Глава 21. Денатус, новое снаряжение и горизонты

Глава 21. Денатус, новое снаряжение и горизонты

Часть 1. Утренняя схватка с богиней. С первыми лучами солнца, которые, пробившись сквозь кружевные занавески, заиграли на деревянном полу золотыми пятнами, фермерские поля начали просыпаться. Птицы, не ведающие пощады, завели свои трели, а безжалостные твари — петухи, эти пернатые тираны — начали кудахтать так громко, что, казалось, сам воздух содрогался, вырывая всех из сладких снов даже на дальних полях. Рю слегка поморщился от такого грубого пробуждения. Тело всё ещё ныло приятной, томной усталостью — мышцы, забитые после вчерашней бойни, медленно приходили в себя. Но было и другое ощущение. Тяжесть, которая приятно давила на его тело, и сладкий, чуть цветочный запах, который щекотал ноздри. Он открыл глаза. И обнаружил, что его голова утопает в мягком, тёплом великолепии. Деметра, в короткой, почти прозрачной ночнушке, которая держалась неизвестно на чём, прижимала его к своей груди, что-то сонно шепча. — Жёстче... быстрее... — бормотала она, и её дыхание щекотало его макушку. — Ещё... Плоть, в которую он уткнулся носом, была нежной, упругой и пахла мёдом и лавандой. Его руки, словно по собственной воле, лежали на чём-то большом, мягком и невероятно упругом. Глаз дёрнулся. Один раз. Второй. Она что, всю ночь так проспала? — мелькнула безумная мысль. — И как она вообще сюда пробралась? Он попытался пошевелиться, но тело было зажато с двух сторон. Его руки, по-прежнему лежавшие на том самом мягком месте, бессознательно сжались. Пальцы утонули в упругой плоти, нащупывая идеальные, округлые формы. Деметра во сне тихо ахнула и, чуть сжавшись, пробормотала: — М-м-м... Ещё... Рю замер. Потом, решив, что раз уж он тут, то нужно действовать, начал разминать её ягодицы — сначала нежно, потом чуть настойчивее. Деметра, не просыпаясь, выгнулась, прижимаясь к нему ещё теснее. — Госпожа Деметра, — позвал он, и его голос прозвучал низко, хрипловато. — Просыпайтесь. — М-м-м... — простонала она, и её дыхание стало прерывистым. — Нет... не хочу... Ещё пять минуточек... Она прижалась ещё сильнее, и ночнушка, не выдержав такого напора, окончательно сползла, обнажая полную, упругую грудь. Её соски, твёрдые и набухшие, коснулись его груди, и Рю почувствовал, как по его телу пробегает электрический разряд. У всех людей, и даже у него есть пределы, которые не стоит никому переходить. И вот — это был уже его предел. Он сжал ягодицы Деметры сильнее, и богиня снова ахнула — громче, более осознанно. Не отказывая себе в удовольствии, он начал мять её задницу, то нежно, то жёстче, заставляя её тело изгибаться и прижиматься к нему. Дыхание зрелой женщины начало учащаться. Её вздохи переросли в тихие, сдавленные стоны, которые становились всё громче. Рю наклонился к её уху. Его губы почти касались его кожи, и он чувствовал, как её тело начинает дрожать. — Деметра, — прошептал он, и его голос был низким, вибрирующим, — если ты сейчас не проснёшься... не вини меня в том, что произойдёт потом. То, что я вчера сдержался, не значит, что я буду сдерживаться сейчас. Это подействовало. Деметра распахнула глаза — огромные, цвета тёплого янтаря, — и уставилась на него. Её щёки мгновенно залил пунцовый румянец, а дыхание сбилось. Она чувствовала, как его сильные, уверенные руки продолжают свою игру, мять её, растягивать, заставляя её тело плавиться. — Ох... доброе утро, Рю, — выдохнула она, и её голос дрожал от возбуждения. — Какое... хорошее утро, правда? Вместо ответа он сжал руки сильнее и начал водить ими по кругу, растягивая её ягодицы ещё шире, ощущая каждую линию, каждый изгиб. — Ах! Рю! — простонала она, и её тело выгнулось. — С-стой! Ах! — Во-первых, доброе утро, — спокойно сказал он, продолжая свои ласки. — Во-вторых, что вы делаете в моей комнате? — Я... Ах! — Деметра закусила губу, пытаясь собраться с мыслями. — Я вчера... хотела выпить воды... и перепутала комнаты... и зашла к вам... АХ! Её голос сорвался на стон, когда его пальцы нашли особенно чувствительную точку. Рю наклонился к её уху, и его дыхание обожгло кожу. — Деметра... — прошептал он, и в его голосе сквозила лёгкая насмешка. — Ты сама веришь в свой ответ? Твоя комната находится в другой части поместья. А кухня — совсем не рядом с моей. Если ответишь честно... я прекращу. Её тело напряглось. Она чувствовала, как его руки продолжают свою пытку, и каждое прикосновение отзывалось в ней раскалённой волной. — Я правда... Ах... перепутала... — выдохнула она, чувствуя, как что-то большое и горячее давит снизу, упираясь в её бедро. — Я вчера очень устала... Ах... и перепутала комнаты.... Рю слушал эту ложь, которую даже ребёнок бы раскусил, и продолжал мять её сокровища. Он слегка прикусил мочку её уха — нежно, но ощутимо, — и Деметра вздрогнула всем телом. — Деметра, — тихо, почти ласково, сказал он, продолжая ласкать её, — ты плохая лгунья... очень плохая. Ты прокралась ко мне ночью... после всего, что ты вчера сделала. И даже после того, как я попросил тебя ответить честно, ты солгала... специально, верно? — Н-нет, я... КЬЯ! — вскрикнула она, когда он слегка шлёпнул её по ягодице. — Деметра, — Рю наклонился к её уху, и его голос стал ещё тише, — ты играешь с огнём. Очень опасным огнём. Если ты думаешь, что я воздержусь, как вчера... ты ошибаешься. Я надеюсь, ты готова отвечать за свои действия? Его пальцы скользнули вниз, по животу, и коснулись её сокровенного места через тонкую ткань трусиков. Они были влажными. Насквозь мокрыми. — Рю! АХ! Перестань... — простонала она, но её тело предательски прижималось к нему. — Персефона... она может нас услышать... АХ! Не надо... — Тебя это так волнует? — прошептал он, и его пальцы начали медленно, мучительно медленно, поглаживать её через ткань. — Ты говоришь «перестань», но сама трёшься об меня... Ты надела такую короткую, прозрачную ночнушку специально, чтобы показать мне всё, да? И ты ещё говоришь «не надо» ... но это звучит как «не останавливайся» ... Он замолчал, давая ей время осознать свои слова, а затем его голос стал ещё тише, почти шёпотом: — А теперь... у тебя есть выбор. Схвати мои руки, скажи «прекрати» ... и я остановлюсь. Но если ты не скажешь... я с огромным удовольствием «позавтракаю», раз уж ты так настаиваете. Что ты выберешь? Деметра тяжело дышала. Каждое слово, каждое прикосновение заставляло её тело дрожать, а разум плыть. Она чувствовала, как его пальцы касаются её сокровенного места, как он мнёт её ягодицы, и понимала, что от этих ласк она уже готова кончить. Ей нужно было сказать правду. И тогда... тогда он сделает с ней всё, что захочет. — Я... я... — начала она, и её голос прервался. Она хотела признаться, что пришла к нему нарочно, что хотела его, что мечтала об этом всю ночь, как вдруг... В дверь постучали. Три коротких, почти вежливых удара. — Рю, — раздался голос Персефоны. — Ты проснулся? Я начала делать завтрак. Будет готов через пятнадцать минут. Рю не остановил руки. Его пальцы по-прежнему ласкали Деметру, пока она, закусив губу, пыталась не издать ни звука. — Благодарю, — ответил он ровно, беззаботно, как будто ничего не происходило. — Я скоро выйду и помогу вам. — Хорошо, — голос Персефоны чуть смягчился, — я буду вас ждать. Её шаги начали удаляться. — Ну вот, — сказал Рю ей в ухо, останавливая руки, и Деметра издала тихий, разочарованный вздох. — Нас прервали. Придётся остановиться. — Ч-что?! — в её голосе смешались разочарование и отчаяние. — П-почему? — Потому что пятнадцать минут — это слишком мало, чтобы сделать всё как следует, — прошептал он, и его дыхание обожгло её кожу. — А чтобы ты усвоила урок и за то, что ты согрела меня сегодня... ты получишь кое-что. Он наклонился и поцеловал её — глубоко, страстно, забирая её дыхание. Деметра, ошеломлённая, застыла на мгновение, а затем прильнула к нему с такой жадностью, что, казалось, хотела раствориться в нём. Её руки обхватили его шею, пальцы запутались в его белых волосах. Это был поцелуй, в котором смешались все её фантазии. Она чувствовала, как его язык проникает в её рот, как его руки сжимают её тело, и понимала, что этот момент стоит всей её жизни. Когда он оторвался от её губ, его голос был хриплым, но всё ещё насмешливым: — Спасибо за угощение. В следующий раз мы продолжим на более интересной ноте. А пока... жду тебя на кухне. Он наклонился и прошептал ей на ухо, почти касаясь губами: — И, кстати... поменяй трусики. Они уже полностью промокли. Он поцеловал её в шею, от чего она пискнула, и, перевернув её на бок, легко встал с кровати. Его движения были плавными, грациозными — и Деметра, всё ещё дрожащая и раскрасневшаяся, могла только смотреть ему вслед. — М-монстр, — прошептала она, закусывая губу, но в её голосе не было обиды. Только предвкушение. — Настоящий монстр... На кухне Персефона уже колдовала над плитой. Её волосы были собраны в небрежный пучок, а на переднике красовалось яркое пятно от муки. Она улыбнулась, когда Рю вошёл. — Доброе утро. Вы сегодня рано. — Доброе утро, — ответил он, закатывая рукава. — Я обещал помочь. Что нужно делать? — Яйца и бекон уже готовы, — сказала она, кивая на сковороду. — Можете заняться салатом. Овощи на столе. Они работали молча, но эта тишина была приятной. Персефона то и дело бросала на него взгляды, но не решалась заговорить. — Вы сегодня уйдёте? — спросила она наконец, когда они накрывали стол. — Да, — кивнул он. — Мне нужно в город, кое-что сделать. Когда Деметра наконец появилась на кухне — влажная, раскрасневшаяся, с влажными волосами, — Персефона удивлённо подняла бровь. — Госпожа, вы уже искупались? — Д-да, — ответила она, и её щёки залились румянцем. — Мне это было... очень нужно. — Доброе утро, Деметра, — вежливо поздоровался Рю, даже не взглянув на неё. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Деметра мило надула губки, но её взгляд, устремлённый на него, горел таким жаром, что, казалось, вот-вот подожжёт скатерть. — Д-да, — ответила она, садясь за стол. — Спасибо за беспокойство. Сев за стол они приступили к трапезе он начал собирать награды. Система, что по квестам и наградам?

