Глава 22. Заселение. Богини Интриги и Хитрости

Глава 22. Заселение. Богини Интриги и Хитрости

Часть 1. Гостиница Идзумо. Каждый день в знаменитый город-лабиринт прибывали тысячи людей. Простые искатели приключений, мечтающие стать авантюристами и получить Фалну. Торговцы с огромными караванами, чьи повозки ломились от товаров. И, разумеется, высшее сословие — аристократы, для которых Орарио был не просто местом для заработка, а центром власти, интриг и возможностей. Все, кто приходил в этот город, нуждался в месте для ночлега и отдыха. Эту нишу заполняли таверны, которые искали дополнительный заработок, и, разумеется, гостиницы, процветавшие благодаря вечному движению города. Но среди всего этого многообразия была одна гостиница, которая возвышалась над всеми остальными, как небоскрёб над трущобами. «Дом Идзумо», которым управляла богиня Мия Асама. Это место, где могли найти комнату по своему статусу: от скромных, но уютных апартаментов для начинающих авантюристов до роскошных люксов для королевских особ. Каждый, кто побывал здесь, описывал свой опыт одним словом — «божественно». Комнаты, чей стиль и культура различались в зависимости от этажа и крыла, были продуманы до мелочей. Еда, от простой до экзотической, которую можно было заказывать круглосуточно без ограничений, готовилась лучшими поварами Орарио. Сама территория гостиницы была выполнена в лучших традициях восточной культуры: изогнутые крыши, бамбуковые рощи, каменные фонари торо, искусственные ручьи с карпами кои и мостики, перекинутые через них. Всё было сделано с таким вкусом и вниманием к деталям, что гости не хотели уезжать. Многие побывавшие здесь восхваляли гостиницу по всему миру, распространяя слухи о её великолепии. Богатые купцы и аристократы предлагали целые состояния, лишь бы продлить своё пребывание, но получали вежливый, но твёрдый отказ. Мия Асама была непоколебима: гостиница работала по своим правилам, и деньги не всегда были главным аргументом. Сейчас, в разгар дня, главный холл «Дома Идзумо» гудел, как растревоженный улей. Постояльцы наслаждались всеми удобствами: кто-то сидел в простых барах, потягивая эль и обсуждая последние новости; кто-то спускался в VIP-казино, где ставки шли на немаленькие деньги и редкие артефакты; кто-то играл в настольные игры в специальных залах, чьи столы были вырезаны из цельных кусков драгоценных пород дерева. А некоторые — самые удачливые или самые богатые — уже направлялись к горячим источникам, за которые некоторые гости были готовы продать свою душу и пару лишних органов. Воздух в холле был наполнен ароматами дорогих благовоний, смешанных с запахом свежей выпечки, цветов и едва уловимой ноткой страсти. Служанки в элегантных кимоно бесшумно скользили между гостями, разнося подносы с напитками и закусками. Магические светильники, встроенные в высокий потолок, отбрасывали мягкий, золотистый свет, который не давал теней и создавал ощущение вечного уюта. Но за этой идиллией скрывалось напряжение. У главной стойки, где восседала сама Мия Асама, стояла группа людей, чьи дорогие одежды и надменные лица выдавали принадлежность к высшей аристократии. Во главе их был лорд Алдрик фон Ротенберг — высокий, статный мужчина с тщательно ухоженными светлыми волосами, пронзительными серыми глазами и гордой осанкой, которую он, видимо, считал своей главной добродетелью. На нём был роскошный камзол из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, расшитый драгоценными камнями, которые при каждом движении отбрасывали алые и синие блики. Его пальцы были унизаны перстнями, а на шее висела массивная золотая цепь с гербом его рода. За его спиной стояли четверо слуг в дорогих, но безликих костюмах, и два здоровенных охранника, чьи лица выражали полное отсутствие мысли. — Госпожа Асама, — произнёс лорд, и его голос, низкий и властный, прозвучал в тишине холла, заставляя некоторых гостей обернуться. — У вас ведь всё ещё осталась одна лучшая комната? Я хочу занять её на три месяца. Мия Асама, сидевшая за массивной деревянной стойкой, медленно подняла голову. Её лицо, обычно такое спокойное и приветливое, сейчас было бесстрастным. На ней было элегантное кимоно цвета слоновой кости с вышитыми фиолетовыми лилиями, и даже в этой простой одежде она выглядела как королева, которая снизошла до разговора с простолюдином. — Прошу прощения, лорд фон Ротенберг, — ответила она, и её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь, которую он, к сожалению для себя, не заметил. — Но эта комната специально приготовлена для одного человека. Лорд нахмурился. Его брови, аккуратно выщипанные и уложенные, сошлись на переносице, и он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Специальный человек? — переспросил он, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Кто он вообще такой, чтобы занимать лучшую комнату в лучшей гостинице Орарио? Я — лорд Алдрик фон Ротенберг, глава торгового дома «Золотой Грифон». Я привёз в этот город товаров на миллиарды валис! Я имею право на лучшие условия! Мия спокойно выдержала его взгляд. Её глаза, глубокого фиолетового цвета с ярким, насыщенным пурпурно-розовым отливом, не дрогнули. — Это очень знаменитый человек, лорд, — уточнила она, и в её голосе послышались нотки, которые он, к своему сожалению, тоже не заметил. — Я уже пообещала ему эту комнату. Простите за неудобства, но я могу предложить вам другие апартаменты, которые ничуть не уступают этой. Например, «Зал Золотого Феникса» на третьем этаже — там отличный вид на сад и личная купальня с термальной водой. Лорд стиснул зубы. Его лицо, и без того красное от возбуждения, стало пунцовым, а на лбу вздулась вена. Он не привык к отказам. В его родном королевстве ему не отказывали никогда. А здесь, в этом городе, какая-то богиня, пусть даже и влиятельная, смеет указывать ему? — Сколько он вам заплатил? — спросил он, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Я готов дать вам больше. Назовите цену. Любую. Мия вздохнула. Этот разговор начинал утомлять её. Она уже несколько раз сталкивалась с подобными аристократами, которые считали, что деньги могут решить любую проблему. Они не понимали, что «Дом Идзумо» — это не просто гостиница. Это место, где уважают слово. И она дала слово ему. — Лорд, — сказала она, и её голос стал чуть холоднее, — дело не в деньгах. Дело в том, что я пообещала. Прошу вас соблюдать тишину и порядок в моей гостинице. Всех моих гостей это касается. — Г-господин, — вмешался один из слуг, молодой парень в дорогом, но безликом костюме, который, видимо, отвечал за дипломатию, — давайте выберем другую комнату. Остальные апартаменты не менее лучшие и престижные. Я слышал, что в «Зале Жемчужного Дракона» есть... — Молчать! — рявкнул лорд, и его голос эхом разнёсся по холлу. Несколько гостей вздрогнули и обернулись. Официантки замерли с подносами в руках. Даже магические светильники, казалось, на мгновение померкли. Он повернулся к Мие, и в его серых глазах зажглась такая ярость, что стоявшая рядом с ним служанка невольно сделала шаг назад. — Богиня Асама! — сказал он, и его голос стал громче, почти требовательным. — Я хочу знать имя этого человека! Кто он такой? Кто этот «особенный» гость, который смеет занимать комнату, предназначенную для людей моего статуса?! Мия уже хотела использовать свою фирменную улыбку, которая обычно заставляла самых наглых и шумных людей сбавлять тон, — как вдруг двери главного входа распахнулись. Звук был тихим, почти незаметным, но он заставил всех, кто был в холле, замереть. Даже магические светильники, казалось, замерцали на мгновение, словно приветствуя того, кто вошёл. В холл гостиницы шагнула высокая фигура. Она была полностью укрыта в абсолютно чёрные доспехи, которые, казалось, поглощали свет, делая её почти невидимой на фоне тёмных стен. Металл, из которого они были сделаны, был матовым, без единого блика, и на его поверхности не отражался ни один источник света. Казалось, что сама тьма обрела форму и решила прогуляться по Орарио. На спине фигуры висел огромный двуручный меч — такой большой, что, казалось, он больше некоторых людей. Его лезвие, абсолютно чёрное, с тёмно-фиолетовыми прожилками. Рукоять, сделанная из хитина, идеально лежала бы в ладони любого великана. Многие гости начали перешёптываться. Кто-то присвистнул, кто-то выругался, кто-то просто замер, не в силах отвести взгляд. — Это что за рыцарь? — прошептал один авантюрист, сидевший у стойки бара. — Не знаю, но его доспехи... я никогда не видел таких. — Они как тьма.... — А меч! Он стоит, наверное, больше чем некоторые дома богов! Фигура медленно огляделась. Под шлемом горели два алых огня — спокойных, безразличных, но в то же время таких пронзительных, что каждый, на кого упал этот взгляд, чувствовал, как по его спине пробегает холодок. Тут же он посмотрел на ту которую искал. Он медленно подошёл к стойке, и каждый её шаг, тихий и почти бесшумный, отдавался в тишине холла, как удар метронома, отсчитывающего время до неизбежного, пока не остановился у стойки напротив богини.. — Добро пожаловать в «Дом Идзумо», — поприветствовала Мия, и в её голосе, несмотря на официальный тон, послышались тёплые нотки. — Чем могу вам помочь? Фигура почтительно поклонилась. Движение было плавным, точным, но в нём чувствовалась та самая, тяжелая усталость, которую она пыталась скрыть за этим жестом. — Богиня Мия, — сказал он, и его голос, глухой и ровный, прозвучал в тишине холла, как удар в барабан. — Приветствую вас. Прошу прощения, что не пришёл раньше. Много работы. Могу снять комнату, которую вы отложили? — Вы? — переспросила Мия, чувствуя очень знакомый холод от этого человека. Холод, который не имел ничего общего с погодой. Фигура кивнула и достала из подсумка письмо с эмблемой семьи Асамы. Бумага была чуть помятой, но печать была цела. — Рю'Санг. Ещё раз приветствую, Мия-сама. Тишина. А затем — шёпот. Сначала тихий, похожий на шорох сухих листьев, потом громче, настойчивее, тревожнее. Волна шепотка прокатилась по холлу, и каждый, кто слышал это имя, чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, а на лбу выступает холодный пот. — Это... это он... — прошептал кто-то. — Дьявол... — выдохнул другой, и в его голосе смешались страх и восхищение. — Он действительно жив... Карнулуг... — прошептал эльф, на своем языке последнее слово. — …Баба Яга… — выпалил кто-то, и этот шёпот, странный и нелепый, прозвучал почти как проклятие. Мия слегка раскрыла глаза. Её лицо, обычно такое бесстрастное, на мгновение потеряло свою маску, а затем слегка улыбнулась — той самой улыбкой, которую она приберегала для особых случаев. — Приветствую вас, Санг-сама, — сказала она, и её голос стал почтительным, как перед высоким гостем. — Ничего страшного. Я знаю вашу ситуацию. Мы уже всё подготовили. Прошу вас следовать за мной. Кивнул и пошёл следом. Он чувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, испуганных, оценивающих. Но ему было уже плевать. — Ах, лорд фон Ротенберг, — сказала Мия, поворачиваясь к аристократу, и в её голосе послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Вы спрашивали, кто этот человек, для кого я забронировала комнату. Познакомьтесь — это знаменитый авантюрист и наёмник Рю'Санг. «Багровый Дьявол», «Кошмар Орарио» и множество других прозвищ, которые вы скоро узнаете. Кочо, займись нашими гостями. — Да, Мия-сама, — ответила девушка в строгом кимоно, которая уже стояла рядом, готовая выполнить любой приказ. Лорд и его люди побледнели так синхронно, что, казалось, у них был один организм на всех. Их лица, ещё минуту назад такие надменные, теперь были белыми, как мел. Руки, сжимавшие кошельки, дрожали. А когда фигура медленно повернулась и посмотрела на них своими красными огнями, один из охранников, самый молодой, выронил копьё. Звук падения металла на мраморный пол прозвучал в тишине, как выстрел. — П-прошу прощения! — выдавил лорд, и его голос, только что такой властный, теперь был похож на писк мыши. — Я... я не знал... простите меня, господин Дьявол! Я... я немедленно уйду! Мы не хотели доставлять неудобства! Простите! Он развернулся и, не дожидаясь ответа, бросился к выходу. Его люди, спотыкаясь и толкаясь, последовали за ним. Через мгновение они исчезли за дверью, оставляя за собой только запах страха и смущения. Рю посмотрел им вслед, потом перевёл взгляд на Мию и продолжил свой путь. — Я очень рада, что вы наконец-то пришли, Санг-сама, — сказала Мия, когда они поднимались по лестнице. — Многие хотели заполучить вашу комнату. Этот лорд пытался предложить мне целое состояние. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — ответил и в его голосе послышалась та самая, глубокая усталость, которую он больше не пытался скрывать. Мия хотела ещё задать пару вопросов — о его приключениях, о том, как он выжил, о его новых доспехах, — но, услышав его голос, поняла: сейчас не время. Он нуждался в отдыхе. В тишине. В покое. Наконец, на третьем этаже, она остановилась перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной резьбой в виде дракона, обвивающего столб. — Добро пожаловать в «Зал Небесного Дракона», — сказала она, и её голос стал мягче, почти нежным. — Лучшая комната в моей гостинице. Она открыла дверь, и Рю шагнул внутрь. Комната была просторной, светлой, и в ней чувствовался тот самый уют, который он не мог найти ни в одном другом месте. Огромная кровать с чисто белым бельём, которая могла уместить пять человек, стояла в центре, и её покрывало, вышитое золотыми драконами, мерцало в мягком свете магических светильников. Балкон с видом на пышный сад, выполненный в восточном стиле, был открыт, и оттуда доносился лёгкий аромат цветущей сакуры. Что-что, но даже в другом мире видны были следы его дома. Огромный диван, на котором лежали мягкие подушки, стоял у стены, а на столике перед ним — корзина с фруктами: сочные персики, виноград, яблоки и несколько экзотических плодов, которые он даже не мог назвать. Большой письменный стол из тёмного дерева, шкафы для одежды и встроенный холодильник, наполненный водой и соками. Множество магических светильников, которыми можно было управлять свободно, мягко освещали комнату, а в углу стоял артефакт, от которого исходила прохладный воздух. Рю подошёл к нему, почувствовал, как лёгкое дуновение касается его лица, и на мгновение закрыл глаза. — Если вам что-то нужно, — сказала Мия, входя следом, — позвоните в колокольчик. Инструкция по управлению артефактом для охлаждения и нагрева воздуха на столе. Экскурсию я проведу для вас позже. Халаты можете взять в шкафу. Она помолчала мгновение, а затем добавила, с лёгкий румянец. — Также... комната полностью звукоизолирована. Он хотел спросить, что она имела в виду, но сил уже не было. Он просто кивнул, чувствуя, как его тело начинает подавать сигналы о том, что пора остановиться. — Благодарю вас за такую комнату, богиня, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя, хотя и усталая благодарность. — Хорошего вам отдыха, Санг-сама, — ответила Мия, и, поклонившись, вышла, тихо закрыв за собой дверь. Стоя посреди комнаты, чувствуя, как тишина окутывает его, как уют этого места начинает проникать в его уставшее тело. Он снял подсумок, положил его на столик. Снял меч и прислонил его к стене. Затем начал расстёгивать доспехи — медленно, почти механически, — и каждый снятый элемент был для него освобождением. Наконец, оставшись в простой одежде, он направился в душ. Вода была холодной. Ледяной. Но для него это было блаженством. Он стоял под струями, не двигаясь, позволяя воде смывать с него пыль, кровь, усталость, боль. Первые тридцать минут он просто стоял, закрыв глаза, чувствуя, как холод проникает в каждую клетку его тела, как он разгоняет ту самую, липкую, мёртвую усталость, которая вечно сидела у него в груди. Потом — горячая вода. Он наполнил ванну, добавил расслабляющие алхимические соли, которые нашёл на полке, и погрузился в неё с тихим, почти беззвучным вздохом. — М-м-м-м... — промычал он, чувствуя, как его мышцы, которые, казалось, окаменели от напряжения, начинают расслабляться, как его дыхание становится глубже, а мысли — спокойнее. Он сидел в ванне, пока вода не начала остывать. Затем вылез, вытерся и, надев один из мягких халатов, которые лежали в шкафу, поплёлся к кровати и рухнул на неё, чувствуя, как мягкое бельё обволакивает его тело, как подушка принимает его голову, как одеяло окутывает его теплом. И в тот же миг провалился в сон. Сон без сновидений. Без красок, без звуков, без образов. Просто тьма. Просто покой. Просто отдых. Один час. Два. Пять. Девятый. Двенадцатый. Стрелки часов безостановочно шли вперёд, не обращая внимания на его усталость, на его желание спать вечно. Время не ждало, даже когда ты заслужил отдых. Даже когда ты пережил то, что не переживал никто. Но даже полностью звукоизолированная комната не могла полностью заглушить для него звуки. Его чувства, обострённые до предела, улавливали то, что было скрыто от обычных людей. Где-то внизу смеялись гости, где-то звякала посуда, где-то тихо переговаривались слуги. И среди этого привычного шума он услышал голоса. Два. Знакомые. Очень знакомые. Медленно, с протяжным стоном и огромной неохотой, он начал вставать с райской кровати. — Какая... ужасная кровать... — пробормотал он, садясь и чувствуя, как его тело протестует против любого движения. — Как можно вообще сделать кровать, из которой не хочется вставать? Это же преступление против человечества. Лучше уж кровать, чем гроб... Хотя в гробу я бы, наверное, тоже хорошо выспался... Рю сидел так несколько минут, пытаясь заставить себя проснуться. Его глаза слипались, голова была тяжёлой, а тело — ватным. Но он знал: если он сейчас снова ляжет, то проснётся только через сутки. А у него были дела. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, он встал. Его тело, ещё недавно такое расслабленное, теперь застонало от нового напряжения. Он потянулся — медленно, со смачной симфонией хрустящих суставов, которая разнеслась по комнате, как музыка в пустом зале. — Так, — пробормотал, разминая шею и плечи. — Теперь — осмотр моего гнёздышка. Он подошёл к окну и выглянул наружу. За стеклом была ночь — тёмная, но светлая от многочисленных магических фонарей, которые освещали сад. Где-то внизу слышались голоса, смех, звон бокалов. Гостиница жила своей ночной жизнью. На часах было 22:32. — О? Я проспал целых двенадцать часов? — удивился, глядя на время. — Не порядок... Придётся или снова ложиться спать, или сбивать режим до тех пор, пока не верну его в норму. Решил, что второй вариант лучше. Спать ему уже не хотелось. По крайней мере, не так сильно, как час назад. Он начал осматривать комнату более внимательно. Всё здесь было продумано до мелочей. Холодильник, наполненный напитками — от простой воды до дорогих вин и графинов семьи Сома. Столик с фруктами, который, казалось, никогда не пустел. Магические светильники, которые можно было регулировать по яркости и цвету. — ..... Боюсь даже представить, сколько такая комната обходится, — пробормотал он, беря стакан воды, чтобы хоть немного промочить сухость во рту. — Нужно будет спросить у Мии. Хотя... с моими 600 миллионами я могу позволить себе жить очень долго. Сделав глоток, и вода, прохладная и чистая, принесла ему лёгкое облегчение. — Ууум... Чёрт. — поморщился, чувствуя, как сухость возвращается. — Нужно будет решить эту проблему. Зайти к аптекарям и алхимикам. Крови человеческой там уж точно не будет, но кровь монстров должна быть. Он вспомнил, что кровь определённых монстров используется как катализатор для создания сильных лечебных зелий, ядов, взрывчатых смесей или для начертания магических свитков. Это было не идеальное решение, но лучше, чем ничего. — Завтра же займусь, — пообещал он себе. Заметив красивую папку в кожаном переплёте, он взял её и быстро пролистал. Здесь было всё: история гостиницы, её правила, местные достопримечательности, подробная карта, где и что находится, график работы отеля и персонала. Всё как в гостиницах его мира. Даже лучше. — Ну, ужин всё ещё идёт, и нужно немного развеяться, — сказал, откладывая папку в сторону. — Но сначала... Сев за стол и призвал письма богов. Одно было от Лилит и Инари — они нашли для него работу и приглашали обсудить детали. Другое — от Афуреи, которая хотела обменяться опытом в лечении. Третье — от Кагуи, которая приглашала в свое поместье. Четвёртое — от Афродиты и Иштар, которые, судя по всему, не оставляли попыток заманить его в свои сети. И пятое — от Зевса, который просто хотел с ним выпить. Рю вздохнул. — Ну... думаю, лучше пойти к ним двоим, — решил окончательно, откладывая письма от Лилит и Инари в отдельную стопку. — А с другими как-нибудь пересекусь. Всему своё время. Он взял чистый лист и перо, и начал писать ответ. «Леди Лилит и леди Инари. Приветствую вас. Я прочитал ваши письма и буду рад обсудить предлагаемую работу. Завтра в 9 утра я могу прийти в ваши поместья, если это время вам подходит. Жду вашего ответа. С уважением, Рю'Санг». Аккуратно согнув лист, положил его в конверт и поставил красную печать, которая любезно лежала на столе. Красный воск, с каплей его крови, застыл, образуя идеальный отпечаток. — Всё. Теперь осталось только передать. Думаю, через ресепшн можно. Он встал и начал осматривать шкафы рядом со столом, где увидел пару масок «Но» и «Кицунэ», и прочие маски, которые были аккуратно разложены на бархатной подушке. Рядом лежала записка, что гостиница предоставляет эти маски для VIP-персон, которые хотят остаться инкогнито. — Дааа... Похоже, я начинаю понимать, почему эта гостиница такая знаменитая и дорогая, — пробормотал он, беря в руки маску кицунэ. Она была белой, с красными узорами, и полностью закрывала лицо. — Интересно, сколько за это берут? Он быстро переоделся, решив, что халат — идеальная одежда для вечерней прогулки. Белое шёлковое кимоно с золотыми вышивками драконов и тёмно-бордовым поясом сидело на нём идеально. Он поправил маску, проверил, что она сидит плотно, и вышел из комнаты, не забыв повесить табличку «Не входить». Гостиница, как всегда, была шумной, особенно в ночное время. Постояльцы, все в халатах и с улыбками на лицах, бродили по коридорам, делясь своими впечатлениями от дня. Кто-то хвастался удачной сделкой, кто-то обсуждал последние новости из Подземелья, кто-то просто наслаждался атмосферой. Но когда по лестнице спускалась высокая фигура, голоса начали стихать. Это было не просто появление человека — это было появление божества. Высокий атлетически сложённый мужчина с рельефным торсом, который даже под шёлком кимоно был виден невооружённым глазом. Длинные серебристо-белые волосы, струящиеся по плечам, казались жидким серебром. Его лицо полностью скрывала белая лисья маска кицунэ с красными узорами, которая придавала ему загадочный, почти мистический вид. Дорогое шёлковое кимоно, открытое на груди, с золотыми вышивками драконов и тёмно-бордовым поясом, подчёркивало его фигуру и делало его похожим на персонажа из древних легенд. Авантюристы, которые до этого хвастались своими формами, затихли в позах, где даже было слышно, как что-то начало сдуваться. Женщины же, наоборот, начали шептаться друг с другом, обсуждая его фигуру, походку и то, как он двигался. — Кто это? — прошептала одна из них, молодая эльфийка с длинными светлыми волосами. — Не знаю, но он... он прекрасен, — ответила её подруга, и в её голосе послышалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «восхищение». — Интересно, что скрывается под этой юкатой, — усмехнулась вторая, провожая взглядом. Рю, который уже приобрёл практически полный иммунитет к таким взглядам, направился к стойке ресепшн, где стояла молодая женщина с короткими пепельно-серыми волосами, красными очками в тонкой оправе и заметным красным пятном в центре лба и вежливой улыбкой. Её звали Кочо — он запомнил это имя, когда Мия представляла её. — Добрый вечер, Кочо-сан, — сказал он, и его голос, тихий и ровный, прозвучал в тишине холла. Кочо, которая тоже была немного поражена его появлением (судя по небольшому румянцу на её щеках), быстро взяла себя в руки и улыбнулась профессиональной улыбкой. — Добрый вечер, господин. Чем могу вам помочь? — спросила она. — У вас есть возможность отправить гонца к резиденции богини Лилит? — Да, господин. Мы можем это сделать. Наша служба доставки работает круглосуточно. Рю кивнул и положил на стойку письмо, а сверху — две золотые монеты. Они блеснули в свете магических светильников, и Кочо невольно задержала на них взгляд. — Прошу вас, доставьте это письмо как можно скорее. Это за срочность. — Как прикажете, господин. Мы отправим его немедленно, — ответила она, поклонившись. — Благодарю. Рю кивнул на прощание и направился в сторону кухни. А теперь — на кухню, — подумал он. — Там как раз пара знакомых ужинает. Интересно, что сегодня подают? Кухня гостиницы «Дом Идзумо» была местом, которое можно было описать тремя словами: красивая, большая и разнообразная. Это был не просто зал для приёма пищи — это было целое произведение искусства, где каждый стол, каждый стул, каждая деталь были продуманы до мелочей. Множество официантов на подносах носились с грацией между столиками, обслуживая богатых клиентов. Другие же с подносами ходили между столами, предлагая гостям брать сколько хотели. Некоторые люди вообще уже хотели утащить целый стол, но их быстро останавливали. За одним из столов на свежем воздухе под крышей, где напротив располагался сад гостиницы, сидело шестеро красивых девушек. Они были одеты в лёгкие летние платья и юкаты, и их лица сияли улыбками, которые не могли скрыть лёгкой усталости после долгого дня. — Мира! Хватит забирать у меня рыбу! — крикнула Сабрина, пытаясь защитить свой ужин. — Не будь жадной! Бери пример с Ретусы! Она очень мудрая! — парировала Мира, ловко перехватывая кусок рыбы с тарелки подруги. — Ты так говоришь, потому что она тебе последний такояки отдала! — крикнула Эйла, пряча свою тарелку за спину. — Не будь такой, Сабрина! — засмеялась Ланте. — Ты же знаешь, что завтра мы пойдём в Подземелье, и тебе нужны силы! — Я и так сильная! — возмутилась Сабрина. — Просто я люблю рыбу! Артемида, Ретуса и Эйла спокойно ели, не обращая внимания на уже заученную сцену. Они привыкли к этому. Каждый вечер был похож на предыдущий — смех, споры, шутки. Это было их способом расслабляться после тяжёлого дня. — Ланте, ешь больше мяса, — сказала Ретуса, жуя огромный стейк. — Не будь капризной. Завтра в Подземелье тебе понадобятся силы. — Я ем дары природы! — возразила эльфийка, указывая на свою тарелку с салатом. — Дары природы? — переспросила Ретуса, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Капуста, брокколи, какие-то листочки и хлеб? Завтра же ты будешь в Подземелье кричать, что голодна и нет сил. — Н-не буду! — ответила эльфийка слабым протестом. — Богиня! — вмешалась Сабрина, обращаясь к Артемиде. — Ну соберитесь вы! Что вы нервничаете так? Если вы будете продолжать, вашего парня уведут конкурентки! А их между прочим немало! — Я-я не нервничаю! — воскликнула богиня охоты, и её лицо залилось румянцем. — И-и какой ещё «мой парень»? Какая конкуренция?! Все четверо переглянулись, а потом просто покачали головами и вздохнули. — Шансы на то, что богиня справится, очень малы, — тихо сказала Мира. — Это да. У неё же полностью отсутствует опыт, — добавила Эйла. — Как будто у тебя он есть, — фыркнула Сабрина. — Даже наша репетиция, как начать разговор, прошла удачно. Но в реальных условиях всё будет ужасно, — вздохнула Ланте. Артемида слушала их шепотки, и её лицо становилось всё краснее. Она уже хотела ответить, как вдруг в кухню кто-то зашёл. Все движение, которое было в зале, прекратилось. Люди, которые ещё минуту назад смеялись и разговаривали, замерли. Официанты, которые сновали между столиками, остановились с подносами в руках. Даже музыка, которая играла где-то в углу, казалось, на мгновение стихла. В проходе стояла высокая фигура в дорогом халате и маске кицунэ, и медленно осмотрелась. Её движения были плавными, грациозными, и в них чувствовалась та самая уверенность, которая заставляла других чувствовать себя маленькими и незначительными. Рю коротко кивнул всем, приветствуя, и продолжив осматриваться. Его взгляд скользил по залу, останавливаясь на знакомых лицах. Когда он встретился взглядом с Артемидой и её компанией, он слегка помахал им рукой. — Кто это? — прошептал кто-то из соседнего столика. — Не знаю, но он... он выглядит как божество, — ответила его соседка, и в её голосе послышалось восхищение. — А эти мышцы... — добавил другой, и его голос был полон зависти. Не обращая внимания на шёпот, направился к буфету. Он взял поднос и начал свой обход. Здесь было всё: множество видов мяса, гарниров, салатов и рыбы. Суши, которые были только что приготовлены и ещё источали лёгкий пар. Овощи, нарезанные тонкими ломтиками и украшенные веточками зелени. Он наложил себе добрую гору еды: мясо, рыбу, салаты, суши. Первые и вторые блюда были готовы. Остались десерты. Десерты, которые выглядели как произведения искусства. Он взял пару видов тортиков и фруктов и начал поиск свободного столика. Как вдруг он увидел, как Ланте машет ему рукой. — Богиня Артемида. Леди Ретуса, Ланте, Сабрина, Мира и Эйла, — поприветствовал он их, подходя к столику. — Добрый вечер. — Здравствуй... Рю, — тихо сказала Ланте, заметив, что он приложил палец к губам, призывая к тишине. — Вот, садись на моё место! Мира, дай я рядом с тобой сяду! Она быстро освободила место рядом со своей богиней, и Артемида, которая попыталась что-то сказать, застыла с открытым ртом. — Прошу прощения, — сказал Рю, садясь. — Приятного всем аппетита. — И тебе... Ты... ты же можешь такое есть... да? — спросила Ланте, и в её голосе послышалось лёгкое беспокойство. — Да, могу, — ответил он, беря в руки палочки. — А тебе следует больше есть мяса. В Подземелье нужны силы. Он посмотрел на её тарелку, где лежали только салат и несколько кусочков хлеба, и слегка покачал головой. Ретуса, услышав это, довольно хмыкнула. — Кстати, Рю, — сказала она, возвращаясь к разговору, — вижу, ты поселился в гостинице госпожи Мии. Она сказала, что ты будешь жить здесь. — Да, она приглашала меня ещё во время награждения, — ответил он, — и прислала письмо. А также держала для меня комнату. Я благодарен ей за это. — Понятно, — кивнула Ретуса. — Рада тебя видеть целым и невредимым. Мне очень интересно и страшно даже спрашивать, как у тебя дела, — с кривой улыбкой спросила она, и все остальные тоже улыбнулись криво. Рю вздохнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но он не хотел говорить о том, что произошло. По крайней мере, сейчас. — Скажи, Рю, а что ты делал, когда закончил с турниром? — спросила Мира, жуя стейк, который украла у Ретусы. — Ничего такого выдающегося и интересного, — ответил он, и его голос был ровным. — Работал в борделе. Выполнял заказы в Подземелье. Помогал госпоже Деметре на рынке. Выполнял личные заказы от неё и от Дамии и Хатор. Устроил генеральную уборку в Орарио от сомнительных и жадных личностей. Ковал новое снаряжения. Разговаривал с богиней Герой и её воительницами. Все кивали, слушая его, пока некоторые слова не дошли до них. — ПОДОЖДИ! — воскликнула Ретуса, и её голос, обычно такой спокойный, сорвался. — Повтори первое и последнее! — Работал в борделе. Разговор с богиней Герой и её воительницами, — спокойно повторил он. Все пятеро поперхнулись. Сабрина закашлялась, подавившись стейком. Мира выронила палочки. Эйла замерла с открытым ртом. Ланте покраснела до корней волос. А Ретуса, которая обычно сохраняла холодное спокойствие, уставилась на него с таким выражением лица, будто он только что заявил, что он — перерождённый дракон. — Ты? В борделе? Работал? — спросила Ланте, и её голос был хриплым от шока. — Да, — ответил он, и его голос был таким же ровным, как и прежде. — Из-за пары событий хозяйка попросила у меня помощи в качестве охранника, швеи и повара. Я согласился. — Ты умеешь готовить и шить? — благоговейно посмотрели на него Мира, Сабрина и Эйла, забыв про свои тарелки. — Да, — коротко ответил он, беря в руки кусочек суши. Ланте, которая всё это время сидела с открытым ртом, вдруг наклонилась к Артемиде и прошептала, нависнув над столом: — Госпожа, вам нужно ускориться и действовать смелее! Не упускайте свой шанс. Артемида, которая и так была красной, стала ещё краснее. Её лицо горело так, что, казалось, вот-вот пойдет дым. — Р-рю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я рада, что с тобой всё хорошо. — Я тоже рад, что у вас всё идёт тихо и спокойно, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Ты был у Геры? — спросила она, и её голос стал серьёзным. — Она тебе ничего не сделала? — Если не считать того, что она набросила на меня своих воительниц, — сказал он, — и одна очень хочет меня убить, то ничего такого. Она попросила у меня помощи для одной из своих женщин. И всё. — Я-ясно, — выдохнула Артемида, и её плечи чуть заметно расслабились. — Я боялась, что она может что-то с тобой сделать. — Она хорошая, если узнать получше, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. — Также спасибо, что не раскрыли мои секреты. — Н-ничего страшного, — ответила Артемида, и её голос стал чуть твёрже. — Мы тебе благодарны за всё, что ты сделал. Ты... здесь будешь жить теперь? — Пока да, — ответил он. — Месяц. А там уже посмотрю по обстоятельствам. — Я-ясно, — сказала она, и в её голосе послышалась такая надежда, что Ланте, сидевшая рядом, едва сдержала улыбку. — С-скажи... ты не хочешь после ужина прогуляться по саду? Она сказала это так, будто готовилась к этому моменту всю жизнь. Её голос дрожал, но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Если бы не этот момент и то, что они сидели за одним столом, все бы вскочили и начали аплодировать. Особенно Ланте, которая уже сжимала кулаки, готовая поддержать свою богиню. Рю немного подумал и ответил: — Я не против. Артемида оживилась и с удовольствием продолжила ужин. Её лицо, ещё недавно такое напряжённое, теперь сияло. Она ела с таким аппетитом, которого у неё не было уже несколько месяцев. Через пятнадцать минут они разделились. Пока Рю стоял у входа в сад, девушки окружали свою богиню, подбадривая её и нашептывая последние наставления. — Помни госпожа, — тихо сказала Ретуса, поправляя её юкату, — ты — богиня охоты. Ты охотилась на монстров, которые страшнее любого мужчины. Ты справишься. — Если он начнёт говорить о работе, — добавила Сабрина, — переведи тему на что-нибудь личное. Спроси о его путешествиях, о его прошлом. — И не бойся смотреть ему в глаза, — вставила Мира. — У тебя красивые глаза. Используй это. — И помни, — сказала Ланте, и её голос стал серьёзным, — если он скажет, что хочет уйти, предложи ему ещё одну прогулку. Завтра. Или послезавтра. Артемида слушала их, и её лицо становилось всё краснее. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, как её руки начинают дрожать. — Я... я справлюсь, — сказала она, хотя сама не верила в это. — Мы знаем, — хором ответили они, и в их голосах послышалась такая уверенность, что она на мгновение поверила. — И богиня, — добавила Ланте, понижая голос, — вы можете сегодня не приходить в нашу комнату. Мы не будем вас ждать. Артемида захлопала глазами, а потом, как поняла, что имела в виду эльфийка, заалела так, что осветила весь сад. Ретуса и Сабрина, не теряя времени, взяли её за руки и буквально бросили вперёд, к Рю, который стоял, прислонившись к колонне и глядя на ночное небо. — Иди, богиня! — крикнула Ланте им вслед. — Не возвращайся сегодня ночью! Парочки, услышавшие это, тихонько посмеялись, и их смех разнёсся по саду, смешиваясь с шумом фонтана и пением ночных птиц, и показали пальцы вверх. Артемида, которая уже была готова провалиться сквозь землю, сделала глубокий вдох и направилась к Рю. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась, что он услышит его. Рю услышал её шаги и повернулся. Его алые глаза, скрытые маской, мягко светились в темноте, и она почувствовала, как её дыхание перехватило. — Готова? — спросил он, и в его голосе послышалась улыбка. — Д-да, — ответила она, чувствуя, как её голос дрожит. — Я готова. И они пошли по саду. Часть 2. Дурочка и Чудовище. Прогуливаясь по великолепному саду, они не спешили. Тишина между ними была не тяжёлой — скорее, уютной, как одеяло, в которое можно укутаться после долгого дня. Артемида шла чуть позади, и её взгляд то и дело скользил по его фигуре: по широким плечам, по белым волосам, струящимся по спине, по тому, как он двигался — плавно, грациозно, словно хищник, который позволил себе расслабиться. Артемида шла рядом, и её руки, сжатые в замок, то и дело сжимались и разжимались. Она хотела сказать ему столько всего, но слова застревали в горле, как комки ваты. Она всё ещё помнила его слова, произнесённые в тот день, после награждения. Она помнила их до сих пор, и от этих воспоминаний её сердце начинало биться быстрее, а щёки заливал румянец. Но сейчас, в этом саду, под звёздами и при свете магических фонарей, она чувствовала, что готова попытаться снова. Рю остановился у небольшой лавочки, стоящей в тени старого дуба, и жестом пригласил её сесть. — Может, присядем? Думаю, у тебя много вопросов, которые ты хочешь задать. — А?! — Артемида вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Её щёки залились румянцем. — Д-да... давайте присядем. Она села на лавочку, стараясь держать спину прямой, как стрела. Рю, напротив, откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и посмотрел вперёд, на тихо журчащий фонтан, который мерцал в свете магических светильников. Его лицо, скрытое маской кицунэ, было непроницаемым, но в его позе чувствовалась расслабленность, которой она раньше не замечала. — Рю... — начала она, и её голос дрогнул, — с тобой точно всё хорошо после того, как на тебя напали? — Да, — ответил он, и его голос был ровным. — Никаких проблем. Было пару неприятных моментов, но всё это окупилось в конце. — Окупилось? — переспросила она, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. Он тихонько рассмеялся — низко, и этот звук, такой живой и человечный, заставил её сердце пропустить удар. Рю начал рассказывать — коротко, без лишних деталей, но так, что она могла представить каждую сцену. Как он сражался с отродьями, добывая растения, которые просила Деметра. Как собирал материалы для Хатор и Дамии. Как в последний раз использовал свою первую броню, которая была ему так дорога. Как под видом убийцы нашёл заказчика и забрал награду за свою же голову, а потом урвал ещё двести миллионов благодаря своей «харизме». Артемида слушала это с открытым ртом, периодически моргая, как сова, которая пытается переварить услышанное. Её глаза расширялись, когда он говорил о суммах, о битвах, о том, как он обманул самого Плутоса. У неё даже слов не было, чтобы описать то, что она только что услышала. — Т-ты... — начала она, но слова застряли в горле. — Я знаю, — усмехнулся он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка над самим собой. — Звучит как бред сумасшедшего. Но это правда. А потом я получил письмо от Геры, когда она пригласила меня к себе. Ты знаешь, какая у неё «тёплая» встреча. На меня набросились её воительницы — двадцать девять человек, включая семерых шестого уровня. Я едва успел сказать «прошу», как на меня уже летели стрелы. — И что ты сделал? — спросила она, и её голос был полон ужаса. — Что я мог сделать? — пожал плечами. — Пришлось подраться. Использовал их же оружие против них. Одной из них я взял за ногу и начал махать ей, сбивая остальных. — он усмехнулся. — Кажется, она была не в восторге от такого обращения. Но в итоге я всех уложил. Потом познакомился с Герой, с её воительницами... и даже успел побеседовать и попасть в какой-то «список» императрицы. — Список? — переспросила Артемида, и её голос дрогнул. — Она добавила меня в свой список, — ответил он, пожав плечами. — Кажется, там она записывает кандидатов в мужья. Или любовники. Или просто интересных ей людей. Я ещё не понял. Но поговорить с ней было... интересно. Артемида открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. Она представила, как Рю сражается с двадцатью девятью воительницами Геры. Представила, как он побеждает их, используя их же оружие против них. И у неё перехватило дыхание. — Н-ну, — тихо сказала она, чувствуя, как её голос становится хриплым, — как-то так у меня сложились дела. Завтра, если всё будет хорошо, отправлюсь к Лилит и Инари. — К Лилит и Инари? — переспросила она, и в её голосе послышалось удивление. — Они же... они же богини торговли. Зачем ты идёшь к ним? — Они нашли для «обычного наёмника» пару заданий, — ответил он. — И к тому же, госпожа Инари поклялась, что даст мне самую невозможную работу в мире. Я должен посмотреть, что она придумала. — Ясно... — Артемида смотрела на него, чувствуя, как внутри неё закипает странное чувство. Ревность? Нет, не совсем. Скорее — беспокойство. — Будь, пожалуйста, осторожен. — Всегда, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. Он повернулся к ней, и его взгляд, скрытый маской, стал мягче. — А что ты расскажешь? Как вы добрались до Орарио? Я видел, что у Сабрины и Миры очень дорогие и качественные протезы. — Да. Мы добрались благоприятно. Спасибо Афуреи, которая сделала для моих детей эти вещи, да ещё с хорошей скидкой. Она сказала, что это её подарок за то, что мы... ну, выжили. — Понятно, — кивнул он. Так они продолжили сидеть в тишине — спокойной, уютной, почти домашней. Артемида сжимала руки на коленях, чувствуя, как её пальцы начинают дрожать. Она знала, что сейчас или никогда. — Рю, я хотела бы... — начала она, но он прервал её. — Как и почему я убил бога? — спросил он, и его голос был ровным, почти безразличным. Артемида замерла. Она не ожидала, что он сам поднимет эту тему. Но внутри неё что-то сжалось — и она кивнула. — На Денатусе говорили, что в горах Калдрума была битва между некромантами, а потом напал дракон. Ещё была магия крови. Я... — Да, — сказал он, и его голос стал холоднее, но не враждебным, а скорее — отстранённым. — Это правда. Я перебил сотню людей, призывал мёртвых вставать на мою сторону, прикончил того жалкого червя, который возомнил себя не пойми кем, а потом сжёг крепость. Ещё вопросы? Он повернулся к ней, и его алые глаза, горевшие в прорезях маски, смотрели на неё с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «спокойная готовность». Он не пытался оправдываться. Он просто констатировал факт. — Ч-что заставило тебя это сделать? — тихо спросила она, чувствуя, как её голос дрожит. Рю посмотрел вперёд, на фонтан, и его голос, когда он заговорил, был ровным, но в нём чувствовалась та самая, глубокая усталость, которую она так хорошо знала. — Я сделал это для защиты Вейлона, — сказал он. — Группа из Эвилюса, под командованием Чернобога, хотела уничтожить город. Я сам просто хотел убить его, но... — он сделал паузу, и в его голосе появилась странная, почти грустная нотка, — он меня разозлил. И очень сильно пожалел об этом. Вот и вся история. Артемида слушала его, и внутри неё всё кипело. Она знала, что он говорит правду. Чувствовала это. И в этом была вся его суть — он никогда не лгал. Даже когда правда была страшнее любой лжи. — С-спасибо... — прошептала она. — За что? — спросил он, и его голос стал чуть мягче. — За то... что остаёшься самим собой. Рю смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом тихо хмыкнул — не насмешливо, а скорее — задумчиво. — Всегда пожалуйста. Кстати, как твоя рука? Артемида посмотрела на свою правую руку, ту самую, где он её укусил. Шрамов не осталось — только бледное пятно, которое уже почти исчезло. Но она всё ещё помнила тот момент — боль, страх, а потом странное, почти гипнотическое тепло, которое разлилось по её телу. — Всё хорошо, — сказала она, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Зажило. Даже шрамов не осталось. — Я рад, — ответил он, и в его голосе послышалось искреннее облегчение. Артемида кивнула, всё ещё держась за руку. