магию. С каждым глотком он чувствовал, как что-то меняется внутри. Кровь королевы бунтовала, пытаясь разорвать его изнутри, превратить в часть роя. Но Жажда была сильнее. Она подчиняла. Поглощала. Превращала чужое в своё. Наконец, он с трудом оторвался. Его лицо было залито тёмной жижей, а глаза светились безумным, потусторонним светом. Огромное тело обмякло. Лапки перестали дёргаться. Глаза потускнели. Мёртва. Но триумф длился недолго. Огонь уже облизывал тело паучихи, жар становился невыносимым. А её ядовитая кровь начала изнутри разъедать органы Рю. Тело горело. Сознание плыло. Боль была невыносимой — словно тысячи игл вонзались в каждую клетку. — Нужно... выбраться... из огня... Заметив небольшой каменный выступ в стороне от огненного ада, он собрал последние крохи магической энергии. [Облако летучих мышей] Его форма распалась в последний раз. Чёрная стая, едва держась в воздухе, перелетела через пламя. Едва коснувшись камня, Рю снова стал человеком. БУМ! Он упал на твердую землю, катаясь от невыносимой боли — кровь королевы внутри него устроила настоящий бунт. Жгла. Разъедала. Пыталась превратить в часть роя. Мир вокруг него начал меркнуть. Последнее, что он видел — это пылающий остов Арахнеллы, превращающийся в гигантский костёр. Затем тьма окончательно поглотила его. Рю потерял сознание прямо посреди затихающего гула пожара.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

ВРАГ ПОБЕЖДЁН: АРАХНЕЛЛА, КОРОЛЕВА КРОВАВЫХ ПАУКОВ

Поглощена эссенция высшего монстра Статус пользователя: Бессознательное состояние / Критическая интоксикация

Запуск процесса мутации...

[???]