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

ГЛАВНЫЙ КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: «Дары подземной флоры»

Награда: +50 ко всем характеристикам Высшая активная способность: [Контроль погоды] Вы подчиняете себе саму атмосферу, становясь абсолютным повелителем небесных сфер и земных испарений. Ваша воля способна мгновенно переписать законы природы в локальной области, заставляя небеса подчиняться вашему настроению — от легкой дымки до небольших катаклизмов. Суть навыка: · Призрачная завеса: Вы способны призывать туман любой плотности. Это может быть как легкий, едва заметный флер для маскировки, так и тяжелое, непроглядное марево, которое ослепляет врагов, позволяет вам бесшумно устранять цели одну за другой. · Дыхание бури: Вы управляете воздушными потоками, поднимая ветер от прохладного бриза до яростных, шквалистых порывов. Сильный ветер способен сбивать противников с ног, отклонять летящие стрелы или раздувать пламя вашей магии Хаоса. · Небесная кара: По вашему щелчку облака сгущаются, обрушивая на поле боя сокрушительный град. Тяжелые ледяные осколки не просто наносят физический урон, но и калечат людей и лошадей и ломают простые и хрупкие постройки. · Власть стихии: Вы вольны изменять характер осадков по своему усмотрению. Простой, монотонный дождь может быстро смениться тяжелым, мрачным ливнем, который превращает почву под ногами врагов в непроходимую грязь, снижает их видимость и смывает следы вашего присутствия.

«Зачем подстраиваться под мир, если можно заставить небо плакать по вашему приказу? Станьте бурей, от которой у них не будет спасения».

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Квест Выполнен: «Кровавые деньги»

Награда: +80 ко всем характеристикам (Сила, Выносливость, Ловкость, Магия, Харизма) Две высшие способности на выбор пользователя: Багровый луч — вы призываете энергетический луч, который наносит врагам магический урон, накладывает на них «Высасывание жизни», лечит союзников за счет вашей силы магии и восстанавливает ваше здоровье за каждую пораженную цель. Армия Мёртвых — вы накладываете «Кару» на врагов поблизости и призываете вокруг себя армию из скелетов-воинов и скелетов-магов, которые существуют ограниченное время Безжалостный рывок — вы бросаетесь вперед и хватаете врага, нанося ему магический урон и отталкивая его, а при завершении движения наносите урон по области, накладываете «Воспламенение» и оглушаете противников. Шквал хаоса — вы выпускаете снаряды хаоса, которые наносят магический урон врагам при прямом попадании, поражают противников в области и накладывают «Воспламенение». Танец огоньков — вы призываете огоньки, которые кружат вокруг вас, наносят врагам магический урон, высасывают здоровье, накладывают «Слабость» и дают «Фантазм». Спектральный защитник — вы призываете призрачного стража, который защищает союзников в области щитом, накладывает «Слабость» на врагов поблизости и атакует противников мощным ударом, наносящим магический урон.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

За выполнение секретного условия и поглощение множества крови вы можете выбрать или улучшить три желаемых навыка. ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТЬСЯ НА КЛАСОВЫЕ И РЕМЕСЛЕНЫЕ НАВЫКИ! Можно улучшить или выбрать целых три навыка. Тут же перед его взором явилось множество прошлых навыков и пассивных, что усиливали определенную его магию. Немного обдумав он решил взять один новый и улучшить сразу два. Система. Кровавый барьер. Свертывание и Аутофагия. С высших способностей: Шквал Хаоса и Спектральный защитник.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Награды выбраны!

[Кровавый Барьер Ур. 1] Вы подчиняете себе саму суть бурлящей в жилах крови, заставляя её послушно застыть вокруг вашего тела в виде плотной эгиды. Этот оборонительный навык служит безупречным щитом, который принимает на себя яростные атаки противников. Суть навыка: Абсолютное поглощение: Кровавая броня полностью защищает вас от прямого входящего урона, позволяя игнорировать вражеские клинки и снаряды в гуще боя. Безупречная прочность: Эта способность незаменима для истинных мастеров вампирского искусства, которые высоко ценят стойкость в бою и не любят тратить время на очищение своего одеяния от следов жестокой схватки. Уязвимость к контролю: Несмотря на колоссальную защиту от чистой силы, барьер имеет критическую уязвимость — он совершенно не мешает врагам хватать вас, оставляя лазейку для борцов и ловких преследователей. Тактическое преимущество: Щит дает драгоценное время, чтобы переждать сокрушительный выпад оппонента, подготовить контратаку или разорвать дистанцию для перегруппировки.

«Вы можете причинить мне вред, но только если сумеете поймать...»

[Свертывание Ур. 3] — Вы способны обездвиживать более сильных противников, вместо 3 секунд, теперь 5 секунд. [Аутофагия Ур. 2] — сила исцеления увеличена на 15% [Залп Хаоса Ур. 5 MAX] Расход: 25% Жажды Повторное применение: 10 часов Вы взываете к чистой, необузданной магии Хаоса, становясь на мгновение проводником разрушительной энергии. Выпуская мощный поток магии, вы запускаете во врагов 4 смертоносных снаряда хаоса, сотканных из нестабильного фиолетово-розового пламени. Эти снаряды настолько чужеродны нашей реальности, что не способны наносить привычные критические удары — они просто стирают цели из существования. Суть навыка: Аннигилирующий урон: Прямое попадание каждого снаряда наносит колоссальный, разрушительный урон испепеляя плоть и сокрушая броню. Зона опустошения: Магия Хаоса нестабильна — даже если снаряд пролетит мимо, его простая близость искажает пространство, нанося значительный магический урон всем врагам в области пролета (100% от вашей магической силы). Вечное пламя: Каждое попадание, будь оно прямым или зональным, мгновенно накладывает на жертвы эффект Воспламенения. Магический огонь Хаоса продолжает пожирать их тела даже после того, как сами снаряды угаснут. Поток магии: Это заклинание требуя полной концентрации в течение одной секунды, когда вы становитесь живым орудием высшего Хаоса.

«Хаос не выбирает цели. Он просто течет, а в его пламени сгорают все. Откройте врата, и пусть мир содрогнется от этого шквала».

[Спектральный защитник Ур. 5 MAX] Расход: 18% Жажды Повторное применение: 6 часов Вы взываете к потусторонним силам, призывая из эфира могущественного призрачного стража. Эта величественная высшая способность создает несокрушимый оплот, который стоит на страже вашей жизни и жизни ваших союзников, одновременно карая посягнувших врагов. Суть навыка: Призрачный барьер: В момент появления страж укрывает всех союзников в указанной области плотным энергетическим щитом. Прочность этой эгиды колоссальна и составляет от вашей магической силы, поглощая значительную часть входящего урона. Ментальное сокрушение: Эманации потусторонней силы, исходящие от Защитника, мгновенно накладывают эффект Слабости на всех врагов поблизости. Проклятие лишает их былой мощи, делая их атаки жалкими и немощными. Карающий удар: Страж не ограничивается пассивной обороной. Он обрушивает на врагов мощный удар, который наносит магического урона. Сила этого удара велика, но, сотканный из эфира, он никогда не наносит критических повреждений. Поток защиты: Вампирская магия поддерживает Защитника: каждые 1.5 секунды он обновляет щит на союзниках, обеспечивая непрерывную защиту. Срок его пребывания в нашем мире короток — всего 9 секунд, но их достаточно, чтобы переломить ход самого безнадежного сражения. «Когда мир рушится, Спектральный Защитник становится единственной преградой между вами и бездной. Пусть его призрачный щит сдержит тьму, пока вы наносите смертельный удар».