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как её сердце начинает биться быстрее. Она знала, что сейчас или никогда. — Рю... — начала она, и её голос дрогнул, — кто ты... такой? Он посмотрел на неё. Его алые глаза, скрытые маской, на мгновение вспыхнули ярче, и она почувствовала, как по её спине пробегает холодок. — Я? — переспросил он, и в его голосе появилась та самая, горькая усмешка, которая всегда появлялась, когда он говорил о себе. — Ну давай пересчитаем, кто я: чудовище, монстр, тварь, не человек, осквернитель всего живого, тот, кто пьёт чужую кровь, безродный пёс, богоубийца и так далее, и тому подобное. Он перечислял свои «титулы» с таким спокойствием, будто говорил о погоде, и это было хуже любой злобы. — НЕ ГОВОРИ ТАК! — воскликнула Артемида, вскакивая с места. Её голос сорвался, и она чувствовала, как её кулаки сжимаются. — Почему? — спросил он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Ведь всё это правда. То, что ты думаешь иначе, бесполезно против мнения большинства. Да, найдутся некоторые, кто будут думать по-другому, но они быстро утихнут и встанут на другую сторону, ибо не захотят быть врагами и изгоями общества. Вот и вся правда о людях. Нет здесь ничего постыдного. Артемида смотрела на него, и её кулаки дрожали. Она чувствовала, как внутри неё закипает гнев — не на него, на этот мир, который заставил его так думать о себе. — Я не приму этого, — сказала она, и её голос, обычно такой тихий и мягкий, сейчас был твёрдым, как сталь. — Ты — самый добрый и самый отважный человек, которого я когда-либо встречала! Он замер. Его алые глаза, скрытые маской, на мгновение расширились, и она продолжила, чувствуя, как её голос становится всё громче, всё увереннее: — Ты рисковал собой ради других. Ты отдал всё, что у тебя было, чтобы помочь нам. И если весь мир будет против тебя, я всё равно буду знать правду! Он смотрел на неё, хлопая глазами. А потом — тихо, почти беззвучно начал смеяться. — Ха-ха-ха-ха. Артемида, не ожидавшая такой реакции, покраснела до корней волос. Её лицо горело, и она чувствовала, как её щёки заливаются румянцем, который был виден даже в темноте. — Х-хватит смеяться! — воскликнула она смущённо. — Я говорю правду! Но он стал смеяться чуть громче, и она, не выдержав, топнула ногой. — Ну пожалуйста! Рю наконец успокоился. Его смех стих, и он посмотрел на неё — с улыбкой и нежным голосом, которого она никогда не слышала. — Артемида, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым, — ты... дурочка. Богиня охоты хлопнула глазами. Она собрала всю свою храбрость, всю свою решимость, чтобы сказать ему это, а он называет её дурой?! — Ты слишком меня идеализируешь, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — То, что про меня говорят, мне как-то всё равно... Хотя нет, не так. Мне будет больно и обидно, что даже несмотря на то, что я сделал и сделаю, я всё равно останусь в глазах других как опасное существо, которое нужно либо подчинить, либо уничтожить, чтобы не дать мне бродить по земле. Потому нужно наслаждаться временем, которое есть. Он отвернулся, и его голос стал тише, почти шёпотом: — Но... спасибо за такие слова. Артемида опустила голову и села обратно. Внутри неё кипела буря чувств — гнев, боль, надежда. Она чувствовала, как её руки всё ещё дрожат, как её дыхание сбивается. Но она знала одно: она не сдастся. Она будет рядом, сколько бы он ни пытался оттолкнуть её. Тишина снова воцарилась между ними — но теперь она была другой. Более глубокой. Более понимающей. И вдруг Рю напрягся. Его голова слегка повернулась, и он посмотрел в сторону, откуда доносились едва слышные шаги. Он узнал эту ауру — мягкую, грациозную, но в то же время опасную, как у кошки, которая всегда знает, что делает. Через несколько секунд из-за поворота появилась она. Мия Асама шла по дорожке сада, и её движения были такими же плавными, как и у Рю, когда он спускался по лестнице. — Добрый вечер, Артемида, — сказала она, и её голос, мягкий и мелодичный, прозвучал в тишине сада, как музыка. — И вам — добрый вечер, Санг-сама. Артемида вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Она посмотрела на Мию, потом на Рю, потом снова на Мию. — Вы смогли меня узнать? — спросил Рю, и в его голосе послышалось лёгкое удивление. — Такой халат лишь у определённых постояльцев моей гостиницы, — тихо посмеялась Мия, — и маска тоже. Вижу, вам уже лучше, Санг-сама. Как вам моя гостиница? — Лучшее место, где я был, и, возможно, буду, — ответил он, и в его голосе послышалась искренняя благодарность. — У вас замечательный вкус, Мия-сама, на стиль и детали. Мия тихо посмеялась, прикрывая рот ладошкой, и в этом жесте было столько изящества, что даже Артемида, несмотря на своё смущение, невольно залюбовалась. — Для меня огромная честь и радость получить похвалу от вас, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая игривость. — Но не стоит преувеличивать. Я всего лишь создаю уют. А вы — создаёте легенды. — Я всего лишь сказал правду, — ответил он. — Кстати, сколько стоит моя комната? — осторожно спросил он, готовясь к небоскрёбной цене. Мия снова посмеялась — на этот раз чуть громче, и в её смехе слышалась такая теплота, что у оба сидячие почувствовали, как напряжение начинает уходить. — Ху-ху-ху, не волнуйтесь. То, что вы здесь находитесь, уже окупает вашу комнату с лихвой. Считайте это... моим личным вкладом в ваше пребывание, — промурлыкала Мия, и в её голосе послышалась такая мягкая, почти кошачья интонация, что даже богиня охоты, которая до этого слушала с любопытством, почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. — Ясно... — Рю кивнул, и в его голосе послышалось лёгкое облегчение, смешанное с настороженностью. — И ещё вопрос: а где Карасуба-сан? Я её нигде не видел. Мия улыбнулась — той самой, зловещей улыбкой, от которой у всех тряслись ноги. Она прикрыла рот рукой и тихо, почти заговорщицки, ответила: — Не волнуйтесь насчёт неё. Когда она узнала новости о вас, вместе с Эсдес-сан и другими людьми начала на вас охоту. Она вернулась только сегодня в обед, и как только узнала, что вы здесь, мы её быстро скрутили и бросили в прачечную. Хи-хи-хи. У Артемиды от этой новости перехватило дыхание. Она непроизвольно отодвинулась — и прижалась к Рю, чувствуя, как его плечо, твёрдое и прохладное, касается её спины. Она даже не заметила, что сделала это, — настолько жутким был смех Мии. — Я... я очень вам благодарен за вашу работу, — сказал Рю, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Всегда пожалуйста, Санг-сама, — ответила Мия, и на её губах заиграла лёгкая, загадочная улыбка. — Если вы что-то захотите, обязательно скажите мне. Даже если вы захотите... чего-то определённого. Хорошего вам вечера. Она развернулась и пошла обратно в гостиницу. Её шаги были бесшумными, но каждое движение её бёдер, скрытых тканью кимоно, было таким плавным, таким гипнотическим, что он невольно задержал на них взгляд. Ткань струилась, подчёркивая каждый изгиб, и он чувствовал, как внутри него, там, где пульсировали его драконьи метки, разливается жар. Четыре метки — алые, зелёные, фиолетовые, бирюзовые — слабо засветились на его теле, и он почувствовал, как его глаза, скрытые маской, засияли чуть ярче и приняли вертикальный зрачок. Он сам не понял, что облизнулся — медленно, почти незаметно, но этот жест, даже несмотря на маску, был красноречивее любых слов. Что ж, — подумал он, и на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка, — или это какая-то дразнилка, испытание, или прямой намёк на разрешение двигаться вперёд. Но ради себя стоит проверить. Решено. Он кивнул своим мыслям, чувствуя, как его тело, начинает наполняться новой энергией. С кем-кем, но он был честен с самим собой. И если Мия дала ему зелёный свет, он не собирался его упускать. Артемида, наблюдавшая за этой сценой, перевела взгляд с Мии на Рю. Потом — на себя и свою фигуру. И тревожно вздохнула. — Ну, давайте возвращаться, — сказал он, поворачиваясь к ней. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась та самая, лёгкая усталость. — Думаю, пора отдыхать. И многое переварить. Надеюсь, они тебя впустят в комнату, — пошутил он в конце. Артемида покраснела, вспомнив слова Ланте: «Вы можете сегодня не приходить в нашу комнату». Она была готова потерять сознание от смущения. — Рю... — сказала она, и её голос был тихим, почти робким. — Мне Ланте рассказала, что ты готовил на рынке блинчики... и они были очень вкусными. — Готовил, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — И что ты Деметре делал массаж. Она в банях хвасталась перед всеми, — продолжила она, и в её голосе послышались нотки, которые она не могла скрыть. — Рад за неё, — сказал он, и в его голосе послышалось спокойствие. — А ты не... — начала она, но слова застряли в горле. — Я не против, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая, тёплая нота, которую она так ждала. — Когда у меня появится время. Артемида почувствовала, как её сердце, которое уже начало успокаиваться, снова забилось быстрее. — Спасибо! — сказала она, и в её голосе послышалась такая искренняя, такая светлая благодарность, что он невольно улыбнулся под маской. Дойдя до ресепшна, они попрощались — Артемида быстро скользнула в сторону своих апартаментов, бросив на прощание короткое «Спокойной ночи», а Рю направился к лестнице, ведущей на третий этаж. Он уже взялся за перила, когда его окликнули. — Господин! Прошу, подождите! Рю обернулся. Кочо подошла к нему и в руках она держала конверт из плотной, дорогой бумаги с изящной золотой печатью. — Господин, — сказала она, останавливаясь перед ним и слегка переводя дыхание. — Пару минут назад пришло это письмо. Прошу вас. Рю взял конверт. Бумага была гладкой, тёплой на ощупь, а печать — изящной монограммой «Л» и «И», переплетённых в замысловатый узор, который, казалось, был вырезан вручную. Он провёл пальцем по её поверхности, чувствуя, как магия, вплетённая в воск, слабо пульсирует. — Благодарю вас за работу, Кочо-сан, — сказал он, и его голос, несмотря на усталость, был тёплым. Он достал из кармана халата пять золотых монет и протянул их ей. — Это вам чаевые. За оперативность. Кочо захлопала глазами. Её руки, протянувшиеся за письмом, замерли на мгновение, и она посмотрела на монеты так, будто он только что подарил ей не золото, а целое состояние. — Благодарю вас, господин! — воскликнула она, и в её голосе послышалось искреннее удивление. — Но это... это слишком много. Я просто передала письмо... — Нет, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Вы выполнили мою просьбу быстро и без лишних вопросов. Это стоит того. Кочо покраснела — совсем чуть-чуть, но даже в полумраке холла это было заметно. Она взяла монеты, аккуратно, словно они были хрупкими, и спрятала их в карман кимоно. — Спасибо, господин. Хорошей вам ночи. — И вам, Кочо-сан. Рю кивнул и направился к лестнице, чувствуя, как её взгляд провожает его до самого поворота. Войдя в комнату он закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней спиной, чувствуя, как прохладное дерево касается его плеч. Тишина комнаты, такая полная и глубокая, была почти оглушительной после шума холла. Он прошёл к столу, сел и, аккуратно разорвав печать, развернул письмо. Бумага была тонкой, почти прозрачной, и на ней, изящным, каллиграфическим почерком, были выведены строки, от которых у него на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. «Рю! Мы очень рады, что вы написали нам письмо! Я с Инари с радостью примем вас завтра с распростёртыми объятиями. Особенно Инари. Она будет очень рада вас увидеть, хи-хи-хи. Детали обсудим при личной встрече. Жду вас в своём особняке «Чертоги Искушения», который находится на юго-западе Орарио, немного дальше площади Амора. P.S. Чтобы поднять вам мотивацию, я приберегла кое-что сладкое!» Рю перечитал письмо дважды. Потом ещё раз. На его губах появилась та самая, лёгкая усмешка, которая появлялась всякий раз, когда он сталкивался с чем-то, что обещало быть либо очень интересным, либо очень опасным. — Оперативно, — сказал он, откладывая письмо в сторону. — Ну что ж, завтра выдвигаюсь. Что-то подсказывает, что будет очень весело и... — он сделал паузу, и его усмешка стала чуть шире, — кроваво. Он убрал письмо в подсумок, и его взгляд упал на меч, стоявший в углу. Меч был почти готов, но он чувствовал, что не хватает последнего штриха — той самой, тонкой огранки, которая сделает его совершенным. Взяв меч, сел на диван и начал точить лезвие. Движения были медленными, ритмичными, почти медитативными. Оселок скользил по стали, издавая тот самый, тонкий, музыкальный звон, который всегда успокаивал его, когда в голове было слишком много мыслей. — Нужно ещё прочитать книгу Фелса по зачарованию и созданию магических предметов, — пробормотал он, не отрывая взгляда от лезвия. — Думаю, можно будет устроить после этой работы небольшой отдых и уже спокойно прочитать и создать новую броню и оружие. Будет очень весело. Он улыбнулся своим же словам, и в этой улыбке, несмотря на усталость, чувствовалась та самая, тихая радость, которую он испытывал, когда знал, что завтра его ждёт что-то интересное. Оселок снова заскользил по лезвию, и Рю, закрыв глаза, позволил себе просто наслаждаться этим моментом. Тишиной. Покоем. Возможностью просто быть собой, не думая о том, что случится завтра. Часть 3. Чертоги Искушения. После того как он заточил лезвие до такой остроты, что оно могло бы разрезать стрекозу, севшую на него. Отложил оселок и с удовлетворением провёл пальцем по кромке клинка. Металл отозвался тихим, певучим звоном, и он кивнул сам себе. Дальше по плану — проверить и почистить доспехи после «тёплого приёма». Что-что, а выглядеть он должен безупречно. Он провёл по каждой пластине мягкой тканью, снимая пыль и мелкие царапины, которые остались после схватки с воительницами Геры. Чёрный металл, закалённый в пламени Хаоса, отблескивал в свете магических светильников, словно впитывая тьму и возвращая её обратно. Работа заняла около часа — он был педантичен, когда дело касалось его снаряжения. Закончив приготовления, он решил ещё поспать, набираясь сил перед тем, что могли ему дать грядущие дни. Ровно в 7 утра он приступил к следующему этапу подготовки: долгий холодный душ, уборка кровати и комнаты, спуск в столовую и завтрак с Артемидой и остальными. Вчера, когда их богиня вернулась ночью, все разочарованно вздохнули. Особенно Ланте, которая уже приготовилась праздновать победу. Это вызвало у смущённой Артемиды короткую, но эмоциональную истерику, в которой она заявила, что добилась огромного прогресса. Разумеется, никто не поверил. — «Огромного» — это когда вы хотя бы за руку держались, — фыркнула Сабрина, поправляя подушку. — А вы просто сидели и разговаривали. — Разговаривали! — воскликнула Артемида, и её лицо залилось румянцем. — Это тоже прогресс! Я узнала о нём больше! — Богиня, — вздохнула Ретуса, — мы за вас рады. Но если вы будете так двигаться, он успеет жениться на девятерых других богинях, прежде чем вы решитесь на что-то большее. И теперь, за завтраком, девушки были полны решимости, продать свою богиню. Они предложили Артемиде завтракать с Рю наедине, кормить его и продвигаться дальше. Ланте даже подготовила список тем для разговора — от «как прошла ночь» до «что ты думаешь о вечных звёздах». Но всё пошло не по плану. Как только они собирались приступить к реализации плана по сдаче своей богине, в столовую начали входить другие гости. Сначала — пара авантюристов, которые громко обсуждали свои подвиги. Потом — торговцы, которые спорили о ценах на магические камни. Потом — несколько аристократов, которые смотрели на всех свысока. Все свободные столики быстро заполнились. — Ну и как нам теперь быть? — прошептала Эйла, косясь на Рю, который спокойно накладывал себе еду. — Никак, — вздохнула Ланте. — Просто завтракаем и пытаемся не упустить момент. Они сели за стол, и Рю, как обычно, был вежлив и спокоен. Он отвечал на вопросы — коротко, иногда уклончиво, но без раздражения. Девушки пытались задавать ему вопросы о его приключениях, о целях, о том, что он планирует делать дальше. Пятеро девушек то и дело посылали Артемиде сигналы — взглядами, жестами, едва заметными кивками. Но богиня охоты, во-первых, не знала, что ей делать. А во-вторых, пока она собиралась с мыслями, Рю уже прикончил лёгкий завтрак. — Спасибо за компанию, — сказал он, вставая. — Мне пора собираться на встречу с двумя богинями. Хорошего вам дня. Он кивнул и направился к выходу. Ланте тяжело вздохнула, когда он скрылся из виду, и тихо, но достаточно громко, чтобы все слышали, произнесла: — Если всё так продолжится, шансы богини чрезвычайно малы... — Да... — согласилась Эйла, и её голос был полон печали. — У неё слишком много соперниц. — Может, принять радикальный способ? — вдруг предложила Сабрина, и в её голосе послышался что-то опасное. — Думаешь, поможет? — спросила Мира, и в её голосе послышалось сомнение. — Конечно же нет, — покачала головой эльфийка. — Богиня потеряет сознание, когда увидит только его обнажённый торс. Я уже молчу о полностью голом... и о его большой выносливости. В конце фразы она покраснела, вспоминая один из самых сочных подвигов, о которых ходили истории и легенды. Все тоже смущённо опустили головы. Особенно Артемида, которая в шоке слушала, как её критикуют, принижают и вспоминают ту самую историю. — Она же не выживет... — прошептала Мира, и её голос был полон искреннего беспокойства. — Да... не выживет... — согласилась Ретуса, массируя виски. — Ей определённо нужна будет сторонняя помощь... — добавила Сабрина, и в её голосе послышалась та самая, деловая нотка. — Давайте... позже обсудим дальнейшие планы, — проговорила Ланте, возвращаясь к реальности. — А пока — просто понаблюдаем. Может, он сам сделает шаг. Главная цель всего этого разговора — Артемида — просто слушала и не знала, что сказать. Когда её девочки стали такими? В это время Рю уже полностью в своих чёрных доспехах спустился в холл гостиницы, где его уже ждала Мия Асама. — Санг-сама, — поприветствовала она, и её голос был мягким, почти мурлыкающим. — Доброе утро. Вижу, вы уже отправляетесь на задание. — Доброе утро, Мия-сама, — ответил он, слегка кивая. — Да, вчера пришло письмо с подтверждением. Не знаю, сколько буду отсутствовать. — Ничего страшного, — улыбнулась она. — Это ваша комната, и её пока никто не займёт. Желаю вам удачи. Она проводила его до выхода, и Рю, кивнув на прощание, вышел из гостиницы. Мия стояла на пороге, глядя ему вслед, и на её губах играла лёгкая, загадочная улыбка. Какой же интересный человек, — подумала она, поправляя складки кимоно. — Но пора возвращаться к работе. Она уже собралась идти в свой кабинет, как вдруг услышала топот. Тяжёлый, яростный, сбивчивый. — МИИИИЯЯЯЯ! Крик, пробивший стены, заставил несколько светильников в холле жалобно звякнуть. Гости, сидевшие в креслах, подскочили на месте. Кто-то выронил кружку, кто-то прижался к стене. Из коридора, размахивая обрывками верёвок, вылетела Карасуба. Она выглядела так, будто только что выбралась из стиральной машины, которую забыли выключить. Её волосы, обычно аккуратно уложенные, торчали в разные стороны. На лице красовался синяк — видимо, от удара о стену. На одежде, и без того потрёпанной, виднелись следы мыльной пены. — СУКА! — заорала она, и в её голосе слышалось столько ярости, что даже бывалые авантюристы, сидевшие в холле, побледнели. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ МЕНЯ СВЯЗАЛА?! Мия даже не вздрогнула. Она спокойно подняла голову и посмотрела на своего капитана с таким выражением, будто обсуждала погоду. — Потому что ты бы доставила моему гостю неприятности, — ответила она, и её голос был ровным, как струна. — А он, между прочим, очень сильно устал после вчерашнего дня и прошлых событий. Я не могла позволить тебе испортить ему отдых. Карасуба стиснула зубы так, что они скрипнули. Она подлетела к стойке и упёрлась руками в столешницу, нависая над Мией. — ТЫ! — прорычала она, и в её голосе слышалось такое напряжение, что, казалось, вот-вот лопнут сосуды на голове. — Я ЖДАЛА И СДЕРЖИВАЛАСЬ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ! И ТЫ ПОМЕШАЛА НАШЕМУ С НИМ ТАНЦУ! ГДЕ ОН?! — Он ушёл по делам, — спокойно ответила Мия. — И точно не известно, когда вернётся. Карасуба замерла. Её глаза, и без того бешеные, расширились до предела. Она развернулась и зашагала к выходу, оставляя за собой след из мыльной воды и проклятий. — Карасуба, стой. — сказала Мия, и её голос стал твёрже. — Пошла ты...! — начала капитан, но не успела указать, куда именно. Поток воздуха, мощный и резкий, ударил её в спину, отбрасывая назад. Карасуба врезалась в стену с такой силой, что штукатурка треснула, и несколько картин, висевших рядом, жалобно звякнули. В дверях стояла высокая, стройная женщина с длинными тёмно-фиолетовыми волосами, одетая в облегающее пурпурное мини-платье в стиле чонсам с вырезами на груди и животе. На её лице играла широкая, пьяная улыбка, а в руках она держала бутылку сакэ. — Мия-чан, я вернулась! — воскликнула Казехана, и её голос, звонкий и весёлый, разнёсся по холлу. — Ой, Карасуба, что у тебя с лицом? Будто тебя развели и бросили. Или, может, тебя пытали мылом? — Заткнись, Казехана! — прошипела капитан, пытаясь встать. — Ой-ой, какие мы злые, — усмехнулась вице-капитан, подходя ближе и салютуя бутылкой. — Мия-чан, а что с нашей вечно холодной Карасубой? Она сейчас готова сгореть от злости! Мия вздохнула, глядя на свою вице-капитана, и заметила в её сумке ещё несколько бутылок. — Казехана, ты снова пила в рабочее время? — спросила она, и в её голосе послышалась та самая, усталая нотка, которая появлялась каждый раз, когда она сталкивалась с этой женщиной. — Как я вообще умудрилась тебя выбрать вице-капитаном? — Ой-ой, Мия-чан, не будь такой серьёзной! — Казехана подмигнула, делая большой глоток из бутылки. — Я просто немного расслабилась после долгого патруля. А что с нашей птичкой? Я не помню, чтобы она хоть капельку показывала столько эмоций. — Это из-за нашего особого гостя, про которого все говорят, — ответила Мия, и в её голосе послышалась лёгкая, загадочная улыбка. Казехана, услышав это, была уже вплотную к богине, схватив её за плечи так, что та слегка покачнулась. — Он здесь?! У нас в гостинице?! — воскликнула она, и её глаза, и без того блестящие, засияли ярче. — Где он?! Дай посмотреть на это чудо! Хочу увидеть его личико! — Он только что ушёл на встречу, — ответила Мия, аккуратно освобождаясь от хватки подруги. — А пока — за работу. Иначе вычту твою зарплату за этот месяц! Это тебя тоже касается, Карасуба. — Му-у-у, — надула щёки зрелая женщина, но спорить не стала. — Ладно. Но я должна с ним поговорить и выпить! Казехана вприпрыжку пошла вперёд, пока Карасуба, всё ещё кипящая от ярости, выскочила из стены и зашагала к выходу. — Мне плевать! Я иду его искать! — зарычала капитан, но не успела сделать и шага. БАМ! Деревянный боккэн — учебный меч, который Мия каким-то чудом достала из под кимоно, — с глухим стуком опустился на голову Карасубы. Та замерла на мгновение, а затем рухнула без сознания, оставляя за собой лишь лёгкий вздох и облачко мыльной пены, взметнувшееся от её одежды. — Я предупреждала, — сказала Мия, пряча боккэн в складки кимоно, и в её голосе послышалась та самая, спокойная уверенность. — Кочо, позови остальных, свяжите её покрепче и бросьте обратно в прачечную. — Как прикажете, Мия-сама, — ответила девушка, уже привыкшая к таким сценам, и жестом подозвала двух помощниц. Казехана, наблюдавшая за этим, одобрительно свистнула. — Хороший удар, Мия-чан. Ты с каждым разом всё лучше. — Это не удар, это воспитание, — ответила Мия, поправляя волосы. В это время Рю в своём обычном быстром темпе направился в поместье богини Лилит. Город просыпался, и улицы постепенно заполнялись людьми. Торговцы открывали лавки, авантюристы, звеня доспехами, спешили к Подземелью, дети с криками носились между взрослыми. Но когда чёрная фигура в доспехах, поглощающих свет, появлялась на улице, толпа расступалась, как вода перед кораблём. Люди шептались, показывали пальцами, но никто не решался подойти. Его аура — холодная, почти осязаемая — заставляла даже самых смелых отступать на шаг. По пути он встретил несколько знакомых лиц. Три богини плодородия — Деметра, Хатор и Дамия — везли на телегах товары на рынок. Неподалёку он заметил Гестию, которая стояла у своего прилавка с таким видом, будто её только что вытащили из петли. Ньёрд, стоявший рядом, ободряюще хлопнул её по плечу. — Держись, Гестия! — сказал он, и его голос, низкий и рокочущий, прозвучал как утешение. — Сегодня будет хороший день! — Сомневаюсь, — простонала Гестия, но улыбнулась. Рю усмехнулся под шлемом и ускорил шаг. Через двадцать минут он добрался до места назначения. «Чертоги Искушения» возвышались перед ним — огромный готический особняк из серого и чёрного камня, который, казалось, вырос из земли, как творение безумного архитектора. Высокие шпили, увенчанные острыми флюгерами, уходили в небо, и на каждом из них сидели каменные горгульи, чьи глаза, казалось, следили за каждым, кто проходил мимо. Стены были украшены статуями — змеи, обвивающие колонны, рыцари в доспехах, чьи лица скрывали шлемы, и монстры, чьи очертания угадывались в полумраке. Сад перед особняком был одновременно изящным и мрачным: чёрные розы, переплетённые с плющом, аккуратно подстриженные кусты и каменные дорожки, ведущие к главному входу. Что-что, но тот, кто строил это место, имел вкус, — подумал Рю, останавливаясь у ворот. — Особенно на цвет. Чёрно-серый — идеальное сочетание. Он подошёл к воротам, на которых была изображена женщина с яблоком в руке и змея, обвивающая её фигуру. Он уже собирался искать звонок, как вдруг ворота начали открываться сами — медленно, почти торжественно, словно приветствуя долгожданного гостя. Когда створки полностью разошлись, его взору открылась картина. Прямо к главному входу был расстелен пышный красный ковёр, а по бокам, ровными рядами, стояли горничные в строгих чёрных платьях с белыми фартуками. Их лица были серьёзны, но в глазах горело любопытство. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГОСПОДИН САНГ! — хором произнесли они, и их голоса, чистые и звонкие, разнеслись по саду, заставляя птиц взлетать с деревьев. Они синхронно поклонились — идеально, ни одна не сбилась. Рю, остановившись на мгновение, слегка поклонился в ответ. — С-спасибо, — сказал он, и в его голосе, несмотря на всю его выдержку, послышалось лёгкое удивление. — Не ожидал такого приёма. Впереди стояла сама Лилит, и её улыбка была шире, чем у всех горничных вместе взятых. На ней было её любимое чёрное платье с золотой вышивкой, глубокое декольте и разрез до бедра, который открывал длинную, идеальную ногу. Рядом с ней стояла Грейфия — строгая, как всегда, с серебристыми косами и невозмутимым лицом. А позади них — молодые демоны и демонессы, которые смотрели на него с таким выражением, будто он был редким экспонатом в музее. — Рю~ — промурлыкала Лилит, и её голос, томный и сладкий, разнёсся по саду. — Добро пожаловать в мой дом. Я очень рада встретиться с тобой. Вы были бесподобны и до, и во время турнира, но после всего, что пошло дальше, я уже не могу описать словами, насколько вы невероятны. Рю слегка поклонился, и его голос был таким же ровным, как всегда: — Приветствую вас, госпожа Лилит. А также ваших спутников. Благодарю вас за такой приём и ваши слова. Лилит хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Ох, Рю, даже после всего что случилось ты не изменился. — она подошла ближе, и её пальцы, длинные и изящные, скользнули по его наплечнику. — Вижу, у тебя появились новое оружие и броня. У тебя замечательный вкус на стиль и цвет — и видно руку мастера. Твоя работа? — Да, госпожа. Это моя работа. — Великолепно и превосходно, — сказала она, проводя пальцами по лезвию меча, который висел у него на спине. — Я всё больше поражаюсь вашими талантами. У меня очень много вопросов к вам. Мы бы могли обсудить это в моей комнате... вдвоём~ — прошептала водя указательным пальцем по нагруднику. — Госпожа, — тут же вмешалась Грейфия, и её голос, обычно такой ровный, стал твёрже, — пожалуйста, ведите себя сдержанно. — Нуууу, Грейфия, — протянула Лилит, и в её голосе послышалась та самая, игривая нотка. — Ты слишком серьёзная! — Госпожа, ведите себя прилично и на... — Ой, Грейфия, ну хватит! — перебила Лилит, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Думаешь, я не знаю, как ты сама хотела с ним встретиться и поговорит? Грейфия замолчала. Её лицо, обычно такое невозмутимое, слегка покраснело. — Леди Лилит, — сказал Рю, возвращая разговор в деловое русло, — я отвечу на ваши вопросы. Давайте поговорим о задании. И где госпожа Инари? — Нуууу, Рю, — протянула Лилит, и в её голосе послышалось притворное разочарование, — ты такой серьёзный! Прям как Грейфия! — она повернулась к горничной и подмигнула. — Хорошо, давайте поговорим о специальной работе. Инари в особняке, и почему-то не захотела вас встречать, хи-хи-хи-хи. — Грейфия, — сказала она, и её голос стал почтительным, — отведи его в мой кабинет и обслужи как следует. Я через пять минуточек подтянусь. — Как прикажете, госпожа, — ответила Грейфия, и её голос, хоть и был ровным, выдавал лёгкое напряжение. — Господин Санг, пожалуйста, следуйте за мной. Рю кивнул и направился за серебре волосой горничной, чувствуя на себе взгляд Лилит, который, казалось, проникал сквозь доспехи. Что-то подсказывает, что этот визит будет очень интересным, — подумал он, переступая порог особняка. — И, возможно, опасным. Но в этом и есть вся прелесть. Идя по длинному коридору, Рю слегка поворачивал голову, разглядывая убранство особняка. Множество картин в тяжёлых золочёных рамах — портреты людей в роскошных одеждах, пейзажи тёмных лесов и залитых светом замков, сцены охоты на чудовищ, которые, казалось, вот-вот шагнут из полотна. Статуи рыцарей в полный рост, с мечами и щитами, стояли в нишах вдоль стен, и их каменные глаза, казалось, следили за каждым, кто проходил мимо. Богато. Но не крикливо. Как у Геры. Здесь чувствуется... вкус. Или расчёт. Или и то, и другое. По пути он встречал множество слуг и охранников — в основном демонов и демонесс. Они, увидев его, останавливались, перешёптывались, провожали взглядами. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с восхищением, кто-то — с той особенной, голодной настороженностью, которая появлялась у хищников, когда они чувствовали сильного конкурента. Рю не обращал на них внимания. Его шаги, тихие и уверенные, отдавались в мраморном полу, и эхо, многократно усиленное, уходило в темноту коридора, теряясь где-то в глубине поместья. — Как вам особняк, господин Санг? — неожиданно начала разговор Грейфия, не оборачиваясь. Её голос был ровным, но в нём чувствовалось любопытство. — Очень красивый, — ответил он, останавливаясь на мгновение, чтобы рассмотреть статую змеи, обвивающей колонну. — И со вкусом. В каждой детали чувствуется... характер. Или история. — Рада слышать, — кивнула она, и в её голосе послышалась лёгкая, едва уловимая теплота. — Вчера, когда госпожа получила ваше письмо, она не смогла заснуть. И заставила перечистить всё поместье ещё раз. А меня — комментировать и оценивать, какое платье ей надеть. — ...Извините? — переспросил Рю, и в его голосе послышалось искреннее удивление. — Ничего страшного. Это часть моей работы. Она помолчала несколько секунд, а затем, чуть замедлив шаг, спросила: — Если позволите, можно задать вопрос? — Всё зависит от вопроса, — ответил он, и его голос был таким же ровным, как и прежде. — Почему вы решились взяться за работу двух богинь? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. — С вашими способностями и талантами вам было бы лучше в семьях Зевса, Геры или Кагуи. Рю остановился на мгновение, обдумывая ответ. — Леди Грейфия, я авантюрист, но в первую очередь — наёмник. И это было бы невежливо, когда богини уже нашли для такого обычного наёмника работу, а я не приду. — «Обычный», — повторила она, смакуя это слово, — Да, вы крайне и очень «обычный» наёмник и авантюрист. Таких, как вы, в Орарио — раз, два, и обчёлся. — Можно тоже задать вопрос? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство. — Какой? — она чуть повернула голову. — Что вы можете мне рассказать о богине Лилит? И, по возможности, о богине Инари. Грейфия несколько секунд молчала, обдумывая, что сказать. Её лицо, обычно такое непроницаемое, стало чуть серьёзнее. — Богиня Лилит очень влиятельна и проницательна, — начала она, и её голос стал ровным, почти официальным. — Она является одной из тёмных богов, которых люди приписали ей очень давно. Но для демонов она — их единственная богиня и мать. То, что она ведёт себя расслабленно и игриво, не должно заставлять вас думать, что она глупа. Многие решили бросить ей вызов и воспользоваться её поведением, но все встретили свой конец, наблюдая, как она забирает у них всё, пока не остаётся ничего. Она заботится о своей семье и всегда верна себе, своим целям, желаниям и слову, которое даёт и никогда не нарушает. Рю слушал, не перебивая. В её голосе чувствовалась та самая, глубокая преданность, которую он уже научился узнавать. — Насчёт госпожи Инари, — продолжила Грейфия, и её голос стал чуть мягче, — она во многом похожа на госпожу. Она тоже очень любит, когда всё под контролем. Они обе снабжают Орарио всем необходимым и имеют множество связей с другими семьями, странами и землями. То, что они сейчас близки, не означает, что они были так дружны в прошлом. Рю слегка наклонил голову. — Что вы имеете в виду? Грейфия помедлила, и в её глазах мелькнула тень воспоминания. — Они были заклятыми соперницами и врагами, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, древняя усталость. — Как никак — конкуренты. Они долгое время вели теневую войну, нанося удары друг по другу, истощая себя, но не пытаясь даже думать о том, чтобы остановиться или сдаться. — И что их так объединило? — Когда они уже обе измотали друг друга, третья сторона — группа богов, возглавляемая богом Велесом, — решила объединиться и уничтожить наши семьи, — ответила она, и в её голосе послышалась та самая, ледяная сталь. — Тогда госпожа Лилит и Инари решили устроить временное перемирие и объединиться против общих врагов. Всё было не слишком хорошо в начале — их стратегии и планы разнились друг с другом. Только спустя несколько проигранных боёв они начали прислушиваться друг к другу. И как богини интриг, хитрости и обмана, они быстро начали находить друг у друга проблемы и закрывать их своими идеями. Так они начали действовать и получать серию сокрушительных побед, обезглавливая эту гидру, пока наконец не уничтожили и не разорили семью Велеса и его партнёров. Она сделала паузу, и в её голосе послышалась та самая, тихая гордость. — После того как всё закончилось, богини примерились, заявив: «Если есть только один трон на вершине, то просто нужно добавить ещё один». Так началась их дружба. Наши семьи, зная друг друга достаточно хорошо, хоть и не сразу, но примерились. — Невероятная история, — тихо сказал Рю, и в его голосе послышалось искреннее, почти благоговейное. — Именно поэтому они всегда вместе, — кивнула Грейфия. — Спасибо и вам, господин Санг. — За что? — искренне спросил он, и в его голосе послышалось недоумение. — За то, что вы приносите много неожиданностей и сюрпризов, — ответила она, и в её голосе послышалась та самая, едва уловимая теплота. — Богини привыкли знать всё наперёд и просчитывать ходы дальше — ведь это их обязанность. Но вы — другой. Госпожа Лилит и Инари после турнира только и говорили о вас. О том, что вы ещё покажете и сделаете, ибо вы совершенно отличаетесь ото всех. За время Орарио, когда появились вы, город стал как никогда живым и полным сплетен и интриг. Особенно после вашего последнего подвига. Она повернулась к нему, и в её глазах, обычно таких холодных, мелькнула тень уважения. — Я просто делаю свою работу, леди Грейфия, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Незачем приукрашивать мои достижения. — Простите, но это невозможно, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, твёрдая уверенность. — Просто примите это. Рю вздохнул и просто кивнул. Разбираться в этих интригах было сложнее, чем прыгнуть в одних тряпках с деревянной дубиной на первого встречного великана. — Благодарю вас за ответ, леди Грейфия, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя благодарность. — Я узнал о госпоже Лилит и Инари много нового. — Пожалуйста. Они будут очень счастливы, если такой талантливый человек, как вы, вступит в их семью. Рю кивнул и, помедлив, решил задать последний, самый важный вопрос. — Леди Грейфия, могу я задать последний, очень важный вопрос? — Конечно, — ответила она, и в её голосе послышалось любопытство. — Что мне следует знать о богинях Лилит и Инари, когда я возьму их задания? Грейфия кивнула, оценивая его предусмотрительность. — Они, как богини торговли, выше всего ценят честность, эффективность и надёжность. Им не нужны те, кто будет искать лёгкие пути или пытаться обмануть их. Они ценят тех, кто выполняет работу качественно и в срок, не задавая лишних вопросов, но при этом умея мыслить самостоятельно. Они уважают тех, кто держит слово и не боится принимать решения в сложных ситуациях. Госпожа Лилит рассказывала, что вы крайне целеустремлённый человек — даже во время охоты вы выполняли задания, данные лично богинями плодородия. Это многое говорит о вас. — Я вас понял, — кивнул Рю, и в его голосе послышалась уверенность. — Благодарю за предупреждение. Через минуту Грейфия остановилась перед массивными дверями из тёмного дерева с золотыми прожилками и, открыв их, жестом пригласила его войти. Главный кабинет богини Лилит был выполнен в тёмно-золотых тонах. Стены, обитые чёрным шёлком, были украшены золотыми узорами, и в полумраке магических светильников они казались живыми, пульсирующими. Высокие стеллажи, заполненные книгами в дорогих переплётах, картами и свитками, уходили вверх, теряясь в полумраке. Огромный стол из чёрного дерева с золотыми прожилками стоял в центре, и его поверхность, аккуратная и чистая, была единственным островком порядка в этом море роскоши. — Ой-ой, доброе утро, господин Рю, — раздался голос который был сладким, как мёд, и ядовитым, как змеиный яд. — Я очень рада тебя видеть. Повернув голову в сторону говорящей и тут словно наткнувшись на невидимую стену, резко метнулся в сторону. Он уставился на стену с таким видом, будто изучал текстуру обоев с академической серьёзностью, достойной величайших учёных Орарио. На диване, обитом алым бархатом, сидела она. Богиня Инари. И она была полностью обнажена. Только она, её хвосты и гордость. Её поза была такой расслабленной, словно она принимала не гостя, а очередную дань. Её длинные чёрные волосы с одной белой прядью струились по обнажённым плечам, девятихвостый хвост медленно, почти гипнотически покачивался, а на губах играла улыбка — та самая, от которой у её врагов подкашивались колени. Её кожа, золотистая и гладкая, мерцала в свете магических светильников. Высокая, упругая грудь, тонкая талия, округлые бёдра — всё это было выставлено напоказ с такой вызывающей гордостью, что он непроизвольно взглотнул. Девять пушистых хвостов лениво покачивались, словно в такт её дыханию, а лисьи уши на макушке были чуть наклонены вперёд, придавая ей одновременно и хищный, и игривый вид. — Что-то со мной не так, Рю? — спросила Инари, и в её голосе послышалась та самая, ласковая угроза. — Давай~ Посмотри мне в глаза. Она перекинула ногу на ногу, и это движение, такое плавное и грациозное, заставило даже Грейфия, слегка приподняла бровь. — Да как я там глаза найду... — таким тихим, почти беззвучным шёпотом ответил он, что только стоявшая рядом сереброволосая горничная услышала его и слегка улыбнулась. Ясака, стоявшая позади своей богини, очень сильно сдерживалась до сих пор. Но, услышав его слова, она тихо рассмеялась — низко, грудью, и в этом смехе слышалось искреннее удовольствие. — Ну-ну, дорогой, — сказала Инари, и в её голосе послышалась та самая, нежная угроза. — Посмотри на меня, не стесняйся. Я не кусаюсь... почти. Его инстинкты кричали: не смотри. Посмотришь — будет очень плохо. Слишком плохо. Он сделал глубокий вдох, медленно шагнул вперёд и, опустив голову, поклонился. — Приветствую вас, богиня Инари, — сказал он, и его голос, несмотря на всё напряжение, был ровным. — Здравствуй, «Багровый Дьявол», — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая, почти мурлыкающая усмешка. — Или как тебе следует называть? Самый дорогой мужчина в мире? Ты не перестаёшь меня удивлять. Полностью цел и невредим после всего через что ты прошёл. Она очень медленно перекинула ноги, открывая полный вид на всю её красоту, а затем закинула вторую, и в этом движении было столько грации и соблазна, что даже воздух в комнате, казалось, стал горячее. — Как вам будет угодно, госпожа, — ответил он, и его голос был таким же ровным, как и прежде, но уши начали пылать. — Как угодно? — она встала и начала медленно кружиться вокруг него, и в этом движении было столько грации, что он невольно задержал дыхание. Её хвосты, пушистые и живые, касались его доспехов, и он чувствовал их лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Хорошие доспехи... и меч. Всё самого наивысшего качества. Она остановилась прямо перед ним, и её дыхание коснулось его шеи. — Благодарю вас, госпожа, — ответил он, стараясь не обращать внимания на то, как её близость заставляет его сердце биться быстрее. — Скажи, Рю, как у тебя дела? — спросила она, и в её голосе послышалась та самая, коварная нотка. — У меня всё отлично. Пока я не проиграла пари, в которое одна демонесса меня втянула. Ничего не хочешь сказать? Или, может, лучше возьмёшь ответственность за свои действия и меня? Рю молчал несколько секунд, обдумывая ответ. Потом, набравшись смелости, тихо произнёс: — ...