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Поздравляем пользователя вы приобрели и улучшили навыки

[Владение Рукопашным боем Ур. 1 (Новичок)] — ваши навыки рукопашного боя улучшены. Теперь вы также можете эффективней использовать когти хаоса. [Сопротивления стихиям Ур. 2 (Ученик)] — ваши сопротивление стихиям увеличена на 25%. [Владение Кнутом Ур. 3 (Адепт)] — ваша навыки и способности с обращением с кнутом улучшены.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Поздравляем пользователя!

Ваш кровавый кнут стал ещё сильнее! В прошлом он был слабым, не совершенным, но теперь кнут созданный вашей кровью приобретает темно-бордовый цвет и усиливается вашей магией. Прочитав все это он внутренне довольно улыбнулся и продолжил есть завтрак, пока Деметра не сводила с него глаз. Персефона, чувствуя напряжение, сосредоточенно жевала хлеб. — Кхым, кхым, — кашлянула Деметра, собираясь с мыслями. — Через час мне нужно будет уйти на Денатус, который созвала Гера. Персефона, ты сегодня за старшую. Ты знаешь, что нужно делать. — Поняла, госпожа, — кивнула девушка. — Рю, — Деметра повернулась к нему, и её голос стал мягче, почти кокетливым, — проводишь меня до Вавилонской башни? Или у тебя есть какие-то планы? — Я не против, — ответил он, ставя пустую тарелку. — Мне как раз нужно в Вавилонскую башню. Поискать материалы для оружия и доспехов. И вообще — развеяться. — Отлично! — воскликнула она, и её грудь гипнотически колыхнулась. — Тогда я полагаюсь на тебя! Через пять минут Рю, полностью укрытый в свой потрёпанный плащ, стоял под старым дубом у ворот, ожидая богиню. Солнце уже поднялось выше, заливая поля золотистым светом. Ветер, тёплый и ласковый, играл с колосьями пшеницы, создавая бесконечное, живое море. Он смотрел на это зрелище и чувствовал, как напряжение, копившееся в нём последние дни, начинает понемногу отпускать. — Рю! — услышал он звонкий голос. — Всё готово! Идём в путь! Деметра подбежала к нему, легко, почти невесомо, и, не спрашивая разрешения, схватила его за руку, прижимаясь к нему всем телом. Её грудь, мягкая и упругая, прижалась к его руке, и она, улыбаясь, посмотрела на него снизу вверх. — Ну что, идём? Рю ничего не сказал. Он только слегка улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Деметры подкосились колени, — и они медленно пошли по дороге к Орарио, оставляя за спиной поля, утреннюю росу и неутихающее тепло вчерашней ночи. В таком положении они медленно шли через поля, уже успевшие проснуться и зажить своей размеренной, трудовой жизнью. Солнце, поднявшееся выше, заливало бескрайние пшеничные просторы золотистым светом, и тысячи колосьев, переливаясь под его лучами, создавали иллюзию живого, дышащего океана. Тёплый ветер, играя с ними, поднимал в воздух лёгкую, почти невесомую пыльцу, которая кружилась в воздухе, словно миллионы крошечных золотых искр. Фермеры, уже успевшие выйти на поля, работали не покладая рук. Кто-то вносил удобрения в землю — те самые, что он принёс позавчера, чьи останки монстров уже начинали своё волшебное превращение в питательную силу для растений. Кто-то поливал грядки, кто-то рыхлил землю, и все они, улыбаясь, желали своей богине хорошего дня. Рю смотрел на это зрелище, и в его груди разливалось странное, почти забытое чувство — спокойствие. Он видел, как его вчерашняя работа оживает, как она меняет этот мир, делая его чуточку лучше. Он любил не только создавать и улучшать, но и видеть результат своих трудов. Это давало ему то самое ощущение завершённости, которое так редко посещало его в последнее время. — Доброе утро, госпожа Деметра! — крикнул пожилой фермер, снимая соломенную шляпу и кланяясь. — Вы сегодня просто сияете! Как будто ночь любви провели! — Ох, Стефан, — Деметра притворно возмутилась, но её щёки залились румянцем, а грудь, как по команде, гипнотически колыхнулась. — Ты же знаешь, что я не обсуждаю свою личную жизнь с подчинёнными! — А я и не спрашиваю! — рассмеялся фермер, подмигивая. — Я просто констатирую факт! Выглядите вы прекрасно, госпожа! Прямо на тыщу лет моложе! — Спасибо, Стефан! — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько искренней, материнской теплоты, что даже Рю, привыкший к холоду и одиночеству, почувствовал, как его сердце чуть заметно оттаяло. — Как там твои огурцы? Уже пошли? — О, госпожа, — фермер засиял, — вы не поверите! Такие огурчики выросли — хрустящие, сочные, даже монстры завидуют! Один такой, если по голове им дать, то он в себя придёт и побежит в другой мир! — Хорошо, Стефан, — засмеялась Деметра, и её смех, звонкий, заразительный, разнёсся над полями, заставляя птиц подниматься в небо. — Я обязательно зайду вечером и посмотрю на твои огурцы. Но если они окажутся хуже, чем ты описываешь, я заставлю тебя съесть их все! — Да я их с радостью сам съем! — воскликнул фермер, и все вокруг засмеялись. Фермеры, видя свою богиню в обнимку с фигурой, полностью укрытой в потрёпанный плащ, махали им вслед, желая хорошей дороги, и в их голосах, несмотря на любопытство, не было ни капли осуждения. Только искренняя радость. Рю в свою очередь просто наслаждался приятной компанией и погодой. Если не считать того, что солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, начинало припекать, и даже сквозь плотную ткань плаща он чувствовал, как его бледная кожа начинает нагреваться. Он слегка поёжился, но не подал виду. Деметра, стараясь вести себя как обычно, а не так, как будто они почти пришли к самой интересной части утром. Если бы не Денатус, они могли бы уединиться. Только для разговора. И всё. Честно. — Знаешь, — вдруг сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мы уже начали использовать то, что ты принёс. Обычные удобрения всё так же эффективны и просты, но то, что можно сделать из останков монстров, — это нечто иное. Разница между ними колоссальная. Я думаю, через пару недель то, что мы посадили сегодня, можно будет продавать. — Я рад это слышать, — ответил он, и в его голосе действительно послышалось удовлетворение. — Но, я так понимаю, растения, да и вообще все ваши поля, требуют колоссальное количество воды. Тем более в летнюю жару. — Да, — вздохнула Деметра, и её грудь печально колыхнулась. — Дождей не было уже пару недель. Было бы очень хорошо, если бы сегодня в обед прошёл хороший, тёплый ливень. Или хотя бы вечером. — Ясно, — кивнул он, и в его голове уже созрела идея. Отличный способ протестировать новую способность, которую он получил за её квест. Через пару минут они вошли в Орарио. Город, как всегда, был шумным, многолюдным и суетливым. Торговцы выкрикивали свои товары, авантюристы, звеня доспехами, спешили к Подземелью, дети с криками носились между взрослыми, а где-то вдалеке слышалась музыка — весёлая, беззаботная, словно весь этот хаос был лишь частью великого, бесконечного праздника. Рю уже чувствовал, как голова начинает болеть, а нос закладывает от запахов — дешёвых духов, жареного мяса, пота, цветов и сотен других ароматов, смешавшихся в один густой, тяжёлый коктейль. Все приветствовали богиню Деметру, кланяясь, махая ей, улыбаясь. Но потом их взгляды переключались на её спутника — фигуру, полностью укрытую в плащ, которую она так близко прижимала к себе. Некоторые смотрели с завистью, другие — с похотливым любопытством, третьи — с лёгким недоумением. — Кто это с богиней? — прошептал один торговец, толкая соседа локтем. — Не знаю, но, судя по тому, как она к нему прижимается, явно не простой прохожий. — Может, любовник? — Или муж? — У неё нет мужа. — Вот именно, что нет. Женщины, стоявшие у прилавков, провожали их жадными взглядами. Кто-то мечтательно вздыхал, кто-то кусал губы, кто-то, не выдержав, шептал подруге: — Вот бы мне такую грудь прижать к себе… и чтобы он был высоким… и сильным… — Ты, главное, не делай таких глаз, — усмехалась подруга. — А то он подумает, что ты голодная. — Я и есть голодная! Оба даже не обращали внимания на эти взгляды. Рю, привыкший к ним за последние дни, шёл спокойно, а Деметра, счастливая, что он рядом, просто наслаждалась моментом. Её рука, прижатая к его руке, была тёплой и нежной, и она то и дело, словно невзначай, касалась пальцами его ладони. Но тут он почувствовал взгляд. Он был знакомым. Очень знакомым. Тот самый, который прожигал его насквозь с такой силой и интенсивностью, что все прошлые разы казались лишь легким, едва ощутимым лучом. А потом он перерос в раздражение, гнев и зависть. Всё это исходило сверху, с огромной высоты. С Вавилонской башни. Слов не нужно было, чтобы понять, кто это был. Слегка приподнял голову, его взгляд устремился вверх, туда, где на одном из верхних этажей, за огромным панорамным окном, стояла она. Он чуть поднял руку, и помахал — коротко, почти дружески, будто здоровался со старой знакомой. Деметра, заметив это движение, удивлённо подняла голову. — Ты кому-то машешь? — спросила она, и в её голосе послышалось любопытство. — Просто знакомый, — ответил он, не уточняя. На пятидесятом этаже Вавилонской башни, в роскошной комнате, обставленной с такой помпой, что даже стены, казалось, краснели от смущения, Фрея сидела в кресле и потягивала вино. Бокал, хрустальный, с золотой росписью, был наполнен напитком, который стоил больше, чем состояние некоторых божественных семей. Она медленно, с наслаждением, делала глоток, наблюдая за тем, как внизу просыпается город. — Какое замечательное утро, — промурлыкала богиня красоты, поправляя свои длинные серебряные волосы, — какая прекрасная палитра душ внизу. Жаль, что мне испортит его эта старая павлинша со своим собранием. Ех. Я уже хочу встретиться с Рю. Нужно будет сегодня же найти его и проверить его состояние после вчерашнего веселья. Она закрыла глаза, и перед ней тут же развернулась яркая, сочная картина. Рю лежал на кушетке, практически обнажённый, и зачем-то связанный бинтами. Они оплетали его тело, словно он был не пациентом, а трофеем, который только что доставили в её личный кабинет. Синяки и небольшие раны покрывали его бледную кожу, и из некоторых всё ещё сочилась кровь — алая, живая, притягательная. Он дёргался, пытаясь освободиться, но его тело, покрытое бинтами, подчинялось лишь её воле. — Ара~ — пропела она, и её голос, низкий, мурлыкающий, разнёсся по воображаемой палате. Она появилась в дверях, и свет, льющийся из коридора, очертил её фигуру. На ней был костюм медсестры, который даже в самых смелых фантазиях не могли бы назвать «формой». Юбка — если это можно было назвать юбкой — была настолько короткой, что, казалось, существовала лишь для того, чтобы подчеркнуть бесконечность её ног. Чёрное кружево, обрамляющее её бёдра, лишь добавляло пикантности этой и без того скандальной картине. Верх был абсолютно таким же — короткий, обтягивающий топ, который едва прикрывал грудь, и чёрное кружево, переплетающееся с кожей, создавая узор, от которого у любого мужчины остановилось бы дыхание. Белый халат, накинутый на плечи, был расстёгнут, и его полы, колыхаясь, то открывали, то скрывали её тело, создавая игру, от которой даже у импотентов, встал бы вопрос. Если бы её увидели настоящие больные, они бы забыли, что болеют. Если бы их увидела сама болезнь, она бы забыла, зачем вообще здесь оказалась. — Ара~ — Фрея медленно, почти танцуя, приблизилась к нему. Её пальцы, длинные, с идеальным маникюром, скользнули по его груди, и он вздрогнул. — Какой у нас пациент~ Вы так серьёзно ранены~ Не волнуйтесь, медсестра вам поможет всем, что у неё есть~ Она провела рукой по его телу — от ключицы до живота, — и он, вместо того чтобы расслабиться, забился сильнее, пытаясь вырваться из её хватки. Его мышцы напряглись под её пальцами, и она почувствовала, как он дрожит. — Ара, ара~ — прошептала она, и её голос стал ещё ниже, почти мурлыкающим. — Какой вы активный, даже с такими ранами~ Вас нужно перевести в другую комнату, для более качественного и долгого лечения~ Не волнуйтесь, всё будет с вами хорошо~ Она облизнулась, и в её глазах, фиолетовых, как ночное небо, зажглось предвкушение. Её пальцы уже склонилась над ним, готовясь начать «лечение», как вдруг… — Стойте! — раздался властный, ледяной голос. Фрея замерла, не веря своим ушам. В её фантазию ворвалась Афурея. Богиня исцеления стояла в дверях в неимоверно откровенном докторском наряде, который обнажал всё самое нужное — и то, что не нужно, но тоже было на виду. Её волосы были уложены в строгую, но вызывающую причёску, а на лице застыло выражение, в котором смешались профессиональная строгость и лёгкое, едва заметное торжество. — Вы ещё новичок, — холодно сказала она, не глядя на Фрею, — и плохо квалифицированный специалист. Этот пациент серьёзно ранен и нуждается в лучшем враче. Она схватилась за край кушетки и, не обращая внимания на шокированный взгляд Фреи, начала увозить Рю прочь. — ЧТО?! — воскликнула Фрея, пытаясь остановить её, но Афурея была быстрее. — До свидания~ — пропела богиня исцеления, и её голос, полный лёгкой насмешки, затих за закрывающейся дверью. Дверь захлопнулась, и в ушах Фреи раздался отчётливый щелчок замка. — Вот же… — прошипела она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Даже в моих фантазиях! Какая-то богиня исцеления! Я её урою на Денатусе! Найду способ! Фрея распахнула глаза, и в её фиолетовых глазах зажглось раздражение. — Госпожа? — тихо спросил Оттар, заметив её состояние. — Ничего, — отмахнулась она, стараясь успокоить дыхание. — Оттар, что известно о вчерашних событиях? — Аллен, Хедин, братья Гулливер и несколько наших разведчиков обследовали этажи с первого по шестнадцатый, — начал докладывать капитан, и его голос, обычно такой ровный, сейчас звучал с лёгкой настороженностью. — Начиная с двенадцатого этажа, количество мёртвых увеличивалось. Все были убиты с особой жестокостью и с использованием странной магии, как сказал Хедин. Многие из них были… иссушены. Фрея слушала с закрытыми глазами, и её пальцы, лежавшие на подлокотнике, чуть заметно сжались. Она чувствовала, как внутри неё закипает возбуждение. Иссушены. Это слово звучало для неё слаще любой музыки. — На шестнадцатом этаже и дальше, мы ничего не нашли, — продолжил Оттар. — Только тела убийц и монстров. Но ни его, ни его доспехов не было. Словно он растворился в воздухе. Фрея открыла глаза. В них горел тот самый огонь, который она не могла потушить уже несколько часов. — Также распространились слухи, — добавил Оттар, и его голос стал тише, — что некий «Акума» убил «Багрового Дьявола». Многие из тех, кого мы допросили, видели, как некая фигура принесла что-то в мешке в таверну «Чёрная Вдова». А авантюристы, спускавшиеся на пятнадцатый этаж, слышали ужасающий рёв монстра, а затем крики и мольбы о пощаде. Фрея слушала это с закрытыми глазами. Молча. Только её пальцы, постукивавшие по подлокотнику, выдавали внутреннее напряжение. — Ясно, — сказала она наконец, и голос её был спокоен. Слишком спокоен. — В любом случае, я, возможно, услышу что-то об этом на Денатусе. Гера всегда собирает самые свежие слухи. — Госпожа, — Оттар замялся, и его жёлтые глаза, обычно такие спокойные, сейчас выражали сомнение, — вы думаете, он мог выжить в такой ситуации? Даже если он… — Он жив, — перебила Фрея, и её голос стал твёрдым, как сталь. Она открыла глаза и поднялась с кресла, подходя к окну, откуда открывался вид на весь Орарио. — Я тебе уже говорила: не сравнивай его с обычными авантюристами. Если ты продолжишь это делать, то в смертельной схватке ты пополнишь его список убитых. Понятно? — Да, госпожа, — Оттар слегка поклонился, прижимая уши к голове. — Прошу меня простить. Фрея не ответила. Она смотрела на город, который просыпался внизу. Но вдруг её взгляд зацепился за две фигуры, входящие в северные ворота. Одна из них была ей знакома. Деметра. Богиня плодородия. Вторая — высокая, скрытая плащом, но Фрея узнала бы её среди миллиардов. Её взгляд, устремлённый на них, стал стеклянным. Бокал в её руке дрогнул и, соскользнув с пальцев, разбился о мраморный пол, разлетевшись на сотни осколков. Вино, тёмно-красное, как кровь, растеклось по белому камню, но она даже не взглянула на это. — Госпожа? — обеспокоенно спросил Оттар. Но Фрея его не слышала. Всё её внимание было приковано к душе Рю. Она видела её — огромную, чёрную, непроглядную бездну, которая будто жила своей собственной жизнью, прикасаясь ко всему, до чего дотягивалась. Три цвета, которые она уже знала — красный, ставший больше и ярче, зелёный, бесчувственный и мёртвый, и фиолетовый, яростный и обжигающий, — пульсировали внутри этой тьмы. Но теперь появился четвёртый. Бирюзовый. Он просто существовал, перетекая из одной формы в другую. То тусклый, почти незаметный, то яркий, словно вспышка молнии. То принимающий форму пышного, цветущего дерева, то полностью голого, мёртвого, без единого листочка. И этот цвет был обманчивым. Фрея прислонилась руками к стеклу, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Вчерашний жар, который она едва смогла потушить, вспыхнул с новой силой. Он… он жив. Он стал ещё прекраснее, чем позавчера. Его чёрная душа стала ещё больше… и появился новый цвет… Что это за бирюзовый? Почему он такой обманчивый? То живой, то мёртвый… — Милый… — прошептала она, и её голос был полон такого голода, что у Оттара, стоявшего за спиной, мурашки побежали по спине. — Ты с каждым днём становишься всё лучше… и