Простите. — тихо сказал он, и в его голосе послышалась та самая, лёгкая покорность. Ясака, стоявшая позади, сильнее прыснула в кулак и засмеялась — уже не сдерживаясь. Инари, услышав это, повернулась к ней с таким видом, будто собиралась придушить свою капитана, но Ясака только махнула рукой, мол, «продолжай, я просто наслаждаюсь». — Ну-ну, Рю, ничего страшного, — сказала Инари, возвращая внимание к нему. — Ты же не виноват в том, что умудрился выжить на той весёлой охоте. Ты ещё решил написать Гере, что ты жив и здоров, да ещё придёшь к ней в гости, вместо того чтобы, например, залечь на дно. — ...Простите. — Я прощу тебя, милый, — сказала она, вставая прямо напротив него и начиная поглаживать его шлем. Её пальцы, длинные и изящные, скользили по холодному металлу, и он чувствовал, как её прикосновение, даже сквозь доспехи, вызывает в нём странную дрожь. Её грудь была прямо перед ним, и он, закрыв глаза, старался не смотреть вниз. — Надеюсь, ты готов к моему заданию. Я все эти дни не спала, ища такое важное задание. Ты же возьмёшься за него, правда? Её голос был таким сладким, таким мурлыкающим, что отказ не принимался. — Госпожа, дайте ему сесть. И вообще, это вы виноваты. — Ясака! — воскликнула Инари, поворачиваясь к своей капитане с возмущением. — На чьей ты стороне?! — Я на стороне очень сильного, талантливого и необычного мужчины, — ответила Ясака, и в её голосе послышалась та самая, искренняя насмешка. — От него исходит просто невероятный аромат чистой силы... и драконьей тоже. Даже нескольких. Хочется проверить, насколько он силён. И... насколько он горяч. Она облизнулась — медленно, почти гипнотически, — и в её глазах зажглось то самое, голодное выражение. — Вижу, ты тоже это заметила, — сказала Инари, и в её голосе послышалась та самая, задумчивая нотка. — Действительно, Рю, от тебя исходит очень сладкий и вкусный запах. Да ещё запах драконов. Не расскажешь ли мне? — Прошу прощения. Я не могу рассказать вам больше, чем вы уже знаете. — ответил он, и его голос был таким же ровным, как и прежде. Инари ещё раз обошла его, вдыхая его аромат. И с каждым шагом её тело, и без того разгорячённое, начинало нагреваться, а в глазах появлялись другие, более тёмные желания. Её хвосты касались его доспехов, и он чувствовал, как они, казалось, живут своей собственной жизнью, изучая его, оценивая, запоминая. — Господин Санг, — сказала Грейфия, и её голос стал мягче, почти профессиональным, — прошу вас, садитесь. Желаете чаю? — Благодарю, — ответил он, и в его голосе послышалось искреннее облегчение. — С удовольствием. Он снял меч, прислонил его к стене, и сел в кресло, обитое бархатом. Спина прямая, ноги сложены, руки на коленях, голова опущена. Идеальная поза, которую он для себя. Инари только хмыкнула и села напротив него, соблазнительно перекидывая ноги. В этом движении было столько грации и вызова, что он, даже не глядя на неё, чувствовал, как его драконьи метки начинают пульсировать, а глаза, на мгновение изменились став вертикальными, а в груди снова вспыхнул тот самый, огонь. Она смотрела на него, и её улыбка стала ещё шире. Она знала, что делает. И ей это нравилось. Чёрт, — подумал он. — Она делает это специально. И у неё это отлично получается. Тут же двойные двери кабинета распахнулись с такой театральной торжественностью, будто их открывал сам император. В проёме стояла Лилит, и её улыбка была шире, чем у всех присутствующих вместе взятых. — Так, мои дорогие, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, весёлая, но властная нота, от которой у присутствующих невольно выпрямлялись спины, — садитесь, знакомьтесь с нашим «обычным» наёмником. Если хотите с ним поговорить наедине, то знайте — я уже заняла очередь. За её спиной, словно выходя из тени, появились три женщины. Они двигались с той особенной грацией, которая бывает только у тех, кто привык, что на них смотрят. Чьи шаги были рассчитаны, а каждое движение — отточено до совершенства. Первой была Венелана Баел. Её каштановые волосы, уложенные в сложную причёску с изящными локонами, обрамляли лицо с высокими скулами и тёплыми фиолетовыми глазами, в которых светилась лёгкая, загадочная улыбка. На ней было утончённое белое платье с золотой вышивкой, которое подчёркивало её фигуру, но не кричало о ней. Каждое её движение было плавным, почти невесомым, и от неё исходил лёгкий аромат жасмина. Следом шла Летиция Феникс. Её роскошные длинные золотистые локоны, казалось, светились в полумраке кабинета, а яркие голубые глаза смотрели на мир с той особенной, оценивающей дерзостью, которая бывает у людей, привыкших получать всё, что они хотят. Эффектное красное платье с глубоким декольте облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и в руках она грациозно держала веер, который то раскрывала, то закрывала, и каждое её движение было рассчитано на то, чтобы привлечь внимание. Завершала процессию Ливия Ситри. Её длинные, развевающиеся темно-фиолетовые волосы струились по плечам, и пронзительные фиолетовые глаза смотрели на мир с той особенной, ледяной уверенностью, которая бывает у тех, кто привык принимать решения. Облегающее вечернее платье с глубоким вырезом и высоким разрезом делало её похожей на фатальную красавицу из древних легенд. Когда они вошли, в кабинете на мгновение повисла та особенная тишина, которая бывает, когда в комнату входят люди, привыкшие быть в центре внимания. Грейфия, стоявшая у стены, слегка выпрямилась. Ясака, до этого смотревшая на Рю с голодным интересом, перевела взгляд на вошедших и усмехнулась — в этой усмешке было что-то, что трудно было назвать иначе, чем «предвкушение». Инари, сидевшая напротив Рю, не обернулась. Она лишь слегка приподняла бровь, и её хвосты, до этого медленно покачивавшиеся, замерли на мгновение, прежде чем продолжить своё ленивое движение. Лилит вошла в комнату, и её каблуки, высокие и тонкие, тихо цокали по мраморному полу. Она подошла к дивану и, прежде чем сесть, обвела комнату взглядом, задерживаясь на каждом присутствующем. — Инари~ — промурлыкала она, садясь рядом с подругой и грациозно закидывая ногу на ногу, — я надеюсь, ты не пугала нашего гостя? Не вижу у тебя на пальце обручального кольца... Кажется, я успела. Хи-хи-хи. Инари только хмыкнула и скрестила руки под грудью — явно специально, чтобы подчеркнуть её, — но на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, которую она поспешила скрыть, отвернувшись. — Рю, что ты так напряжён! — сказала Лилит, и её голос стал мягче, почти мурлыкающим. Она откинулась на спинку дивана, и в этом движении было столько расслабленной, ленивой грации, что даже стены, казалось, начали плавиться. — Расслабься! Никто тут тебя не съест. Да, Венела? Венелана захихикала, прикрывая рот ладошкой. В этом смехе послышалась искренняя, почти девичья радость, которая плохо вязалась с её элегантным образом. — Конечно~ — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, тёплая искренность. Она сделала шаг вперёд и слегка поклонилась — не церемонно, а скорее игриво. — Очень приятно наконец-то познакомиться с вами лично, Рю'Санг. Я Венелана Баел. Но можно просто Венела. — То же самое, «Багровый Дьявол», — добавила Летиция, и её голос, низкий и томный, прозвучал в тишине комнаты, как музыка. Она помахала веером, и лёгкое дуновение воздуха коснулось его лица, принося с собой аромат роз и чего-то более тёмного, почти запретного. — Я Летиция Феникс. Да... очень сильная аура. Теперь я понимаю, почему госпожа про вас столько говорила. Она облизнулась — медленно, почти гипнотически, и в этом жесте было столько вызова и интереса, что даже Ясака, стоявшая в стороне, одобрительно хмыкнула. — Именно так, — кивнула Ливия, и её голос был ровным, но в нём чувствовалась та самая, стальная уверенность, которая заставляла других невольно подчиняться. — Ливия Ситри. Одна из главных руководителей семьи. Надеюсь, мы найдём общий язык. Рю встал и, как всегда, слегка поклонился. Спина прямая, голова чуть наклонена, руки по швам — идеальная поза, которую он выработал за годы выживания. — Рад с вами познакомиться, леди Венелана, леди Летиция и леди Ливия. Венелана снова хихикнула, и в этом смехе послышалась искренняя, почти девичья радость. — Ох, какой джентльмен! В самом деле, как про вас говорят, — сказала она, и в её голосе послышалась игривость. — Скромный и серьёзный, несмотря на то, что вы уже такой легендарный. Теперь я понимаю, почему госпожа только о вас говорит. Ху-ху-ху. Летиция тоже улыбнулась, и в её улыбке было что-то, что трудно было назвать иначе, чем «хищное любопытство». Она закрыла веер и, приложив его к губам, тихо сказала: — А говорят, вы ещё и готовите отлично. И делаете массаж. И вообще — мастер на все руки. Это всё правда? Рю выдержал её взгляд и спокойно ответил: — Я просто делаю свою работу. — Просто работу, — повторила Ливия, и в её голосе послышалась та самая, лёгкая насмешка. Она обошла его, и в этом движении было столько грации и интереса. — Интересно, сколько ещё секретов скрывается под этой бронёй? — Думаю, мы все скоро узнаем, — вмешалась Лилит, и её голос стал мягче, почти мурлыкающим. Она похлопала по дивану рядом с собой, приглашая дочерей сесть. — Ну что же, все садитесь. Нам есть о чём поговорить. Женщины расселись по местам. Венелана заняла кресло слева от Лилит, Ливия — справа, а Летиция, села на диван рядом с Ясакой, которая, казалось, была не против такого соседства. Что ж. Начинается самое интересное. — подумал он глядя на своих собеседниц. Часть 4.Четыре заказа и безумные пари. Грейфия, двигаясь с той безупречной грацией, которая отличала её от всех остальных горничных в Орарио, бесшумно скользнула к столику. Фарфоровый чайный сервиз, расписанный вручную золотыми змеями, был расставлен с ювелирной точностью. Аромат редкого чая, привезённого с далёкого востока, смешивался с запахом дорогих благовоний, создавая ту самую, неуловимую атмосферу роскоши и интриги, которая была визитной карточкой «Чертогов Искушения». — Рю, расслабься~ — промурлыкала Лилит, откидываясь на спинку дивана и грациозно крутя в пальцах бокал с рубиновым вином. — Чувствуй себя как дома. Могу предложить тебе алкоголь. И даже пару вин моего любимого сорта. Хи-хи-хи. — Благодарю вас за щедрость, госпожа, но я не пью, — вежливо ответил он, принимая из рук Грейфии тонкую фарфоровую чашку с блюдцем. — Совсем? — удивлённо приподняла бровь богиня хитрости. — Только по особым случаям и редким праздникам, — уточнил он, вдыхая аромат чая. — Благодарю, леди Грейфия. Он протянул руку к шлему, начиная отстёгивать ремешки. Все присутствующие, даже богини, которые до этого лениво потягивали вино и обменивались многозначительными взглядами, подались вперёд, затаив дыхание. Венела приоткрыла рот, Летиция перестала обмахиваться веером, Ливия чуть наклонила голову. Он чуть приоткрыл шлем — ровно настолько, чтобы поднести чашку к губам. Сделал глоток. И снова опустил шлем на место. Все коллективно, с искренней обидой и разочарованием, выдохнули. Кто-то даже цокнул языком. — Очень вкусно, — невозмутимо прокомментировал он. — Насыщенный и терпкий. — С вашей родины, как никак, хи-хи-хи, — игриво заметила Лилит, но в её глазах плясали лукавые искорки. — Ох, Рю, я за всю свою жизнь — что на небе, что тут, на земле — не встречала такого интересного человека, как вы. Из-за вас я теперь и правда не знаю, что будет завтра. Хи-хи-хи! Инари присоединилась к её смеху, и их голоса, серебристые и мелодичные, разнеслись по кабинету. — Рад за вас, — ответил он с той самой лёгкой, неловкой улыбкой, когда он не знал, как реагировать на откровенные намёки. Затем, собравшись, он перевёл разговор в деловое русло: — Госпожа Лилит, госпожа Инари. Вы писали и говорили, что нашли для меня работу. — Конечно, дорогой~ Давай начнём, — Лилит щёлкнула пальцами. — Грейфия, принеси папки и карту. Грейфия молча кивнула и с той же безупречной точностью разложила документы на столе. Карта была старой, с выцветшими краями, но линии на ней были такими чёткими, будто их нанесли вчера. Рю сразу заметил отмеченные маршруты — извилистые линии, уходящие далеко за пределы Орарио. — Давай я начну. Несколько недель назад мой самый большой и главный караван, который вёз в Орарио очень важные товары из крайне важного города Риверхолд, — она указала пальцем на отмеченную точку на карте. — Мои караваны, караваны Инари, других божеств и торговцев в Орарио и других городах проходят через «Тихий Лес» к этому городу. Он крайне важен для Орарио, других королевств и городов. Знаешь почему? Рю поддался ближе, и его взгляд, даже скрытый шлемом, внимательно скользил по карте. — Возле города проходит широкая река, которая выходит в Алкионийское море, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным, но в нём чувствовалась та самая, профессиональная уверенность. — Это же море впадает в мировой океан. Оттуда можно попасть в Ажис, Империю и на Дальний Восток. Благодаря этому вы можете перевозить свои товары быстро, в огромных количествах. По суше вы никогда не доставите столько материалов и продовольства — колеса телег просто увязнут в грязи, а половину прибыли сожрут дорожные пошлины мелких лордов. По воде же груз пойдет без тряски, целым, круглые сутки напролет. И, что самое главное, это обойдется вам в разы дешевле. — Именно! — воскликнула Лилит, и в её голосе послышалось искреннее восхищение. — Вот почему он так важен для всех. Особенно для меня с Инари. Это практически главная артерия торгового мира. — Но случилась беда, — вступила в разговор Инари, и в её голосе, обычно таком игривом, послышались ледяные нотки. — Пару недель назад мы почувствовали через Фалну, как нити наших детей быстро разорвались. Я могу точно сказать, что тут замешаны убийцы и разбойники. — Мы послали разведчиков, чтобы что-то узнать, но и они были убиты, — добавила Лилит, и её пальцы, сжимавшие бокал, чуть заметно дрогнули. — Кроме того, поступили жалобы от других богов и торговцев, которые пользуются этим маршрутом. — Ясно, — кивнул Рю, перелистывая папку. — Что-то ещё, госпожа? Лилит улыбнулась. Ей явно понравилось, как он к ней обратился. — Да. Это только первая работа. Я хочу дать вторую, более личную... заказ на убийство. В кабинете повисла тишина. Все взгляды устремились на него. Венела замерла с чашкой в руках, Летиция перестала улыбаться, Ливия чуть заметно нахмурилась. Даже Ясака, которая до этого лениво рассматривала свои ногти, подняла голову и посмотрела на Рю с любопытством. Рю медленно приподнял голову от папки и посмотрел прямо на Лилит. — Заказ... на убийство? — переспросил он, и в его голосе не было ни шока, ни страха. Только спокойное любопытство. — Госпожа Лилит, я хоть и наёмник, но разве в Орарио официально это строго не запрещено? — Именно так, — кивнула Лилит, и её голос стал серьёзнее. — В «светлом» Орарио гильдия запретила выдавать такие заказы. Орден на поимку — на заказчика и исполнителя. Наложение чёрного списка на семью. В тяжёлых случаях — объявление войны семье, понижение их ранга и даже изгнание. — Если вы знаете и говорите мне это, значит, у вас есть серьёзная причина хотеть чьей-то смерти, — спокойно сказал он. — Именно так, — подтвердила Лилит, и на её губах появилась хитрая улыбка. — Но ты очень спокойно это воспринял. Не боишься, что я могу тебя подставить? Рю посмотрел на неё. Его алые глаза, горевшие в прорезях шлема, встретились с её красными глазами, и в них не было ни страха, ни сомнения. — Во-первых, у вас, пока, нет причин этого делать, — начал он, загибая палец. — Во-вторых, я не сделал вам зла и неприятностей. В-третьих, вы очень мудра, ловкая и влиятельная. Если бы вы хотели это сделать, вы бы нашли другой способ — например, затравив моё имя ложной репутацией, слухами и прочим, чтобы натравить на меня толпу людей. В-четвёртых... — Это ещё не все?! — воскликнули Лилит и Инари одновременно, и в их голосах смешались удивление и восторг. — ...вы сами рассказали только что, какие последствия будут для вас и для меня, — продолжил он, не обращая внимания на их изумление. — И последнее: я вам определённо буду полезнее живым, чем мёртвым, раз уж вы знаете о моих талантах. Он снова опустил взгляд в папку, перелистывая страницы с такой сосредоточенностью, будто обсуждал погоду. В комнате повисла тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, в которой было слышно, как тикают старые часы на каминной полке. А потом — взрыв. Лилит расхохоталась так громко, что бокал в её руке дрогнул, проливая несколько капель вина на белоснежную скатерть. Она упала прямо в грудь Инари, и из этого объятия доносились приглушённые, но от этого не менее искренние звуки смеха. Инари тоже смеялась — так громко и заразительно, что её хвосты, до этого лениво покачивавшиеся, взметнулись в воздух, как разъярённые щупальца. Её грудь, и без того пышная, колыхалась, привлекая внимание, но никто не обращал на это внимания. Ясака, стоявшая позади, не выдержала и засмеялась, прикрывая рот ладонью. Венела чуть не уронила чашку. Летиция махала веером с такой скоростью, что он стал похож на размытое пятно. Даже Ливия, которая обычно сохраняла невозмутимость, чуть заметно улыбнулась — и в этой улыбке было что-то, что трудно было назвать иначе, чем «одобрение». Через минуту, когда смех начал стихать, Лилит, всё ещё утирая выступившие слёзы, с трудом выдохнула: — Рю... кажется, я не ошиблась в вас... Вы просто идеальный кандидат для нашей работы. Она ещё немного отдышалась и, наконец, продолжила: — Да. Второе задание — это убийство одного предателя. Рю перевернул страницу, где было подробное досье человека и его фотография. Мужчина с холодными, пустыми глазами и волевым лицом. — Октавиан. «Ярость Бури», — прочитал он вслух. — Бывший член семьи Осириса. — Да. После того как Сет, Собек и Осирис попытались свергнуть Зевса и Геру, но в конечном итоге потерпели поражение и покинули Орарио, множество членов той войне погибло. Другие покинули город-лабиринт, а третьи... присоединились к Эвилюсу или стали главарями разбойников и убийцами. — То есть таких сильных людей выпускают на волю без ограничений? — спросил он, перелистывая страницу. — Конечно же нет, милый, — мягко ответила Лилит. — Тут не совсем верно. Понимаешь, когда с авантюриста снимают Фалну, он теряет все свои силы. Суперчеловеческие параметры, такие как сила, ловкость, выносливость и так далее, исчезают или сильно ослабевают. Тело возвращается к обычному человеческому состоянию или чуть выше за счёт мышечной памяти и многолетних тренировок. Навыки и магия становятся недоступны. Развитые способности тоже пропадают. Человек остаётся обычным или слегка усиленным смертным. Но есть большое «НО». Когда бог снимает Фалну или умирает, статус «запечатывается». Параметры технически остаются записанными, но использовать их без активной Фалны нельзя. Переход на новую Фалну другого бога сохраняет текущие параметры. Так что вот как-то так. — Ясно, — кивнул Рю, обдумывая услышанное. — Это очень удобно для сохранения хоть небольшого порядка, но это ставит вас, господина Зевса, госпожу Геру, Кагую, и других в очень опасное положение. — Именно так. Особенно когда наши дети отправляются в экспедицию, — вздохнула Лилит. — Но сейчас не об этом. Почему я хочу его убить? Когда после изгнания его семьи он попросился ко мне в семью. Он был, как никак, шестого уровня, и мне нужны были сильные люди для разных задач и целей. Два года он служил мне, пока я не дала ему важное задание — сопровождать один из главных караванов, в котором было много ценных товаров и материалов для кузнецов, алхимиков и создателей магических предметов. Она сделала паузу, и её голос, обычно такой игривый, стал холодным, как лёд. — Мой караван разграбили, людей убили, а сам он исчез. Я потеряла кое-какую репутацию, а также время и деньги, чтобы его выследить, но он исчез. Как докладывают мои разведчики, его заметили недалеко от Ривендела. Я уверена, что это он. Она сжала бокал так сильно, что по его поверхности побежали тонкие, едва заметные трещины. Кровь, алая и тонкая, выступила на её пальцах, но она не заметила этого. Рю заметил. Он перевёл взгляд с её руки на её лицо, но ничего не сказал. — Госпожа Инари, — сказал он, поворачиваясь к богине-лисице, — какое у вас задание? Инари потянулась — медленно, грациозно, как кошка, которая только что проснулась после долгого сна. Рю, памятуя о её наготе, упорно смотрел только в её большие и красивые глаза. Она заметила это и едва заметно улыбнулась, но не стала усложнять ему жизнь. — Моё задание в похожем стиле, что и у Лилит, — начала она, протягивая ему вторую папку. — Ко мне должны были привезти очень дорогой и ценный артефакт, который я ждала целый год. На севере есть малый город Эдельвейс, где живёт мастер, создающий такой артефакт. Мне сообщили, что он готов и был отправлен в Орарио в сопровождении моих людей. — Его выкрали? — предположил Рю. — Скорее всего, да, — кивнула Инари. — Путь пролегал через давно покинутый город и разрушенный Альтендорф. Там, по слухам, творятся какие-то аномалии и прочая чертовщина. Я хочу, чтобы ты вернул то, что принадлежит мне, в целости и сохранности. — Что это за артефакт и как он выглядит? — «Канэ-но Китсунэ», что означает «Золотая Лиса», — ответила Инари, и в её голосе послышалась та самая, гордая нотка. — Большая статуэтка белой девятихвостой кицунэ, отлитая из «живого золота» — металла, который слегка переливается, как будто лисий мех. В пасти лиса держит магатаму, яшмовую подвеску, а на шее у неё миниатюрный красный тории. Хвосты могут слегка двигаться сами по себе, когда артефакт «чувствует» возможность выгодной сделки. Иногда из глаз или пасти вырывается слабое голубовато-белое кицунэ-би — лисье пламя. Она сделала паузу, давая ему осмыслить услышанное. — Благодаря ему можно получить изобилие и процветание — товары дольше остаются свежими, урожай в окрестных землях даёт больше, а покупатели чувствуют необъяснимую лёгкость и щедрость. Повысить удачу — те, кто искренне ведёт торговлю, чтит закон, свои слова и качество товара, ощущают, как к ним поворачивается фортуна. Исцеление и успокоение — лёгкое, но постоянное благословение. Раны и болезни у моих детей и их близких заживают быстрее, усталость отступает, а разум остаётся ясным даже после долгого дня за работой. И самое главное — он содержит в себе очень много природной энергии, и очень качественной. В комнате повисла тишина. Даже Лилит присвистнула — низко, протяжно. — Ого, — только и сказала она, качая головой. — Не ожидала от тебя такой щедрости и трат, Инари. — Это моя гордость, — ответила Инари, и в её голосе послышалась гордость, но и лёгкая тревога. — Я не могу позволить, чтобы оно попало в чужие руки. — Это первое задание, — сказала она, переходя к главному. — Второе — я также хочу, чтобы вы кое-кого упокоили. Навеки вечные. Рю перевернул страницу и увидел лицо женщины в тёмном капюшоне. Даже на фотографии от неё веяло холодом и чем-то мёртвым. — Леандра «Светлая», — прочитал он. — Бывшая «Светлая», — поправила Инари. — Когда-то состояла в семье Диан Кехта, изучала алхимию и магию, но в один прекрасный день начала изучать тёмную и омерзительную магию. Некромантию. Её увлечения были сначала небольшими, и ей прощалось из-за мелких экспериментов. Но дальше было хуже, когда у неё появился запрещённый фолиант. До сих пор неизвестно, где она его взяла, кто ей его дал, но то, что она потом начала делать — вовсю пуская мертвецов на город вместе со своими фанатиками и последователями, да ещё и на заварушку прибежал Эвилюс, — она скрестила руки и ноги, глядя на него. — Как только город начал чистку от всех этих мерзостей, она и несколько её ближайших последователей сбежали из Орарио. Много лет гильдия искала их, но они пропали на долгое время. — Хотите сказать, что это она украла вашу вещь? — спросил Рю. — Я так предполагаю, — ответила Инари. — Интуиция подсказывает. Мои разведчики обнаружили её людей... или не её, но они были возле руин Альтендорфа. Почему она нацелилась на мою вещь? Понятия не имею. Я с ней не имела никаких дел и встреч, кроме того, что отказала ей в поставках очень редких растений и самоцветов. — Самое сочное в этом, Рю, — вмешалась Лилит, указывая на карту, — что обе эти твари вылезли из своих нор почти в один и тот же час. Я не верю в такое совпадение. И как ты видишь по карте, руины Альтендорфа и Тихий Лес рядом. Рю посмотрел на карту. Две отмеченные точки действительно находились достаточно близко друг к другу, и между ними тянулась тонкая, почти незаметная линия. — Вижу. Если не против, могу задать пару вопросов? — Конечно, — улыбнулась Лилит. — Спрашивай что хочешь. — Госпожа Лилит, — начал он, поворачиваясь к богине торговли, — прошло уже больше недели. Не думаете ли вы, что похищенный товар могли давно переправить, снять с него все метки и продать в другом месте? Венела, сидевшая на диване, спокойно улыбнулась и взяла слово. В её голосе чувствовалась профессиональная уверенность. — Очень хороший вопрос, господин Рю. Мы предусмотрели подобную возможность, поскольку уже сталкивались с подобными попытками раньше. Именно поэтому каждый товар, принадлежащий нашей семье, помечается особым магическим знаком. Для его создания используется капля божественной крови госпожи Лилит. Летиция с лёгкой улыбкой раскрыла веер и неторопливо обмахнулась, словно наслаждаясь моментом. — Это не просто клеймо, — добавила она. — Оно служит подтверждением подлинности товара и одновременно защищает его от подделки. Подделать такой знак практически невозможно. — Кроме того, — продолжила Венела, — все грузовые ящики запечатываются магией связывания. Пока печать активна, открыть ящик, вынуть часть товара или даже переложить содержимое в другой контейнер невозможно. Более того, попытка разделить груз приведёт к тому, что содержимое словно срастётся с самим ящиком и не сдвинется ни на дюйм. — А снять печать может только специально уполномоченный командир каравана, — добавила Ливия. — Для этого ему необходим особый магический артефакт семьи Лилит. Процедура проводится исключительно в присутствии получателя груза. — Недостаточно просто иметь этот артефакт, — пояснила Венела. — Необходимо произнести одноразовое кодовое слово, назначенное именно для этого каравана, после чего артефакт сверяет кровь командира и получателя с их магическими отпечатками. Лишь убедившись, что обе стороны действительно являются теми, за кого себя выдают, он снимает печать. — Другими словами, украсть груз можно... но воспользоваться им практически невозможно, — с лёгкой улыбкой заключила Ливия. — До тех пор, пока печати семьи Лилит остаются целыми, этот товар не имеет никакой ценности для воров. — Ясно, — кивнул Рю, и в его голосе послышалось уважение. — Что за товар был в караване? Лилит слегка улыбнулась. — Самый разный и весьма ценный. Чтобы тебе было проще понять масштабы нашей торговли, сначала познакомлю тебя с теми, кто отвечает за каждое направление. Она перевела взгляд на сидящих рядом женщин. — Венелана является моим первым советником и управляющей всей торговой организацией. Она курирует дипломатию, финансы и внутреннее управление. Через неё проходят крупные торговые сделки, государственные контракты, банковские операции и документы. Лилит кивнула в сторону Летиции. — Летиция руководит элитной торговлей. Драгоценности, предметы роскоши, произведения искусства, редкие магические артефакты, дорогие ткани и украшения для знатных домов находятся под её контролем. Затем она посмотрела на Ливию. — А Ливия отвечает за логистику и снабжение. Все караваны, склады, торговые маршруты, а также перевозка оружия, доспехов, продовольствия, строительных материалов, алхимических реагентов и других товаров проходят через её ведомство. Лилит вновь перевела взгляд на Рю. — Поэтому в том караване находился не один конкретный товар. Он перевозил сразу несколько видов груза: драгоценности, магические артефакты, алхимические ингредиенты, редкие ткани, дорогое оружие и материалы для кузнецов. Общая стоимость исчислялась сотни миллионов валисов. — Понятно, — кивнул Рю, переваривая услышанное. — Можно последний вопрос? Почему вы решили дать мне задания на убийство этих людей? Вы вполне могли бы предложить заказ убийцам и охотникам за головами в Орарио. Инари и Лилит переглянулись. А потом обе рассмеялись — не грубо, не зло, а с какой-то лёгкой, почти снисходительной нежностью. — Рю, ты во-первых очень сильный и опытный наёмник, — сказала Лилит, и в её голосе послышалась искренняя теплота. — Ты сделал то, что не смогли бы сделать, наверное, даже герои древности. И самое главное... — Мы хотели изначально воспользоваться некоторыми услугами старых знакомых, но... — начала Инари. — Но ты просто взял и перебил очень добрую половину этих людей, — вставила Ясака, и её голос, обычно такой ровный, сейчас был полон той особенной, хищной усмешки. — А те, кто жив, спрятались так глубоко, что боятся даже показать свой нос. Как мне доложили мои люди, они все время болтали, что «Дьявол», «Карнулуг», «Хазмор», «Мусорщик», «Кровавый Мясник» и, конечно же, «Баба Яга» придёт и за ними. Она замолчала, и на её лице появилась такая широкая, искренняя улыбка. — Рю, ты теперь должен взять ответственность не только за богиню, но и за всех этих несчастных! — громко рассмеялась Ясака, и все присутствующие подхватили её смех. Он мог только вздохнул, покачивая головой, но сам улыбнулся. — Что скажешь, Рю? — спросила Лилит, и в её голосе послышалось предвкушение. Он склонил голову и ещё раз перелистал обе папки. Имена людей, карты маршрутов, информация о двух целях, всё «за» и «против». Подняв голову, он посмотрел в красные глаза Лилит и большие, яркие, золотисто-карие глаза Инари. И своим фирменным, твёрдым голосом произнёс фразу, которая уже стала его визитной карточкой: — Богиня Лилит, богиня Инари. — промолвил он так, что все, даже богини, уже лежавшие на диване, выпрямились как струны. — Я берусь за ваши заказы. Все четыре. Сразу. Молчание. Все переглянулись друг с другом. — Вы хотите сразу взяться? За все четыре? — переспросила Лилит. — Да, — твёрдо ответил он. — Одновременно? — уточнила Инари. — Да. — Вы безумец? — Это очень спорное понятие, — спокойно ответил он. — И тем более, я не вижу добровольцев и конкурентов на эти заказы. Обе богини вновь переглянулись, а потом снова засмеялись — так громко и искренне, как, наверное, никогда. Лилит снова упала прямо в грудь Инари, и из этого объятия доносились приглушённые, но от этого не менее искренние звуки смеха. Инари тоже смеялась, её хвосты взметнулись в воздух, и она даже застонала в один момент, от чего все присутствующие подпрыгнули. Через минуту, когда смех начал стихать, Лилит, всё ещё утирая выступившие слёзы, с трудом выдохнула: — Рю! Ты не перестаёшь меня удивлять! Если ты справишься и выполнишь эту работу, и в зависимости от качества, я дам тебе особую награду~ Она облизнула губы, и в этом жесте было столько нескрываемого намёка, что даже Венела, сидевшая в кресле, слегка покраснела. Инари улыбнулась и, пользуясь моментом, решила подколоть подругу: — Уверена, Лилит? Или ты забыла про самый сочный и невероятный его подвиг? С удовольствием посмотрю, как ты будешь ходить. Ху-ху-ху! Все присутствующие тут же захихикали, бросая на него красноречивые взгляды и улыбки. Рю почувствовал, как его лицо, скрытое шлемом, начинает гореть. Лилит ничуть не смутилась. Она только бросила на лисицу такой взгляд, который Инари узнала сразу — это был взгляд, обещающий втянуть её в что-то безумное. — А почему ты думаешь, что я буду одна? — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, игривая нотка. — Я тебя с собой возьму. Хвосты кицунэ тут же встали дыбом. — Рю, — сказала Лилит, возвращая разговор в нужное русло, — ты так уверен в себе? Нет-нет, не подумай, я в тебе и в твоих способностях нисколько не сомневаюсь. Но... может, заключим пари? Грейфия, стоявшая у стены, напряглась. Её лицо, обычно такое невозмутимое, стало чуть бледнее. — Пари? — переспросил он наклоняя голову вбок, и в его голосе послышалось любопытство. — В чём его суть? — В том, — улыбнулась Лилит, и её глаза загорелись азартом, — что ты не справишься с этими заданиями за один месяц. Если выиграю я, ты вступишь в мою семью на десять лет. Со всеми вытекающими последствиями и обязанностями. — А если выиграю я? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство. Лилит облизнулась — медленно, почти гипнотически, и в этом жесте было столько обещаний. — Тогда, кроме обычной награды, я дам тебе специальный знак, где ты сможешь покупать товары в наших магазинах с пятнадцатипроцентной скидкой, а также заказывать через нас всё, что тебе будет нужно. Услуга от меня, — она сделала паузу, и её голос стал ниже, почти мурлыкающим, — и, разумеется, самое главное — дополнительная особая награда. Поверь, ты будешь оооочень доволен. Рю внимательно повторил условия пари, ибо это было от хитрости и обмана, и, подумав несколько секунд, кивнул: — Хорошо. Я принимаю пари. Лилит довольно и радостно улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Замечательно! Рю, ты не перестаёшь меня радовать! — она повернулась к Грейфии, и её голос стал игривым: — Грейфия, вот бери пример с Рю! Вот как нужно жить и веселиться! Ох, такими темпами ты не найдёшь себе парня! Горничная смотрела на свою богиню ледяным взглядом, выпуская морозную ауру, которая, казалось, вот-вот охладит весь кабинет. — Инари, милая, — сказала Лилит, поворачиваясь к подруге, — давай тоже заключим пари! Ставка — триста миллионов валис и то, что ты и Ясака наденете сверхкороткую униформу горничных и будете мне целый день прислуживать, если Рю проиграет пари. Ясака, спокойно сидевшая и пившая чай, захлопала глазами, не понимая, как она вообще была втянута в это безумие. Инари обдумала её слова со страхом и неуверенностью, но что-то внутри подсказывало ей, что она должна принять это пари. — Согласна, — сказала она наконец. — Богиня?! — воскликнула Ясака, и её голос, обычно такой ровный, сорвался. — Я тоже ставлю триста миллионов, — продолжила Инари, и на её губах появилась хитрая улыбка. — И если я выиграю, ты и все твои три руководительницы будут позировать в самых откровенных и сексуальных нарядах из твоей новой летней коллекции для моего каталога. Полноценная фотосессия, которая выйдет в следующем месяце. И представь, сколько покупателей это привлечёт. Особенно когда увидят, что сами богини и их приближённые носят твои платья. Лилит, услышав это, широко улыбнулась и прикрыла рот ладошкой. В её глазах зажглись те самые озорные искорки, которые появлялись перед тем, как она совершала что-то безумное. — О, Инари, ты становишься всё изобретательнее, — промурлыкала она. — Я согласна! Фотосессия для летнего каталога — это отличный маркетинговый ход. Мои платья на моих же девочках... Хи-хи-хи, это будет грандиозно! — тут же пожала она руку подруге. Венелана, Летиция и Ливия, услышав это, синхронно побледнели. Их глаза расширились, и они, не сговариваясь, воскликнули: — Госпожа?! — Не волнуйтесь, девочки, — улыбнулась Лилит, и в её голосе послышалась та самая, мягкая, но непреклонная нотка. — Если я проиграю — а я не проиграю, — вы просто поможете мне прославить наш бренд. Подумайте, как это повысит наши продажи! Да и вы сами будете выглядеть сногсшибательно. Инари довольно улыбнулась и уже начала предвкушать возмездие. Рю смотрел на все это и тяжело вздохнул, не понимая, как он вообще умудрился в это вляпаться. — Леди Грейфия, — обратился он к ошеломлённой горничной, — вы не могли бы принести три листа бумаги и чернила? — Да. Конечно, — ответила она, и в её голосе послышалось облегчение — наконец-то хоть кто-то в этом безумном кабинете думает о документации. Она тут же положила рядом с ним три листа и перо с чернилами. Взял перо, обмакнул его в чернила и начал писать. В комнате воцарилась та особенная тишина, которая бывает, когда кто-то работает с полной концентрацией. Только скрип пера по бумаге нарушал это молчание. Лилит смотрела на него с лёгкой, задумчивой улыбкой. Она откинулась на спинку дивана, и в этом движении было столько расслабленной, ленивой грации, что даже Грейфия, стоявшая у стены, невольно задержала на ней взгляд. — Вижу, ты очень уверен, Рю, — сказала она беря бокал, и в её голосе послышалась та самая, игривая нотка. — Думаешь, сможешь закончить эту работу за месяц? Он даже не поднял головы. Его рука продолжала двигаться по бумаге, оставляя за собой ровные, каллиграфические строки. — Неделя, — спокойно уточнил он новую дату. Лилит замерла. Её рука, державшая бокал, остановилась на полпути к губам. — А? — переспросила она, и в её голосе, обычно таком уверенном, послышалось растерянность. Все тут же застыли. Инари, забыв про свою наготу, вскочила с дивана так резко, что её хвосты и грудь взметнулись в воздух. — РЮ?! — воскликнула она, и её голос, только что такой уверенный, сейчас был полон такого искреннего удивления и страха, что все присутствующие невольно вздрогнули. — КАКАЯ ЕЩЁ НЕДЕЛЯ?! Ясака, стоявшая позади своей богини, тоже побледнела. Её руки, до этого спокойно лежавшие на поясе, сжались в кулаки. — Госпожа Инари, не волнуйтесь, — спокойно ответил Рю, даже не поднимая головы. Его перо продолжало своё движение, оставляя на бумаге ровные, каллиграфические строки. — Какие-то проблемы, госпожа Лилит? Он поднял голову и посмотрел на богиню торговли. В его алых глазах, горевших в прорезях шлема, не было ни капли сомнения. Только спокойная, ледяная уверенность. Лилит моргнула. Потом ещё раз. — Рю, — сказала она, и её голос стал чуть тише, но в нём всё ещё слышалась та самая, игривая нотка, — ты понимаешь, что такое задание невозможно сделать за неделю? Это четыре разных контракта! Два разных места! Две разные цели! Караван, артефакт, убийства... Да на дорогу уйдёт больше времени! — А почему вы так волнуетесь? — спросил он, и в его голосе послышалась веселье, которая всегда появлялась, когда он чувствовал, что держит ситуацию под контролем. — Неужели... вы нервничаете? Лилит вздрогнула. Её рука, сжимавшая бокал, чуть заметно дрогнула. — Я? — переспросила она, и в её голосе послышалось такое искреннее возмущение, что Инари улыбнулась. — Нервничаю? — Да, — кивнул Рю, и его голос был таким же ровным, как и прежде. — И очень сильно. Если вы так уверены в своей победе, вам не нужно волноваться. А для меня это станет ещё одним достижением в мою репутацию. Он снова опустил взгляд на бумагу и продолжал писать. Его рука двигалась с той же уверенностью, с какой он сражался — быстро, точно, без единого лишнего движения. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, напряжённая тишина, в которой было слышно, как тикают старые часы на каминной полке и как скрипит перо Рю по бумаге. Лилит смотрела на него. В её глазах, красных и глубоких, мелькнула тень чего-то, что трудно было назвать иначе, чем «неверие». Она знала, что он не блефует. Он действительно собирался сделать это за неделю. И это было либо безумие, либо... либо что-то, что в очередной раз выходило за рамки её понимания. — Ты уверен, Рю? — спросила она, и её голос стал мягче, почти предупредительным. — Если ты не уложишься... — Я уложусь. — перебил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Инари, которая всё это время стояла с открытым ртом, наконец пришла в себя. Она медленно опустилась обратно на диван, и её хвосты, до этого стоявшие дыбом, начали медленно опускаться. — Рю... — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, смесь удивления и восхищения, которая появлялась у неё всякий раз, когда он делал что-то неожиданное. — Ты действительно собираешься сделать это за неделю? — Да, — кивнул он, и его голос был таким же ровным, как и прежде. Лилит и Инари переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: этот человек не перестаёт их удивлять. — Что ж, тогда я с нетерпением буду ждать твоего возвращения. И не забудь — если ты проиграешь, десять лет в моей семье. Со всеми вытекающими последствиями. Он только усмехнулся под шлемом. В его голосе послышалась та самая, лёгкая усмешка, которая всегда появлялась, когда он знал, что выиграет: — Я не проигрываю. Он снова опустил взгляд на бумагу и продолжал писать. Через минуту он отложил перо и протянул три листа Грейфии.

Контракт на выполнение задания №1 (Семья Лилит)

Задание: 1. Расследовать пропажу каравана в Тихом Лесу (северо-запад Орарио). Установить личность или группу, ответственную за нападение. 2. Найти и уничтожить Октавиана «Ярость Бури» 6 уровень— бывшего члена семьи Осириса, перешедшего на сторону разбойников. 3. Вернуть похищенный товар семье Лилит в целостности и сохранности. Все товары помечены магическими печатями семьи Лилит, что гарантирует их подлинность. Дополнительно: Выяснить, каким образом Октавиану удалось скрыться и организовать нападение на караван.Собрать информацию о возможных сообщниках и их местонахождении. Срок выполнения: 7 дней с момента подписания контракта. Вознаграждение: Будет определено по окончании работы и оценке её качества, но не менее 52 000 000 валис за каждое выполненное задание, а также дополнительные бонусы в зависимости от количества возвращённого товара и информации. Особые условия: Исполнитель имеет право применять любые методы, не нарушающие законы Орарио и не причиняющие вреда невиновным.В случае форс-мажора или непреодолимых обстоятельств срок выполнения может быть продлён по взаимному согласию сторон.Заказчик обязуется предоставить исполнителю всю необходимую информацию и ресурсы для выполнения задания. Подписи сторон: __________________ (Рю'Санг) __________________ (Богиня Лилит)

Контракт на выполнение задания №2 (Семья Инари)

Задание: 1. Найти и вернуть Канэ-но Китсунэ («Золотую Лису») — священный артефакт семьи Инари, в целостности и сохранности. 2. Выследить и уничтожить Леандру «Светлую» — бывшую целительницу, ставшую жрицей теней и использующую некромантию. 3. Выяснить, что случилось с караванами семьи Инари в регионе Альтендорфа, и установить связь (если таковая имеется) с похищением артефакта. Дополнительно: Собрать информацию о возможных последователях Леандры и их планах.Уничтожить все следы некромантической деятельности в регионе. Срок выполнения: 7 дней с момента подписания контракта. Вознаграждение: Будет определено по окончании работы и оценке её качества, но не менее 55 000 000 валис за каждое выполненное задание, а также дополнительные бонусы за сохранность артефакта и дополнительную информацию. Особые условия: Исполнитель имеет право применять любые методы, необходимые для выполнения задания, включая применение силы.Заказчик обязуется предоставить исполнителю всю необходимую информацию и ресурсы для выполнения задания, включая карты и досье на цели.В случае обнаружения артефакта, исполнитель обязуется не повреждать его и доставить в целости. Подписи сторон: __________________ (Рю'Санг) __________________ (Богиня Инари)

Пари между Рю’Сангом и Богиней Лилит

Условия: 1) Рю'Санг обязуется выполнить все четыре задания (контракты №1 и №2 с дополнительными условиями) в срок не более 7 (семи) дней с момента подписания контрактов. 2) Если Рю'Санг не укладывается в указанный срок, он обязуется вступить в семью Лилит на срок 10 (десять) лет со всеми вытекающими последствиями и обязанностями. 3) Если Рю'Санг укладывается в указанный срок, Лилит обязуется выплатить ему дополнительную награду в размере 40 000 000 (сорока миллионов) валис сверх основной оплаты, а также предоставить специальный знак семьи Лилит, дающий право на пожизненную скидку 15% во всех магазинах и торговых точках семьи Лилит и Инари, и право заказывать любые товары и услуги через торговую сеть Лилит и Инари без посредников. Дополнительно: в случае победы Рю'Санга, Лилит предоставляет ему одну услугу и дополнительную “особую” награду — любого характера, не противоречащую её возможностям и не наносящую вреда ей и её семье. Срок действия пари: до момента выполнения или истечения срока выполнения заданий. Подписи сторон: __________________ (Рю'Санг) __________________ (Богиня Лилит) Свидетели: __________________ (Богиня Инари) __________________ (Грейфия — главная горничная семьи Лилит) __________________ (Ясака — капитан семьи Инари) — Пожалуйста, передайте это госпоже Лилит и госпоже Инари, — сказал он. — Там условия пари, условия моих заданий, а также пункт о том, что я не несу ответственности за непредвиденные последствия, если они не были оговорены заранее. Грейфия взяла листы, и в её глазах, обычно таких холодных, мелькнула тень одобрения. — Надо же, — тихо сказала она, — вы первый, кто оформляет условия пари в письменном виде. Обычно все просто полагаются на слово богинь. — Слово богинь — это святое, — ответил Рю, и в его голосе послышалась улыбка, — но я предпочитаю иметь всё на бумаге. Меньше шансов на недопонимание. Лилит и Инари быстро пробежали глазами по контрактам. Особенно Лилит — в её сердце, где-то глубоко, начала прорастать паника. Тонкие, едва заметные ростки сомнения, которые она тут же постаралась задавить. Она не могла позволить себе показать слабость — не перед Инари, не перед своими дочерями, и уж точно не перед Рю. — Всё в порядке, — сказала она, и её голос, хоть и был ровным, звучал чуть более официально, чем обычно. Она протянула ему листы, и кончики её пальцев, слегка дрожащие, на мгновение задержались на бумаге, прежде чем она отпустила её. — Печать стоит. Контракт и пари в силе. Инари, которая тоже просмотрела свой документ, кивнула. Её хвосты, до этого медленно покачивающиеся, замерли, и она посмотрела на Рю с выражением, в котором была лёгкая тревога. — Всё верно, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, деловая нотка, которая появлялась у неё в самые ответственные моменты. — Моя печать на месте. Ты можешь быть уверен — мы держим слово. Кивнул, забирая листы и аккуратно складывая их в подсумок. Его движения были такими же ровными и спокойными, как и его голос. — Благодарю вас, госпожа Лилит, госпожа Инари, — сказал он. — Я немедленно выдвигаюсь. Всего доброго. Он слегка поклонился — коротко, но почтительно, и развернулся к выходу. Его шаги, тихие и уверенные, отдавались в мраморном полу, как удары метронома, отсчитывающего время до неизбежного. В комнате повисла тишина. Все смотрели ему вслед. Грейфия молча кивнула и бесшумно скользнула следом, открывая перед ним двери и провожая до самого выхода из особняка. Они шли по длинному коридору, и её шаги, в отличие от его, были едва слышны. Она двигалась с той особенной, кошачьей грацией, которая была присуща всем горничным семьи Лилит, но в её походке чувствовалось что-то большее — профессионализм, отточенный годами службы. — Господин Санг, — сказала она, когда они вышли на крыльцо, и её голос, обычно такой ровный, сейчас звучал мягче. — Вы уверены? Семь дней — это... очень мало. — Многие уже говорили мне, что я не справлюсь, — ответил он, и в его голосе послышалась что-то, что появлялась всякий раз, когда он сталкивался с сомнениями. — С момента моего прибытия в Орарио все делали одни и те же выводы и предложения, все были абсолютно уверены в том, что я проиграю или умру. — он остановился и повернулся к ней. — Но в конце ошибались всегда они. Грейфия смотрела на него. В её глазах, обычно таких холодных и непроницаемых, мелькнула тень понимания. — Вы правы. Наверное, поэтому вы всё ещё здесь. А они — нет. — Именно, — кивнул он. — Я всегда нахожу способ. Или создаю его сам. Грейфия чуть заметно улыбнулась — той самой, редкой улыбкой, которая появлялась на её лице только в самые искренние моменты. — Я желаю вам удачи, господин Санг, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, искренняя надежда. — Хотя, судя по тому, что я о вас слышала, она вам не понадобится. — Благодарю, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая, тёплая нота. — И, если позволите, небольшой вопрос. Есть ли недалеко отсюда лавки алхимика и кузнецов, где можно купить расходные материалы? Мне нужно пополнить запасы перед дорогой. Грейфия кивнула. — Да, — ответила она, указывая рукой в сторону юго-восточной части города. — Примерно в двадцати минутах ходьбы отсюда, на улице Рудокопов, есть две лавки, которые принадлежат нашим семьям. «Зелья и Книги» — магазин алхимических товаров, и «Молот и Пламя» — кузница. Если вы скажете им своё имя, вам сделают скидку по вашему будущему знаку. — Буду иметь в виду, — кивнул Рю. — Спасибо за помощь. Он уже собрался уходить, когда Грейфия, сделав шаг вперёд, слегка поклонилась — низко, почтительно, но с той особенной грацией, которая отличала её от всех остальных. — До свидания, господин Санг, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, искренняя надежда. — Удачи вам. Пусть тени будут на вашей стороне. — Благодарю, леди Грейфия, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая, тёплая нота, которую она не слышала ни от кого из его посетителей. — Я скоро вернусь. И, возможно, у нас будет ещё много поводов для разговора. Грейфия чуть заметно улыбнулась — той самой, редкой улыбкой, которая появлялась на её лице только в самые искренние моменты. — Я буду ждать, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, тихая уверенность, которая рождается только из долгого знакомства. Рю кивнул и, развернувшись, зашагал по направлению, которое она указала. Его шаги были ровными, уверенными, и в них чувствовалась та самая, решимость, которая заставляла его двигаться вперёд, даже когда весь мир был против него. Грейфия стояла на крыльце, глядя ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. — Странный человек, — прошептала она, и в её голосе послышалась та самая, смесь уважения и любопытства. — Очень странный. И очень... интересный. Она постояла ещё несколько секунд, глядя на пустую улицу, а затем, развернувшись, бесшумно скользнула обратно в особняк. Часть 5. Волк в котячьей шкуре Идя в сторону обеих лавок, Рю обдумывал план работы, что купить, что приготовить, какие зелья сварить. Но самое главное — он хотел кое-что уточнить. Как по заказу, перед его мысленным взором вспыхнуло багровое окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] ГЛАВНЫЙ КВЕСТ ПРИНЯТ: «Торговая артерия»

Заказчик: Богиня Лилит Цель: Расследовать пропажу каравана в Тихом Лесу. Найти и уничтожить Октавиана «Ярость Бури». Вернуть похищенный товар. Особые условия: Сохранить целостность магических печатей на грузе. Срок: 7 дней с момента подписания. Награда: +160 ко всем характеристикам. Возможность приобрести или улучшить два навыка. Пассивная способность: [Ядовитая кровь].

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] ГЛАВНЫЙ КВЕСТ ПРИНЯТ: «Золотая Лиса»

Заказчик: Богиня Инари Цель: Найти и вернуть Канэ-но Китсунэ. Выследить и уничтожить Леандру «Светлую». Выяснить связь между нападениями. Особые условия: Артефакт должен быть доставлен в целости. Срок: 7 дней с момента подписания. Награда: +180 ко всем характеристикам. Возможность приобрести одну высшую способность. Активная теневая способность: [Пикирование]. Словно в ответ на его мысли, появилось третье окно — на этот раз с золотым свечением, которое показалось ему почти насмешливым.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] ГЛАВНЫЙ КВЕСТ ПРИНЯТ: «Пари с богиней»

Цель: Выполнить все четыре задания в установленный срок. Особые условия: Не нарушать законы Орарио (если это не касается целей). Срок: 7 дней с момента подписания. Награда: Вы и сами знаете и понимаете, какая награда будет. Но если вдруг забыли — 40 миллионов валис, пожизненная скидка 15%, одна услуга и “специальная” награда от самой Лилит. Дополнительная награда: Возможность приобрести или улучшить один навык. Тут же перед ним появились четыре окна с одним пожеланием, но, как ему показалось, с разной интонацией: [Хорошей охоты, пользователь!] — багровое окно пульсировало алым, и в нём чувствовалась та самая, хищная радость. [Не подведите, пользователь!] — лаймовое окно светилось мягко, почти заботливо. [Покажите им, на что способны!] — фиолетовое окно искрилось энергией. [Следуйте за своей тенью, пользователь!] — бирюзовое окно сияло обманным светом. — Спасибо вам. Как всегда, — улыбнулся он под шлемом. — Так... сначала лавки, потом в гильдию — зарегистрировать задания и отправить письмо Гере. Вперёд. Он двинулся по улицам Орарио, и толпа, как всегда, расступалась перед ним, как вода перед кораблём. Люди шептались, показывали пальцами, кто-то крестился, кто-то, наоборот, улыбался и приветственно махал. Он уже привык к этому — быть центром внимания, быть тем, о ком говорят везде. Первой была лавка «Зелья и Книги» — небольшое, но уютное помещение, где аккуратные стеллажи ломились от флаконов, банок и коробок. За прилавком стояла молодая женщина с рыжими волосами, заплетёнными в тугую косу, и внимательными зелёными глазами. Рю протянул ей заранее подготовленный список. Она пробежала по нему глазами, присвистнула, но быстро собрала всё необходимое. Он воспользовался её алхимическим столом в углу. За пару часов, благодаря [Алхимия (Ур. 3)] с бонусом +35%, он приготовил: 4 отвара «Свирепость» — для усиления физической силы. 4 «Волшебных отвара» — для восстановления маны. 3 «Эликсира Охотника» — для повышения рефлексов. 5 «Кроваво-розовых напитков» — для ускоренной регенерации. 3 флакона с ядом «Чёрный Лес» — для особо настойчивых противников. Девушка смотрела на его работу с открытым ртом — движения были точными, быстрыми, будто он делал это всю жизнь. Когда он закончил, она назвала цену — триста тысяч валис. Рю протянул мешочек с золотом, сказав короткое «без сдачи», и вышел, оставив её в благоговейном молчании. Следующей была кузница «Молот и Пламя» — массивное здание из тёмного камня, из которого непрерывно валил дым и доносился звон молотов. Хозяин, пожилой гном с длинной седой бородой и цепким взглядом мастера, только взглянул на вошедшего — и замер. Его руки, сжимавшие молот, дрогнули. Он медленно обошёл Рю, разглядывая доспехи и меч с таким благоговением, будто перед ним было не снаряжение, а священный артефакт. Когда кузнец спросил кто это сделал, ему был дан короткий ответ, а потом клиент представился. Гном побледнел. Секунду он стоял неподвижно, а затем, не говоря ни слова, тяжело опустился на стул, словно у него подкосились ноги. Он смотрел на него с выражением, в котором смешались уважение, неверие и лёгкий страх. Рю быстро рассказал цель своего визита. Мастер, с уважением выслушал его просьбу и помог подобрать всё необходимое — несколько запасных точильных камней, масло для оружия, небольшой набор для экстренного ремонта доспехов. Также несколько десятков метательных ножей, пару бомб как взрывных так и дымовых и даже пару интересных инструментов. На все это добро ушло четыреста тысяч валис. Через полчаса, загруженный расходниками, он вошёл в гильдию. Здесь было шумно — авантюристы, только что вернувшиеся из Подземелья, сдавали добычу, спорили о ценах, заключали пари. Но когда дверь открылась и в зал шагнула чёрная фигура в доспехах, шум стих не сразу. Сначала лишь несколько человек обернулись — из любопытства, скорее, чем из узнавания. Потом ещё несколько. Потом — все. Фигура, вошедшая в зал, была абсолютно чёрной. Не тёмно-серой, не иссиня-чёрной — именно чёрной. Металл её доспехов, матовый и без единого блика, казалось, впитывал свет, делая её почти невидимой на фоне тёмных стен. За спиной — огромный двуручный меч, лезвие которого пульсировало фиолетовыми прожилками. Никто не узнал его. В этих доспехах он был другим — не тем Багровым Дьяволом, которого видели на турнире и на улицах. Он был призраком. Тенью. Кем-то новым. — Кто это? — прошептал один авантюрист, толкая товарища локтем. — Не знаю, — ответил тот, и его голос дрогнул. — Но от него веет... холодом. — Доспехи просто отпад. — Чёрт! Какие они классные! Вот на таких авантюристов бабы западают. Рю слышал эти шепотки, но не обращал на них внимания. Его шаги, тихие и уверенные, отдавались в мраморном полу, и каждый, кто слышал их, чувствовал, как по его спине пробегает холодок. Он направился к стойке, и толпа расступалась перед ним, как вода перед кораблём. — Леди Роуз, — сказал он, подходя к стойке. — Добрый день. Роуз, которая до этого заполняла какие-то бумаги, подняла голову. Её хвост, рыжий и пушистый, замер на мгновение. Она смотрела на него с лёгким недоумением, пытаясь понять, кто это. В этих доспехах, в этом шлеме, с этим мечом за спиной он был почти неузнаваем. — Д-добрый день, господин, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая настороженность. — Чем могу вам помочь? Рю слегка наклонил голову, и его голос, когда он заговорил, был тем же, что и всегда — ровным, спокойным, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. — Прошу прощения за такой вид, — сказал он. — У меня новые доспехи. Мои старые были полностью уничтожены. Роуз замерла. Её глаза, и без того большие, расширились до предела. Она узнала этот голос. Она не могла его не узнать. — Г-господин Санг?! — воскликнула она, и её хвост, до этого спокойно лежавший на стойке, встал трубой. — Вы! Это вы! Я... я вас не узнала! Эти доспехи... они такие... — она запнулась, подбирая слово, — ...необычные. — Спасибо, — коротко ответил он. — Надеюсь, они меня не подведут. По залу прокатился новый шёпот — уже более громкий, более взволнованный. — Это Багровый Дьявол? — прошептал кто-то. — В новых доспехах? — Я его не узнал! Не обращаю внимания на эти шепотки. Он смотрел на Роуз, и его голос, когда он заговорил, был таким же ровным, как и прежде. — У меня к вам две просьбы. Первое — зарегистрируйте, пожалуйста, эти два личных заказа от богини Лилит и богини Инари. Он протянул ей два листа. Роуз взяла их, пробежала по ним глазами, и её лицо, и без того бледное после его появления, стало белым, как мел. Её хвост, до этого стоявший трубой, медленно опустился, и она посмотрела на него с таким выражением, в котором смешались страх и абсолютное неверие. — Господин Санг... — прошептала она, и её голос сорвался. — Вы понимаете, за что вы берётесь? Это же... это же четыре задания! Два из которых — убийство! За это вы и богини должны получить огромный штраф! — Знаю и понимаю, — спокойно ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Но эти люди — предатели и убийцы, которые бродят по свету. Ими нужно заняться. Никто не будет против, если я это сделаю. А если кто-то и будет... Он сделал паузу, и его голос, когда он заговорил снова, стал тише, но от этого не менее твёрдым. — ...я с ними поговорю. И они с радостью сделают для меня исключение. По гильдии прокатился шепоток. Кто-то выругался, кто-то присвистнул, кто-то просто покачал головой, не веря своим ушам. Роуз, которая за долгие годы работы в гильдии видела многое, сейчас чувствовала, что её профессиональная выдержка начинает трещать по швам. — Господин Санг, — сказала она, и её голос стал тише, почти умоляющим, — а если я откажусь? — Тогда я пойду к главе гильдии, — ответил он, и в его голосе не было угрозы. Только факт. — Он, с удовольствием согласиться. Роуз взглотнула и кивнула. Сейчас с такими связями и влиянием, он мог перечить даже главе гильдии. Она поставила печати, зарегистрировала задания в журнале и вернула ему бумаги. — Я поняла. Ваши заказы зарегистрированы. — Благодарю вас, — кивнул Рю, убирая листы в подсумок. Он уже собрался уходить, но вдруг остановился и повернулся к ней. — И ещё, леди Роуз. Можно взять у вас бумагу, перо и чернила? Она кивнула, и он, взяв у одного из сотрудников всё необходимое, быстро написал письмо Гере — о том, что он получил работу от двух богинь и не сможет прийти к Метерии в течение недели. После возвращения он заглянет к ней обязательно, в течение целой недели. — Передайте это письмо, пожалуйста, богине Гере от меня, — сказал он, возвращаясь к стойке. — Она поймёт. — Как скажете, господин Санг, — ответила Роуз, принимая письмо. Её голос был усталым, но в нём чувствовалась надежда на то, что этот странный, опасный и невероятно талантливый человек скоро уйдёт и оставит её в покое. — Что ж... пожалуй, на сегодня всё, — улыбнулся он и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Роуз рухнула на стул, тяжело дыша. Её хвост безвольно свисал, уши прижались к голове, и она смотрела на закрытую дверь с таким выражением, будто только что пережила землетрясение. — Роуз, — тихо спросил один из сотрудников, подходя ближе, — вы в порядке? — В порядке? — переспросила она, и в её голосе послышалась усталость. — Я в порядке. Просто... у меня теперь седые волосы. И это всё из-за одного человека. Через час, закончив со всеми делами, а именно купив множество сладостей и прочих вкусняшек, тихо пробрался в дом Такамекадзучи, чтобы проверить одну сладкоежку. Как только увидев как она упорно трудиться, учиться и улыбается, он чуть не упал на колени. Зажав рукой область рта на шлеме и со слезами на глазах смотрел на неё. Решив сохранить свой образ в глазах детей он положив целую корзину конфет, печенья и торт из лучшей пекарни Орарио, а также первосортное сакэ для бога войны и тихо ушёл. Спустя некоторое время он уже стоял у городских ворот. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Рю глубоко вздохнул, чувствуя, как его тело наполняется энергией и легкостью, с уходом солнца. Так вот какова сила славы, репутации и влияния, — подумал он, усмехаясь. — Классное чувство. Очень классное. Стража у ворот, увидев его, напряглась. В этих новых доспехах его никто не узнавал, но когда он назвал своё имя и протянул документы, стражники побледнели, вытянулись по струнке и буквально растворились перед ним, открывая проход с такой скоростью, что у него закружилась голова. Четыре задания, — подумал он, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Семь дней. И безумное пари. Что ж, будет весело. — Ладно, — сказал он себе, делая первый шаг за ворота. — Пора работать. Особая награда сама себя не заберёт. Он усмехнулся и начал разгоняться. С каждым шагом его скорость увеличивалась, пока его силуэт не стал размытым пятном, проносящимся по дороге быстрее ветра. Прохожие, оказавшиеся на его пути, чувствовали лишь лёгкий порыв воздуха, и только некоторые успевали заметить тень, мелькнувшую краем глаза. Резко свернув с дороги в лес, он растворился в чёрное облако, которое понеслось ещё быстрее, проносясь сквозь стволы деревьев и густых зарослей. Ветви хлестали по его эфемерной форме, но он даже не замечал этого. Мыши с писком и шумным хлопом крыльев пересекали огромные расстояния, пугая животных и случайных путников. Через полтора часа непрерывного полёта он добрался до границы Тихого Леса. Взлетев вверх, стая собралась в одно целое на высокой ветке старого дуба. Когти вонзились в кору, и он тяжело задышал — это был его первый долгий полёт в такой форме. Жажда уже составляла 44%, отчего сухость в горле становилась всё более раздражающей. — Чёрт, — простонал он, хватаясь за горло. — Как же достало это чувство. Он призвал из инвентаря небольшой красный сосуд с кровью одного из монстров, предназначенной для алхимии. Одним махом снял крышку и залпом выпил. На вкус это было... никакое. Как дешёвая вода из придорожной лужи. Ни вкуса, ни силы, ни тепла. — Мммм... — скривился он, морщась от отвращения. — Какая безвкусица. Или это кровь такая холодная и безвкусная? Он отправил пустую склянку обратно в инвентарь и вытер рот тыльной стороной ладони. Жажда немного утихла, поднявшись до 68%, но ощущение было таким, будто он выпил стакан тёплой воды с песком. — Ладно, перекур окончен. А теперь — за дело. Сосредоточившись, он призвал множество ночных тварей. Из его спины, из вырвались десятки летучих мышей. Они разлетелись в разные стороны, проникая в старые деревья, в тёмные пещеры, под камни, и вскоре весь лес наполнился их писком и хлопаньем крыльев. Закрыв глаза, Рю начал сканировать огромный лес через эхолокацию своих созданий. Перед его мысленным взором разворачивалась карта — дозорные на деревьях, выглядывающие дорогу, малые группы по три-четыре человека, замаскированные ловушки — от простых капканов до сложных магических растяжек. Он видел всё, вплоть до того, как ветер колышет листву и как муравьи ползут по коре. Он продолжал сканировать, пока не наткнулся на хорошо замаскированную крепость среди деревьев. Она была старой, почти полностью поглощённой лесом, но всё ещё стоявшей. Стены из грубого камня, поросшие мхом, в некоторых местах были укреплены бревнами и балками. Вокруг неё, в радиусе нескольких сотен метров, было множество живых существ. Люди. Все в тёмных зловещих одеждах, мантиях и плащах. Многие выглядели агрессивно, безумно или жестоко. На их одежде и оружии — множество знаков смерти: перья, кости, черепа. Рю сразу узнал их. Каждый житель Орарио знал эти символы. Эвилюс. Нахмурившись он продолжил сканировать. Множество 4-го уровня,5-го, несколько 6-г, и, наконец, один самый сильный — высший 6-го уровня, который был на пределе, готовый стать 7-м. Октавиан. «Ярость Бури». Был даже одна божественная аура. Внутри крепости, в главном зале, горели факелы, отбрасывая пляшущие тени на стены. За столом, на котором были разложены карты и планы, сидели пятеро. Октавиан — высокий, широкоплечий, с доброй лисиной, и внимательными, холодными глазами. Рядом с ним — парень с фиолетовыми волосами и копьём, который лениво перекатывал его в руках, рыжий мужик с огромным топором, лысый гигант в тяжёлой броне, и ещё один, с костяной маской, сидевший чуть поодаль. — Октавиан, — сказал рыжий с топором, — богиня Алекта отдала приказ, чтобы мы ограбили ещё пару караванов. Всю добычу отправить в указанное место. После этого напасть на Ривендел. — Понятно, — кивнул Октавиан, попивая из огромного кубка дорогое вино Сомы. — Первую партию отправим завтра рано утром. Остальное — когда разведчики доложат, что путь чист. — Лучше уже торопиться, — хохотнул кудрявый парень с фиолетовыми волосами по имени Нар, развалившись на ящиках. — Эти божки в своих креслах и богини уже пищат от злости! Ха-ха-ха! Они уже должны были отправить целую армию, чтобы разузнать, что тут происходит! — Закрой рот, Нар, — раздражённо прошипел рыжий мужик. — И лучше вообще не каркай. Или хочешь, чтобы «оно» явилось за тобой? — «Оно»?! — Нар фыркнул. — Ха! Я бы сам убил бы это.... — Ты бы сейчас валялся в Подземелье, раздавленный и выпотрошенный, как Линк и Кинк,— холодно оборвал его Октавиан, упоминая двух тигровых братьев. — И множество других убийц, которые решили пойти за лёгкими деньгами. А этот монстр ещё жив и здоров, как говорят. И такое ничтожество, как ты, Нар, было бы раздавлено одним из нас. За твой поганый рот — иди и патрулируй юго-западную часть леса. Нар только раздражённо стиснул зубы, пнул ящик и, грязно выругавшись, вышел из главного зала, хлопнув дверью. — Руг, Шин, Мор, — продолжил Октавиан, не глядя на уходящего. — Подготавливайте товар и людей. Через два дня выдвигаемся в Ривендел. А пока — усильте патрули и наблюдателей на дороге. Чтобы даже муха не пролетела. И что там с Леандрой? Как её успехи в ритуале? И вы уже сняли печати с товаров этой рогатой шлюхи? — Мы пока работаем над этим, — ответил Мор в костяной маске. — Работа непростая, но мы уже заканчиваем. Печати очень сильные — чувствуется рука богини. Но мы справимся. — Насчёт Леандры, — добавил лысый гигант, сжимая в руках огромную канабо. — Она добыла артефакт и сейчас вместе с остальными изучает его. Ей нужно больше скота для жертвоприношений. Как она выразилась — «юные лучше всего подходят». Октавиан поморщился, но кивнул. — Ясно. Передайте ей, что в следующем налёте мы возьмём детей и молодёжь тоже. Остальных — убить. Он поднял голову и посмотрел на потолок. Там, притаившись в тени, висели несколько летучих мышей. Их красные глазки, крошечные и пульсирующие, смотрели на него с холодным, почти насмешливым любопытством. На мгновение его взгляд задержался на них, и он, нахмурившись, с силой швырнул кубок в их сторону. — Кыш! — рявкнул он. Кубок с глухим звоном ударился о каменный свод, и мыши с шумом разлетелись в разные стороны, скрываясь в щелях и трещинах. Но одна из них — самая маленькая, почти незаметная — задержалась на мгновение, повиснув вверх ногами на выступе. Её красные глазки, казалось, смотрели прямо на Октавиана, прежде чем она, расправив крылья, исчезла в темноте. Сидящий в углу мужчина в дорогой, но потёртой одежде отставил хрустальную рюмку для коньяка и усмехнулся. Его лицо, бледное и немного одутловатое, было покрыто красными прожилками — свидетельство долгих ночей, проведённых за выпивкой. Он говорил с лёгкой, насмешливой интонацией, которая, казалось, была его второй натурой. — Что такое, Октавиан? Мышей испугался? — тихо засмеялся он, крутя в пальцах пустую рюмку. — Или, может, тебе показалось, что за тобой следят из тени? Ха-ха-ха! Октавиан медленно повернул голову. Его глаза, холодные и цепкие, встретились с взглядом говорящего. В них не было ни гнева, ни раздражения — только ледяное спокойствие, которое было страшнее любого крика. — Закрой рот, Велес, — сказал он, и голос его был тих, но в нём слышалась такая сталь, что даже сидевший рядом блондин с копьём невольно напрягся. — То, что ты сейчас приносишь пользу, не защищает тебя от того, что я могу отрубить тебе пару лишних конечностей. Понял? Велес, услышав это, только усмехнулся, но его рука, лежавшая на колене, слегка дрогнула. Он взял бутылку коньяка, налил себе ещё одну рюмку, и, сделав глоток, ответил с той же лёгкой, язвительной ноткой: — Ха-ха-ха, как всегда тугодум, Октавиан? Как вообще эта рогатая сука не поняла, что ты её предашь? Я вот всё гадаю — она что, совсем слепая была? Или ты её так убедительно лицемерил? Октавиан усмехнулся — холодно, без тени веселья. — Зато я хоть у неё забрал много ценного, в отличие от тебя. Я видел, как эта шлюха и её подружка смеялись над тобой, когда ты пал им в ноги, вымаливая, чтобы тебе оставили хоть что-то. Вот это было действительно отличное зрелище! Все, кто был в зале, засмеялись — громко, раскатисто, с той особенной жестокостью, которая бывает только у людей, привыкших к насилию. Блондин с копьём хлопнул себя по колену, рыжий мужик заржал, утирая выступившие слёзы. Даже Мор в костяной маске, который обычно хранил молчание, тихо хмыкнул. Велес стиснул зубы. Его лицо, и без того бледное, стало белым как мел. Пальцы, сжимавшие рюмку, побелели, и он, сделав глубокий вдох, медленно, очень медленно, поставил её на стол. — Ты... — начал он, но слова застряли в горле. — Я что? — переспросил Октавиан, и в его голосе послышалась та самая, ледяная насмешка. — Я просто говорю правду, Велес. Ты всегда был слабаком. И всегда им останешься. Велес сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его дыхание стало прерывистым, и он, казалось, готов был сорваться с места. Но в последний момент, когда напряжение достигло предела, он разжал пальцы, выдохнул и, не говоря ни слова, вышел из зала, хлопнув дверью. Октавиан проводил его взглядом и, усмехнувшись, взял новую бутылку вина. Рю, сидевший на ветке старого дуба, открыл глаза. На его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Он слышал всё. Видел всё. Знал всё. Велес... тот кто бросил вызов двум богиням и проиграл. Думаю можно будет его схватить и сдать в качестве жеста доброй воли. Что-то мне подсказывает что Лилит и Инари понравиться. — Ладно, — сказал он себе, глядя в сторону крепости. — План у меня уже есть. Осталось только воплотить его в жизнь. Лучше дождусь ночи — и ещё немного изучу их. Он снова закрыл глаза, и его сознание, связанное с сотнями летучих мышей, продолжило сканировать лес, подслушивая разговоры, выискивая слабые места и новые детали. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёмно-багровые тона. Лес погружался в сумерки, и только сверчки нарушали тишину, готовясь к ночному концерту. Рю сидел неподвижно, сливаясь с темнотой. Он ждал. И когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, и мир погрузился в абсолютную тьму, он открыл глаза. В них горели два алых огня. — Пора устроить охоту, — тихо сказал он. Сосредоточившись, он начал сжимать и разжимать руки, будто пытаясь что-то схватить. Тихая ночь, наполненная звуками ночных существ, которые резко замолчали. [Контроль погоды] Тёплый летний воздух вдруг начал быстро охлаждаться, и целые поля и лес начали покрываться мутной белой пеленой. Туман поднимался от земли, словно призрачное дыхание самой ночи, — густой, липкий, почти осязаемый. Он стелился по траве, заполнял низины, окутывал стволы деревьев, превращая знакомый лес в чуждый, враждебный лабиринт. Каждый звук — шорох листьев, треск ветки, биение сердца — теперь приглушался, искажался, терял направление, словно тонул в ватной пустоте. Даже запахи — смола, влажная кора, прелая листва — смешались в единый, тягучий аромат сырости и древности. Призвал лук и колчан со стрелами, которые купил утром, и бесшумно спрыгнул с ветки. Теневая вуаль окутала его тело, и он полностью растворился в ночи. Только маслянистая тьма сочилась из его прозрачной фигуры. Впереди показалось поле. Оно было усеяно ловушками — колючей проволокой, ямами с кольями, растяжками, которые могли оборвать жизнь неосторожного. Он даже не замедлился. Телекинез, пульсирующий в его сознании, касался каждой ловушки, обезвреживая её за долю секунды. Проволока разжималась, ямы засыпались, растяжки теряли натяжение. Вскоре впереди показались первые дозорные. Они сидели на ветвях старых дубов, их глаза были устремлены в туман, а руки сжимали луки и арбалеты. Они были опытными — их дыхание было ровным, они не шевелились, не отвлекались. Он запрыгнул на одну из ветвей, натянул тетиву и прицелился. Твэнг! Стрела влетела прямо в шею первому дозорному. Тот не издал ни звука — только глухой хрип вырвался из его горла, когда он рухнул вниз, ломая ветки и кусты. Шум был оглушительным в тишине ночи. — Что за... — начал второй дозорный, но не успел договорить. Стрела вошла ему между глаз, и он последовал за первым, разбивая кусты своим падением. Шум привлёк внимание других. Дозорные начали шевелиться, осматриваться, их руки потянулись к оружию. Один из них заметил, как упала чия-то тень, и уже открыл рот, чтобы крикнуть, но из тьмы вылетела стрела — прямо ему в рот. А следом — ещё две, пригвоздившие его тело к дереву. Фьють! Фьють! Фьють! Фьють! Фьють! Свист быстро пролетающих стрел присоединился к звукам сверчков и ночных созданий. Рю перепрыгивал с ветви на ветвь, стреляя во всё, в чём чувствовал присутствие Фалны. Одни падали, на радость падальщикам, другие были прибиты к стволам деревьев с двумя-тремя стрелами — в сердце, в шею, в глазницы. Внизу, на земле, патруль из четырёх человек оглядывался по сторонам, слыша странные звуки. Их руки были на оружии, глаза — напряжены. — Что там за шум? — спросил один из них, рыжий бородач с топором. — Не знаю, — ответил другой, тощий, с луком. — Может, зверь какой? — Или наши устроили охоту, — усмехнулся третий, коренастый, с копьём. — Слишком тихо для охоты, — заметил четвёртый, самый старший, с сединой в волосах. — Я не слышу криков. Рю уже был рядом. Он напряг ноги, сделал прыжок вверх и натянул последнюю стрелу. Вжих! Резкий, молниеносный выстрел прозвучал в темноте леса, и стрела попала точно в голову старшего. Тело рухнуло, даже не вздрогнув. — Здесь! — начал кричать второй, но не успел. На него с высоты рухнула чёрная фигура, и двуручный меч пронзил его тело насквозь. Оставшиеся двое, увидев врага, схватились за оружие, но было уже поздно. Фигура мгновенно сократила расстояние, и длинные, острые когти рассекли горло третьему. Одним движением левой руки Рю снёс голову четвёртому. Быстро стряхнув руки и вынув меч из тела, он посмотрел вперёд. Вдалеке, у недалеко от самой крепости, он видел группы людей — они шатались, переговаривались, но ещё не знали, что смерть уже идёт к ним. Он запрыгнул на дерево и продолжил быстро приближаться. На этот раз он призвал несколько метательных ножей — тонких, с идеальным балансом — и бросил их в троих, что обернулись на звук. Ножи точно попали в их лица и маски, делая их не только слепыми, но и немыми. Несколько ножей вошли в шеи, перерезая голосовые связки. — Наруши... — начал кричать главный патруля, высматривая кого-то в темноте. Но вдруг острая боль пронзила его возле шейного позвонка. Он схватился за шею, и почувствовал, как его начали тянуть назад. Он дёргался, пытался вырваться, но ничего не выходило. Когда он оказался достаточно близко, Рю спрыгнул с дерева, держа верёвку в руке. Тело патрульного взметнулось вверх и застыло на ветке, качаясь, как маятник. — Отличная вещь это.... "шэнбяо", — пробормотал, возвращая ножи. — Думаю, никто не расстроится, что я тут устрою небольшое представление. Он улыбнулся, глядя на следующих "висельников", которые уже начали появляться в темноте. Нар шёл вперёд стряхивая кровь с копья. Его лицо было искажено гримасой ярости, а глаза горели бешенством. Он только что убил четверых своих помощников — просто потому, что они его раздражали. — Сука. Чтобы ты сдох, Октавиан. Имея столько сил, ты трусишься из-за одного ничтожества, который убил пару жалких людишек, — прорычал он, взмахивая копьём, чтобы сбить кровь. Тут же его внимание привлекло что-то за зарослями. Что-то длинное и тёмное. Он нахмурился и подошёл ближе. Одним взмахом копья он разрубил ветви и замер. Перед ним висели люди. Десятки людей. Все они были повешены на длинную верёвку, их головы безвольно свисали, а тела покачивались на ветру, словно марионетки, у которых оборвали нити. — Нравится? — раздался голос из тумана. Нар быстро осмотрелся, занимая оборонительную стойку. Его руки сжали копьё, глаза метались по сторонам, пытаясь найти источник звука. — ВЫХ! — закричал он, но слова застряли. И вдруг его тело скрутило в неестественной позе. Что-то холодное, невидимое, проникло в его тело, сковывая мышцы, лишая воли. — Ч-что... это? — прошипел он, чувствуя, как его руки немеют. В одно мгновение его руки упали на землю, отрубленные у самых плеч. Он хотел закричать, но не мог — его голосовые связки были парализованы. Его развернули, и он увидел перед собой чёрную фигуру. Рю схватил его за горло, и шлем начал деформироваться, открывая рот с обнажёнными клыками. Он впился в шею Нара, и начал свой поздний ужин. Нар не верил в свою такую быструю смерть. Он дёргался, пытался сопротивляться, но силы покидали его с каждым глотком. Он превращался в иссохшую мумию, его кожа натягивалась на кости, глаза вваливались, и через несколько секунд от него осталась только пустая оболочка.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [СИЛЬНАЯ КРОВЬ ПОГЛОЩЕНА]

[НАГРАДЫ:] Базовые характеристики: +32 к Силе +34 к Выносливости +45 к Ловкости +21 к Магии +19 к Харизме

Поглощено 1/10 сильных живых существ. Поглотите ещё 9, чтобы получить награду для улучшения навыков и способностей.