лучше… Она смотрела на него, и в её голове уже рождались новые планы. Новые фантазии. Новые способы заманить его в свои сети. Но потом её взгляд, полный голода, скользнул к другой душе — той, что была рядом с ним. И её настроение испортилось полностью. Деметра. Эта матрона. Прижималась к нему, засунув его руку между своей грудью, а на её лице играла счастливая, кокетливая улыбка. Она выглядела сияющей. Помолодевшей. Счастливой. И Фрея поняла. — Деметра… — произнесла она это имя с таким ядом, что Оттар снова невольно дёрнулся. — Я могу понять, что мой Одр тебе понравился. Но то, что ты так к нему близка… да ещё держишь за руку… — она прошипела, и в её голосе слышалось такое предупреждение, что, казалось, даже стены содрогнулись. Она видела, как Деметра стала красивее. Кожа — гладкой, глаза — ясными, волосы — блестящими. И она знала, кто в этом виноват. Кто прикоснулся к тому, что принадлежало ей. — Что ж, — прошептала она, и её улыбка стала холодной, как лёд, — наша дружба окончена. В следующий раз, когда мы пойдём в бани… нужно будет устроить несчастный случай… — Госпожа, — осторожно сказал Оттар, — прошу вас, не торопитесь с выводами… — Оттар, — перебила она, не оборачиваясь, — не вмешивайся. Какая-то матрона посмела наложить свои руки на то, что принадлежит мне. Она должна понять, что есть вещи, которые нельзя трогать. Наблюдая за этой парочкой, не в силах скрыть свои эмоции, она вдруг заметила, как Рю слегка приподнял голову. Он посмотрел прямо на неё — в самое сердце, в самую суть — поднял руку в коротком приветствии. Фрея почувствовала, как её сердце, которое уже колотилось где-то в горле, пропустило удар. Она тоже подняла руку, помахала ему — медленно, почти невесомо, — и в этом жесте было всё. Желание. Голод. Обещание. Она хотела оказаться на месте этой зрелой женщины. Хотела идти с ним под руку, прижиматься к нему, чувствовать его тепло, его дыхание, его… — Оттар, — сказала она, заставляя себя отвернуться от окна, — после Денатуса приведи его ко мне. Немедленно. Я хочу поговорить с ним. — Будет сделано, госпожа, — ответил капитан, склоняя голову. Фрея, уже направляясь в гардеробную, остановилась у входа и, не оборачиваясь, добавила: — И, Оттар… будь осторожен. Он не из тех, кого можно взять силой. Если он не захочет идти — не настаивай. Но передай ему… что я жду. — Понял, госпожа. Фрея кивнула и направилась переодеваться для Денатуса. Часть 2. Денатус, или Когда боги спорят о смерти. Внутри Вавилонской башни. — Добро пожаловать внутрь башни, Рю, — сказала Деметра, взмахивая рукой с театральной грацией, от которой её грудь соблазнительно колыхнулась. — Благодарю. — Рю шагнул в просторный вестибюль, но его взгляд тут же приковало нечто неожиданное. Он замер. Перед ним, в центре мраморного зала, стоял лифт. Не просто какая-то лебёдка или подъёмный механизм — настоящий, с бронзовыми дверями, светящимися кнопками. Рю похлопал глазами. Он уже видел трубопровод, видел магические фонари, но лифт… это было что-то новое. — Заходи, не бойся, — усмехнулась Деметра, заметив его замешательство. — Он работает на магических камнях. Совершенно безопасно. — Я и не боюсь, — пробормотал он, переступая порог. — Просто… впечатлён. Что дальше? Летающие ковры? — Не дразни судьбу, — хихикнула богиня, нажимая кнопку с цифрой «30». Двери закрылись с тихим, почти музыкальным шипением, и кабина плавно начала подниматься. Рю прислонился к стене, чувствуя лёгкую вибрацию. Его взгляд скользнул по кнопкам — этажи с первого по пятьдесят седьмой, некоторые подсвечены золотым, другие — серебряным, третьи — тускло-серые (закрытые, наверное). — Я слышал, с четвёртого по восьмой этаж занимают люди богини Гефест, — начал он, нарушая тишину. — Там можно купить не только готовое снаряжение, но и материалы? — Так-то нет, — ответила Деметра, поправляя выбившуюся прядь. — Там только готовые изделия. Оружие, доспехи, аксессуары. Всё отличного качества, но цены, сам понимаешь, божественные, — она усмехнулась собственной шутке. — Если тебе нужны материалы для создания… — она задумалась, прикусив губу, и он невольно задержал взгляд на этом жесте, — то тебе на юго-запад Орарио. Там есть несколько кузниц и складов. Но я слышала, что Гефест позволила открыть один магазинчик на пятом этаже — ей пообещали хорошую прибыль, и владелец сам разбирается в материалах. Кажется, он называется «Рудная жила» или что-то в этом роде. — Ясно, — кивнул Рю, нажимая кнопку четвёртого этажа. — Спасибо. Заскочу посмотреть, что там есть. — Только спасибо? — Деметра прищурилась, и в её глазах зажглись те самые озорные искорки, которые он уже начал узнавать. — Ты даже не дашь мне награды побольше? Она сделала шаг к нему, сокращая расстояние, и он почувствовал аромат её духов — мёд, цветы и что-то тёплое, почти осязаемое. Кабина лифта, и без того небольшая, вдруг стала тесной. Рю медленно повернул голову. Его глаза чуть сильнее засветились алым, и он начал наклоняться к ней. Очень медленно. Очень намеренно. Дзынь! — раздался мелодичный звон, и двери лифта открылись на четвёртом этаже. Рю выпрямился, облизнул губы и, не оборачиваясь, сказал: — Хорошего дня, Деметра. Если я вам буду нужен, найдёте меня в гостинице госпожи Мии Асамы. Прошу также передать послание госпоже Гефест — я зайду к ней сегодня. Он шагнул в коридор, даже не оглянувшись. А в лифте, двери которого уже начали закрываться, Деметра оперлась о стену, тяжело дыша. Её лицо было красным, как свежее яблоко, а ноги дрожали, будто она только что пробежала марафон. — Как он так хорошо целуется? — прошептала она тяжело дыша, чувствуя, как её тело всё ещё пульсирует от его действий. — Кажется, придётся снова менять белье..... Божественно. Двери закрылись, и лифт поехал дальше, оставляя богиню плодородия в полном смятении чувств. 30-й этаж. Зал Денатуса. Здесь уже собралось множество божеств. Зал, ещё вчера пустой и торжественный, сейчас гудел, как растревоженный улей. Высокие колонны, поддерживающие сводчатый потолок, были увиты живыми цветами — белыми лилиями, алыми розами и золотыми хризантемами. Воздух был пропитан ароматами дорогих благовоний, смешанных с запахом вина, духов и лёгким, почти неуловимым ароматом власти. Боги, как всегда, старались казаться серьёзными, но на деле уже вовсю развлекались — сплетничали, заключали пари, строили интриги. Главной темой обсуждения, конечно же, был герой последних дней — Багровый Дьявол. Зевс и Гера восседали на своих тронах, возвышаясь над толпой. Зевс, в своём любимом хитоне с золотой вышивкой, то и дело поглядывал на жену с таким видом, будто готов был в любой момент сорваться и присоединиться к обсуждению. Гера, напротив, сохраняла ледяное спокойствие, лишь изредка поправляя диадему на голове. Её розовые глаза скользили по залу, оценивая, запоминая, взвешивая. Локи сидела в окружении Гойбниу, Диониса и Диана Кехта. Её лицо было бледным, глаза — красными, а руки то и дело сжимались в кулаки. Последние дни без алкоголя сделали её нервной и раздражительной. Гойбниу держался на почтительном расстоянии, а Дионис казалось, готов был в любой момент предложить ей бокал, но его останавливал один взгляд Диана Кехта, который, наоборот, пах медицинским спиртом так, что у Локи дёргался глаз. — Локи, — тихо сказал Гойбниу, — может, просто выпьешь? Я никому не скажу. — Заткнись, — прошипела богиня, и её голос был таким, что бог предпочёл отодвинуться подальше. Афродита и Иштар, как всегда, купались в комплиментах. Толпа богов, у которых вместо мозгов был главный член, осыпала их похвалами, но как только в зал вошла Фрея, все взгляды мгновенно переключились на неё. Богиня красоты даже не посмотрела в их сторону — только слегка улыбнулась, принимая поклонение как должное. Аполлон со своими соратниками держался особняком, бросая взгляды на Плутоса, чей вид пугал всех — бледный, с красными глазами и руками, покрытыми синяками, он сидел в углу и молчал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Лилит и Инари, как всегда, были отдельно ото всех, сидя на мягких подушках и перешёптываясь. Их глаза, красные и золотисто-карие, блестели от возбуждения. — Не могу до сих пор поверить, что кто-то умудрился та-а-ак раскошелиться ради одного человека~ — протянула Инари, обмахиваясь веером. — Пятьсот миллионов валис, Лилит! Это же целое состояние! — Да, подруга, — кивнула Лилит, и её улыбка стала хищной. — Кто-то очень сильно оценил его, но чтобы настолько… Интересно, кто же это мог быть? — она обвела взглядом зал, задерживаясь на Плутосе. В первом ряду расположились знаменитые девственные богини. Астрея, Мио, Артемида и Гестия сидели вместе, и их лица были уставшими. Рядом с