Оторвавшись от тела и глубоко вздохнул, чувствуя, как его тело становится легче, а жажда утихает. Не глядя, он бросил тело в сторону волков, которые уже учуяли запах мяса и кружили неподалёку. Он медленно размял шею и посмотрел на крепость. — Отлично. Теперь, когда почти со всеми внешними источниками угроз закончено, можно переходить к тем, кто спрятался внутри, — пробормотал он, запрыгивая на верхушку сосны. Крепость возвышалась перед ним — массивная, тёмная, окружённая высокими стенами. Рю видел, как на стенах мелькают силуэты дозорных, как в окнах горят огни. И он чувствовал это — магический барьер, который окутывал крепость, как невидимая пелена. Он не давал никому войти без разрешения и мгновенно поднимал тревогу при любом проникновении. Но у него был план. Внизу, он заметил группу из трёх человек. Они возвращались из патруля, и их вид был уставшим и раздражённым. — Живо возвращаемся. Нужно доложить всё Ругу. Он не любит ждать, — сказал один из них, высокий мужчина с хриплым голосом. — Закрой рот уже, Орн. Ты достал своей болтовнёй, — ответил второй, коренастый гном с секирой. — Что-то слишком тихо сегодня, — заметил третий, зооморф-кот, и его уши напряжённо дёрнулись. — Я даже не слышу ничьих звуков от наших. — Потому что они, в отличие от вас, всё делают молча, — усмехнулся Орн. Улыбнувшись под шлемом, найдя идеальных кандидатов для проникновения. Он призвал стаю летучих мышей — небольших, почти незаметных в темноте. Они вырвались из его тени и устремились вниз, к группе. — Что за чёрт?! — прокричал Орн, когда мыши вцепились в его лицо. — Проклятые твари! — закричал гном, размахивая секирой. Рю тихо приземлился сзади кота, на которого мыши не набросились. Он закрыл глаза, и его тело начало распадаться. [Вампирская одержимость] В одно мгновение его доспехи и тело превратились в яростный вихрь крови, который плотным кольцом окружил жертву. — Ч-что... это...? — испуганно сказал кот, прежде чем кровь стремительными струями вонзилась в него через широко раскрытые глаза и рот. Гном, отбившийся от мышей, обернулся. — Будьте вы прокляты, твари! — крикнул он, когда последняя мышь улетела. Он посмотрел на кота, который стоял неподвижно, опустив голову и руки. — Эй, кошак! Что с тобой?! Тело дёрнулось один раз. Второй. А затем он поднял голову. — Всё... хорошо, — сказал он голосом, в котором слышалась странная, металлическая нотка. — Идёмте... в замок. — Ты что, обделался только от летучих мышей? Ха-ха-ха! — засмеялся Орн, хлопая кота по плечу. Но кот не ответил на подкол. Его лицо оставалось бесстрастным, глаза — пустыми. Орн и гном переглянулись. Это было странно — слишком странно. — Ладно, — буркнул Орн, стараясь не думать об этом. — Возвращаемся. Мы и так задержались. Они быстрым шагом направились к крепости, и кот следовал за ними, его движения были плавными, но неестественными, словно он был марионеткой. На стенах крепости было десятки людей. Они выглядывали за перила, пытаясь разглядеть своих товарищей в темноте и тумане. Множество патрулей так и не вернулись, и напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. — Всем высматривать всё, что видите! — крикнул Руг, стоя на главной стене. — Любой шорох! Любая тень! Стрелять без предупреждения! — Движение! Это наши! — крикнул один из лучников, указывая на группу, приближавшуюся к воротам. — Командир Руг. Командир Шин, — поприветствовал Орн, подходя к главным воротам. — Бром, — Руг посмотрел на гнома, и его голос был резким. — Докладывайте. — Мы ничего и никого не встретили, — ответил Орн, но его голос звучал неуверенно. — Всё чисто. — Чисто? — переспросил Шин, подходя ближе. — Тогда почему вы все в царапинах и укусах? Решили повеселиться втроём в кустах? По стене прокатился смех. Кто-то фыркнул, кто-то покачал головой. — На... нас напали летучие мыши, — стиснув зубы, признался гном. Смех усилился. Шин засмеялся громче всех, хлопнув себя по колену. — Летучие мыши?! Ха-ха-ха! — он подошёл к гному и, прежде чем тот успел сказать что-то ещё, одним взмахом топора снёс ему голову. — Какое же ты ничтожество. Тело гнома рухнуло на землю, и кровь хлынула на камни. Вокруг воцарилась тишина. Никто не шевелился. Даже Руг, привыкший к жестокости Шина, замер на мгновение. — А вы двое, — Шин повернулся к Орну и коту, — убирайтесь в казармы. Ждите приказов. Орн кивнул и быстро пошёл к казармам. Кот последовал за ним, но его движения были всё такими же странными, как и прежде. — Чёрт... как же повезло, да, котёнок? — спросил Орн, когда они вошли в казарму. Но кот молчал. — Эй! Мурзик, ты чт... Он не договорил. Два ножа вонзились в его горло, и он замер, хватая ртом воздух. Тело же кота начало сильно дрожать и трястись, а затем — разрываться изнутри в кровавое месиво. Кровавый вихрь вырвался из его тела, принимая человеческую форму. Рю выпрямился, отряхивая руки. — Фух, — выдохнул он, чувствуя, как его тело возвращается в норму. — Похоже, фраза: «Волк в овечьей, а тут — в котячей шкуре» обрела новый смысл. Он осмотрелся через разбитое окно казармы. Крепость гудела, как потревоженный улей. Но здесь, внутри, была тишина. — Теперь, когда я внутри, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по пустой комнате, — пора приступать к третьему этапу задания. Уничтожать и убивать. Часть 6. Чистка и камикадзе Быстро осмотрев и прочувствовав всю крепость через сотни пар глаз своих летучих мышей, Рю составил чёткую картину происходящего. Большая часть гарнизона была в повышенной боевой готовности — они чувствовали неладное, но не знали, что именно. Двое командиров — Руг и Шин — контролировали ситуацию во внутреннем дворе, отдавая приказы и пытаясь навести порядок среди мечущихся людей. Мор, человек в костяной маске, находился в складах вместе с другими магами, где была сложена вся добыча из ограбленных караванов. Октавиан и несколько сильных аур были в главной крепости, в самом сердце этой каменной твердыни. А божественная аура — Велес, судя по всему, — находилась недалеко от склада, прямо в кладовой с алкоголем. Отлично. Все на своих местах. Теперь можно начинать. Открыв глаза, Рю закрыл за собой дверь казармы и слегка нагнулся, входя внутрь. Здесь царила гнетущая, тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих. Воздух был спёртым, пропитанным запахом пота, грязной одежды, дешёвого алкоголя и старой крови. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати, на которых спали тридцать два отброса Эвилюса, что только ждали команды, чтобы идти убивать, насиловать и грабить. Их лица во сне были безмятежны, но даже в расслабленном состоянии на них застыло что-то звериное, жестокое. Рю уже хотел вытащить нож и перерезать их как свиней, методично, одного за другим, но в его голову пришла другая идея. Более изощрённая. Более эффективная. Более... забавная. Камикадзе. Идеальный способ посеять хаос и уничтожить их же силами. Медленно подойдя к первому спящему, он схватил его за голову. Пальцы утонули в жирных, спутанных волосах, и Рю почувствовал, как под его ладонью пульсирует сонная артерия. Он сосредоточился, и его глаза вспыхнули ярче. [Гипноз] Голову человека обволокла маслянистая тьма, просачиваясь сквозь кожу, сквозь череп, проникая в самые глубины сознания. Спящий дёрнулся, застонал во сне, но Рю не отпускал его. Его голос, не шевелящий губ, звучал в голове отброса подобно последнему року — глухой, вибрирующий, неотвратимый, как приговор судьбы. Когда поднимется тревога, ты возьмёшь взрывчатку и незаметно войдёшь в самую гущу толпы. Когда я щелкну пальцами, ты подорвёшь себя и заберёшь с собой как можно больше врагов. Это был и есть смысл твоей жизни. Спи дальше. Глаза спящего на мгновение приоткрылись — пустые, стеклянные, ничего не видящие — а затем снова закрылись. Дыхание выровнялось. Он спал крепче, чем прежде, и на его лице появилась странная, блаженная улыбка. Отпустил его голову и направился к следующему. Второй. Пятый. Одиннадцатый. Двадцать первый. Тридцать второй. Он работал быстро, методично, как мясник, разделывающий тушу. Каждое прикосновение — короткое, точное. Каждое слово — вплетённое в сознание жертвы, как ядовитая нить. Кто-то из спящих дёргался, кто-то стонал, кто-то пытался открыть глаза, но Рю был быстрее. Его гипноз был подобен паутине, которая опутывала разум, заставляя его подчиняться чужой воле. К великому сожалению, некоторые особенно опытные, те, кто пережил слишком много боёв и ночных кошмаров, почувствовали опасность. Их инстинкты, заточенные годами выживания в жестоком мире, сработали раньше, чем их разум успел осознать угрозу. Один из них — здоровенный детина с татуировкой паука на лице — резко открыл глаза, и его рука потянулась к кинжалу под подушкой. — Что за... — начал он, но Рю уже был рядом. Рука Рю, быстрая как молния, сомкнулась на его горле, сдавливая трахею, перекрывая воздух. Глаза татуированного расширились от ужаса, когда он увидел перед собой чёрную фигуру с алыми огнями вместо глаз. Рю другой рукой схватил его за голову и начал программирование, вплетая свою волю в его сознание, подавляя сопротивление. Тихо... тихо... Ты ничего не видел. Ты спишь. Ты проснёшься только тогда, когда услышишь взрыв. Ты знаешь, что делать... Татуированный дёрнулся ещё пару раз, но его сопротивления быстро угасли. Его глаза закатились, и он обмяк, погружаясь в глубокий, искусственный сон. Рю выпрямился, оглядывая результат своей работы. Тридцать две спящие марионетки, каждая из которых несла в себе семя смерти. Тридцать два камикадзе, готовые взорваться в самый нужный момент. — Так... здесь закончил. Теперь отправимся в кладовую. Пора поговорить с Велесом, — пробормотал он, и его голос эхом разнёсся по пустой комнате, смешиваясь с тяжёлым дыханием спящих. Он быстро осмотрелся, заметил дыру в крыше — пролом, оставшийся после старого обвала, — и, сгруппировавшись, выпрыгнул наружу. Ночь встретила его прохладным ветром, несущим запах сырой земли, гниющих листьев и дыма от костров. Где-то внизу мелькали тени, слышались голоса — патрульные, не нашедшие своих товарищей, начали нервничать. Рю двинулся быстро и незаметно, держась в тени. Его тело то и дело превращалось в антропоморфную человеческую тень — плоскую, почти невесомую, способную пролазить сквозь щели и отверстия в руинах старого замка. Он скользил по стенам, по потолкам, по карнизам, минуя патрули, обходя ловушки, и через несколько минут добрался до кладовой. Найти её было легко — она выделялась мощным запахом алкоголя, долетавшим даже снаружи. Вернувшись в человеческую форму, Рю бесшумно проник внутрь через небольшую трещину в стене и оказался среди огромных бочек с вином и виски, бутылок с коньяком и ликёрами, и прочими напитками. Некоторые из них стоили целое состояние, а некоторые были явно из разграбленных караванов — на них ещё виднелись магические печати. Но он не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к Велесу. Бог стоял у стола, держа в руках бутылку дорогого коньяка. Его лицо, бледное и немного одутловатое, было покрыто красными прожилками — свидетельство долгих ночей, проведённых за выпивкой. Он говорил сам с собой, и его голос, низкий и хриплый, звучал с лёгкой, мечтательной интонацией. — Как же я скучаю по Орарио... Город, где можно сделать всё что угодно... Вино льётся реками, шлюхи сами прыгают на член... — с притворной грустью перебирая бутылки, он взял ещё одну, откупорил её и сделал большой глоток. — Но ничего... Скоро я вернусь туда. Сначала уничтожить репутацию этих двух сук в глазах всех людей и богов в мире. Потом выкуплю все их активы и здания. А дальше заставлю их смотреть, как я забираю всё, что у них есть... хе-хе-хе-хе. Он широко улыбнулся, представляя, как две богини ползают у его ног, предлагая себя и широко раздвигая ноги перед ним и другим людям для потехи. Его глаза загорелись маслянистым блеском, и он сделал ещё один глоток. — Оооо. Это будет нечто... верно, Гуго? — спросил он единственного члена семьи, оставшегося с ним после изгнания из Орарио. Но не услышав ничего, он обернулся и увидел, как пару минут назад стоявший живой Гуго сполз на пол, держась за горло, в которое был воткнут кинжал. Кровь хлестала из раны, заливая каменный пол, и нить Фалны окончательно разорвалась. Глаза Гуго закатились, и он замер в неестественной позе. Велес замер. Его рука, державшая бутылку, дрогнула. Он уже открыл рот, чтобы закричать, как вдруг в его нос влетел кулак. Удар был точным и мощным — кости хрустнули, и бог, отлетев в стену, разбил пару бутылок дорогого ликёра. Стекло разлетелось вдребезги, и в воздухе повис густой, сладковатый запах, смешанный с запахом крови. — Много слов, для того кто уже полностью проиграл, — сказал Рю, подходя к нему и хватая за воротник. — К-кто ты?! Как ты... — начал Велес, пытаясь освободиться, но Рю был быстрее. Он ударил его головой — коротко, резко, с силой. Нос Велеса превратился в кровавую кашу — хрящи хрустнули, и из ноздрей хлынула кровь, заливая его губы, подбородок, одежду. А затем Рю ударил его в живот — тяжёлый, глухой удар, от которого 75-летний коньяк, только что выпитый богом, вернулся с места, откуда он попал в тело, выплескиваясь наружу вместе с остатками ужина. — Отвечай на мои вопросы, если хочешь увидеть свет. Как Октавиан скрылся после предательства и как было организовано нападение на караваны? — спросил Рю, и его голос был холодным, как лёд. — По...шёл... ты... — прохрипел Велес, сплёвывая кровь и остатки зубов. Рю тяжело вздохнул, поднял бога за воротник и ударил в лицо ещё раз. Потом ещё. Кровь брызнула на стены, на пол, на дорогие бутылки. Затем он подобрал с пола осколок бутылки — длинный, острый, с неровными краями — и, схватив Велеса за волосы, запрокинул ему голову. Глаза бога расширились, когда он увидел, что собираются сделать. — Н-нет, — прошептал он, но уже впихнули осколок ему в рот. С контролируемой силой он ударил Велеса в подбородок — коротко, резко, снизу вверх. Бог схватился за бочку, в которую упёрся, и выплюнул часть зубов, смешанных со стеклом и кровью. Его лицо было искажено гримасой боли и ужаса, а глаза заливало слезами и кровью. — Ещё раз. Как Октавиан скрылся после предательства и как было организовано нападение на караваны? — повторила фигура, и его голос был таким же ровным, как и прежде, хотя внутри него закипала ярость. — Э-эвилюс... — выдавил Велес, и его голос был срывающимся, хриплым, едва слышным. — Он... он связался с нами... предложив... свою помощь... — Как и кем были организованы нападения? — перебил его Рю. Молчание. Велес смотрел на него с таким выражением, будто решал, стоит ли ему жить дальше. Его глаза бегали по сторонам, ища выход, ища спасение, но Рю стоял перед ним, загораживая путь. Глаза Рю, до этого горевшие алым, начали светиться ярким, яростным фиолетовым. Это был тот самый цвет, который не предвещал ничего хорошего — цвет Хаоса, цвет разрушения, цвет боли. Хватит игр. Схватил Велеса за волосы и потащил его к одной из больших бочек. Бочка была почти доверху наполнена чем-то, что пахло так, что у него самого закружилась голова. Высокоградусный спирт. Идеальный для того, что он задумал. Одним махом оторвав крышку, Рю засунул голову Велеса внутрь. И в тот же миг бог закричал. — Н-НЕЕЕТ! — вырвалось из его глотки. Мгновенная, резкая и чрезвычайно интенсивная жгучая боль пронзила его лицо, глаза, нос, горло. Спирт мгновенно начал раздражать и активировать болевые рецепторы, проникая в каждую микротрещину, в каждую ранку. Из-под спирта начали подниматься пузыри — Велес задыхался, бился в конвульсиях, пытаясь вырваться, но Рю держал его крепко. — Теперь ты будешь отвечать быстро и честно, — сказал Рю, вытаскивая его голову из бочки и утирая его лицо о свою перчатку. Затем он ударил его тыльной стороной ладони — коротко, хлёстко, заставляя заткнуться — и призвал высококачественное зелье исцеления, которое купил специально для такого момента. Небольшой пузырёк с ярко-красную жидкостью, которая пахла травами и чем-то странным, почти химическим. Он запихнул зелье в глотку Велеса, заставляя его проглотить. Раны и боль начали исчезать. Спирт выходил из тканей, выводясь с потом и слезами. Нос срастался, кожа затягивалась, зубы начинали отрастать заново. Велес тяжело дышал, чувствуя, как жизнь возвращается в его измученное тело. — Продолжаем. Как и кем были организованы нападения? — спросил Рю, и его голос был ледяным, как зимний ветер. — Мной! — выкрикнул Велес, и его голос был полон отчаяния. — Я знаю все тайные тропинки в этом лесу! Знаю каждого человека в Ривенделе и ближайших деревнях и сёлах, которые сообщают о проезжающих караванах! И пару людей в семьях этих шл... Он не договорил. Рю снова ударил его в живот — тяжёлый, глухой удар, от которого остатки всего, что было в желудке бога, полностью вышли наружу, заливая пол зловонной жижей. — Госпожа Лилит и госпожа Инари, — вежливо поправив Велеса.— Имена сообщников и их местонахождения. Если соврёшь, я выбью тебе все зубы, сломаю пальцы, руки, ноги, выколю глаза, а потом брошу в эту бочку. Затем исцелю. И по кругу. Понял? Велес, чувствуя правду в его словах, быстро раскололся. Он назвал имена всех предателей и их сообщников, их местонахождения, даты и места встреч. Он говорил быстро, захлёбываясь словами, боясь, что Рю снова прервёт его и продолжит свою пытку. — Прошу... хватит... пощади... не трогай меня, — прошептал он, когда последнее имя сорвалось с его губ. — Я пощажу, — сказал Рю, и Велес выдохнул с облегчением. Но оно было недолгим. — Но ты вернёшься со мной в Орарио. К госпоже Лилит и Инари. Уверен, они с удовольствием с тобой поговорят. — Нет! Не надо! — закричал Велес, и его голос сорвался на визг. — Сколько?! Сколько они тебе заплатили?! Я заплачу больше! Кто ты вообще такой?! Рю зажал ему рот, и его глаза встретились с расширенными, полными ужаса глазами бога. — Я обычный наёмник. Рю'Санг. Но более известный как «Багровый Дьявол», — сказал он, и глаза Велеса расширились до предела. Он узнал это имя. Он знал, что оно означает. — И ты мне ничего не можешь предложить и дать. Припоминай, как ты ползал перед ними, и начинай репетировать. С этими словами он схватил голову несчастного и вломил её в стену — с глухим, тяжёлым ударом. Велес потерял сознание, его тело обмякло, и он сполз на пол, как тряпичная кукла. Руки Рю двигались быстро и уверенно. Он схватил верёвку и связал «мстителя» по рукам и ногам, крепко, надёжно, не забыв засунуть в рот пробку, чтобы тот не мог кричать. Затем он оттащил его в угол, подальше от разбитых бутылок и луж спирта. — Значит, предатели не только в ближайших поселениях, но и внутри семьи? — пробормотал он, и его голос стал задумчивым. — Нужно немедленно сообщить богиням. Он призвал из подсумка лист бумаги и карманную перьевую ручку, которую купил в «Доме Идзумо». Быстро, своей кровью (проколов палец), он написал письмо: «Госпожа Лилит и госпожа Инари. Я допросил важную особу, и он рассказал о предателях и сообщниках в ваших семьях. Имена и места их нахождения прилагаются. Я прошу вас задержать и допросить их. Когда я вернусь, мы быстро закончим суд над ними. Остальными я займусь лично. С уважением, Рю'Санг». Он быстро перечислил имена и места, которые выдал Велес, стараясь писать чётко и разборчиво, хотя торопился. Затем сложил письмо и запечатал его каплей своей крови. Убедившись, что никого нет снаружи, Рю быстро вышел из кладовой и нырнул в тень старой разрушенной башни, где как раз сидели летучие мыши. Они висели вверх ногами, их красные глазки мерцали в темноте, и они терпеливо ждали своего хозяина. Подозвав одну из них — самую крупную, с блестящей чёрной шерстью и острыми когтями, — Рю отдал приказ доставить это письмо богиням немедленно. Мышь захлопала крыльями, схватила письмо и бесшумно улетела в ночь, растворяясь в темноте. — С кладовой закончили. Теперь склады и один из командиров. Пока поговорить по душам, — пробормотал он, и его голос эхом разнёсся по пустой башне. Рю двинулся среди теней, используя каждую трещину, каждую колонну, каждый выступ в качестве укрытия. Его чувства, обострённые до предела, улавливали каждую мелочь — шум шагов, звон оружия, дыхание, даже биение сердец. Вскоре он добрался до склада, который снаружи охраняли двое. Внутри, судя по звукам, было ещё девятеро человек, и один шестой уровень. Один из охранников уже успел зевнуть, как вдруг его рот закрыли, и в шею вонзился кинжал. Он не издал ни звука — только глухой, сдавленный хрип, прежде чем обмякнуть в руках Рю. Второй, услышав странный звук, обернулся, но тут же в него влетели два метательных ножа, покрытых ядом для паралича и удушья. Ножи вошли точно в шею и плечо, и яд начал действовать мгновенно — охранник захрипел, схватился за горло и рухнул, как подкошенный, не в силах издать ни звука. Рю подхватил оба тела и оттащил их в сторону, в густые заросли кустарника, где их никто не мог заметить. Хорошо. Теперь нужно устроить громкий переполох, — обдумывал он свой план, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на здание, из которого несло металлом, маслом и, самое главное, порохом с другими реактивами. Оружейная. Идеально. Применив [Теневую вуаль], он влетел в здание, где сидели трое людей. Они играли в карты при свете свечи, и их лица были напряжены, раздражены. — Чёрт, где наша смена?! — выругался один из них, здоровенный детина с татуировкой черепа на плече. — Суку, в следующий раз я одному из этих выродков глаза выколю, если они опоздают ещё раз! — Закрой рот, коротышка, — ответил другой, тощий, с длинными волосами, собранными в хвост. — Сейчас вообще ни один из патрулей не вернулся из леса. Похоже, Орарио уже отправило своих выродков разобраться с нами. — Так и есть, — прозвучал голос сзади. Все трое обернулись и увидели фигуру в полном доспехе, чьи глаза светились ярко-красным, с каждой секундой становясь всё ярче. От этой фигуры исходил холод, пронизывающий до костей, и страшная, всепоглощающая аура. [Гипноз] — Замри, — сказал Рю, и трое членов Эвилюса встали как вкопанные, неспособные оторвать взгляд от его глаз. Их разум начал таять, подчиняясь чужой воле. — Через пару минут вы подожжёте это место. Вы возьмёте взрывчатку и факелы и устроите здесь пожар, который уничтожит всё. Вы умрёте счастливыми, зная, что выполнили свой долг. — Да, господин, — сказали они хором, и на их лицах появились жуткие, неестественные улыбки. Они принялись выполнять приказ, делая фитили и складывая всё в кучи для шрапнели, работая быстро и слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Рю выскочил из оружейной и вернулся обратно к складу. Внутри было темно, только свет магических светильников отбрасывал тусклые тени на стены. Мор, человек в костяной маске, стоял у стола, проверяя ящики. — Мор, мы уже закончили снимать печати с семи ящиков, — доложил один из магов. — Через пару часов снимем ещё семь. — Поторапливайтесь, — ответил Мор, не оборачиваясь. — Через пару часов мы отправляем первый груз. Шевелитесь. Все люди в магических робах стали выполнять работу быстрее, их движения были отточены и профессиональны. — Где, блять, Горн и Кей?! Где они?! — прокричал один эльф, ища своих напарников, которые ушли за инструментами. В этот момент свет от магических фонарей и факелов резко потух. Вокруг воцарилась кромешная тьма, и из неё, с диким писком и хлопаньем крыльев, налетели на них всех летучие мыши. — Откуда их здесь столько?! — закричали все, отбиваясь от летунов. Мыши вгрызались в руки, в лица, в шеи, высасывая кровь, ослепляя и дезориентируя. Мор за секунду убил десятки мышей, его движения были быстрыми и точными. Но он заметил, как его люди падают на землю, все в крови, их крики стихают один за другим. — Трево... — начал кричать он, как вдруг земля вздрогнула. БУУУУУМ! Оглушительный взрыв разнёсся по всему тёмному и тихому лесу. Оружейная взлетела на воздух, и волна огня и осколков прокатилась по крепости, уничтожая всё на своём пути. Крики боли и ужаса смешались с рёвом пламени. — ПОЖАР! — закричал кто-то. — НА НАС НАПАЛИ! — раздался другой голос. Мор потерял на мгновение равновесия, из-за взрыва, как вдруг в него летел тёмно-красный снаряд, пульсирующий алым светом. — Albus Paries! — выкрикнул он заклинание, выставляя посох вперёд. Перед ним появился белый барьер, плотный и прочный. Снаряд с грохотом влетел в щит, осветив весь склад алым светом. Он трещал, пульсировал, пытался пробить защиту, и через мгновение барьер начал покрываться трещинами. Ещё секунда — и он разлетелся вдребезги. — Ублюдок! — стиснул Мор зубы, готовя следующее заклинание. — Fulmensagitta! — из его рук вырвалась стрела молнии, пронзающая воздух и направленная прямо в сердце врага. Но Рю даже не остановился. Его руки вспыхнули фиолетовым пламенем, и он взмахнул своим двуручным мечом, который тоже загорелся тем же огнём. Лезвие, пылающее Хаосом, рассекло молнию, сжигая её на лету, и она исчезла, не оставив даже искры. — ЧТО?! — ошеломлённо прокричал Мор, не веря своим глазам. Его сильнейшее заклинание просто взяли и сожгли, как соломинку. — КТО ТЫ ТАКОЙ?! — кричал он, отступая, но фигура уже была близко. Слишком близко. — Albus Paries! — выкрикнул он снова, создавая новый барьер, на этот раз более плотный. — Бесполезно, — вырвались холодные слова из-под шлема, прежде чем Рю одним взмахом меча разрубил жалкий щит вместе с посохом мага. Мор держался за остатки своего оружия, чувствуя, как магия покидает его тело. Он попытался отступить, как вдруг снова налетели мыши, мешая ему произнести ещё одно заклинание. Они впивались в его руки, в лицо, ослепляя и замедляя. Рю воспользовался этим моментом и нанёс колющий удар в грудь мага. Клинок, пылающий фиолетовым пламенем, вошёл в плоть, и Мор закричал от боли, чувствуя, как огонь начинает пожирать его изнутри. Пригвоздив мага к балке, он ударил его прям в костяную маску разламывая её и лицо. Оглушив его, он схватив его за голову, открывая шею и тут же впился как пьявка.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [СИЛЬНАЯ КРОВЬ ПОГЛОЩЕНА]

[НАГРАДЫ:] Базовые характеристики: +41 к Силе 39 к Выносливости +49 к Ловкости +58 к Магии +28 к Харизме

Поглощено 2/10 сильных живых существ. Поглотите ещё 8, чтобы получить награду для улучшения навыков и способностей.