ними, чуть поодаль, сидела Гефест, которая то и дело потирала виски. — У меня от вчерашнего и позавчерашнего просто болит голова, — пожаловалась Астрея. — Ну-ну, спокойней, — нежно сказала Мио, хлопая подругу по спине, хотя сама выглядела не лучше. — Сначала этот «лес» из кольев с неизвестными людьми, потом вчерашнее… просто кошмар. — В последнее время нет ни сна, ни покоя, — задумчиво произнесла Гефест. — Я уже начинаю думать, что произойдёт дальше. Надеюсь, с ним всё в порядке… Мог бы сначала хоть оружие мне показать… — Гефест! Что ты такое говоришь?! — воскликнула Артемида, и в её голосе послышалось искреннее возмущение. — А что?! — Гефест развела руками. — Ну подумай сама! Кто вообще сможет пережить такое? Да он необычный. Да у него первоклассное снаряжение. Да у него странная и уникальная магия. Но всё это бессмысленно против такого количества убийц! Артемида замолчала и опустила голову. Она ни на секунду не верила, что Рю проиграл, но логика и здравомыслие говорили одно, а сердце — совершенно другое. Гестия погладила её по спине, чувствуя, как та дрожит. — Ну-ну, не нужно так омрачаться, — раздался голос сверху. Такамекадзучи, сидевший на верхнем ярусе вместе с Миахом, наклонился вперёд. — Он силён, талантлив и главное — умён, — сказал бог войны, и его чёрные глаза блеснули. — Давайте в него поверим. — Да, — мягко добавил Миах. — Лучшее, что мы можем сделать, — это ждать хороших новостей. — Кстати, Миах, Такамекадзучи, — включилась Гестия, пытаясь сменить тему, — как у вас дела? — У меня всё замечательно, — ответил Миах, и его лицо озарилось лёгкой улыбкой. — Благодаря господину Сангу я и мои дети смогли создать множество высококачественных зелий. Все материалы и особенно растения что он достал были в отличном состоянии. Я даже не ожидал такого качества. — Ясненько, — кивнула Гестия. — А у тебя, Такамекадзучи? — У меня всё отлично, — сказал бог войны, но на его лице мелькнула тень. — Дети быстро учатся и хорошо себя ведут. Если такими темпами пойдёт, скоро отправлю их в Подземелье под руководством кого-то старшего. Может, найду кого-то, кто избавит меня от одной проблемы… — Проблемы? — насторожилась Астрея. — Нет, ничего такого. — Скажи, может, мы сможем помочь, — предложила Мио. — Не стоит, Мио, Астрея, тем более… — Говори, — одновременно сказали две богини правосудия, и их голоса были такими, что Такамекадзучи вздрогнул. — Ну… понимаете, это связано с летучими мышами. — Летучими мышами? — хором спросили все. — Такамекадзучи, ты что, боишься летучих мышей? — удивилась Гестия, и по рядам прокатился тихий смешок. — Нет! — воскликнул бог войны, и его щёки слегка покраснели. — Дело вовсе не в мышах! А в их количестве рядом с моим домом! Их не десятки — их сотни! И все смотрят только в сторону моего дома! Мне кажется, будто они наблюдают за мной! Все переглянулись. Сотни летучих мышей, смотрящих на дом Такамекадзучи… это звучало странно. — Думаю, ты слишком устал и постоянно волнуешься о детях, — сказал Миах. — Давай я сделаю тебе пару зелий для сна. Бог войны лишь вздохнул и принял предложение. Может, он действительно себя накручивает? Недалеко от них сидели три богини: Кагуя, Афурея и Мия Асама. Они обсуждали возвращение семей Зевса и Геры, а также последние новости. — Он говорил, что придёт в мою гостиницу, когда закончит дела, — грустно сказала Мия, поправляя складки своего кимоно. — Не расстраивайся, Мия, — утешила её Афурея. — Может, у него возникли срочные дела, или возможно его перехватила Деметра, пригласив переночевать у себя в поместье в качестве благодарности. Ты же её знаешь: она как кого-то накормит, тот целый день не сможет встать с кровати. — Важно другое, — подключилась Кагуя, и её третий глаз приоткрылся. — Моя семья нашла горы трупов на этажах с двенадцатого по шестнадцатый. Все были убиты с невероятной жестокостью, а Ирина и Тиамат обнаружили следы нескольких видов странной магии и даже почувствовали присутствие дракона. — Дракона? — спросили обе богини серьёзными голосами. — Да. Это был не младший дракон, который хоть и редко, но может появиться на тех этажах. — Кагуя, может, твои члены семьи ошиблись? — предположила Афурея. — Как по мне, в это очень сложно поверить. Да и куда он пропал, когда столько авантюристов обыскали все этажи? — Я понимаю, почему ты так думаешь, — вздохнула Кагуя. — Я и сама сомневаюсь. Может быть, какая-то аномалия. Но мы ничего не нашли на этих этажах — даже следов лап или разрушений. Все замолчали, обдумывая услышанное. Тишину нарушил звук открывающейся двери. В зал вошла Деметра. И всё замерло. Мужчины, которые ещё секунду назад восхваляли трёх богинь красоты, забыли о них. Женщины, обсуждавшие сплетни, замолчали на полуслове. Даже Плутос, погружённый в свои мрачные мысли, поднял голову. Богиня плодородия выглядела… иначе. Она всегда была красивой, но сейчас она была просто сияющей. Её кожа, гладкая и ровная, отливала тёплым золотом. Волосы, густые и блестящие, спадали на плечи мягкими волнами. Глаза, оранжевые, как спелые апельсины, блестели, а на щеках играл лёгкий румянец. Её платье, облегающее пышные формы, подчёркивало каждый изгиб её фигуры, и её грудь, как всегда, гипнотически колыхалась при каждом шаге. — Деметра! Ты прекрасней, чем когда-либо! — воскликнул кто-то из толпы. — Деметра! Ты с каждым днём становишься всё лучше и лучше! — подхватил другой. Поток комплиментов лился, как водопад. Богини смотрели на неё с удивлением и завистью. Как она могла так хорошо выглядеть? Что она делает? — Как она может так хорошо выглядеть? — прошипела одна завистливая богиня. — Почему у неё есть такое тело? Грудь, задница, а у меня нет?! — Чем она таким пользуется? Её кожа, походка, глаза, волосы! Она недавно не выглядела так хорошо! — подхватила другая. Деметра слушала всё это, улыбалась, но её взгляд скользил по лицам богов, и на каждом она находила изъяны. То нос маловат, то губы большие, то бровь несимметричная… Никто из них не мог сравниться с ним. Зевс смотрел на неё, не отрывая глаз, пока голос Геры не привлёк его внимания. Сама богиня смотрела на Деметру с любопытством — она была одной из немногих, кого она могла бы назвать подругой наедине. — Спасибо вам всем за комплименты! — сказала Деметра, осматриваясь в поисках места. — Ах, Гестия! Я вижу, ты машешь мне! — Деметра! Сюда! — крикнула Гестия. — У нас есть ещё пара свободных мест! — Ах, спасибо! — Деметра направилась к ним, и её походка была лёгкой, почти танцующей. — Доброе утро! Астрея, Мио, вы выглядите уставшими! Давайте я дам вам свой рецепт специального пирога — вмиг станете как свежие огурчики! Гестия, Артемида, вы как всегда худенькие! Жду вас в своём поместье! Гефест, ты как всегда отлично выглядишь! Пожалуйста, хорошо питайся и отдыхай! — Я-то отлично выгляжу? — усмехнулась Гефест, оглядывая подругу оценивающим взглядом. — Тогда как выглядишь ты? — Я превосходно! — мгновенно ответила Деметра, садясь рядом. — Хорошо идут дела, Деметра? — спросил Такамекадзучи. — Да! У меня не просто хорошо — лучше, чем когда-либо! Благодаря удобрениям и растениям, которые я давно присмотрела. — Она широко улыбнулась. — Деметра, что с тобой случилось? — воскликнула Гестия. — Мы с тобой один день не виделись с рынка, а теперь ты начищенная, как наковальня Гефест! Артемида молча кивнула, с любопытством разглядывая подругу. — Это твоя новая косметика? Или особое питание? — спросила Астрея. — Я бы тоже хотела так выглядеть, особенно в последние дни. — Ты выглядишь замечательно, Деметра, — сказал Миах, с профессиональным интересом разглядывая её. — Ты будто переполнена силой, и двигаешься легче, чем в прошлый раз. Это какая-то мазь? Деметра захихикала по-девичьи, и у всех пробежали мурашки. Они не помнили, чтобы она так смеялась. — Ох! Это секрет, но вам, как друзьям, я расскажу, — хитро улыбнулась она. Все неосознанно потянулись вперёд — даже Такамекадзучи и Миах сверху, которые держались за мраморный стол, чтобы не полететь на богинь. — Весь мой секрет кроется в… — она сделала паузу, смакуя момент, и все приблизились почти вплотную, — …очень добром, красивом, умелом, талантливом, заботливом, надёжном массажисте! — сказала она с широкой улыбкой. — М-массажисте? — спросили они хором, привлекая всё внимание. Фрея ещё сильнее смотрела на эту гадюку с холодом. Афродита, Кагуя, Мия, Лилит, Инари и особенно Гера и Афурея навострили уши. — Да! Он просто невероятен! Я ещё никогда не чувствовала себя так хорошо! — Это прозвучало как-то двусмысленно, — заметила Астрея. Деметра только рассмеялась. — Всем тихо! — сказала Гера, и все замолчали, выпрямив спины. — Начинаем Денатус. Я, Гера, буду возглавлять это