Оторвавшись от полумертвого, но все ещё живого мага. — Пошли. Пора устроить чистку, — сказал Рю, закидывая меч на плечо вместе с магом, который продолжил кричал и бился в агонии, пытаясь сбить с себя пламя. Одним ловким движением ноги, выбил огромные ворота склада. Они с грохотом распахнулись, и перед ним предстал внутренний двор крепости, заполненный людьми. Все, кто был во дворе, обернулись и увидели фигуру, выходящую из горящего склада с кричащим магом на плече. Увидели её чёрные доспехи, поглощающие свет, и огромный меч, пылающий фиолетовым пламенем. В этот момент из разных сторон появились Руг и Шин. Они выступили вперёд, готовые к бою, и толпа за ними последовала их примеру, обнажая оружие. — Кто ты такой?! — закричал Шин, сжимая огромную секиру. Его лицо было искажено яростью. Рю остановился в центре двора. Он медленно опустил горящее тело Мора на землю, позволив ему корчиться в агонии, и поднял голову, глядя на собравшихся. — Доброй всем ночи отбросы, — сказал он, и его голос, низкий и вибрирующий, разнёсся по двору, заглушая шум огня и крики раненых. — Имя и прочее говорить не буду для трупов. Просто знайте, что я наёмник, но среди вас я более известен как «Мусорщик». Или «Дьявол» и прочие прозвище, которые я получил пару дней назад. Он сделал шаг вперёд, и толпа инстинктивно отступила. — Э-это... — прошептал кто-то. — Он... тот самый... Глаза Шина и Руга загорелись, а оружие они сжали так, что побелели руки. Они узнали его. Они знали, что он означает. — Багровый Дьявол, — прошептал Руг, и его голос дрогнул. Рю дико улыбнулся под шлемом, сжимая рукоять меча. Пламя вспыхнуло сильнее, сжигая Мора, и его крики стихли, когда от него не осталось ничего, кроме пепла, который развеялся по ветру, как чёрный снег. — Пора устроить фейерверк, — сказал он, щёлкнув пальцами. В тот же миг тридцать два человека, стоявшие в толпе, на стенах, на крышах зданий, вздрогнули. Их глаза засветились алым, и они начали жутко смеяться — громко, безумно, заливисто, под шум горящей оружейной. Они сняли с себя плащи и обнажили связки взрывчатки, обмотанные вокруг тел. Сотни фунтов пороха и металлических осколков, готовых разорвать всё вокруг на куски. — ХАХАХАХА! — смеялись они, с дикими, безумными улыбками, и фитиль у одного из них дошёл до конца. Шин уже намеревался отпрыгнуть как вдруг его тело скрутилось, и отказывало подчиняться. — ЧТО ЗА... — начал Руг, но было уже поздно. БАХ! БУМ! БАХ! БАХ! БАХ! Один за другим взрывы разрывали толпу. Тридцать два камикадзе взлетели в воздух, унося с собой десятки жизней, разрывая на куски всё, что попадалось под руку. Осколки костей, куски плоти, обломки оружия и доспехов разлетались во все стороны, заливая камни кровью. Крики боли и ужаса смешались с рёвом пламени и раскатами взрывов. Более сотни убийц и отбросов Эвилюса, которые так любили практиковать подобные способы убийства, были разорваны на кусочки. Другие, оставшиеся в живых, были покалечены осколками — кто-то потерял ноги, кто-то руки, кто-то половину тела. Замок утонул в криках и крови. Рю уже был готов прикончить следующего командира, как вдруг его инстинкты завопили об опасности. Что-то холодное и смертоносное приближалось к нему сзади, быстро, уверенно, как хищник, настигающий добычу. — Умри, ничтожество, — раздался голос за спиной, и Рю почувствовал, как воздух рассекает мощный удар. Он не успел увернуться. В последний момент он поднял меч, пытаясь поставить блок, но сила удара была чудовищной. Клинки столкнулись с оглушительным звоном, и Рю отлетел в горящее здание, пробивая стену и врезаясь в обломки. Он встал, отряхиваясь от пепла и пыли. Кровь, тёмная и густая, сочилась из небольшой раны на плече, но он даже не заметил её. — Так вот ты каков, «Кровавый Мясник», — сказал Октавиан, выходя из тени, и его голос был холодным, как лёд. — Очень подходящее прозвище. Он разглядывал то, что осталось от его крепости и людей, и его лицо, обычно такое спокойное, сейчас было искажено гримасой ярости, которую он пытался скрыть. Но его руки дрожали — от гнева, от потерь, от непонимания. — Похоже, слухи о тебе полностью оправданы, — закончил он, переводя взгляд на фигуру, которая спокойно выходила из пламени, не обращая внимания на огонь и боль. — Октавиан. «Ярость Бури», — сказал Рю, и его голос был таким же ровным, как и прежде. — Он самый. И кто же тебя послал? Ты, судя по всему, Санг, тоже не стесняешься играть грязно. — В этом мире только боги и богини правосудия и справедливости будут играть честно, — ответил Рю, и он наступил на голову все ещё живого Шина, которого задел массовый взрыв, раздавливая её с влажным, хрустящим звуком. — А мне любой способ, чтобы вас убивать, не чужд. Октавиан посмотрел на труп своего командира, и его глаза потемнели. Но он сдержался. — Хм. Ты гораздо интереснее, чем говорят, — сказал он, медленно идя навстречу. — Так кто тебя послал? — Госпожа Лилит просила передать тебе привет. И чтобы ты помучался подольше. Октавиан разразился смехом — громким, раскатистым, почти истеричным. Он шёл, не разбирая дороги, наступая на тела своих же людей, и его глаза, холодные и цепкие, смотрели на Рю с вызовом. — Эта рогатая шлюха?! Ой, как страшно! — он остановился, и его смех стих так же внезапно, как и начался. — Неужели после того, как я и остальные убили её бездарей, она так и ничему не научилась? Послушай сюда, парень: не вздумай даже доверять ей. Она просто возьмёт и выбросит тебя, когда ты станешь ей не нужен. — Да, — спокойно ответил Рю. — И что с того? Октавиан замер. Его улыбка, только что такая широкая, исчезла, и он посмотрел на него с искренним удивлением. — Что? — переспросил он, и в его голосе послышалось непонимание. — Тебе... плевать? — Да. Мне плевать, —спокойно ответил он. — Мы все, рано или поздно окажемся для кого-то бесполезными и ненужными. Так что закрой рот и начинай. Октавиан снова рассмеялся, но в этом смехе не было прежней уверенности. Он смотрел на Рю с новым интересом — как на диковинного зверя, которого никогда не видел раньше. — Ты действительно интересный «Мясник»! Слушай, может, мы договоримся? — спросил он, и его голос стал мягче, почти дружелюбным. — Сколько она тебе предложила? Мы, Эвилюс, заплатим тебе больше. Ты получишь столько денег, женщин и крови, что любой другой не получал. Богиня Алекта и Апата с удовольствием примут такого человека, как ты. Особенно Алекта, после того как ты поубивал добрую половину её людей и двух её тигровых питомцев. Рю поднял голову. Его алые глаза, горевшие в прорезях шлема, встретились с глазами Октавиана. В этом взгляде не было ни страха, ни сомнения — только холодная, ледяная решимость. — Хватит болтать, Октавиан, — сказал он, и его голос был холоден, как сталь. — Склонись — и умрёшь быстро. А если откажешься... — он сделал паузу, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим, — ...умрёшь в муках, проклиная свою глупость, и вопя, как подорванный щенок. Октавиан стиснул зубы. Его глаза, холодные и цепкие, на мгновение вспыхнули яростью. Вместо ответа он сделал один шаг — всего один, но этого было достаточно, чтобы сократить расстояние между ними до предела. Их мечи столкнулись в противостоянии. Рю сжал рукоять, и пламя меча вспыхнуло с новой силой, сжигая кислород и заставляя кожу главаря стать сухой, стягиваться, трескаться. Жар был невыносимым — даже на расстоянии вытянутой руки он чувствовал, как воздух начинает плавиться. Между ними началась хаотичная битва ударов и блокирований, и уворотов. Сталь звенела о сталь, высекая искры, которые падали на каменный пол, оставляя чёрные, обугленные пятна. Рю был силён и имел знания, как сражаться с двуручным мечом — каждое его движение было выверенным, точным, смертоносным. Но его противник был гораздо опытнее. Только благодаря отвару свирепости и волшебства, и эликсиру охотника он мог сейчас тягаться с таким противником. Октавиан двигался как вихрь — его удары были быстрыми, точными, смертоносными. Каждый раз, когда Рю думал, что он нашёл брешь в его защите, Октавиан уходил от удара, контратаковал, заставляя его отступать. Но он не сдавался. Он чувствовал, как его тело начинает привыкать к ритму боя, как его мышцы запоминают движения противника. Октавиан, не без проблем, но отражал удары противника, и тут же начал давить. Его меч, окутанный золотым свечением, опускался снова и снова, и каждый удар был сильнее предыдущего. Рю стиснул зубы, направляя пламя в клинок. Апокалипсис загорелся ещё сильнее, и он перешёл с обороны снова в атаку. Его удары стали быстрее, яростнее, заставляя Октавиана отступать. Несколько живых отбросов выжило после бойни — те, кто спрятался за стенами, в подвалах, за трупами своих же товарищей. Они, увидев, что их главарь в опасности, направились к нему на помощь, сжимая оружие и крича что-то бессвязное. Октавиан, заметив это, топнул ногой об землю с чудовищной силой. Земля треснула, и Рю потерял на секунду равновесие, как тут же на него обрушился клинок. [Завеса Хаоса] Он растворился в фиолетовом пылающем тумане, уходя назад к противникам. Меч Октавиана разрезал туман, и главарь замер в шоке — он не слышал ни слов заклинания, ни жестов. Это было невозможно. Магия всегда требовала произнесения заклинаний. Всегда. — Что за... — начал он, но не договорил. Туман прошёл сквозь людей, поджигая их как спички. Фиолетовое пламя впитывалось в кожу, в мышцы, в кости, и они начинали гореть изнутри. — СПАСИТЕ! — закричал один, пытаясь сбить с себя пламя, но оно только разгоралось сильнее. — ПОТУШИТЕ! ПОТУШИТЕ ЕГО! — вопил другой, катаясь по земле, чувствуя, как его тело превращается в уголь. Семеро людей, крича в агонии, катались по земле, пытаясь потушить фиолетовое пламя. Оно не тухло. Оно только разгоралось, пожирая их плоть, превращая их в живые факелы. Двое людей, которые не попали в этот туман, подбежали к фигуре и проткнули её мечами. — Сдохни! — с улыбкой крикнул один из них, чувствуя, как его клинок входит в плоть врага. Но фигура задрожала, а затем... БАХ! Взорвалась огнём, окутывая глупцов. Они закричали — коротко, отчаянно, захлёбываясь собственным пламенем, прежде чем их тела обратились в пепел, развеиваемый ветром. Октавиан тяжело дышал от нехватки кислорода из-за чудовищного пламени. Его лицо, покрытое копотью и потом, было искажено гримасой ярости. Как вдруг из тумана вылетели два фиолетовых огненных шара. Видя, что это пламя творит с его людьми, он не раздумывая уклонился, уходя в сторону. Шары врезались в стену, и камень, не выдержав, начал плавиться, стекая вниз горячими, дымящимися потоками. Тут же он увидел, как фигура подняла правую ногу, которая тут же вспыхнула пламенем. [Сейсмический удар] С грохотом ударив в землю, и по прямой появились глубокие и широкие трещины, что светились всё ярче фиолетовым, прежде чем взорваться последовательно, разрушая всё на своём пути. Каменные плиты взлетали в воздух, превращаясь в щебень, а оставшиеся в живых люди, попавшие под удар, мгновенно обращались в пепел. Видя это, Октавиан снова ушёл вправо, уклоняясь от взрывов. Огонь поглощал его людей, которые догорали и тут же взрывались, разбрасывая вокруг себя горячие осколки. Тут же к нему приблизился Рю. Его движения были быстрыми, почти нечеловеческими. Он с силой сделал резкий шаг вперёд и с грохотом вколотил ведущую ногу в землю. В этот момент от стопы во все стороны разлетелись осколки камней, земля и пыль, создавая небольшую воронку вокруг него. Слегка присев, перенося вес тела вниз и выставляя оружие немного сбоку, он принял устойчивую, несокрушимую стойку. Сразу же после этого, используя накопленную инерцию земли и всего тела, он совершил мощнейший, размашистый рывок снизу вверх. Двуручный меч с силой вынесся вертикально вверх, рассекая воздух и оставляя за собой фиолетовый шлейф. Октавиан напряг всё тело, сжав меч с такой силой, что побелели костяшки. Он попытался заблокировать удар, ибо уйти уже не мог. Апокалипсис встретился с его мечом в яростном противостоянии, и Рю начал выдавливать, его напор был неудержим. Клинок шёл выше, прорезая воздух и броню противника, добираясь до тела и оставляя глубокую, кровоточащую рану на груди Октавиана. — ААААА! — завопил Октавиан, чувствуя, как сталь входит в его плоть, как его собственная кровь заливает его доспехи. Его глаза налились кровью — не просто от боли, от ярости, от отчаяния. Он стал ещё агрессивнее и быстрее, отбил следующий удар и засыпал Рю градом ударов, которые тот смог отразить меньше половины. Остальные нашли цель, раня его тело — некоторые из них спасала броня, но некоторые проникали глубже, оставляя глубокие порезы. Отразив сопротивление, Октавиан ударил его ногой — тяжело, с разворота, вкладывая в удар всю свою ярость. Рю отлетел на добрые пять метров, врезаясь в стену горящего здания. Камень треснул, и он на мгновение потерял дыхание. Октавиан, не давая ему опомниться, начал читать заклинание. Его голос, низкий и вибрирующий, разнёсся по двору, перекрывая шум огня и крики умирающих: — «Ярость, что бурлит в глубине моей души, вздымайся и наполни меня неукротимой силой бури!» — Furor! Его тело вспыхнуло красной аурой, пульсирующей в такт его сердцебиению. Мышцы вздулись, вены на шее и руках вздулись, и он стал ещё быстрее и сильнее. Его глаза, залитые кровью, горели безумием. Октавиан продолжил атаковать Рю, нанося стремительные и безжалостные удары, от которых тот едва успевал уйти или отбить. Каждый удар был подобен удару молота — тяжёлый, сокрушительный, заставляющий Рю стискивать зубы и уклоняться. Вот каков высший 6-й уровень, — стиснул зубы Рю, чувствуя, как его мышцы начинают гореть от напряжения. — Гораздо сильнее, чем все остальные, с кем я дрался. И он даже не на пределе своих возможностей. Тут же его инстинкты завопили об опасности, и в спину ему влетела канабо — тяжёлая, шипастая, окутанная тёмной аурой. Удар был чудовищным, и Рю, не успев среагировать, отлетел в сторону, врезаясь в горящие обломки. Руг, весь обгоревший, с изорванным лицом, из которого сочилась кровь и гной, смотрел на него с яростью, горевшей в его глазах. Он потерял всё — своих людей, свою крепость, свою репутацию. Осталась только ненависть. — Убьём его! — завопил он, бросаясь вместе с Октавианом. Рю встал, чувствуя, как его тело кричит от боли. Кости были сломаны, мышцы разорваны, но он не мог позволить себе упасть. Не сейчас. Не перед ними. Его когти пронзили ладонь, и кровавую руку он прижал к груди. [Аутофагия] Все его раны, переломы начали мгновенно закрываться и срастаться. Кости вставали на свои места с влажным, хрустящим звуком, мышцы стягивались, кожа затягивалась, не оставляя даже шрамов. Он чувствовал, как сила возвращается в его тело, как боль уходит, уступая место холодной, яростной решимости. Видя их двоих, он вскинул руку вперёд на Октавиана. Тот, ожидая заклинания, напрягся, готовясь к атаке, как вдруг его тело скрутило, и он упал на землю, полностью парализованный. [Свёртывание] Он пытался хоть что-то сделать, но ничего не вышло. Его мышцы не подчинялись, его дыхание стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руг, не замечая этого из-за ярости, бросился на противника. Его канабо, окутанная тёмной аурой, опустилась на него с чудовищной силой, но Рю перехватил удар своим мечом. Оба встретились в противостоянии, и Рю начал выигрывать — его меч, пылающий фиолетовым пламенем, давил на канабо, заставляя Руга отступать. Он отбросил его назад, и Руг, потеряв равновесие, отлетел на несколько метров, врезаясь в груду обломков. Тут же Рю снова пронзил свою руку когтями, выпуская кровь, и одним резким движением взмахнул перед своим телом. [Кровавый Барьер] Кровь мгновенно сформировала вокруг него невидимую, но осязаемую сферу. Поверхность этого щита постоянно колыхалась, словно марево от жары, и слегка пульсировала, готовая отразить любой удар. Он снова с силой сделал резкий шаг вперёд и резко вколотил ногу в землю. Вокруг стопы разлетелись комья земли и пыли, и он присел в очень низкую, устойчивую стойку, крепко перехватывая своё тяжелое оружие обеими руками и выставляя его перед собой. Вместо того чтобы подбрасывать оружие вверх, он сделал широкое, круговое движение телом, разворачиваясь практически на 360 градусов. Руг, видя это, попытался ударить своей дубиной, находясь под действиями своей магии усиления. Его канабо, окутанная тёмной аурой, опустилась на Рю с чудовищной силой, готовая раздробить его на куски. Как только дубина должна была ударить фигуру, в месте удара, появился кровавый барьер принимая удар на себя. В точке столкновения происходит резкая вспышка багровых искр и брызг крови, а сам барьер с характерным треском лопается, рассеиваясь в воздухе темным туманом. Рю при этом даже не вздрагивает от удара и не теряет равновесия, в отличии от своего противника. Тяжелый клинок с колоссальной силой описал два быстрых круга, где первый замах подготавливал траекторию, а второй — вкладывал всю центробежную силу. Удар был таким мощным, что воздух вокруг задрожал, и Руг, потерявший равновесие и полностью открытый, попытался снова вернуться в стойку. Но было поздно. Пылающий меч просто разрезал его пополам. Верхняя часть тела взлетела вверх вместе с внутренностями, разбрызгивая кровь и ошмётки плоти во все стороны, и с глухим стуком упала на землю, заливая камни густой, тёмной кровью. Октавиан, спустя долгие пять секунд в своей жизни, вновь обрёл свободу. Он встал, тяжело дыша, и его глаза, залитые кровью, горели безумием. — Я отрублю тебе голову, и отправлю этой шлюхе, которая перед каждым, и особенно передо мной, раздвигала ноги! — прошипел он, сжимая меч. Рю поднял голову. Его алые глаза встретились с глазами Октавиана, и он усмехнулся под шлемом — холодно, безжалостно. — Перед тобой? — переспросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Посмотри на себя. Ты же уёбок. Не льсти себе, что перед тобой такая женщина и другие будут раздвигать ноги. Максимум, чтобы тебя досталось— это пожать ей и другим куртизанкам руку. Он пнул часть тела Руга к его ногам, и та, с глухим стуком, упала у его ног, заливая камни кровью и внутренностями. — А теперь начинай молиться своим богам, — сказал Рю, подходя ближе. Его шаги были медленными, уверенными, и каждый из них отдавался в тишине, как удар метронома, отсчитывающего последние секунды. — Ибо теперь тебя некому спасать. Часть 7.Финальный танец с "Яростью Бури" Крепость Эвилюса. Горящий двор. Глубокая ночь. Посреди горящего замка, где багровое пламя переплеталось с фиолетовым хаосом, двое противников замерли друг напротив друга. Воздух дрожал от жара, потрескивал от магии, и каждый вдох давался с трудом — кислород выгорал, уступая место дыму и пеплу, которые кружились в ночном небе, словно траурный саван. Октавиан чувствовал, как его магия усиления начинает угасать. Мышцы, налитые силой, уже не слушались с прежней мощью, а дыхание становилось всё более прерывистым. Он стиснул зубы, сжал рукоять меча так, что побелели костяшки, и, издав боевой клич, ринулся вперёд. Рю встретил его ударом. Оба противника снова начали свой хаотичный поединок. Клинки с рёвом стали и снопами искр встречались в бешеном столкновении, которое простой глаз не мог уследить. Каждый удар, каждый блок, каждый выпад были отточены до предела — но если Октавиан полагался на многолетний опыт, то Рю черпал силу в своей ярости и в той древней, тёмной магии, что пульсировала в его венах. Рю чувствовал, что не может позволить себе затягивать бой. Его зелья подходили к концу, мана истощалась, а каждое новое столкновение с этим противником требовало всё больше усилий. Нужно было заканчивать. Он активировал следующий козырь. [Всплеск Мощи] Его тело вспыхнуло пламенем, сжигая все ограничители. Скорость движения и атаки возросла в разы, а без того пылающий меч вспыхнул ещё сильнее, оставляя в воздухе фиолетовые шлейфы, которые, казалось, прожигали саму реальность. Каждая атака, что задевала Октавиана, накладывала на него эффект [Воспламенения]. Фиолетовое пламя, едва коснувшись его меча или брони, начинало яростно гореть, впитываясь в металл, в кожу, в мышцы. Октавиан закричал — не от боли, а от ярости, от отчаяния, от того, что этот проклятый огонь не тух, а только разгорался. — Ненавижу! — прорычал он, отступая и сбивая пламя с плеча, но оно уже успело прожечь броню, оставляя на коже багровые, пульсирующие ожоги. — НЕНАВИЖУ! Он отскочил на несколько метров, и его глаза, залитые кровью и безумием, на мгновение зажглись той самой, древней яростью, которая делала его опасным даже в самом отчаянном состоянии. — «Громовая волна ярости, вырвись из меня и отбрось весь мир назад!» — Tonitrus Unda! Из его тела вырвалась громовая волна — ослепительная, сокрушительная, отбрасывающая всё в радиусе пяти метров. Рю отлетел назад, вонзая меч в землю, чтобы затормозить падение, но статические разряды всё ещё пробегали по его телу, заставляя мышцы судорожно сокращаться, а зубы — стискиваться до скрежета. Октавиан появился перед ним в тот же миг. Его меч, окутанный белым свечением, опускался с чудовищной силой, намереваясь разрубить Рю пополам. Но вместо того чтобы уклониться, Рю развёл руки в стороны. [Туманный Транс] Его физическое тело мгновенно потеряло плотность, превращаясь в эфемерно бирюзово-прозрачный силуэт, из которого сочилась густая, светящаяся пелена. Она принимала причудливые, жуткие формы — лица, что кричали без звука. Меч Октавиана разрубил его, но лезвие прошло сквозь пустоту, и силуэт с тихим шипением растворился полностью. Октавиан замер. Его глаза, горящие безумием, заметались по сторонам. Он не чувствовал его присутствия. Вообще ничего. Только запах гари, крови и собственного страха. — Нет... — прошептал он, и в его голосе впервые за этот бой послышалась неуверенность. — Что-то не так... Не может быть всё так просто. Он быстро осмотрелся, сжимая оружие, готовый к удару в любую секунду. Тишина. Только треск пламени и далёкий вой ветра. Он выдохнул — с облегчением, с надеждой, что враг исчез, что он выиграл... И в этот момент позади него, с тихим, почти невесомым взрывом бирюзовой магии, материализовалась чёрная фигура. — Что?! — вырвалось у Октавиана. — Что такое? Призрака увидел? — голос Рю был спокоен, почти насмешлив, но в нём чувствовалась та самая, ледяная уверенность хищника, который настиг свою добычу. Его меч, пылающий фиолетовым пламенем, описал диагональную дугу, и клинок с влажным, чавкающим звуком прошёлся по плечу Октавиана, рассекая броню и плоть до самой кости. — ААААААААА! — закричал Октавиан, чувствуя, как сталь входит в его тело, как его собственная кровь заливает доспехи. Он попытался отбить следующий удар, но его руки дрожали, а движения стали медленнее, тяжелее — эффект [Слабости] начал действовать. — «Громовая волна ярости, вырвись из меня и отбрось весь мир назад!» — Tonitrus Unda! Громовая волна снова вырвалась из его тела, но Рю уже был готов. Мгновенно отскочив назад, он призвал в левую руку сгусток бирюзовой дымки — плотной, пульсирующей, живой. [Призрачное Копье] Совершив полный оборот вокруг себя, он создал призрачное копьё и, вложив в бросок всю свою ярость, метнул его в Октавиана. Копьё полетело с бирюзовым следом, пронзая грозовую волну, словно та была лишь туманом. Октавиан успел среагировать в последний момент, но копьё прошло сквозь его бок, оставляя зияющую, светящуюся рану. Из неё сочилась не кровь — что-то иное, эфемерное, холодное. — АААААААААААААААААА! — крик боли пронзил ночь, и даже далёкие жители Ривендела, услышавшие этот вопль, перекрестились и прижались к своим дверям. Октавиан упал на колено, его тело покрылось бирюзовым свечением. Руки и ноги стали тяжелее, словно на них надели невидимые оковы. Он не стал ждать — быстрым движением он бросил под ноги противнику пару бомб. Те взорвались ослепительным светом, и Рю, закрыв глаза, отступил на шаг. Но в тот же миг он тоже бросил в ответ несколько бомб, чей фитиль уже горел. Октавиан, стиснув зубы, отскочил в сторону, но несколько осколков всё же впились в его тело, оставляя новые, кровоточащие раны. Он быстро выпил зелье восстановления, чувствуя, как его плоть начинает затягиваться, как боль уходит, уступая место жгучей, липкой ненависти. Он поднял голову и увидел, как двуручный меч противника исчез, а вместо него в руках Рю появились странные железки. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Поток зелёных пуль полетел в него. Октавиан начал отбивать их мечом — быстро, отчаянно, но одна попала в ногу, другая — в плечо, третья — в правый бок, четвёртая задела ухо, отрывая кусок плоти. Глаза Рю, секунду назад горевшие бирюзовым, теперь были ярко-лаймовыми. Магия некромантии. Вместе с бирюзовым сиянием добавился слабый зелёный свет, который не только усиливал боль от ран, сводя с ума, но и заставлял зелья восстановления работать хуже. Раны Октавиана, которые уже начали затягиваться, снова открылись, и кровь хлынула с новой силой. — ДОВОЛЬНО! — закричал Октавиан, чувствуя, как его тело начинает сдавать. Он собрал последние силы, поднялся на ноги и начал читать последнее, сильнейшее заклинание в своём арсенале. Его голос, низкий и вибрирующий, разнёсся по двору, перекрывая шум огня и крики умирающих: — «Буря, что спит в моей душе, пробудись и закрутись неудержимым ураганом! Разорви воздух на тысячи острых клинков и разлетись во все стороны! Пусть никто не уцелеет в твоём смертоносном круговороте!» — Tempestas Laminarum! («Буря Клинков!») Он закрутился в яростном вихре, который уничтожал всё на своём пути. Из этого вихря появлялись десятки клинков — острых, смертоносных, несущихся во все стороны, словно лезвия гигантской мясорубки. Рю отступал, стреляя бирюзовыми пулями, но они не могли пробить эту бурю. Замок, который и так был уже разрушен, стал рушиться ещё сильнее. Клинки вонзались в стены, в колонны, в обломки, превращая камень в крошку и пыль. — Чёрт! — выругался Рю, призывая когти Хаоса, чтобы отражать и сжигать клинки. — Дальнобойные атаки и мои миньоны умрут прежде, чем долетят. Нужно что-то придумать... и отогнать его от склада. Вихрь только набрал обороты, стремительно приближаясь. Воздух вокруг него дрожал, искрился, и каждый новый клинок, вылетавший из этой мясорубки, был словно удар молота. Руки Рю вспыхнули тёмно-красной магией, и он начал творить следующее заклинание. [Кровавый Фонтан] Земля вокруг Октавиана вдруг покраснела, забулькала кровью, и через секунду взорвалась алым светом. Вихрь замедлился, а на самого Октавиана наложилась новая слабость — [Высасывание Жизни], которое вызвало у него тошноту, лёгкую слабость и головокружения, но тут призвал ещё один Кровавый Фонтан — на этот раз меньший, но всё равно болезненный. Второй взрыв заставил Октавиана пошатнуться. Он, чувствуя, что это конец, в последнем порыве ярости запустил из вихря один огромный клинок, который должен был уничтожить противника. Клинок нёсся с невероятной скоростью, пронзая воздух. Но Рю превратился в багровый туман, и клинок прошёл сквозь него. А затем он материализовался впереди, с алой перчаткой на правой руке. — Моя очередь, — сказал он, и его голос был холоден, как сталь. — Пора заканчивать этот цирк. Он принял устойчивую боевую стойку, слегка подавшись вперёд. Из его запястья вырвался кнут из тёмно-багровой, пылающей чистой магической энергией крови. — Что это такое?! — закричал Октавиан, едва отбивая этот затвердевший кнут. Рю начал с бешеной скоростью наносить хлесткие прямые удары. Плеть двигалась так быстро, что превращалась в сплошной, пульсирующий поток кроваво-красных росчерков и зигзагов. В точке попадания по мечу во все стороны летели яркие магические искры, шипящие и обжигающие. Руки Октавиана дрожали с каждым ударом — всё сильнее, всё отчаяннее. Каждый новый росчерк кнута оставлял на его мече новые трещины, на его броне — новые вмятины, на его теле — новые раны. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — лихорадочно проклинал Октавиан, чувствуя, как защита рушится, как силы покидают его, как магия угасает. — Нужно найти выход... нужно что-то сделать... Рю продолжал этот град тяжёлых ударов. Он чувствовал, что защита противника уже практически пробита, что ещё один удар — и всё закончится. Он сделал финальный, максимально широкий и яростный замах сверху вниз, вкладывая всю свою силу. Кровавый кнут с удвоенной силой пробил блок, и этим ударом разрубил тело Октавиана от правого плеча до левого бедра. Ужасающая рана, из которой хлынула кровь, породила небольшую багровую вспышку. — ААААААААААААААААААААААААААА! — закричал Октавиан, падая на землю. Он попытался взять меч, но в его руки и живот влетели три кровавых копья, пригвоздив его к земле. Он был полностью обездвижен, беспомощен, истекающий кровью. — А теперь, пора устроить поздний ужин. Он подошёл к упавшему, хватая его за горло и поднимая в воздух. Шлем на голове начал деформироваться, открывая рот с обнажёнными клыками. — Ч-чудовище... — прохрипел Октавиан. Его глаза, широко раскрытые, смотрели на Рю с ужасом, который невозможно было скрыть. — Ты... ты не человек... — Я и не говорил, что человек, — ответил вампир, вонзаясь в его шею. Он пил жадно, с голодом, который невозможно было утолить. Кровь Октавиана — горячая, насыщенная адреналином и страхом — текла в него, наполняя его новой силой. Тело главаря Эвилюса иссушилось прямо на глазах, кожа натянулась на кости, глаза ввалились, и через несколько секунд от него осталась лишь пустая оболочка.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [УНИКАЛЬНАЯ КРОВЬ ПОГЛОЩЕНА: ОКТАВИАН «ЯРОСТЬ БУРИ»]

[НАГРАДЫ:] Базовые характеристики: +123 к Силе. +149 к Выносливости. +119 к Ловкости. +167 к Магии. +142 к Харизме. Улучшенный воинский навык: [Владение Двуручным Мечом — Ур. 2 → Ур. 3 (Адепт)] Навык ******* заблокирован. Условия не выполнены. Рю оторвался от трупа и, с силой отбросив его в огонь, посмотрел вверх, на луну, которая медленно выходила из-за туч. Его грудь вздымалась, сердце билось быстро, но спокойно. Он чувствовал, как сила Октавиана — его опыт, его ярость, его воля — вливается в его тело, становясь частью его самого. — МГРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Рык, вырвавшийся из его груди, был настолько мощным, что заставил всех зверей в лесу замереть на месте. Птицы, спавшие на деревьях, взлетели с паническими криками. В далёком Ривенделе люди, услышавшие этот рёв, прятались в своих домах, молясь всем богам, которые только существовали. Рю тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Его тело, ещё минуту назад такое напряжённое, начинало медленно расслабляться. Он осмотрел то, что осталось от крепости: горящие обломки, дым, пепел и сотни тел — тех, кто был здесь всего несколько часов назад и планировал грабить, убивать и сеять хаос. Он медленно, на подгибающихся ногах, начал идти в сторону главного зала, как вдруг... БУМ! Его сердце ударило громко и болезненно, словно кто-то сжал его в тисках. Он пошатнулся, хватаясь за стену. БУМ! Второй удар — сильнее, глубже, пронзительнее. Перед глазами потемнело, и он почувствовал, как его ноги подкашиваются. БУМ! Третий удар — казалось, что сердце сейчас вырвется из груди, разрывая плоть и кости. Он не выдержал. Боль была невыносимой — такой, какой он не чувствовал никогда. Он рухнул на землю, среди мертвецов и пылающего замка. Глаза закрылись, тело обмякло, и тьма поглотила его сознание. В это время. Особняк Лилит. «Чертоги Искушения». В кабинете, где стены были обиты чёрным шёлком с золотыми змеями, а воздух пропитан ароматом дорогих благовоний и старого вина, царила атмосфера, которую можно было назвать «напряжённо-игривой». Две богини, которые крайне редко засиживались так поздно, сегодня не могли найти покоя — но каждая по-своему. Лилит мерила шагами кабинет, её каблуки цокали по мраморному полу с раздражающей ритмичностью. В одной руке она держала бокал с рубиновым вином, который уже успела осушить до половины, а в другой — сжимала край своего платья так, что ткань грозила порваться. Её красные глаза металл грозовые молнии, а на губах застыла гримаса, в которой смешались раздражение, волнение и... лёгкое, едва заметное восхищение. — Лилит, хватит уже бродить по комнате, — промурлыкала Инари, развалившись на диване с видом сытой кошки. На ней было лёгкое шёлковое кимоно, которое она накинула после того, как наконец-то оделась — проигранное пари оставило свой след, но лисица уже успела восстановить душевное равновесие. — Неужели ты так нервничаешь? Вот уж не думала, что наша великая богиня хитрости и обмана способна на такие эмоции. Она лениво потянулась, и её девять хвостов, словно живые, зашевелились в такт движению. — Я. НЕ. НЕРВНИЧАЮ! — по слогам произнесла Лилит, останавливаясь и сверкая глазами на подругу. — Я просто... перевариваю информацию. Этот наглый мужчина взялся за четыре задания разом, заключил со мной пари с семидневным сроком, а теперь я хожу и гадаю, как он вообще собирается это сделать?! Это... это... — Это называется «стратегический просчёт», дорогая, — перебила Инари, и её улыбка стала ещё шире. — Ты так привыкла, что все играют по твоим правилам, что забыла, как выглядят настоящие игроки. Подумаешь, такой уверенный мужчина взялся за нашу работу всю разом, а затем заключил с тобой пари с «смехотворно малым сроком». С кем не бывает? Ясака, не выдержав, прыснула в кулак. Её плечи затряслись от сдерживаемого смеха, и она быстро отвернулась к окну, делая вид, что изучает ночной пейзаж. — Вот именно что «ни с кем не бывает»! — воскликнула Лилит, стукнув кулаком по столу так, что бокалы на подносе жалобно звякнули. — Я столько живу, но такому я ещё не была готова! Этот... этот, мужчина просто взял и перевернул все мои планы с ног на голову! И он ещё... Она залпом допила вино и со звоном поставила бокал на стол, жестом требуя добавки. — Госпожа, — мягко вмешалась Грейфия, появляясь из тени с бутылкой в руках. — Прошу вас успокоиться. Уже далеко за полночь. Давайте отдохнём и ляжем спать. Завтра будет новый день, и, возможно, поступят новости. — Оу! Грейфия! — Лилит повернулась к горничной, и на её лице засияла та самая, игривая улыбка, которая обычно предвещала беду. — Лучше налей мне ещё один стаканчик вина! А лучше хватит уже стоять и присоединяйся! Ты тоже должна отпраздновать со мной этот... этот безумный вечер! Грейфия только вздохнула, аккуратно доливая вино в бокал богини. Её лицо, обычно такое невозмутимое, выражало лёгкое смирение — она уже привыкла к таким выходкам своей хозяйки. — Похоже, дождь собирается, — проговорила Инари, глядя в окно, где небо начало затягиваться тёмными тучами. — Слышите? Гроза начинается. — Ой, заме... — начала Лилит, поднося бокал к губам, как вдруг её тело застыло, а рука, державшая бокал, дрогнула. Её глаза, секунду назад такие живые и игривые, стали пустыми, словно она смотрела в никуда, а её лицо начало бледнеть, теряя весь свой румянец. — Госпожа? — Грейфия шагнула вперёд, и её голос, обычно такой спокойный, стал встревоженным. — Лилит? — Инари поднялась с дивана, и её хвосты, до этого лениво покачивавшиеся, замерли в воздухе. — Лилит, что с тобой? Бокал выпал из руки Лилит, но Грейфия, среагировав с невероятной скоростью, поймала его на лету, не пролив ни капли. Она схватила богиню за плечи и легонько встряхнула её. — Госпожа! — более настойчиво повторила она, заглядывая в глаза богини. — Госпожа, что случилось? Мне вызвать врача? Лилит медленно, словно через толщу воды, перевела взгляд на Грейфию. Её губы шевельнулись, и с них сорвалось одно-единственное слово, от которого у всех присутствующих кровь застыла в жилах: — Мёртв... — Что? — переспросили все хором. — Он... мёртв... — повторила Лилит, и её голос был тихим, почти безжизненным. — Октавиан. Нить... оборвалась. В комнате повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном и редкими каплями дождя, начавшими барабанить по стеклу. — Он... убил его, — прошептала Лилит, и в её голосе, наконец, появились эмоции — смесь шока, неверия и... дикого, почти первобытного восторга. — Спустя пару часов. Он нашёл его и убил. За несколько часов. Гнетущая тишина. — Невероятно... — выдохнула Инари, опускаясь обратно на диван. — Рю... ты действительно не перестаёшь нас удивлять. — Госпожа, — осторожно начала Грейфия, но не успела договорить. В этот момент все четверо почувствовали странное движение. Грейфия, стоявшая ближе всех к окну, повернула голову и замерла — на стекле, словно живые украшения, висели десятки летучих мышей. Их красные глазки пульсировали в темноте, и они смотрели на четырёх женщин с таким выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «терпеливое ожидание». — Это ещё что такое? — спросила Ясака, призывая синий огонь. Мыши запищали и захлопали крыльями, будто привлекая внимание. Одна из них — самая крупная, с блестящей чёрной шерстью и острыми когтями — держала в лапках свёрнутое письмо. Она несколько раз стукнула по стеклу, словно требуя, чтобы его открыли. Грейфия, доверившись интуиции, шагнула к окну и распахнула створки. Холодный ветер ворвался в комнату, принося с собой запах грозы и сырой земли. Мыши, не раздумывая, влетели внутрь, кружась под потолком, и снова начали пищать, указывая на письмо. — Письмо? — спросила Грейфия, протягивая руку, но мыши отпрянули, не давая ей его взять. — Что за... Большая мышь, схватив письмо, спикировала вниз и, с удивительной для такого существа грацией, приземлилась прямо на стол перед Лилит. Она положила письмо на скатерть и, сделав короткий поклон, взлетела обратно к потолку, где её уже ждали остальные. — Это... мне? — удивилась Лилит, беря письмо дрожащими пальцами. Мыши запищали в унисон и, словно по команде, вылетели в открытое окно, растворяясь в ночи. — Что это было? — спросила Ясака, чувствуя, как по её спине пробегает холодок. — Это точно не фамильяры. У них нет хозяев. Лилит, не обращая внимания на их слова, развернула письмо. Её глаза, секунду назад такие пустые, быстро пробежали по строкам, и с каждой секундой её лицо становилось всё серьёзнее. Улыбка, которая только начала появляться, исчезла, уступив место выражению, которое Грейфия видела лишь однажды — когда Лилит узнала о предательстве одного из своих приближённых. Её глаза начали светиться — ярко, пульсирующее, словно в них зажглись два красных солнца. — Грейфия, — сказала Лилит, и её голос, тихий и спокойный, заставил всех присутствующих замереть. Так говорили только тогда, когда гнев достигал своего предела. — Созывай всех. Пора устроить в моём доме уборку. Глобальную. Она протянула письмо Инари, и та, быстро пробежавшись по нему глазами, побледнела так же сильно, как и её подруга. Её хвосты взметнулись в воздух, а уши прижались к голове, и она произнесла ледяным тоном: — Ясака. Возвращаемся в поместье. У меня, похоже, завелись паразиты, от которых нужно медленно и крайне мучительно избавиться. — Да, госпожа! — хором ответили обе женщины, уже направляясь к двери. Все вышли из кабинете готовясь начать свою чистку, которая будет очень кровавой. Несколько часов спустя.... Забытый всеми замок, который почти был поглощён природой, теперь превратился в груду обломков. Там, где когда-то высились гордые стены, теперь зияли провалы, а каменные глыбы, покрытые копотью и сажей, лежали в хаотичном беспорядке, словно кости гигантского чудовища, поверженного в бою. Дождь продолжал лить как из ведра. Тяжёлые, холодные струи обрушивались на землю с неумолимой силой, смывая всё в этом лесу. Кровь, смешанная с грязью и пеплом, стекала в низины, создавая мутные, багровые ручьи, которые, извиваясь, текли между деревьев, впитываясь в землю, которая жадно пила эту жертвенную влагу. Запах смерти, железа и гари висел в воздухе, смешиваясь с запахом мокрой земли и преющих листьев. Ветер, пронизывающий и холодный, гулял среди руин, завывая в щелях и проломах, словно оплакивая павших. Тишина. Только шум дождя и далёкие раскаты грома нарушали это царство мёртвых. Среди груды тел, которые уже начали остывать, появилось движение. Медленное, мучительное, словно сама земля выталкивала из себя то, что не должно было остаться в её недрах. — О-о-о-о-ой... чёрт возьми... — прохрипел Рю, медленно приходя в себя. Его голос был сорванным, хриплым, и каждое слово давалось с трудом. Он чувствовал, как его тело — каждая мышца, каждая кость — протестует против любого движения, посылая волны тупой, ноющей боли, которая, казалось, пронизывала его насквозь. Он медленно, опираясь на руку, попытался приподняться, но рука соскользнула на мокрых, скользких камнях, и он с глухим стуком снова рухнул в грязь. — Чёрт... — выдохнул он, чувствуя, как холодная жижа заливается под доспехи. — Новые доспехи... и все в грязи... Ой-ой-ой... Моя красота... моя гордость... Он ещё несколько секунд полежал, глядя в серое, затянутое тучами небо, по которому медленно плыли капли дождя, падающие прямо на его шлем. Где-то вдалеке раздался раскат грома, и он, тяжело вздохнув, снова попытался встать. На этот раз у него получилось. Медленно, опираясь на обломок стены, он поднялся на ноги, чувствуя, как его тело протестует против каждого движения. Он осмотрелся — вокруг были только руины, трупы и дым, который медленно поднимался к небу, смешиваясь с дождевыми тучами. — Ну и видок... — пробормотал он, оглядывая себя. Доспехи, ещё недавно такие идеально чёрные и блестящие, теперь были покрыты слоем грязи, сажи и запёкшейся крови. Плащ, который он так любил, превратился в грязную, мокрую тряпку, которая тяжело свисала с плеч. — Выгляжу как... как... Он не нашёл подходящего сравнения и просто покачал головой. Медленно, стараясь не наступать на трупы, он побрёл под крышу уцелевшего склада. Шаги его были тяжёлыми, вязкими, и каждый шаг отдавался в голове тупой болью. Он чувствовал себя выжатым, опустошённым, как человек, который только что пробежал марафон и теперь не может вспомнить, как его зовут. Сев на деревянный ящик, который чудом уцелел, он призвал из инвентаря [Кроваво-розовый напиток]. Бурдюк был тёплым, и в нём плескалась густая, рубиновая жидкость, источающая сладковатый, пряный аромат. Приподняв шлем, и начал жадно пить. Его лицо было бледным, почти прозрачным, под глазами залегли тёмные круги, а на скулах виднелись следы грязи и запёкшейся крови. Но глаза всё ещё горели тем самым огнём, который не давал ему упасть. Он сделал глоток. Жидкость обожгла горло, разливаясь по телу живительным теплом. Он чувствовал, как усталость начинает отступать, как боль в мышцах уходит, уступая место лёгкости, а раны — глубокие, которые он даже не замечал в пылу боя — начинают затягиваться, не оставляя ни следа. — М-м-м... — промычал он, закрывая глаза и откидывая голову назад. — На вкус намного лучше, чем та кровь из сосуда. Гораздо... гораздо лучше. Он сделал ещё несколько глотков, наслаждаясь моментом, когда тело, наконец, перестало болеть, а разум — проясняться. Чувствуя, как все, кроме грязи на теле, уходит, он довольно выдохнул и открыл глаза. — Фух... — выдохнул он, пряча пустой флакон обратно в инвентарь и поднимаясь на ноги. Его движения стали увереннее, легче. — Первое задание выполнено. Осталось ещё три. Он отряхнулся, насколько это было возможно, и осмотрел себя. Грязь никуда не делась, но это было уже не так важно. — Теперь пора проверить товары и всё остальное. Склад. Рю зашёл внутрь, пиная трупы на своём пути. Каждый удар — глухой, равнодушный — сопровождался тихим, влажным звуком, и он даже не смотрел на то, что отбрасывает в сторону. Его взгляд был прикован к ящикам и повозкам, которые стояли вдоль стен, аккуратно сложенные, словно их владельцы до последнего надеялись, что смогут вывезти всё это отсюда. Он начал быстрый осмотр. Все повозки, все ящики были высочайшего качества — предназначенные для долгих дорог, перевозки многих грузов в любых условиях, с защитой от любых стихийных эффектов. Дерево было покрыто специальным составом, не дающим ему гнить, металлические детали были обработаны магией против коррозии, а сёдла и упряжь — сшиты из самой прочной кожи, какую он когда-либо видел. Осмотрев повозки, он убедился, что все они целы и невредимы — только лошадей не хватало. Видимо, их увели в качестве добычи или съели во время осады. — Хорошо сделано, — пробормотал он, качая головой. — Как всегда, деньги и влияния правят этим миром. Даже в таких мелочах. Следующими он начал проверять ящики. Множество видов — все они были помечены какими-то торговыми гильдиями или частными лицами. Аккуратные, среднего качества, с чёткими надписями и печатями. Но в самом дальнем углу склада стояли те, что привлекли его внимание — ящики с меткой семьи Лилит. Они были больше, тяжелее, и от них исходила та самая, едва уловимая магическая вибрация, которая всегда сопровождала по-настоящему ценный груз. Рю призвал папку с информацией, которую дала ему Лилит, и начал быстро считать и проверять общее количество. Специальные знаки, вырезанные на каждом ящике, совпадали с теми, что были указаны в документах. Печати на самих товарах были ослаблены, но всё ещё целы — магия семьи Лилит продолжала защищать своё добро даже в руках врагов. — Так, это есть, то есть... вот это... — бормотал он, водя пальцем по списку. — Всё на месте. Отлично. Он выпрямился, оглядывая гору ящиков, и в голове возник вполне разумный вопрос: — А теперь как я это верну обратно в город без лошадей? Очень сомневаюсь, что тут помогут мои летучие мыши. Он протянул руку к своему волшебному подсумку, который имел объём небольшого склада, и задумался. — Ладно, сейчас и проверим, сколько я смогу унести. Подойдя ближе, он положил руку на первый ящик, и тот, подчиняясь его воле, исчез, словно его и не было. Второй. Третий. Пятый. Десятый. Пятнадцатый. Склад, который только что был полон добычи, начал очень быстро становиться просторным. Ящики исчезали один за другим, и вскоре от груды товаров осталась лишь горстка. К великому счастью, все нужные товары — те, что были помечены печатью Лилит — поместились в инвентарь. Довольно выдохнув, Рю начал осматривать и оценивать, что ему ещё взять. Его взгляд упал на стопку бумаг, лежащих на столе в углу, и он, подойдя, быстро пробежался по ним глазами. Документация о товарах и их получателях в Орарио. Он взял общий список, подсчитал примерную стоимость, и у него чуть не подкосились ноги. Цифры были настолько огромными, что он, если бы был обычным человеком, потерял бы сознание от такой суммы. — Чёрт... — выдохнул он, садясь на ящик и массируя переносицу. — Это не просто работа. Это... это спасение мира. Или, по крайней мере, экономики Орарио. Он тяжело вздохнул, не зная, сколько ещё места осталось в инвентаре, и решил брать от самого нужного до менее нужного. Первыми в подсумок отправились несколько ящиков для Афуреи — редкие травы, алхимические реактивы и оборудование, которые, по записям, были жизненно необходимы для больницы. Затем — несколько ящиков для Гефест, с материалами для оружия, которые уже ждали с нетерпением в её кузницах. Затем — саженцы для трёх богинь плодородия, упакованные в специальные горшки с магической землёй, чтобы они не засохли в пути. И, разумеется, пара ящиков для Афродиты и Иштар. Он остановился перед последними с сомнением. Что-то подсказывало ему, что это не просто одежда и аксессуары. Внутренний голос кричал: «Не открывай! Ради всех богов Орарио, НЕ ОТКРЫВАЙ!». Его тело, чувствуя опасность, протестовало, мышцы напряглись, а инстинкты выли сиреной. Но любопытство, как всегда, было сильнее. Движимый им, аккуратно приоткрыл ящик и заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его холодную кровь согреться, а мысли — начать производить весьма сочные и много обещающие сцены. Он мгновенно закрыл ящик и, взяв молоток и гвозди, прибил крышку так, словно от этого зависела его жизнь. — Нет, — сказал он сам себе, и голос его был твёрже, чем когда-либо. — Я ещё не готов к такому. Он ещё несколько раз ударил по крышке молотком, закрепляя её намертво. Покачав головой и пытаясь отогнать непрошенные мысли, он продолжил собирать ящики, пока, наконец, перед его глазами не высветилось системное уведомление:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [ИНВЕНТАРЬ ПОЛОН. СИЛЬНО ЗАГРУЖЕН. ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ МЕСТО ОТСУТСТВУЕТ.]

— Ну вот, — вздохнул он, выкидывая пару ящиков обратно на пол, чтобы освободить место для действительно важных вещей. — Наконец-то всё. Он оглядел то, что осталось — несколько ящиков с тканями, пара повозок, которые некуда было деть, и груда трупов, которые уже начали разлагаться, испуская резкий, сладковатый запах, смешивающийся с запахом гари. — Второе задание выполнено, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Осталось ещё два. Леандра и артефакт Инари. Он решил пока оставить этот вопрос и направился в главный зал. Точнее, в то, что от него осталось. Главный зал. Здесь было ещё хуже, чем снаружи. Стены, которые когда-то были покрыты гобеленами и дорогими картинами, теперь стояли обнажёнными, покрытыми сажей и копотью. На полу валялись обломки мебели, осколки посуды и куски ткани, которые когда-то были роскошными занавесками. Рю разобрал завалы и нашёл несколько писем, спрятанных в тайнике под каменной плитой. Там были переписки между предателями и сообщниками. Карты с маршрутами караванов, списки охраны, даты и места. Приказы от богини Алекты, которая требовала, чтобы Октавиан, закончив с караванами, немедленно доставил всё в «то самое место», а затем занялся уничтожением Ривендела и ближайших поселений. Он сжал бумаги так, что они хрустнули, и отправил их в инвентарь. И тут его взгляд упал на ещё одно письмо — аккуратно сложенное, с печатью Леандры. Рю развернул его и начал читать. «Октавиан. Ритуал почти завершён. Артефакт Инари у меня. Скоро я получу доступ к силе, которая позволит мне уничтожить Орарио и всех, кто встанет на моём пути. Твоя задача — держать караванные пути под контролем и не допускать, чтобы в мои земли проникли незваные гости. Если кто-то приблизится к руинам — уничтожай без колебаний. Когда ритуал завершится, я подниму армию, которая сметёт всё на своём пути. Мне нужно, чтобы ты прислал как можно больше молодых и невинных для финального ритуала, который пройдёт ровно в полнолуние 14-го числа второго месяца лета. Леандра». Рю сжал письмо, и его пальцы, неосознанно, активировали Когти Хаоса. Фиолетовое пламя на мгновение вспыхнуло, сжигая бумагу. 14-е число второго месяца лета, — подумал он. — Сегодня 12-е. У меня есть два дня, чтобы добраться до Альтендорфа и остановить её. Вернувшись на склад, он выкатил одну из повозок, которая была в лучшем состоянии, и с помощью телекинеза погрузил остатки товара, аккуратно закрепив всё верёвками. Лошадей не было, но он не собирался останавливаться — он знал, что в Ривенделе, ближайшем поселении, сможет найти коней для своей миссии. — Осталось найти только лошадей, — пробормотал он. — Думаю, в Ривенделе мне одолжат. А затем он вспомнил о самом важном «подарке». Вернувшись в кладовую, где лежал связанный Велес, который был уже в сознании, хотя и выглядел крайне жалко. Он мычал что-то в свою пробку, глядя на Рю с выражением, в котором смешались страх и ненависть. — Хватит мычать, — сказал Рю, подходя к нему и хватая за волосы. — Все уже сдохли. Пошли, у нас ещё есть работа. Он потащил его наверх, по грязи, по крови, по трупам. Велес мычал всё громче, его глаза бегали по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то способ спастись. Но Рю не обращал внимания на его жалкие попытки. Наконец, раздражённый слишком шумным источником, он остановился и посмотрел на большой мешок, лежащий в углу, а потом на Велеса. Слов было не нужно. Одним ударом он вырубил бога, снял с него пробку, заменив её на спелое красное яблоко, и сунул его в мешок. Для «комфорта» он добавил пару буханок хлеба и бутылку мутного коньяка, которую нашёл в кладовке — чтобы тот не замёрз и не слишком шумел. — Вот, держи, — сказал он, завязывая мешок. — Наслаждайся поездкой. Закинув содержимое в повозку, он полетел в Ривендел. Ривендел. Величественный и красивый главный торговый город встретил его только тишиной и каплями воды, падающими с крыш. Даже стражи не было — все сидели по домам, запершись на засовы, словно ожидали, что в любой момент на них нападёт армия монстров. Рю нахмурился, не понимая причины такого страха. Пожав плечами направился к конюшне, которую заметил ещё издалека. Внутри было темно и сыро, и только запах сена и лошадей говорил о том, что здесь есть жизнь. Но как только он переступил порог, лошади, почувствовав присутствие опасного и хищного существа, начали громко и трубно ржать, бить копытами о стены, пытаясь вырваться из стойл. Рю, понимая причину их поведения, призвал пару яблок, которые специально взял из кладовки. — Тише, тише, — начал он, очень медленно подходя к ближайшей лошади и протягивая ей яблоко. — Я не причиню вам зла. Обещаю. Будто почувствовав его намерения, благородные животные немного успокоились, хотя всё ещё вели себя настороженно. Они понемногу подходили, брали сочные яблоки, фыркали и отходили, но уже не били копытами в панике. — Умницы, — сказал Рю, поглаживая одну из них по морде. — Ешьте. Вы гораздо лучше, чем многие люди... и даже боги. Он осмотрел всех лошадей, выбирая двух — одну крепкую и высокую, явно предназначенную для тяжелых работ, и вторую, что стояла в самом конце конюшни, заслуживающую отдельного внимания. Абсолютно чёрная, как смоль, с длинной, волнистой гривой и хвостом, которые, казалось, развевались даже без ветра. Она выглядела как живое воплощение ночи. Вороная кобыла смотрела на него, и в её глазах не было страха — только любопытство, смешанное с лёгким высокомерием. Мощь, грация и аристократичная стать делали её достойной королей и богов. Немного опешив от такого зрелища, взял себя в руки и протянул угощение. — Привет, красавица, — сказал он, протягивая яблоко. — Ты просто великолепна. Лошадь, приняв дар с достоинством, принюхалась к нему, а затем принялась с удовольствием хрустеть яблоком, наслаждаясь каждым кусочком. Удовлетворённо заржав, она толкнула его носом и легонько ткнула в плечо, словно требуя продолжения. — Ты очень красива, — сказал он, поглаживая её морду. — Но я уже должен возвращаться. Жаль, что нам придётся расстаться. Он повернулся, чтобы взять за поводок вторую лошадь — серую, рабочую, которая уже привычно стояла рядом, — но не успел сделать и шага. Вороная кобыла преградила ему путь, громко визгнув, будто говоря: «Ты что, шутишь? Я не позволю тебе уйти без меня!» Рю замер. Он колебался. Ему было очень просто добираться до места назначения благодаря своей скорости и полёту. Лошадь была для него скорее обузой, чем необходимостью. К тому же, куда он её денет? Где будет держать? Он обречённо вздохнул, отпуская серую лошадь обратно в стойло, и снова повернулся к чёрной кобыле. — Хочешь пойти со мной? — спросил он, глядя ей в глаза. — Мой путь очень опасен. Я не могу обещать тебе безопасности. Лошадь на это громко заржала, мотнула головой и встала рядом с ним, прижимаясь к его плечу. В её жесте было столько решимости и доверия, что он не смог отказать. — Ладно, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая улыбка. — Как хочешь. Назову я тебя... — он оглядел её, подбирая имя, и остановился на том, что пришло в голову мгновенно. — Никс. Ночь. Кобыла мотнула головой, слегка толкнув его, будто принимая имя. Она явно была довольна выбором. — Хорошо, идёмте, — улыбнулся Рю, беря её под уздцы. — У нас ещё полно работы. Он уже собрался уходить, как его взгляд упал на табличку на её шее. Он развернул её и вдруг потерял речь на мгновение. 10 000 000 валис. И чуть ниже: «Уникальный экземпляр. Редчайшая порода. Выведена в королевских конюшнях Империи». — М-да... — пробормотал он, глядя на кобылу с новым уважением. — Ты очень дорогая подруга. На что Никс с гордостью фыркнула, словно говоря: «А ты сомневался?» Покачав головой с лёгкой улыбкой, он отсчитал 1000 золотых монет за неё, и ещё 200 за серую лошадь (которую всё же решил взять, чтобы запрячь в повозку), и быстро написал письмо хозяину конюшни, объясняя ситуацию и оставляя щедрую компенсацию. — Ну, нам пора, — сказал он, заканчивая с формальностями. — Пошли. Он уже направился к выходу, как вдруг Никс подбежала к нему и начала переступать с ноги на ногу, будто говоря: «Ну давай уже, я готова. Садись!» Рю криво улыбнулся и, кое-как поняв, что от него хотят, попытался аккуратно взобраться на неё. Но его попытки были настолько неуклюжими, что Никс, глядя на это, издала какой-то странный стон — смесь вздоха и смешка — и полностью присела, чтобы ему было легче. — С-спасибо, — пробормотал он смущённо, наконец-то взбираясь на неё и чувствуя себя неловко и нелепо. Как только он уселся ей на спину, Никс громко заржала, вставая на задние ноги, и помчалась вперёд, словно ветер, а за ней следом побежала её серая спутница. Ветер летел в лицо, и Рю, сжимая гриву лошади, не мог перестать смеяться. Это было невероятное чувство — свобода, мощь, скорость. Никс перепрыгивала через поваленные деревья, огибала камни, неслась по грязи, не обращая внимания на неё. — Летать это хорошо, и бегать на своих двоих тоже хорошо, — прокричал он, чувствуя, как ветер срывает слова с губ, — но скакать вот так ещё лучше! Никс согласно фыркнула, ускоряясь ещё сильнее. За считанные минуты они прискакали к руинам Альтендорфа. Рю остановил лошадь и, спрыгнув на землю, похлопал её по шее. — Ой-ой, думаю, для моей первой езды неплохо, да? — спросил он, чувствуя, как его лицо освежает улыбка. Никс только фыркнула. Он быстро запряг обеих лошадей в повозку, надел на них хомуты, и сел на козлы, слегка нервничая, припоминая, как не смог управлять повозкой в Вейлоне. — В путь, — сказал он, дёргая поводья. Лошади громко заржали и начали двигаться, не обращая внимания на грязь и тяжесть нагруженной повозки. Повозка, скрипя, покатилась по утоптанной дороге. Так новая компания — вампир, чёрная кобыла Никс, серая рабочая лошадь, и бог в мешке — направились к следующей цели. Забытому и разрушенному малому городу Альтендорфу. Часть 8. Альтендорф. Мёртвый город. 13 день второго месяца лета. Глубокая ночь. Альтендорф. Некогда прекрасный и величественный малый город, что вмещал в себя больше тысячи душ. Великие и плодородные земли, что могли кормить людей и не нуждаться долгое время в еде. Горы, стоявшие достаточно близко, с их сокровищами — железом, медью, золотом и другими минералами и ископаемыми — могли обеспечить этот город великой властью и светлым будущим. Но у судьбы были другие планы. Город, что мог стать оплотом для множества рас, теперь был превращён в руины. Мёртво-серые равнины простирались до самого горизонта, там, где должно было что-то расти, — всё было мертво, усеяно остатками костей, принадлежавших и людям, и животным. Ветер, пронизывающий и холодный, гулял среди обломков, завывая в щелях разрушенных стен, словно оплакивая тех, кто когда-то жил здесь. Воздух был спёртым, пропитанным запахом тлена, старой крови и сырости, которая сочилась из трещин в земле, словно сам город истекал слезами. До сих пор не известно, что могло случиться с этим городом. Развращённые властью люди? Атака разбойников или чужой армии и монстров? Запретные и богохульные деяния, что осквернили это место? Эта правда была забыта в реке времени. Но важно было другое: в этом городе поселились те, кто продолжил осквернять и без того уже проклятое место. В самом центре руин, словно вызов самой смерти, возвышалась старая церковь. Некогда величественное здание, что могло сравниться с богатым особняком аристократа, теперь превратилось в жуткое святилище смерти. Её стены были покрыты трещинами, по которым, словно кровеносные сосуды, пульсировали тёмно-зелёные и багровые линии магической энергии. Внутри, за разбитыми витражами, мерцал зловещий свет, а наружу доносились приглушённые стоны и ритмичное пение на древнем, забытом языке. Здесь всё было завалено костями и трупами — ещё тёплыми, не успевшими остыть. Десятки тел лежали в неестественных позах, их глаза, широко раскрытые, застыли в предсмертном ужасе. Кровь, густая и тёмная, запеклась на каменных плитах, образуя причудливые узоры, которые, казалось, складывались в какие-то древние, зловещие символы. Вокруг магического круга стояли люди в тёмных одеяниях с костяными знаками, головами и частями животных. В каждом углу круга лежало тело с ритуальным ножом в сердце. Их лица, скрытые капюшонами, были бледны, а глаза горели фанатичным огнём. В центре круга стояла она. Леандра. Её фигура, облачённая в длинный тёмный плащ с капюшоном, украшенным геометрическим орнаментом, возвышалась над всеми. Из-под капюшона выбивались длинные светлые волосы, обрамлявшие бледное, почти прозрачное лицо. Её глаза, ярко-фиолетовые, горели маниакальным блеском, а тонкие, бескровные губы шевелились, произнося слова на языке, который не использовали уже тысячелетия. Когтистые кисти сжимали посох, увенчанный ярким магическим пламенем, которое отбрасывало на стены танцующие, жуткие тени. В левой руке она держала огромный чёрный фолиант, чья обложка была сделана из кожи, которая, казалось, всё ещё помнила тепло своего бывшего владельца. Из его страниц сочился слабый зелёный свет, и каждый раз, когда Леандра переворачивала страницу, по всей проклятой церкви раздавались рыдания и крики людей и детей, запертых в подземельях. — Леандра, — раздался хриплый, низкий голос. — Почти всё готово к завтрашнему ритуалу. Это был Николай «Павший» — пожилой мужчина с зеленоватым лицом и горящими зелёными глазами. Его длинная седая борода была заплетена в тонкие косички, украшенные костяными бусинами. На нём была тёмная роба и красная накидка с узором из костей, а на голове — череп животного с ветвистыми рогами. В правой руке он держал длинный посох, на вершине которого вилась тёмная, пульсирующая субстанция. — Что значит «почти», Николай? — не оборачиваясь, спросила Леандра, и её голос, тихий и шипящий, заставил воздух вокруг содрогнуться. — Октавиан ещё не привёз жертву, — ответил Николай, и в его голосе послышалась тень беспокойства. — И, как докладывают наши союзники, наши действия вызвали реакцию у Орарио. Они начали что-то подозревать. Слухи о пропавших караванах дошли до всех ушей. Леандра сжала посох, и её пальцы, длинные и костлявые, впились в дерево, оставляя глубокие вмятины. Её глаза на мгновение вспыхнули ярче, но она продолжила читать, не прерывая ритуала. — Повысить уровень готовности, — приказала она, и её голос стал твёрже, холоднее. — Все, кто зайдёт на мою территорию, — убить немедленно. Если это мирные — схватить и принести сюда. Мне нужно больше жертв. Я наконец-то смогла выяснить, как вытянуть энергию из артефакта. Завтра свершится ритуал, а потом мы двинемся на другие поселения и города для пополнения армии. — Хорошо, — кивнул Николай, разворачиваясь и направляясь выполнять приказ. Его шаги, тяжёлые и уверенные, эхом разнеслись по пустому залу, смешиваясь со стонами пленников. Леандра осталась одна в центре круга. Она подняла голову и посмотрела вверх, на разбитый витраж, через который пробивался лунный свет. — Скоро... — прошептала она, и в её голосе слышалась такая глубокая, древняя уверенность, что даже тени вокруг замерли. — Скоро истинные правители — мёртвые — станут господствовать в этом мире. 14-й день второго месяца лета. Закат. В то же время, в течение двух дней, по одной из дорог, ведущих к руинам, ехала богатая повозка, набитая товаром. Колёса, скрипя, катились по утоптанной грязи, а лошади, уставшие, но всё ещё бодрые, шли ровным шагом. — Вот-вот. Я же говорю, что её люди — полные дураки и безумцы, а она, кроме того что богиня любви и красоты, ничего больше не умеет, кроме как очаровывать, кокетничать и доставлять другим неприятности, — говорил Рю, глядя на дорогу. — Представляешь, Никс? Чёрная кобыла высоко и громко взвизгнула, мотнув головой. В этом звуке слышалось и согласие, и лёгкое нетерпение — она хотела скакать быстрее, но знала, что хозяин знает, что делает. — Вот. Ты отличная собеседница, — усмехнулся Рю, поглаживая её по шее. — В отличие от того идиота. Он мрачно покосился на мешок в повозке, который то и дело начинал дёргаться и издавать приглушённые, но крайне раздражённые звуки. Велес, бог, который когда-то был великим и могущественным, а теперь сидел в мешке с яблоком во рту, визжал и умолял отпустить его каждые полчаса. Он предлагал всё, что у него было: деньги, влияние, секреты, даже собственное тело (что вызвало у Рю приступ смеха, за которым последовал контрольный удар по мешку). На все его предложения неизменно отвечал, что всё, что у него было, сейчас принадлежит двум богиням, и Велес начинал проклинать его на чём свет стоит. Не выдержав такого шума в очередной раз, Рю просто несколько раз ударил мешок, а контрольным ударом разбил о голову бога пустую бутылку коньяка, и заткнул его пробкой. Теперь Велес, наконец, замолк, только изредка издавая жалобное мычание. Тяжело вздохнул, мотая головой, от этого задания. Зачем он вообще взял его с собой? Мог бы просто приказать летучим мышам схватить мешок и улететь в Орарио. Идея с каждым новым шумом Велеса становилась всё заманчивее, но если его мыши от раздражения уронят его и превратят в фарш? Или как он объяснит, что его тайная почтовая служба вместо писем перевозит бога? Смиренно ещё раз вздохнув, он посмотрел на дорогу и, сверясь с картой, дёрнул поводья вправо — с главной дороги на полностью заросшую, но всё ещё целую, что вела в проклятое и всеми забытое место. Путешествие было тихим и спокойным. После того как он покинул Тихий Лес, оставляя за собой разрушение, повешенных убийц и трупы по всему лесу, полностью обезвредив все ловушки, путь к следующей цели оказался почти безмятежным. Самое то, чтобы собраться с мыслями и придумать планы. Конечно, попадались пару десятков разбойников, что попытались «вежливо» забрать товары. Но все «вежливо» получили либо пули в голову, либо стали «едой» — их тела растворялись в грязи, оставляя после себя лишь кровавые пятна и лёгкое недоумение на лицах тех, кто нашёл их наутро. За это время, от скуки, он начал налаживать связь со своей новой дорогой подругой — Никс. Кобыла постоянно вздыхала, фыркала или гугукала, словно пыталась вести с ним полноценный диалог. К концу второго дня он уже мог безошибочно определять, что означает каждый её звук: «Накорми меня», «Я устала», «Остановись, я хочу пить» и «Ты слишком много болтаешь». Так проходили часы и дни, пока наконец на горизонте не показались старые руины. Рю нахмурился, вглядываясь в них. Даже отсюда было видно, насколько это место было пропитано смертью. Над руинами висела густая, тёмная пелена, которая, казалось, поглощала свет. Воздух вокруг был холодным и липким, а запах тлена доносился даже с такого расстояния. Свернув в лес и приказав остановиться, Рю начал снимать с лошадей хомуты, чтобы в случае опасности они могли сбежать. Призвав две корзины, он с горой наложил лошадям овощей и фруктов, которые «вежливо» забрал у разбойников на дороге, и дал вёдра воды. Пока животные отдыхали, он быстро нарубил большие ветки и начал маскировать повозку, уничтожая следы колёс. — Всё, — сказал он, выпрямляясь и отряхивая руки. — Скоро уже ночь. Нужно торопиться. Он щёлкнул пальцами, призывая летучих мышей, и отдал приказ защищать повозку и лошадей, а сам направился в сторону города. Никс, дожевав капусту, тут же пошла за ним. — Нет, — сказал Рю, останавливаясь и глядя на неё с лёгкой улыбкой. — Ты остаёшься здесь. И это не обсуждается. Точка. Кобыла запротестовала, громко фыркнув и топнув копытом. Она явно была недовольна, что её оставляют в стороне от самого интересного. Но, услышав слова своего наездника и хозяина, она могла только отступить назад, обиженно опустив голову. — Вот умница, — сказал Рю, погладив её по морде. — Я скоро вернусь. Обещаю. Покачав головой, он тут же помчался в сторону разрушенного города. Его чувства и чувства летучих мышей сканировали всё пространство на предмет аномалий или чего-то живого. Он чувствовал, как магия некромантии пропитывает каждый камень, каждую трещину, каждую кость, разбросанную по земле. Превратившись в облако летучих мышей, он влетел в последнюю сторожевую башню и начал осматриваться, посылая своих разведчиков дальше. Вид, открывшийся перед ним, был хуже, чем он мог себе представить. Весь город был усыпан костями. Тысячи скелетов, принадлежавших и людям, и животным, лежали вперемешку, образуя жуткий ковёр, который покрывал каждую улицу, каждую площадь. Воздух был наполнен омерзительной магией некромантии — она сочилась из земли, из стен, из самого воздуха, словно город был живым существом, которое медленно умирало в муках. Его взгляд блуждал по чёрным фигурам, что бродили по руинам вместе с сотнями скелетов. Среди них были люди с эмблемами семьи Инари — их тела были изуродованы, а глаза застыли в предсмертном ужасе. Они уже не были людьми — они были марионетками, управляемыми волей своих хозяев. Его острые глаза продолжили осматривать руины, пока наконец не дошли до старого разрушенного собора, где чувствовалась мощная магическая аура. Множество жизней — как обычных и невинных людей, так и некромантов. И самое главное — два шёпота крови, две сильных ауры. Леандра и кто-то из её помощников. Немного прищурившись, он также почувствовал божественную ауру рядом с невинными людьми. Она была ослабевшей и не двигалась. — Так, — пробормотал он, лихорадочно обдумывая план. — До ритуала осталось ещё несколько часов. Множество некромантов, ещё множество скелетов — от простых с ржавыми мечами и щитами до лучников, арбалетчиков и даже пары магов. Можно сорвать ритуал тремя способами: уничтожить всё место, украсть артефакт или освободить жертв. Но ещё есть божественная аура, что не двигается. Схвачу или, в крайнем случае, убью. Обдумывая, что ему сначала сделать, он продолжал оглядываться, ища хоть что-то, что могло бы отвлечь внимание. Если он решит спасти людей, то кто должен будет их защищать дальше? Дотронувшись до левого плеча, где горела метка Нечестивого дракона, он почувствовал, как та начала пульсировать — сильнее, нетерпеливее. — Ну, приятель, — сказал он, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Настал твой час. Он призвал системное окно. — Система, выдай мне награду «Мастер некромантии». Тут же появилось лаймовое окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Награда выбрана!

Мастер некромантии → кости ваших слуг становятся ещё крепче, а их ярость на поле битвы — ещё страшнее.

Удовлетворённо улыбнувшись, он в последний раз оглянулся и прыгнул вниз. Рю начал быстро блуждать между развалинами, закладывая взрывчатку там, где ходили патрульные, чтобы в случае обнаружения «подарка» и попытки потушить фитиль, он зажёг его пламенем Хаоса. Так он начал закладывать десятки взрывчаток, что приобрёл в магазине, и расставлял растяжки, старательно избегая всех, ибо не знал, почувствует ли призыватель смерть слуг или нет. Где-то вдалеке раздались крики — патрульные заметили тело, висящее на дереве. Поднялась суета, но Рю уже был далеко. — Всё, это последний, — пробормотал он, закрепляя фитиль. — Теперь нужно очень быстро добраться до собора. Быстрым темпом он двинулся к собору, тихо и быстро взбираясь по стене, не желая превращаться в летучих мышей из-за шума. Он прошёл мимо стрелков, которые даже не заметили тень, скользнувшую за их спинами, и наконец попал внутрь собора. То, что там творилось, можно было увидеть только в самых жутких фильмах о культистах и прочих ужасах. Всюду трупы и скелеты, магические круги и жертвоприношения. Культисты с головами животных — свиней, лошадей, оленей, коров и прочих тварей — сновали между колонн. Их одежда из тёмных плащей с костями и колпаками была перепачкана кровью и грязью, и они что-то бормотали и бубнили, их голоса сливались в монотонный, гипнотический гул. И в самом центре этой жути стояла Леандра. Рядом с ней, на пьедестале, стояло то, ради чего он пришёл — «Канэ-но Китсунэ». Статуэтка белой девятихвостой кицунэ переливалась в свете магического пламени, её хвосты слегка подрагивали, а из глаз сочилось слабое голубовато-белое пламя. Артефакт был невероятно красивым и пугающе живым. Рю нахмурился сильнее, чувствуя, что недалеко, на большом алтаре, лежало что-то очень знакомое и невероятно сильное. Он не мог понять, что это, но это было что-то родное и близкое для его сущности некроманта. — Братья и сёстры! — провозгласила Леандра, поднимая руки. Её голос, усиленный магией, разнёсся по всему собору, заставляя стены дрожать. — Сегодня мы получим силу, способную подчинить саму смерть! Больше мы не будем принадлежать к самой слабой расе в этом мире! Мы возвысимся и станем ещё ближе к божественной силе! Сегодня мы покажем миру, что жизнь — это страдания и боль, а смерть — освобождение от тягот плоти и лжи этого мира! Готовьтесь, моя семья! Сегодня мы получим силу и испьём кровь бога, и построим свой собственный рай, где никто больше не будет нами повелевать! — ДА! — раздался хор голосов, и в каждом из них слышалось искреннее, фанатичное безумие. — Николай, — сказала Леандра, не поворачивая головы. — Возьми несколько последователей и приведи жертв и “её”. — Как прикажешь, Леандра, — ответил он, направляясь в другую часть собора. Рю, притаившийся в тени колонны, нахмурился, слушая эту полную лжи и чуши речь. Он начал медленно следовать за Николаем, ибо времени, когда сработают взрывчатки, оставалось меньше восьми минут. Правое крыло. Николай собрал всех своих самых верных и доверенных подчинённых. Пятеро из них выделялись особенно. — Друзья! — сказал он, и его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал в тишине подземелья. — Пришло время! Мара! Такай! Фотор! Кадавер! Морвуд! Следуйте за мной. Леандра приказала готовиться к ритуалу и вывести жертвоприношения. — Да, брат Николай! — хором ответили с огромной радостью все, но особенно пятеро названных. Все тут же начали направляться в главную комнату, пока пятеро разошлись, готовясь. Комната Морвуда. — Скоро... скоро мы увидимся, сестрёнка... — бормотал Морвуд в своей комнате, глядя на череп на своём посохе. — Скоро ты вернёшься к жизни... И тогда я снова разберу твоё тело и выколю твои прекрасные голубые глаза... Хе-хе-хе... Он начал тихо смеяться, как вдруг сзади подул лёгкий ветерок. Он повернулся, но увидел только мелькнувшую тень. — А? — успел спросить он, как вдруг вокруг него закрутилась кровь. Тонкие, алые струи вонзились ему в рот, в глаза, в ноздри, и он почувствовал, как его тело перестаёт ему подчиняться. Через мгновение Морвуд опустил голову, а затем медленно поднял, разминая шею. — Морвуд! — раздался голос Мары из коридора. — Брат Николай требует, чтобы мы уже шли! За мной! «Морвуд» только повернулся и пошёл следом за Марой. В его глазах, за мгновение до этого пустых, мелькнул алый отсвет. Группа из старшего некроманта во главе со своими лучшими учениками спускалась в подземелья собора, где был слышен плач детей и молодых людей. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом грязи, пота и отчаяния. Вдоль стен стояли десятки клеток, и в каждой из них были люди. — Услышьте меня, невежды! — возвестил Николай, и его голос эхом разнёсся по подземелью. — Скоро вы все покинете этот мир, полный боли и скорби, и станете частью великого и нового мира! Сегодня вы... Он не успел закончить. Где-то наверху раздалась серия громких хлопков, которые сотрясли всё здание. Взрывная волна прокатилась по коридорам, выбивая стёкла и заставляя пыль и каменную крошку сыпаться с потолка. — Это... взрыв! — выкрикнула Мара, инстинктивно создавая вокруг себя барьер. — На нас напали, — стиснул зубы Фотор, призывая магическую защиту. — Нуж... — начал Такай, как вдруг из его груди, и одновременно из груди Кадавера, выскочил клинок. Кровавые лезвия пронзили их тела, и они, не успев даже вскрикнуть, рухнули на пол, заливая камни кровью. — Что?! — все повернулись к Морвуду, который стоял позади, его посох валялся на земле. — Морвуд, ты!.. — начал Николай, но увидел, как тело его ученика начало яростно трястись, а затем разрываться на части в вихре крови. Ошмётки плоти и костей продолжали исчезать, и из центра этой кровавой бури начала формироваться тёмная фигура. Воспользовавшись замешательством и шоком, Рю бросил в оставшихся трёх некромантов метательные ножи. Они полетели с молниеносной скоростью, и каждый из них был покрыт ядом «Чёрный Лес». Мара, Фотор и Николай создали перед собой барьеры, блокирую ножи. — Viridifulmen! — крикнул Николай, выпуская зелёную молнию из своего посоха. — Umbrafulmen! — выкрикнул Фотор. — Noxfulmen! — завершила Мара. Три тёмных молнии обрушились на Рю, но он даже не шелохнулся. Вместо этого он поставил перед собой руки, и перед ним вспыхнул фиолетовый щит. [Барьер Хаоса] Магический щит представлял собой идеальную круглую сферу из чистой энергии Хаоса, тёмно-фиолетовую, почти чёрную по краям. Ближе к центру барьер становился более прозрачным, приобретая насыщенный неоново-пурпурный и сиреневый оттенок. Заклинания, ударив в него, мгновенно поглотились, и без того большой щит стал ещё больше и мощнее. — Что это за магия?! — воскликнул Николай, воздвигая перед собой мощный барьер. Рю даже не ответил. Он вобрал энергию поглощённых заклинаний в правую руку и запустил мощную стрелу Хаоса прямо в ответ. Двое некромантов, Мара и Фотор, не успели произнести защитное слово. Стрела вонзилась в центр их группы, и фиолетовое пламя, вырвавшись наружу, сожгло их заживо. Их крики длились лишь мгновение, и через секунду от них остались только обугленные скелеты, которые взорвались, и рассыпались в прах. — НЕЕЕЕЕТ! УБЛЮДОК! — закричал Николай, чувствуя, как его последние ученики исчезают в пламени. Его глаза горели яростью, и он начал читать другое заклинание. Голос его дрожал от ненависти. — Кости павших воинов, услышьте мой зов из глубины тьмы, восстаньте в доспехах чёрной стали и станьте моими верными рыцарями! Два безмолвных стража, служите мне в этой битве! — Skeletonis Equites! Из-под каменных плит, с влажным, чавкающим звуком, начали пробираться два рыцаря-скелета. Их доспехи были покрыты патиной и ржавчиной, но в пустых глазницах горел зелёный огонь, а в руках они сжимали огромные двуручные мечи. — Какое же ничтожество ты и твои слуги, — холодно ответила фигура, мчась на него с невероятной скоростью. Её руки вспыхнули фиолетовым пламенем — когти Хаоса. Одним движением он разрубил первого рыцаря пополам. Кости разлетелись, как сухие ветки. Вторым — снёс голову второму. Движения были настолько быстрыми, что Николай даже не успел среагировать. — Невозможно! — выдохнул он, отступая и выпуская магические снаряды в фигуру. Но Рю просто взял и сжёг их, даже не глядя. Его рука, всё ещё пылающая фиолетовым пламенем, метнулась вперёд. Огненный кулак обрушился на Николая. В последней попытке он выставил перед собой посох, и перед ним возник зелёный барьер. Но он не выдержал силы удара и пламени. Барьер разлетелся, посох разлетелся на щепки, и кулак вонзился глубоко в живот старика. — АААААА! — закричал Николай, чувствуя, как фиолетовое пламя начинает пожирать его изнутри. Он корчился от боли, пытаясь сбить огонь, но он был бесполезен. — Нравится? — спросил Рю, и его голос был холоден, как лёд. — Сейчас ты отправишься в небытие. Факелы вокруг потухли, оставляя кромешную темноту, в которой только фиолетовый огонь. Рю со всей злости и ярости укусил старика за шею и начал поглощать его силы. На вкус было полным дерьмом — кислая, горькая кровь, пропитанная годами ненависти и тёмных ритуалов. Но он пил, чувствуя, как слабая, но всё же сила вливается в его тело. Спустя несколько секунд он оторвался от трупа, и тот, иссушенный, серый, с глухим стуком упал на камни.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [УНИКАЛЬНАЯ КРОВЬ ПОГЛОЩЕНА: НИКОЛАЙ «ПАВШИЙ»]

[НАГРАДЫ:] Базовые характеристики: +30 к Силе. +29 к Выносливости. +41 к Ловкости. +87 к Магии. +79 к Харизме. Новый активный Нечестивый навык: [Пламя Души] Описание: Вы взываете к тёмной некромантической магии, заставляя окружающий воздух вспыхнуть ядовито-зелёным пламенем. Заклинание насильно вырывает жизненную эссенцию из окружающих противников, исцеляя ваши раны за счёт чужих страданий. Суть навыка: — Поглощение душ: Магический импульс поражает область вокруг вас, захватывая жизненную энергию максимум 3 ближайших врагов. — Похищение жизни: Каждому поражённому противнику наносится 50% магического урона, а вы высасываете 100% от нанесённого урона в виде здоровья, мгновенно затягивая собственные ранения. — Срыв атаки: Вспышка потустороннего пламени оглушает противников и сбивает их концентрацию, мгновенно прерывая любые их замахи и заклинания. — Печать Кары: Все задетые враги поражаются проклятием, накладывающим эффект Кары, что делает их уязвимыми для ваших последующих некромантических атак. — Быстрое плетение: Заклинание требует всего долю секунды для применения, что позволяет мгновенно перехватить инициативу в ближнем бою.

«Их жизненная сила станет вашей, а их замахи превратятся в ничто. Пусть зелёное пламя выжжет их дух».