собрание. Возражения есть? Все молчали. — Чуть больше двух недель назад случилось то, что считалось невозможным — смерть одного из богов в Гекае, — начала Гера, и её голос был холоден и величествен. — Это, как все мы чувствовали, пришло из гор Калдрума. Моя семья и семья Зевса были отправлены туда, чтобы узнать, кто или что могло это сделать. Вчера все они вернулись целыми и невредимыми и нашли пару зацепок. Зевс встал с трона и подошёл к Гере, скрестив руки на груди. — Начну с первой: это случилось в горах Калдрума, в крепости «Град Погибели». Они не смогли определить, кто из богов был убит, и кто были убитые люди. Все зашептались. Кто-то хотел возмутиться и задать вопросы. — Тишина, — прозвучал голос Зевса, и в нём послышался раскат грома. — Гера, продолжай. А вы дайте ей закончить. Все кивнули. — Второе: наши дети обнаружили присутствие двух некромантов, — продолжила Гера. — Один слабый, а второй — невероятно могущественный. Как только зашла речь о некромантах, все снова зашептались. Артемида сжала руки в замок так, что побелели костяшки. — Тишина! — рявкнул Зевс, и стёкла в люстрах задрожали. — Идём дальше. Во время расследования наши дети пришли к выводу, что между слабым и могущественным некромантом произошла стычка, и победил могущественный. В подземелье старой крепости обнаружили множество изуродованных тел, которые невозможно было опознать. Это первая часть. — Первая? — спросила Кагуя, и в её голосе послышалось напряжение. — Да. После предположительной победы могущественного некроманта на крепость напал дракон. — Дракон?! — повторили боги, и в их голосах смешались удивление и страх. — Да. Наши дети нашли следы огромного дракона рядом с крепостью. Он разрушил её и сжёг всё дотла. То, что уцелело, превращалось в пепел при касании. Неизвестно, что случилось с некромантом и драконом. Предполагается, что дракон спал в горах, а битва разбудила его. Все начали переговариваться, обдумывая услышанное. — Также наши дети обнаружили ещё один странный след магии, — сказала Гера. — Магии крови. — Магии крови? — переспросила Афурея. — Ты уверена, Гера? Такой магии просто не существует, ни в Гекае, ни в Тенкае. Прости, но очень сложно представить, что такая есть. Может быть, это что-то похожее? Или какой-то артефакт? Уникальный навык или проклятие, связанный с кровью? Многие кивнули, соглашаясь с ней. — Я понимаю, почему ты так думаешь, — ответила Гера. — Может быть, из-за присутствия магии некромантов помешало нормально почувствовать эту аномалию. К сожалению, это всё, что мы знаем. Что случилось с некромантом и драконом? Был ли убит первый? Куда улетел дракон? Мы не знаем. Все нахмурились. — То есть можно подвести итог, что у нас есть два опасных монстра, один из них убил бога, и теперь бродят по миру, и мы не знаем, кто это, что это и какая у них цель, — сказал один из богов. — Мы с Герой, и вы тоже, не думали, что если произойдёт такое глобальное событие, всё будет прямо у нас на тарелке со всеми объяснениями, — усмехнулся Зевс, обводя всех взглядом, и каждый под ним опустил голову. — На этом у меня всё, — закончила Гера, садясь на трон. — А теперь переходим к другим новостям, которые произошли в Орарио. Два дня назад некто устроил представление в виде сожжённых людей, насаженных на колья и оружие. Плутос, тебе есть что нам сказать? Все тут же снова зашумели — начиналось самое интересное. — О чём ты, Гера? — спокойно спросил он, наконец полностью подняв голову с начала собрания. — О том, что я и Зевс, и остальные боги уже провели своё расследование. Выяснилось, что именно твои люди были убиты. Подтверждается тем фактом, что в это время целая армия из ваших людей во главе с несколькими столпами направилась в Подземелье, а потом быстро вернулась. Я ещё раз спрошу: кто были убитые, сколько их было, кто их убил и что они там делали? Плутос сохранял бесстрастное лицо. — Как мне доложили мои люди, они отправились на 30-е этажи ради убийства монстров, добычи и получения качественной Экселии. Мои столпы решили разделиться и отправить первый отряд вперёд. — Сколько было людей и кто их возглавлял? — продолжила допрос Гера. — Пятьдесят три человека. Во главе с тремя столпами. Главными были Годрик, Грегор и Корнелиус. — решил ответить честно, не зная сколько эта стерва знает. Зал взорвался. Это была сенсация! Кто-то убил целый отряд людей Плутоса, да ещё во главе с 5-м и 4-ми уровнями! Астрея, Мио, Афродита и Иштар слушали очень внимательно. Особенно последние с нескрываемым наслаждением и злорадством. Гойбниу нахмурился — он создал для Годрика одно из своих лучших творений, а теперь, как выяснилось, его владелец мёртв, и его творение использовали, чтобы насадить хозяина на его копьё. — Кто их мог убить? — спросила Гера, спокойно попивая вино. — Если ты хоть слово скажешь о “нём” без доказательств, я даже слушать больше не буду и закрою эту тему, — ледяным тоном предупредила она. — Мы ищем этого убийцу, — ответил Плутос. — Но пока ничего не нашли. — Ясно. Как найдёшь, обязательно расскажи, кто это сделал, — с нескрываемой издевкой сказала Гера. — С удовольствием поспрашиваю о его вкусах. Как правильно нужно пугать людей. Все зашумели и почти все, кому Плутос портил жизнь, тихо посмеялись, и даже не стесняясь, бросали в его сторону колкости и проклятия. Плутос мог только сжать руки до крови и бросаться проклятиями, пока не вернётся Альберт. — А теперь к главному, — сказала Гера, и её голос стал ещё громче. — Вчера кто-то объявил за Рю’Санга, «Багрового Дьявола», во все тёмные уголки награду за его убийство в размере… — она сделала драматичную паузу, — …пятисот миллионов валис. Зал буквально взорвался от неверия, шока и удивления. — 500 000 000 валис за одного человека?! — Какого человека?! Он — чемпион! — У кого вообще нашлось столько ума и лишних денег, чтобы столько за него отдать?! Деметра, которая до этого спокойно сидела, раскрыла глаза и рот от шока. — Что?! Сколько?! — выкрикнула она, даже вскочив. — Ты была вчера на ферме, понятно, почему ты не знала, — сказала Мио с натянутой улыбкой. — Когда мы заметили подозрительную активность у входа в Подземелье, мы поймали несколько убийц, у одного было это объявление. Астрея разлила на себя чай и упала с дивана, когда узнала, сколько за него предложили. — А ты даже споткнулась на ровном месте, в торт Токи — парировала Астрея. Через богинь правосудия остальные тоже узнали. Гефест от шока разлила чернила на почти законченные документы. Гестии пришлось долго её успокаивать. Артемида, Миах и Такамекадзучи были в откровенном шоке, не в силах даже представить такую сумму. Для них, скромных, это был другой уровень жизни. Остальные богини, услышав новость, были в похожем состоянии. Лилит и Инари в очень мягкой форме были не столько шокированы, сколько в восторге и даже очень сильно возбуждены. Если он выживет в этом кошмаре, то они уже переживали и нервничали, что они могут ещё ему предложить? Мало того они ещё поспорили! Лилит поставила 200 миллионов на то, что он выживет. Инари, очень долго колебавшись, в отличие от подруги, которая была абсолютно уверена в своей победе, полагалась на логику и здравомыслие, но тоже рискнула и поставила 200 миллионов на его смерть. Лилит хитро улыбнулась и решила, что этого мало. Нужно было ещё кое-что. — Давай сделаем ставку интереснее, — сказала она, и её голос стал мурлыкающим. — Не только деньги, но и кое-что… более личное. Инари насторожилась. Её хвосты зашевелились, а уши повернулись в сторону подруги. — Что ты предлагаешь? — спросила она, и в её голосе послышалось любопытство. — Если ты проиграешь, — Лилит сделала паузу, наслаждаясь моментом, — то ты будешь ходить голой целый день, который я выберу. Без одежды. Без магии, которая бы тебя скрывала. Только ты, твои хвосты и твоя гордость. Инари поперхнулась чаем. Она закашлялась, вытирая губы, и уставилась на подругу с таким выражением, будто та только что предложила ей прыгнуть в Подземелье без оружия. — Ты… ты серьёзно? — выдавила она, и её уши прижались к голове. — Я — богиня торговли! Я не могу… — Можешь, — перебила Лилит, и её улыбка стала хищной. — Если ты так уверена в его смерти, тебе нечего бояться. А если я права… то я получу очень забавное зрелище. Представляешь, как твои дети будут обсуждать «голую богиню»? Инари покраснела. Её хвосты нервно задвигались, а глаза забегали по сторонам, словно она искала выход. — А если проиграешь ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что тогда? Лилит улыбнулась ещё шире. Она откинулась на подушки и, медленно, смакуя каждое слово, сказала: — Тогда я протанцую весь Денатус в одном фартуке без ничего. И буду улыбаться