Оторвавшись от трупа, Рю схватил его за голову и сжёг дотла, оставляя только пепел, который развеялся по ветру. Затем факелы загорелись снова, освещая подземелье, Услышав звуки позади, он применив [Залп Хаоса], разрушая путь в сюда, и наконец-то повернулся к клеткам. Десятки детей и подростков, замотанные в старые и сгнившие тряпки, сидели в клетках. Их лица были бледными, глаза — ввалившимися, а на коже виднелись следы голода и побоев. Они были истощены, напуганы и смотрели на него с недоверием и ужасом. Подойдя к решёткам, Рю провёл по ним пылающими когтями, заставляя старые железки растаять, как лёд. Металл зашипел, потек, и решётка с грохотом упала. — Я не причиню вам вреда, — сказал он, и его голос, обычно такой холодный, сейчас был мягче. — Я здесь, чтобы помочь вам. Он показал жетон авантюриста Орарио. Стальной значок блеснул в свете факелов. Все, кто услышал его, начали тихо плакать. Кто-то упал на колени, кто-то начал шептать молитвы, кто-то просто смотрел на него с выражением, в котором смешались надежда и страх. — Т-ты... ты правда пришёл за нами? — спросила одна из девочек, лет десяти, с огромными, испуганными глазами. — Правда, — ответил Рю, протягивая ей флягу с водой. — Сейчас я выведу вас отсюда. Но вы должны быть сильными. Поняли? — Д-да, — прозвучало в ответ. Раздав некоторым особенно тяжёлым зелья и пару фруктов и еды, он начал быстро собирать всех. Он открывал клетку за клеткой, выводил людей, считал их, проверял, все ли на месте. Наконец он подошёл к дальней решётке. За ней, на холодном каменном полу, лежала женщина. Рю нахмурился. Он чувствовал от неё слабую, но отчётливую божественную ауру. Быстро сжёг решётку, он приблизился к ней и аккуратно перевернул. Перед ним была изящная и красивая женщина с длинными чёрными волосами, украшенными изысканной золотой короной. На ней было роскошное тёмно-фиолетовое платье с прозрачной тканью, золотыми цепочками и цветочными узорами, подчёркивающее её стройную фигуру и длинные ноги. Её лицо, скрытое за вуалью, было бледным, под глазами залегли тени, но даже в таком состоянии она была красивой. Быстро осмотрев её, Рю понял, что с ней, кроме сильной усталости, голода и лёгкого истощения, ничего страшного не случилось. Похоже, Леандра держала её в качестве божественной силы для ритуала. Легонько похлопав её по щеке, он увидел, как она медленно, словно через сон, приоткрыла глаза. В них, тёмных и глубоких, мелькнула искра жизни. — Вот, — сказал он, приподнимая вуаль и прикладывая к её губам пробирку с зельем исцеления. — Это зелье. Оно вам поможет. Женщина начала пить — медленно, с трудом. Но с каждым глотком цвет возвращался к ней. Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло удивление, смешанное с благодарностью. — Кто... ты? — прошептала она, и голос её был слабым, как шёпот ветра. — Позже, — ответил он, подхватывая её на руки, как принцессу. — Сначала мы выбираемся отсюда. Он повернулся к остальным. Десятки детей и подростков — все они смотрели на него с надеждой. — Слушайте все. — сказал он, и его голос, хотя и был негромким, заставил всех замереть. — Сейчас я выведу вас наружу. Там, сквозь руины, мы побежим в лес, где я остановился. Вы должны быть сейчас сильными, как никогда в своей жизни. После того как мы все доберемся, я вернусь сюда и закончу то, что начал. А потом мы все поедем в Орарио, где о вас позаботятся. Вопросы есть? — П-п-простите... — спросила девочка, прижимая к себе сестру, которая дрожала от холода. — Н-но к-как мы от-тсюда уйдём? Там же везде т-те, кто нас з-запер... Рю оглянулся и быстро начал сканировать комнату. Его взгляд зацепился за одну из стен в дальней камере. Там, за грудой костей и грязи, он почувствовал слабое дуновение ветра. Нахмурившись, он, всё ещё с богиней на руках, зашёл в клетку и пнул стену. Каменная кладка поддалась с глухим грохотом, и за ней открылся узкий, тёмный проход. Сосредоточившись, его эхолокация понеслась вперёд, пока наконец не дошла до заросшего выхода, что находился в лесу, всего в паре сотен метров от его повозки. — Какая удача, — улыбнулся Рю, поворачиваясь к детям. — Проблема решена. Вопросы? Все только помотали головами. В их глазах появилась надежда. — Хорошо, — сказал он. — Среди вас есть те, кто умеет разжигать костры и вообще, пока меня не будет, взять командование на себя? Дети и подростки заёрзали, переглядываясь. Кто-то опустил голову, кто-то переступил с ноги на ногу. Но нашлось несколько смелых, которые подняли руки. Среди них выделялись трое мальчиков — Кайл, высокий, с решительным взглядом; Бен, коренастый, с цепким взглядом; и Том, рыжий, веснушчатый, с острым языком — и две девушки — Лейла, с тёмными, серьёзными глазами, и Элис, которая держала за руку свою младшую сестру. — Хорошо. Когда доберемся до лагеря, я оставлю остальных на вас и разберусь с этими людьми, — сказал он, глядя на них. — Берите факелы и возьмитесь все за руки. Впереди темно, но мы должны пройти. Дети и подростки кивнули и следом пошли за ним. Из-за полной темноты и обитателей вроде крыс или небольших пауков и паутины, они наконец подошли к выходу. Рю приказал им остановиться, а сам сосредоточился. Он применил [Контроль погоды], вызвав густой туман вокруг руин и в самом городе. Молочная, плотная пелена окутала улицы, делая их почти непроницаемыми для глаз. Запах сырости и земли смешался с запахом гари и тлена. — Так, — сказал он. — Пошли. Все тут же начали выбираться наружу, вдыхая свежий воздух. Дети задыхались от облегчения, плакали, смеялись, жались друг к другу. Но Рю не дал им расслабиться. — Не расслабляемся. — приказал он. — Все за мной. Гурьбой они побежали за ним — через заросли, через камни, через грязь. Они спотыкались, падали, но поднимались и бежали дальше. Никто не останавливался. Наконец, через пару минут они добрались до повозки. Лошади, увидев их, зафыркали и заржали, но быстро успокоились, почувствовав знакомый запах. Рю положил богиню у ствола дерева, подложив под голову свернутый плащ. — Так, — сказал он, поворачиваясь к детям. — Я возвращаюсь. Кайл, Бен, Том, Лейла, Элис — я доверяю вам командование. Он быстро сложил пару веток и поджёг их, создавая небольшой костёр. — Чтобы ни случилось, будьте сильными и не шумите. Поняли? — Да! — тихо сказали все и кивнули. — Хорошо, а теперь... — Рю уже хотел возвращаться назад, как вдруг из повозки донеслось приглушённое мычание и крики. Велес, видимо, очнулся и решил напомнить о себе. Рю устало вздохнул. — Одну секунду, — сказал он, направляясь к повозке. Дети смотрели, как он ушёл за повозку. Раздался глухой удар, затем ещё один, после чего крики и мычание прекратились. Через несколько секунд Рю вернулся, вытирая перчатки от крови, и, вместе с тем, нёс большой мешок с едой. — Вот, — сказал он, ставя мешок на землю. — Кушайте. И не обращайте внимания на то, что в повозке что-то двигается и мычит. Просто ударьте палками, пока не стихнет. Хорошо? — Д-да, — ответили дети с широко раскрытыми глазами. — Вот и умницы, — сказал Рю и, кивнув на прощание, исчез в лесу, бегом возвращаясь в собор. Он нёсся сквозь деревья, чувствуя, как магия некромантии пульсирует в воздухе, как её становится всё больше, как она начинает давить на его сознание. Но он не останавливался. В его голове уже созрел план. — Что ж, — сказал он, когда руины снова показались на горизонте. — Пора устроить вечеринку. Часть 9. Кровавая жатва. Руины, ещё пару минут назад погружённые в зловещую тишину, теперь напоминали растревоженный муравейник. Сотни скелетов, десятки некромантов — все они метались между обломками, пытаясь понять, откуда пришла угроза. Крики командиров, лязг костей, шипение магии — всё это сливалось в единый, какофонический гул, который, казалось, разрывал саму ткань реальности. Рю приземлился на вершине самой высокой уцелевшей башни. Ветер трепал его сегментированную «юбку», а внизу, в тусклом свете магических огней, копошилась армия мёртвых. Он чувствовал их — сотни пульсирующих точек жизни (или того, что её заменяло), каждая из которых была связана с волей Леандры и других некромантов. — Что ж, — прошептал он, и голос его был хриплым от усталости, но в нём слышалась та самая, ледяная решимость, которая не раз спасала его в самых безнадёжных ситуациях. — Пора устроить фейерверк. Он вытащил из инвентаря три флакона — отвар свирепости, волшебства и эликсир охотника — и залпом осушил их. Густая, терпкая жидкость обожгла горло, разливаясь по телу живительным жаром. Он почувствовал, как мышцы наливаются силой, как мана начинает пульсировать в венах, а рефлексы обостряются до предела. — Пора зажечь, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая, опасная усмешка, которая всегда появлялась перед бурей. Он вытянул руки вперёд, и его ладони вспыхнули фиолетовым пламенем Хаоса. Энергия собиралась в центре каждой ладони, сжимаясь, пульсируя, набирая мощь. Воздух вокруг задрожал, а камни под ногами начали покрываться тонкими трещинами. — Там! На сторожевой башне! — раздался крик снизу. — Нарушитель! Убейте его! Десятки посохов и магических жезлов направились в его сторону. Заклинания уже начинали формироваться, но было поздно. Высшая способность: [Залп Хаоса]! Из его рук вырвались четыре огромные стрелы пылающего фиолетового пламени. Они неслись с невероятной скоростью, оставляя за собой шлейфы искажённого пространства. БУХ! Первая стрела вонзилась прямо в центр скопления некромантов. Взрыв был оглушительным — фиолетовое пламя разметало всё в радиусе двадцати метров. Крики, полные боли и ужаса, смешались с треском разрушающихся костей. Двадцать четыре человека и семьдесят два скелета превратились в пепел в одно мгновение. БУМ! Вторая стрела нашла цель в группе магов, которые только начали читать защитное заклинание. Их барьеры, ещё не до конца сформированные, разлетелись как стеклянные. Сорок шесть человек и сто тридцать восемь скелетов — всё это исчезло в фиолетовом пламени, которое, казалось, горело даже на камнях, не желая угасать. БУМ! БУМ! Третья и четвёртая стрелы обрушились на остатки армии. Одна врезалась в скопление лучников на крыше старой кузницы, другая — прямо в центральный неф собора, где стояли самые сильные маги и стрелки. Стёкла витражей разлетелись вдребезги, а пламя, вырвавшись наружу, лизнуло стены, оставляя на них чёрные, обугленные следы. Рю тяжело выдохнул, чувствуя, как часть его жажды ушла на этот залп. Но результат того стоил — практически весь город был объят фиолетовым пламенем, которое не собиралось тухнуть. Дым и пепел кружились в воздухе, смешиваясь с криками раненых и умирающих. — Восхитительно, — пробормотал он, и на его губах появилась та самая, жестокая улыбка, которую он обычно прятал под шлемом. Он превратился в облако летучих мышей и, проносясь сквозь дым и огонь, начал быстро приближаться к собору. Внизу, у входа, уже строилась новая линия обороны — скелеты с копьями и щитами, несколько десятков некромантов с посохами, готовые к бою. — Он здесь! — закричал один из них, указывая на тёмную фигуру, которая материализовалась прямо перед ними. — Убейте его! Рю не стал ждать. Он поднял правую ногу, которая уже начала светиться фиолетовым пламенем. [Сейсмический удар] Он обрушил ногу на землю с такой силой, что каменные плиты вздыбились. Глубокая трещина, пульсирующая фиолетовой энергией, разошлась вперёд, а затем — цепь взрывов, один за другим. Пламя цеплялось за всё, чего касалось — за кости, за одежды, за оружие. Оно не тухло, а только разгоралось, превращая врагов в живые факелы. Рю бросился в самую гущу сражения. Его тело и Апокалипсис пылали фиолетовым пламенем. [Всплеск Мощи] Он превратился в огненный смерч, прорубая себе путь через десятки противников. Скелеты, которые даже не успевали подойти, разлетались в щепки от одного взмаха его меча. Заклинания, летевшие в него, сгорали в пламени Хаоса, даже не коснувшись его доспехов. — Что за... — начал один из магов, но не успел закончить. Рю растворился в багровом тумане и через секунду материализовался прямо в центре группы некромантов. Он взмахнул рукой, и из-под земли взорвался Кровавый Фонтан, окутывая врагов алым светом. Кровь вырывалась из их тела, впитываясь в его плоть, исцеляя раны и наполняя его новой силой. — Он уничтожает нас! Отступаем! Отступаем! — кричал один из командиров, видя, как его армия тает на глазах. Но Рю не давал им времени. Он призвал Рой Падали — шестеро кровавых летучих мышей вырвались из его тени и обрушились на врагов. Они впивались в лица, в шеи, высасывая жизнь, и каждый раз, когда мышь взрывалась, она накладывала Вампирское проклятие на всех ближайших противников. Кровь начинала вырываться из их тел, впитываясь в фигуру Рю, делая его сильнее. — Бегите! — закричал кто-то, но его голос захлебнулся в предсмертном хрипе. — Нет! Мы должны защитить Жрицу! — выкрикнул другой, но тут же был разрублен пополам. Рю запрокинул меч за спину и, развернувшись, пронзил одного из магов насквозь, пригвоздив его к стене. Алая перчатка, пульсирующая магией крови, сформировалась на его правой руке. — Пора пожать урожай, — прошептал он. Он присел, завёл руку назад и с силой пустил кровавый кнут по широкой дуге вокруг себя. Багровая цепь, сотканная из сгущённой крови и магии, мгновенно удлинилась, превращаясь в длинную, пульсирующую линию. Рю начал делать стремительные развороты на 360 градусов. Плеть описывала идеальный, широчайший круг параллельно земле. За счёт огромной скорости за лезвием хлыста тянулся густой, тёмно-багровый кровавый шлейф, образующий вокруг него цельное «кровавое» кольцо магии крови. Кнут косил слабых скелетов как траву, а некромантов, которые не успевали увернуться, просто разрывал на части. Если раньше к нему было трудно подобраться, то теперь это было практически невозможно. На излёте вращения Рю вложил в хлыст дополнительный импульс магии. Плеть с треском совершила захлёстывающее, финишное движение по ещё большему радиусу, выплёскивая во все стороны багровые искры и волну красной энергии, которая отбросила всех оставшихся врагов. Быстро осмотревшись, он оценил результаты. Осталось лишь горстка скелетов и пара некромантов, которые, дрожа от страха, отступали к дверям собора. Рю вытащил меч и помчался вперёд, прямо к главному входу. — ДОВОЛЬНО! Подобно грому, из собора вырвалась волна тёмной энергии, которая сбила всех с ног и выбила огромные двери. Леандра, сияющая от ярости и мощи, стояла в проёме, и её голос, усиленный магией, разнёсся по всему городу. — БРАТЬЯ! СЁСТРЫ! УНИЧТОЖИМ ЭТОГО ЧЕРВЯ ВМЕСТЕ! Её слова вселили уверенность в последних выживших. Тёмная аура, пульсирующая вокруг неё, начала распространяться на её последователей, наделяя их новой силой. Скелеты зашевелились быстрее, а некроманты, которые только что хотели бежать, теперь смотрели на врага с безумной решимостью. — В АТАКУ! Из собора, словно лавина, обрушилась новая волна скелетов, а маги начали обстрел, посылая в Рю град тёмных снарядов. — Пора и мне применить второй козырь, — пробормотал Рю, и его глаза вспыхнули бирюзовым светом. В левой ладони начал формироваться плотный, пульсирующий бирюзовый туман. Он указал в самую гущу вражеской толпы. Высшая способность: [Спектральный защитник]! В центре скопления скелетов завертелся бирюзовый вихрь, который взорвался, отбрасывая всех в стороны. Из тумана начал подниматься огромный призрачный голем, вокруг которого кружился защитный туман. Голем обрушил на мёртвых град медленных, но невероятно тяжёлых ударов. Каждый его удар разбрасывал скелеты, как кегли, а все попытки атаковать его заканчивались тем, что оружие и заклинания проходили сквозь его призрачное тело. Воспользовавшись моментом, Рю бросил Призрачное Копьё в Леандру. Бирюзовый снаряд пронзал воздух, пробивая насквозь всех, кто стоял на его пути. Но Леандра, усмехнувшись, всего лишь произнесла: — Tenebra Paries! Тёмный барьер мгновенно сформировался перед ней, полностью заблокировав атаку. Копьё разбилось о щит, оставляя лишь бирюзовые искры, которые медленно осели на землю. Возле Рю начали блуждать пять маленьких бирюзовых огоньков — [Фантазм], которые ускоряли перезарядку его способностей и накапливали шанс использовать одно из заклинаний мгновенно. — Пора и мне позвать свою армию, — сказал он, и его глаза засветились зелёным светом магии некромантии. Леандра, почувствовав исходящую от него силу, замерла. Её лицо, ещё секунду назад такое уверенное, побледнело. — Невозможно... — прошептала она, глядя, как в его руках закручивается тёмно-зелёная энергия, пульсирующая мощью, которую она никогда не видела. — Невозможно... — повторила она, и в её голосе послышался настоящий страх. — Такая магия... не может принадлежать живому. Рю не обратил внимания на её слова. Он сосредоточился и призвал своё заклинание. [Осквернённый Череп] Из его рук с леденящим душу воем вылетели четыре черепа, кружащихся по спирали. Они неслись вперёд, оставляя за собой изумрудные шлейфы — ядовито-зелёные, светящиеся, наполненные смертью. КРРР-АААА-ААААХХХХ! Черепа врезались в своих жертв, сжигая их изумрудным пламенем. Как только первый некромант пал, его кости зашевелились, поднимаясь с земли уже как союзники. Полы собора вздрогнули, и из них начали появляться новые воины — четверо скелетов в ржавой, но всё ещё прочной броне, с мечами, копьями, дубинами и молотами. Мёртвые враги, увидев перед собой других мёртвых, застыли на мгновение, не понимая, что происходит. Но их замешательство длилось недолго. Новые скелеты с яростью бросились в бой, уничтожая одного за другим. Каждый убитый враг тут же восставал как союзник, и армия Рю росла на глазах. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — закричала Леандра, и в её голосе слышалось искреннее отчаяние. — КТО?! ЧТО ТЫ ТАКОЕ?! Ответ не был дан. Он лишь призвал ещё одну помощь. [Рыцарь смерти] Недалеко от союзных скелетов появился массивный эфемерный призрак с двуручной косой. Его пустые глазницы горели зелёным огнём, а от его тела исходила такая холодная аура, что у живых некромантов зубы начали стучать от страха. Рыцарь смерти приступил к своей работе, выкашивая врагов и поднимая всё новых союзников. Рю призвал [Костяной взрыв], и из-под земли вырвалась груда острых как бритва костей, пробив груди и спины нескольких магов. Кости тут же взорвались, выпуская ещё восемь горящих черепов, которые, разлетаясь по кругу, нашли свои цели. Напоследок он применил [Нечестивые цепи]. Из его руки вырвались две призрачные зелёные шипастые цепи, которые впились в двух некромантов. Цепи обвили их, сжимая с чудовищной силой, причиняя невыносимую боль, и через две секунды раздались два лаймовых взрыва, которые задели всех вокруг и наложили на них эффект [Кары]. — В БОЙ! — крикнул король мёртвых своим слугам, и те, как по приказу, стали ещё яростнее. За пару секунд они уничтожили больше ста противников. Голем, окружив их призрачным щитом, нанёс последний удар, разломив барьер одного из магов, прежде чем скелеты начали его буквально выпотрашивать. Леандра смотрела на всё это, и внутри неё что-то сломалось. Все, чего она так добивалась и мечтала, сейчас было под угрозой уничтожения из-за этого монстра, который стоял в центре её храма и спокойно уничтожал всё, что она создала. Она стиснула зубы и ударила посохом об пол. — Тени, что скрываются в моей крови, услышьте зов своего господина! Восстаньте из мрака, облачитесь в чёрные доспехи и возьмите оружие в руки! Станьте моей безмолвной армией, теневые солдаты! Служите мне верой и правдой, пока не падёт последний враг! — Tenebrae Milites! Вокруг неё поднялась целая армия из сорока восьми теней. Они бросились вперёд, атакуя и уничтожая противников с невероятной скоростью. Рю, видя это, применил ещё одно заклинание. [Кровавая Ярость] Из его горла вырвался рык, и вместе с ним алая волна, которая ускорила его союзников. Они начали расправляться с тенями ещё быстрее, и битва превратилась в настоящий хаос. Леандра, понимая, что проигрывает, призвала своё новое заклинание: — Тени, сжатые в тёмные сферы, летите и поглотите свет врагов! — Umbrae Globus! Из её посоха вырвался один шар, а два других — по бокам, образуя полукруг. В один момент... БАХ! Мощный теневой взрыв уничтожил и отбросил Рю, рыцаря смерти и остальных скелетов назад. Рю тяжело дышал, чувствуя, как его жажда крови достигла критического уровня — 40%. Он призвал кроваво-розовый напиток и мгновенно осушил его, залечивая раны. Жидкость обожгла горло, но боль утихла, и силы начали возвращаться. Леандра, видя, что армия противника продолжает множиться, сжала свой посох с такой силой, что побелели костяшки. — Хватит игр, жалкая тварь, — проговорила она, и её магическое пламя на посохе вспыхнуло с новой силой. Она воткнула посох в центр магического круга. Пламя охватило весь круг и вырвалось наружу, пожирая оставшихся некромантов. — Госпожа! — закричали они. — Сестра! — раздались голоса, полные боли и предательства. Но Леандра не обратила на них внимания. Души её последователей вырвались из тел и устремились в круг, питая его тёмную энергию. — Из бездны, где свет никогда не ступал, я зову тебя, порождение вечной тьмы. Пробудись, древний ужас, спящий в глубинах хаоса. Разрушь цепи, что держали тебя в заточении, и явись в этот мир по моей воле. Прими форму, полную тьмы и ненависти, пусть твои когти рвут, а глаза пожирают свет. Служи мне, тёмное создание, пока последний враг не падёт к моим ногам! — Tenebrae Creatura! Раздалась мощная магическая волна, которая отбросила всех, вдавливая в стены и заваливая камнями. Из-под круга начала медленно формироваться тёмная сущность — огромная, пульсирующая, сотканная из чистого мрака и ненависти. — О великое создание! Приветствую тебя в нашем мире! — кричала Леандра, и её голос дрожал от восторга. — Даруй нам всем спасение от тягот плоти и сожги этот несправедливый мир! В ответ раздался рёв, от которого заложило уши, и тёмные щупальца начали нападать на всех, кто был рядом — и на врагов, и на союзников. Существо было слепо и безжалостно, оно не разбирало, кто есть кто. Рю лежал под огромными обломками крыши и колонн. Он медленно, с трудом выбирался, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью во всём теле. Он быстро оценил обстановку — если это существо выберется из магического круга, всё будет очень плохо. Его глаза заметались по собору, и вдруг взгляд упал на огромное паникадило — центральную люстру, которая висела на цепях прямо над существом. Она была усеяна костями и прочим мусором, но всё ещё держалась на своих креплениях. — Идея, — прошептал он. Он выхватил чёрный пистолет и, наполнив его магией Хаоса, начал стрелять в цепи, державшие люстру. БАХ! БАХ! БАХ! Одна цепь лопнула. Вторая — тоже. Третья жалобно скрипнула, и огромная люстра, не выдержав собственного веса, рухнула вниз — прямо на тёмную сущность. — Нет! — закричала Леандра, понимая, что её ритуал под угрозой. Она уже поднимала руку, чтобы создать барьер, но Рю был быстрее. Он выстрелил в неё несколько фиолетовых пуль, не давая ей произнести заклинание. БАХ! БАХ! Люстра с грохотом обрушилась на тёмную сущность. Существо забилось в конвульсиях, чувствуя, как кости, ржавый металл и прочий мусор пронзают его тёмную массу. Оно завыло — пронзительно, болезненно, и в этом вое слышалось нечто первобытное, почти человеческое. Рю не дал ему времени опомниться. Он помчался вперёд, прорубая себе путь, и использовал [Сейсмический удар], чтобы нанести удар по ритуальному кругу. Трещины прошлись вперёд и взорвались пламенем Хаоса, разрушая круг и поджигая существо. Тёмная сущность завопила от адской боли, которую причиняло пламя Хаоса. Ослабев из-за разрыва круга и малого количества жертв, она начала медленно возвращаться туда, откуда пришла. — НЕЕЕЕЕЕЕТ! — закричала Леандра, и в её голосе слышалось такое отчаяние, что даже он на мгновение замер. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! ТЫ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО БЫЛО ПРИНЕСЕНО ЖЕРТВ?! — Сейчас будет на одну больше. — УБЛЮДОК! — выкрикнула она, призывая Теневые шары. Три тёмных сферы направились к нему, но он растворился в Завесе Хаоса, сжигая заклинания на лету, и стремительно сократил расстояние между ними. Леандра, уже готовая применить свой последний козырь, подняла руки, но Рю опередил её. Его левая рука вспыхнула зелёным пламенем, и он со всей силы вскинул её вниз. [Пламя Души] Вспышка зелёного пламени оглушила Леандру, накладывая на неё эффект Кары. Она пошатнулась, теряя концентрацию, и в этот момент Рю одним взмахом отрубил ей руки. А затем — ноги. — АААААААААААААААААААА! — её крик разнёсся по собору, полный боли, отчаяния и неверия. Схватил её за волосы и плечо, притягивая к себе. Его клыки обнажились, и он вгрызся в её шею, прокусив артерию так, что кровь буквально под давлением выплеснулась наружу. Он пил жадно, с голодом, который невозможно было утолить. Кровь Леандры была кислой, горькой, пропитанной годами ненависти и тёмных ритуалов, но она текла в него, наполняя его новой силой. Он чувствовал, как её знания, её магия, её жизнь становятся частью его самого.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[УНИКАЛЬНАЯ КРОВЬ ПОГЛОЩЕНА: ЛЕАНДРА «ЖРИЦА ТЕНЕЙ»] [НАГРАДЫ:] Базовые характеристики: +70 к Силе. +98 к Выносливости. +121 к Ловкости. +190 к Магии. +199 к Харизме. Улучшенный ремесленный навык: [Зачарование — Ур. 2 (Ученик)] Новый Активный навык: [Власть над зверями] — наделяет вас способностью командовать, превращая лошадей или других животных в ваших вечных спутников. Новый высший Нечестивый навык: [Армия Мертвецов] Описание: Вы раскалываете грань между миром живых и мертвых, заполняя воздух ядовито-зелёным свечением некромантической магии. Вокруг вас мгновенно восстаёт верный легион костяных слуг, готовых посеять хаос в рядах противника и исполнить любой ваш приказ. Цена: 18% Жажды Суть навыка: — Волна Кары: В момент активации высвобождается импульс проклятия, который накладывает эффект Кары на всех ближайших врагов, ослабляя их стойкость перед магией Смерти. — Неживой авангард: Взрывая землю под ногами, вокруг вас призываются 14 скелетов-воинов, которые мгновенно вступают в ближний бой, принимая на себя вражеские удары и сковывая противников. — Костяная артиллерия: Вместе с пехотой восстают 6 скелетов-магов, которые встают за вашей спиной и обрушивают на врагов сфокусированный магический урон. — Скоротечный штурм: Призванная орда неудержима, но время её пребывания в материальном мире ограничено — срок жизни скелетов составляет 15 секунд, чего более чем достаточно для создания численного превосходства в решающий момент.

«Смерть — это не конец пути, а лишь призыв в моё войско. Встаньте и исполните мою волю!»

Рю оторвался от иссушенного тела и, не глядя, сжёг его фиолетовым пламенем. Последние некроманты, видя смерть своей верховной жрицы, потеряли не только ауру усиления, но и волю к сопротивлению. Армия Рю добила их за считанные секунды. Рю стоял в центре собора, тяжело дыша. Его тело начало быстро регенерировать, затягивая раны, которые он даже не замечал в пылу битвы. Он выхватил меч и присоединился к своим слугам, добивая последних выживших. Пару минут спустя. Чёрная фигура сидела на куче трупов, и его дыхание наконец восстановилось, а жажда утихла. Он остался совершенно один посреди моря мёртвых тел. Его армия, выполнив свой долг, с поклоном исчезла в зелёном свечении. — Как же... я... устал, — выдохнул он, медленно поднимаясь. — Задания... третье выполнено. Осталось последнее. Он направился к алтарю, где на пьедестале стояла Канэ-но Китсунэ. Артефакт был немного грязным, но полностью целым и невредимым. Девять хвостов статуэтки слегка подрагивали, а из глаз сочилось слабое голубовато-белое пламя. — Красивая, — пробормотал он, дотрагиваясь до неё. — И очень дорогая. Он отправил артефакт в инвентарь и огляделся. Взгляд упал на чёрный фолиант, лежащий недалеко от ритуального круга. Он поднял его и начал листать. Это была полная ересь — описания жертвоприношений, обучение тёмной магии и некромантии, мощные проклятия, способы призыва монстров... если принести в жертву бога. Рю нахмурился и пролистал дальше, но страницы, где описывалось, как это сделать, были вырваны. — Интересно, — пробормотал он, продолжая листать. Его взгляд упал на рецепт одного из старых эликсиров. Он быстро запомнил ингредиенты и способ приготовления, а затем призвал когти Хаоса и сжёг книгу дотла. — То, что не должно существовать, должно быть уничтожено, — сказал он, глядя, как пепел развеивается по ветру. Он уже хотел уходить, как вдруг его взгляд упал на алтарь. На пьедестале лежали явно не человеческие кости, от которых несло очень сильной некромантией.

[СИСТЕМА]: ОБНАРУЖЕНЫ ОСКОЛКИ ЛЕГЕНДАРНОГО ОРУЖИЯ.

Название: [Скрыто древними чарами] Описание: Эти фрагменты вписали свою историю в судьбу мира. Статус: Повреждено. Возможна реконструкция при объединении всех частей. Рю приподнял бровь. Ещё одно легендарное оружие? Похоже, сегодня ему очень сильно повезло. Он быстро убрал осколки в инвентарь и заметил рядом старую книгу. Открыв её, он с удивлением обнаружил, что это книга по акупунктуре, лечению болезней, травам и зельям — всё то, что могло ему пригодиться в будущем. — Хороший день, — пробормотал он, убирая книгу. — Очень хороший день. Он вышел из собора и, отойдя на безопасное расстояние, развернулся. Четыре фиолетовые стрелы Залпа Хаоса вонзились в собор, разрушая и сжигая его дотла. Всё, что было внутри, превратилось в пепел. — Всё, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая, глубокая усталость, которую он больше не пытался скрыть. — Теперь... уже всё. Он побрёл к лесу, где оставил детей и повозку. С каждым шагом усталость становилась всё сильнее, но он заставлял себя идти, чувствуя, что не может упасть. Не сейчас. Лагерь детей. То же время. Костер, разожжённый под руководством Кайла и Лейлы, горел ровным, уютным пламенем. Дети сидели вокруг него, прижимаясь друг к другу и стараясь согреться. Кто-то тихо плакал, кто-то шептал молитвы, кто-то просто смотрел на огонь с пустыми глазами. — Дядя... он же вернётся? — спросила маленькая девочка, прижимая к себе братьев и сестер. Её голос дрожал, а глаза были полны слёз. — Не говори так, — ответил Кайл, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Он авантюрист. Они всегда возвращаются. — Ты слышал, как монстр кричал? — возразил другой мальчик, и его голос сорвался на всхлип. — А вдруг он не вернётся? — Хватит говорить глупости! — Лейла встала, и её голос, несмотря на юный возраст, звучал твёрже. — Лучше принесите ещё веток и присмотрите за тётей. И не кричите! Дети затихли, но напряжение не ушло. Все взгляды были устремлены в сторону руин, где всё ещё виднелись отблески фиолетового пламени. Вдруг кусты зашевелились. Дети испуганно отшатнулись, а Кайл, Бен, Том схватили палки, готовясь защищать остальных. Из темноты показалась фигура. Тёмная, уставшая, вся в копоти и грязи. Два алых огня горели в прорезях шлема. — Всё... кончено, — сказал Рю, и его голос, несмотря на усталость, был мягче, чем когда-либо. — Завтра... едем в Орарио. Хорошо? — Д-да! — выдохнули дети почти хором. — Дядя, вы в порядке? — спросила Лейла, подходя ближе и с тревогой разглядывая его доспехи, покрытые слоем грязи и запёкшейся крови. — Да... — ответил он, чувствуя, как его веки становятся тяжёлыми, а тело — ватным. — Просто... хочу поспать... Если что... будите... если нужна еда... разбудите... Он подошёл к ближайшему дереву, опёрся о ствол и медленно сполз по нему вниз. В тот же миг его глаза закрылись, и он провалился в глубокий, беспробудный сон, даже не услышав, как Никс, подошедшая к нему, тихо фыркнула и легла рядом, охраняя своего хозяина. Интерлюдия. Ночной Орарио. Игры теней и шепоты. 14-е число второго месяца лета. Орарио. Ночь. Пока за пределами городских стен полыхали руины Альтендорфа, а в Тихом Лесу догорали последние трупы членов Эвилюса, ночной Орарио жил своей привычной, шумной и беззаботной жизнью. Тьма, окутавшая город-лабиринт, была не мрачной и гнетущей, а живой и пульсирующей, как сердце огромного зверя, который просыпается именно в это время суток. Тысячи магических фонарей заливали улицы мягким, золотистым светом, отбрасывая на мостовые длинные, танцующие тени. Из распахнутых окон таверн доносились громкие голоса, звон кружек и пьяный смех. Авантюристы, вернувшиеся из Подземелья, смывали с себя пыль и усталость дешёвым элем и дорогими историями о своих подвигах. Торговцы подсчитывали дневную выручку, шепчась о ценах и новых партиях товаров. Влюблённые парочки бродили по садам, наслаждаясь прохладой и ароматами ночных цветов, а воры и карманники, словно тени, скользили между прохожими, ища лёгкую добычу. В районе Красных Фонарей жизнь била ключом. Сотни амазонок семьи Иштар, затянутые в блестящие топазы и кружево, вышли на охоту, заманивая в свои сети богатых купцов и знатных аристократов. Их улыбки были сладкими, как мёд, а обещания — опасными, как змеиный яд. Девушки семьи Афродиты, всех возможных рас — от миниатюрных паллумов, длинноухих эльфиек, суккубов и даже ренаров и драконидов — заняли свои места в витринах и на балконах, завлекая прохожих взглядами и движениями. Воздух здесь был пропитан запахом дорогих духов, страсти и лёгкой, пьянящей опасности. Но даже в этом бесконечном водовороте веселья и суеты находились места, где царила совсем иная атмосфера — тяжёлая, гнетущая, пропитанная страхом и напряжением. Резиденция Плутоса. «Хрисоэлефантос». Глубокий вечер. Когда-то сверкающий белым мрамором и золотом, особняк «неофициального короля Орарио» теперь казался огромным, мрачным мавзолеем. Внутреннее убранство, которым Плутос так гордился, было разрушено и восстановлено уже в непонятный раз за последнюю неделю. Фрески, ещё недавно изображавшие триумф бога над врагами, были заляпаны пятнами вина и крови. Пол, выложенный дорогим мрамором, покрывали глубокие трещины, которые невозможно было скрыть даже самыми искусными ремесленниками. Свет в коридорах горел тускло, словно даже магия не желала служить в этом проклятом месте. В главном кабинете, где когда-то вершились судьбы тысяч людей, сейчас царила атмосфера, которую можно было назвать «предсмертной». Двадцать четыре столпа сидели за длинным столом из чёрного дуба, опустив головы. Их лица были бледными, под глазами залегли тёмные круги, а руки, лежавшие на коленях, то и дело дрожали. Никто не смотрел друг на друга — взгляды были устремлены в пустоту, где каждый видел лишь своё собственное падение. Во главе стола сидел Плутос. Его вид больше не напоминал могущественного и влиятельного бога, повелевающего судьбами. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны и спутаны. Одежда, ещё недавно стоившая целое состояние, теперь была изорвана и испачкана. Руки, когда-то такие ухоженные, были покрыты свежими царапинами и ссадинами, а костяшки пальцев — сбиты в кровь. Он сидел, уставившись в одну точку на стене, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Казалось, он смотрел на свой собственный портрет, который висел там уже много лет. На портрете он был молодым, уверенным в своей силе и безнаказанности. Теперь он смотрел на это изображение, и на его губах появлялась горькая, полная ненависти усмешка. В углу комнаты, прикованный цепями к стене, сидел Валентин. Его лицо было почти неузнаваемо — опухшее, покрытое синяками и кровоподтёками. Глаза, ещё недавно такие живые, теперь были мутными, почти мёртвыми. Он висел на цепях, и каждое его движение сопровождалось хриплым, булькающим звуком. Рядом с ним, на полу, в луже собственной крови, лежали останки его семьи — его жена, дети, братья и сёстры. Их тела были изрезаны, изуродованы, и только глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту с застывшим ужасом. — Мой бог... — прохрипел кто-то из столпов, но его голос сорвался, когда он встретился взглядом с Плутосом. — Что? — спросил Плутос, и его голос был сухим, как песок в пустыне. — Ты хочешь что-то сказать? Или ты просто хочешь присоединиться к ним? Он кивнул в сторону висящих тел, и столп, побледнев ещё больше, опустил голову, бормоча извинения. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь каплями крови, падающими с потолка, и приглушёнными рыданиями Валентина. Вдруг двери кабинета с грохотом распахнулись, и в комнату вошла фигура, от которой у всех присутствующих перехватило дыхание. У дверного проёма стоял красивый молодой мужчина. Его чёрные, как вороново крыло, волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые, почти хищные черты лица. Его глаза, цвета серебристо-белого с лёгким серым оттенком, смотрели на всех с холодной, ледяной невозмутимостью. Он был одет в дорогой чёрный плащ, расшитый серебряными и золотыми нитями, а под ним — элегантный чёрный костюм, стоивший больше, чем годовой доход многих аристократических семей. На поясе у него висел длинный, тонкий меч в ножнах из чёрной кожи, а на пальце правой руки — массивное кольцо с рубином. Альберт Аврелиан. «Железный Принц». Капитан семьи Плутоса и третий принц Империи. Высший 6-й уровень. Столпы, увидев его, невольно выпрямились. В их взглядах, ещё секунду назад таких пустых и безжизненных, мелькнула искра надежды. Альберт всегда был тем, кто приносил порядок и возвращал уверенность. Он был тем, кто заставлял врагов дрожать от страха, а союзников — верить в победу. — Мой бог, — произнёс Альберт, и его голос, низкий и вибрирующий, разнёсся по кабинету. — Прошу прощения за задержку. Моё задание затянулось. Однако, как только я узнал о вашем приказе, я немедленно выдвинулся в путь. Плутос медленно поднял голову. Его глаза, воспалённые и красные, на мгновение встретились с глазами Альберта, и в них мелькнула тень надежды. Он попытался встать, чтобы поприветствовать своего капитана, но его ноги подкосились, и он опёрся на стол, тяжело дыша. — Альберт... — выдохнул он, и в его голосе слышалась такая искренняя, почти детская мольба, что даже самый жестокий сердцем человек невольно отвёл бы взгляд. — Наконец-то... ты здесь. Мы... мы почти погибли. Этот проклятый Дьявол... Альберт сделал шаг вперёд, и все присутствующие невольно затаили дыхание. Его глаза, холодные и пронзительные, обвели комнату, задерживаясь на каждом столпе. Те, кто встречался с ним взглядом, чувствовали, как по их спинам пробегает холодок. Он остановился на Валентине, висящем на цепях, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Зеотикус, — сказал он, и его голос, стальной и безжалостный, заставил всех замереть. — Докладывай. Я хочу знать всё. С самого начала. Без утайки. Без прикрас. Без попыток оправдать свою ничтожность. Зеотикус, сидевший ближе всех к столу, судорожно сглотнул. Его руки дрожали, а голос срывался, когда он начал рассказывать. Он говорил о турнире, о том, как Багровый Дьявол уничтожил всех на своём пути. Он говорил о том, что случилось с Клавдием и Бреанейн, о том, как их «тёмные дела» были раскрыты на суде. Он говорил о «лесе», где были насажены на колья их лучшие бойцы во главе с Годриком и Грегором. Он говорил об охоте, о том, как их убийцы были перебиты сотнями, о том, как Рю'Санг, это имя, которое теперь звучало как проклятие, смог не только выжить, но и забрать награду за свою собственную голову, а затем и унизить их великого бога, используя его же деньги. С каждым его словом глаза Альберта становились всё более пустыми, а его лицо — всё более бледным. Но вместе с этой пустотой в нём росла другая эмоция — ледяная, всепоглощающая ярость. Столпы, чувствуя это, вжимали головы в плечи, стараясь стать как можно меньше. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает кровь с потолка. — Ясно, — сказал Альберт, и его голос был ровным, как сталь. Без тени эмоций. Без тени колебаний. А затем он исчез. Просто растворился в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкое дуновение ветра. Столпы замерли, не понимая, что произошло. И в тот же миг Зеотикус, который только что закончил свой доклад, отлетел в стену. Альберт появился прямо перед ним, и его нога, обутая в дорогой чёрный ботинок, врезалась в живот вице-капитана с такой силой, что тот, сломав пару рёбер, впечатался в каменную кладку. Штукатурка покрылась паутиной трещин, а сам Зеотикус, выгнувшись дугой, с глухим хрипом сполз на пол, хватая ртом воздух. — А-альберт... — попытался выдавить он, чувствуя, как его внутренности скручиваются от боли. — Молчать, мусор, — оборвал его Альберт, наступая ему на грудную клетку так, что послышался треск костей. — Один человек. Один. Сделал из вас, из нашей великой и могущественной семьи, посмешище, которое теперь уже не исправить. Ты позволил уничтожить нашу репутацию. Ты позволил убить наших людей. Ты позволил этой собаке украсть наши деньги и опозорить нашего бога. И ты ещё смеешь сидеть здесь, в этом кабинете, и надеяться, что тебя простят? Он с силой пнул тело Зеотикуса, и тот, пролетев несколько метров, с грохотом врезался в окно. Стёкла разлетелись вдребезги, и вице-капитан, перевалившись через подоконник, с глухим стуком упал в сад. Альберт, не оборачиваясь, медленно прошёлся по комнате. Его шаги, тихие и уверенные, отдавались в тишине, как удары метронома, отсчитывающего последние секунды. Он остановился рядом с цепями, на которых висел Валентин. Его глаза скользнули по телу бывшего союзника, по его изуродованному лицу, по его пустым, почти мёртвым глазам. — Валентин, — произнёс он, и в его голосе не было ни ненависти, ни жалости. Только спокойная, ледяная констатация факта. — Ты отвечал за многих. И ты позволил этому случиться. Ты предал своего бога. Ты предал свою семью. Ты предал себя. Он вытащил свой меч — длинный, тонкий, с лезвием, которое мерцало в свете магических ламп, отражая сотни маленьких огней. Валентин, услышав звон металла, медленно поднял голову. Валентин не мог говорить — его язык был вырван ещё вчера. Он мог только смотреть на Альберта, и в его взгляде была мольба — о смерти, о покое, о чём угодно. Видя жалкое состояние капитан взмахнул мечом. Быстро. Точно. Без лишних движений. Голова Валентина отделилась от тела и, покатившись по полу, остановилась у ног Плутоса. Кровь, всё ещё тёплая, брызнула на стены, заливая лица столпов, которые, зажмурившись, вжались в свои кресла. Альберт убрал меч в ножны и повернулся к своему богу. Плутос смотрел на голову Валентина, и в его глазах, наконец, мелькнула искра жизни. Он поднял голову и посмотрел на своего капитана. — Господин, — сказал Альберт, и его голос стал чуть мягче. — Приведите себя в порядок. Вы не можете позволить себе так выглядеть ни перед кем, и особенно перед собой. То, что случилось, не должно сломить ваш дух. Мы проиграли битву, но мы не проиграли войну. Он подошёл к столу, и его глаза, холодные и пронзительные, встретились с глазами Плутоса. — А что касается этого «Дьявола», — продолжил он, и в его голосе послышалась та самая, ледяная уверенность, которая заставляла врагов дрожать. — Теперь, когда я вернулся, он больше не будет делать то, что хочет. Но сначала нам нужно вернуть нашей семье былое величие. Укрепить боевой дух. И снова показать, почему мы — самая влиятельная семья в Орарио. Плутос медленно кивнул. Его руки, лежавшие на столе, перестали дрожать. В его глазах, наконец, зажглась искра надежды. — Что ты предлагаешь, Альберт? — спросил он, и его голос, хотя и был хриплым, звучал увереннее, чем в последние несколько дней. Альберт улыбнулся. Холодно. Расчётливо. Безжалостно. Он посмотрел на столпов, которые, всё ещё дрожа, сидели на своих местах. — Я предлагаю через десять дней устроить банкет в нашем доме, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Мы покажем всему Орарио, что мы всё ещё могущественные. Что мы не сломлены. Что мы готовы к новым вызовам. Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по столпам, которые сидели с опущенными головами, боясь даже дышать громко. — Однако, чтобы вернуть нашу репутацию, нам нужно не просто показать силу. Нам нужно уничтожить того, кто осмелился бросить нам вызов. И сделать это так, чтобы никто не посмел даже подумать о том, чтобы повторить его ошибку. Плутос медленно кивнул. Его руки, лежавшие на столе, перестали дрожать. В его глазах, наконец, зажглась искра надежды. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол, и его голос, хотя и был хриплым, звучал увереннее, чем в последние несколько дней. — Что ты предлагаешь, Альберт? Как мы можем уничтожить этого пса, если он смог пережить охоту, на которую мы потратили сотни миллионов? — Мы не будем атаковать его в лоб, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Мы сделаем это умнее. Мы сломаем его. Постепенно. Методично. Уничтожим его репутацию, его связи, его волю. Мы заставим его играть по нашим правилам. Он остановился напротив Плутоса, и его глаза встретились с глазами бога. — Первое, что нам нужно сделать, — это подорвать его доверие в глазах общества. Мы создадим ложные улики. Подбросим доказательства его преступлений. Распространим слухи о том, что он связан с Эвилюсом, что он убивал невинных, что он планирует переворот. Сделаем так, чтобы его собственные союзники начали сомневаться в нём. Плутос нахмурился, но кивнул, обдумывая услышанное. — Это может сработать, — сказал он. — Но его связи с другими богами... они слишком сильны. Особенно с Герой и Фреей. Мои разведчики доложили, что он был в её резиденции, и он провёл там несколько часов. Она и Фрея даже защищали его на Денатусе, когда я пытался обвинить его в убийстве моих людей. Альберт нахмурился, и его глаза, на мгновение, стали ещё холоднее. Он остановился у окна и, глядя на ночной Орарио, задумался. — Гера и Фрея... — произнёс он, и в его голосе послышалась сталь. — Это усложняет задачу. Если они действительно его союзницы, то нам придётся действовать осторожнее. Но это не значит, что мы не можем использовать это против него. Он повернулся к Плутосу, и на его губах появилась та самая, хитрая улыбка, которая всегда появлялась перед тем, как он совершал что-то опасное. — Если они его защищает, значит, он им нужен. Возможно, Гера видит в нём полезный инструмент, а Фрея, как очередного любовника и игрушку. А значит, если мы сможем доказать, что он — угроза для неё, она сама откажется от него. Или, по крайней мере, ослабит свою поддержку. Он подошёл к столу и положил руки на его поверхность, наклоняясь вперёд. — Мы подставим его, — сказал он, и его голос стал почти шёпотом. — Публично. На банкете, который мы устроим. Мы спровоцируем его на то, чтобы он сыграл в нашу игру. Сделаем так, чтобы он показал свою истинную сущность перед всеми. Чтобы все увидели, что он — монстр, который не заслуживает доверия. Он выпрямился и обвёл взглядом столпов, которые, затаив дыхание, слушали его план. — Мы пригласим всех влиятельных богов, аристократов и торговцев. Создадим атмосферу роскоши и величия. А затем... мы подставим его. Ложные обвинения, фальшивые улики, провокации. Мы заставим его показать свою истинную суть. И когда он сорвётся, мы будем готовы. Мы покажем всем, что он — не герой, а опасный преступник, который заслуживает смерти. Он подошёл к столу, на котором лежала стопка бумаг, и взял одну из них. Это было досье на Рю'Санга, составленное разведчиками. Всего было очень мало, с пробелами, но достаточное, чтобы понять, что этот человек — не обычный авантюрист. — Но есть одна проблема, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Этот «Дьявол» без Фалны. Это неоспоримый факт. И это делает его ещё более опасным. Он смог выжить в охоте, на которую были брошены сотни убийц. Он смог уничтожить наших людей и прочих без благословения. Как такое возможно? Что он такое на самом деле? В кабинете повисла тишина. Столпы переглянулись, но никто не осмелился ответить. — Я не знаю, — сказал его бог, и его голос дрогнул. — Мои разведчики не смогли найти ответ. Они говорят, что он — аномалия. Что он не подчиняется законам этого мира. Что его сила... неестественна. Альберт нахмурился, и его глаза стали ещё холоднее. — Значит, нам нужно узнать его слабые места, — сказал он, и в его голосе послышалась твёрдая, непоколебимая решимость. — Каждый человек имеет их. Даже такой монстр, как он. Мы должны выяснить, что движет им. Что он любит. Что он боится. Что заставляет его терять контроль. Он повернулся к Плутосу, и на его губах появилась та самая, холодная улыбка, от которой у всех присутствующих побежали мурашки. — Мы выманим его на банкет, — сказал он, подведя итоги плана. — И там, среди роскоши и изобилия, мы найдём его слабости. Мы проверим его на прочность. Мы увидим, как он реагирует на ложь, на провокации, на угрозы его друзьям и союзникам. А когда мы узнаем его слабые места, мы нанесём удар. Точный. Смертоносный. Плутос кивнул, и в его глазах зажглась новая, опасная искра. Он поднялся из-за стола, и его голос, когда он заговорил, был твёрже, чем в последние дни. — Хорошо, — сказал он. — Сделай это. Устрой банкет. Пригласи всех. И покажи этому псу, что он не может безнаказанно уничтожать мою семью. Альберт кивнул, и на его губах появилась широкая, безжалостная улыбка. — Сделаю, господин, — сказал он. — Я обещаю, что к концу этого вечера весь Орарио узнает, кто такой Рю'Санг на самом деле. И когда они увидят его истинную сущность, они сами отвернутся от него. А тогда... тогда мы сделаем с ним всё, что захотим. Он развернулся и, не добавив больше ни слова, вышел из кабинета. Его шаги, тихие и уверенные, эхом разнеслись по коридору, оставляя за собой лишь запах крови, страха и... торжества. Столпы, наконец, осмелились поднять головы. Они смотрели на Плутоса, который, казалось, обрёл новую силу. И в их глазах, наконец, мелькнула надежда.