всем богам, включая Геру и Зевса. Инари открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она представила эту картину и почувствовала, как её щёки заливает краска. — Ты… ты безумна, — прошептала она. — Я — практична, — поправила Лилит. — И я знаю, что он жив. — Идёт, — сказала Инари наконец, и её голос был твёрже, чем она чувствовала себя. — Но если я выиграю, я закажу специальный сверхкороткий фартук для тебя. С изображением твоей самой неудачной сделки. — Договорились, — кивнула Лилит, и они пожали друг другу руки. — Надеюсь, ты готова к тому, что тебе придётся разгуливать голой среди своих же подданных. — Надеюсь, ты готова танцевать в фартуке перед Герой, — парировала Инари, и они улыбнулись друг другу. Афродита и Иштар выяснили всё через своих людей. Не нужно было говорить, что это их не могло не возбудить, и они тоже вчера заключили пари — не на деньги, а на более рискованное. Обе предложили провести одну ночь в борделях победительницы, выполняя любые пожелания клиентов, а в конце признаться, что её бордель хуже, чем у победителя. Слов не нужно было — они пожали руки. Кагуя, Афурея и Мия были более рассудительными. Шансы того, что они услышали от своих детей и других богов, были очень малы. Но если он выживет… Кагуя представила его в своей семье, которая взбирается на новые вершины. Мия представила, как такой человек прославит её гостиницу. Афурея же… если он выживет, она лично пойдёт его искать, схватит и принесёт в свою больницу. — Всем тихо! — воскликнула Гера, и все разом замолчали. — Как уже некоторые из вас знают, — она посмотрела на Кагую, Лилит, Инари, Мио, Астрею и даже на Фрею, которая спокойно улыбалась, — некоторые из вас уже отправили своих людей на помощь, зачистку или просто добить его, но нашли только горы изувеченных тел — и людей, и монстров, — но ни его, ни даже тела. — произнесла Гера, и как и Зевс, медленно осматривали всех присутствующих. — Мы с Зевсом уже послали людей, чтобы выяснить, кто это сделал. Во время этого по всем притонам, где были эти мерзости, прошёл слух, что некий «Акума» побывал на «Дьявольской вечеринке» и будто убил «Багрового Дьявола», принеся что-то в мешке. Сам заказчик и убийца скрылись без вести. Боги с новой силой зашумели. Багровый Дьявол мёртв?! Кто-то смог его убить?! — Невозможно… — прошептала Артемида. — Артемида, милая! Пожалуйста, успокойся! — наконец пришла в себя Деметра. — Всё хорошо! — Но… — начала она, как Деметра наклонилась к ней и тихо прошептала: — Я с ним только что пришла до Денатуса. Он сейчас на четвёртом этаже Вавилона, ищет, что купить. Вчера он вернулся ко мне в поместье целый и невредимый. Артемида широко раскрыла глаза, а затем с благодарностью кивнула. — ЗАМОЛЧАЛИ! — рявкнула Гера, и все умолкли. — Всё это просто слухи, которые абсолютно не правдивы, — сказала она и посмотрела на Фрею, которой не понравился её взгляд. — Почему ты так говоришь, Гера? — спросила Лилит, и её красные глаза сверкнули. Гера только широко улыбнулась и бросила новую, самую сочную новость: — А то, что этот «Дьявол» жив и полностью здоров! Мне вчера пришло от него письмо, что послезавтра он придёт ко мне в гости. Все, даже Зевс, с широко раскрытыми глазами посмотрели на неё. — Дорогая, почему ты мне не сказала? — ошеломленно спросил Зевс. — Потому что ты был в отключке после того, как пытался подсмотреть за мной и моей семьёй во время купания, — невозмутимо ответила Гера, попивая вино и готовясь наслаждаться хаосом. Зал вновь взорвался от неверия, шока, радости и восторга. — Он выжил! Выжил! — Невероятно! — Это невозможно! — Ты сомневаешься в Гере?! Жить надоело!? Лилит очень широко улыбнулась и медленно повернулась к лисице. — И-на-ри~ — демонический шёпот, полный веселья, интриги и злорадства, заставил лису почувствовать себя ужасно глупой. — Жду увидеть тебя голой~ А деньги, как всегда, отправишь мне на счёт в гильдии. Инари только опустила голову тихо проклиная себя. Её хвосты, обычно такие пушистые и живые, безжизненно свисали, касаясь пола. Уши прижались к голове так сильно, что, казалось, вот-вот исчезнут в волосах. Она смотрела в одну точку, и в её золотисто-карих глазах читалась целая гамма чувств — от отчаяния до лёгкого безумия. Этот… этот проклятый Дьявол! — мысленно вопила она. — Он мог хотя бы на день притвориться мёртвым! Всего на один день! Чтобы я успела переиграть пари! Но нет! Ему обязательно нужно было выжить! И заставить меня выглядеть как последняя дура! Она сжала веер в руках так, что побелели костяшки. Её хвосты дёрнулись, словно пытаясь выразить протест, но быстро опали. — Он теперь обязан взять на себя ответственность за меня, — прошептала она себе под нос, едва шевеля губами. Афродита смотрела на Иштар и медленно облизывалась, предвкушая весёлое зрелище. Третий глаз Кагуи полностью открылся. Её логические, здравомыслящие и опытные решения подсказывали, что всё будет, как предполагалось. Но она снова ошиблась. — Невероятно, — одним словом высказалась она. Мия кивнула, не находя слов. Афурея открыла блокнот и быстро записала: «1. Найти. 2. Схватить. 3. Привести в больницу». Мия подсмотрела что было дальше и пожалела об этом. Такамекадзучи, Миах, Гефест, Астрея и Мио были потрясены и счастливы! Но больше всех была шокирована Фрея. Гера сказала, что Рю придёт к ней в гости. Он. К ней. В её гадюшник. ЧТО?! ОНА ЛЖЁТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ЖЕ ЕГО ПРЕДУПРЕДИЛА! ОН ОБЕЩАЛ! НУЖНО СРОЧНО С НИМ ВСТРЕТИТЬСЯ! НЕМЕДЛЕННО! — кричала она внутри, но снаружи сохраняла спокойствие. — На этом Денатус закончен. Через месяц начнём новый. Всем разойтись, — закончила Гера. Плутос встал первым и быстрым шагом зашагал к выходу под насмешливым взглядом Геры. Толпы богов начали выходить из зала, переполненные новостями. Слухи разлетятся по Орарио, и город вновь всколыхнётся, как от новостей о том, кто будет участвовать в турнире. Деметра, Артемида, Мио, Астрея, Такамекадзучи и Миах вместе и одновременно тяжело выдохнули. К ним подошли Дамия и Хатор, которые были бледноваты. — Не могу поверить, что только что услышала, — пробормотала Хатор. Дамия просто кивнула. — Деметра, с ним точно всё в порядке? — спросила Артемида. — Да. Он жив и здоров, просто был немного уставшим. Дамия, Хатор, подтвердите? — спросила Деметра, и обе кивнули. — Деметра, рада видеть тебя в замечательной форме, — подошла Гера с бокалом вина. — Гера! Здравствуй! Ох, не припомню, чтобы у нас было столько новостей, да ещё и таких! — улыбнулась Деметра. — Да, я с тобой согласна. Ты выглядишь… очень хорошо. Будто помолодела, двигаешься легче, и кожа чище, — проговорила Гера, внимательно осматривая её. — Именно так, Деметра! — добавила Афурея, подходя ближе и трогая кожу богини. — Ты выглядишь просто замечательно! Ты стала здоровее, и тебя похоже больше не волнует боль в плечах, спине и ногах. К ней также подошли остальные богини — Лилит и Афродита с широкими улыбками, безжизненная Инари, Иштар, лицо которой было кисловатым от проигрыша, Мия Асама и Кагуя, с любопытством разглядывающие и трогающие Деметру, отчего та от таких ласк вздыхала. Такамекадзучи и Миах, видя такую группу, поздоровались и попрощались, сказав, что у них дела. — П-пожалуйста… х-хватит… мне неловко… — выдохнула Деметра. — Ладно-ладно, но Деметра, ты должна нам всё рассказать про свой секрет~ — промурлыкала Афродита, гладя её руку. — Как насчёт сходить в баню и там уже поговорить об одном очень интересном и невероятном мужчине? — Я вообще не против, давно хотела туда сходить, — ответила Деметра. — Замечательно! Пошли! — сказала Афродита, беря её за руку, и с хитрой улыбкой спросила остальных: — Кто с нами? — Я уж точно, — сказала Иштар. — Я тоже не против немного отдохнуть перед работой, — включилась Афурея. — Я тоже, — неожиданно сказала Кагуя, и все на неё посмотрели. — Отлично. Я тоже присоединюсь, — сказала Гера, ставя бокал на стол. — Ну, вы как хотите, а у меня работа есть. Хорошо вам повеселиться. Гестия, иди отдохни, — сказала Гефест, вставая. — Гефест! «Он» просил передать, что сегодня к тебе зайдёт. Не нужно было спрашивать, кто «он», всем было и так понятно. Глаз богини кузнечного дела загорелся, и она улыбнулась, быстрым шагом направляясь к выходу. Зевс, услышав их слова, замер, а затем его глаза загорелись так ярко, что их можно было использовать вместо солнца. Посмотрев на Гермеса, который ковылял с двумя костылями, он кивнул, и они тихо, спокойно вышли. Часть 3. Жаркие разговоры и мокрые интриги Священная Купальня Богинь. Вавилонская башня. Здесь, за тяжёлыми резными дверями, скрывался настоящий рай, недоступный для глаз смертных и богов мужского пола. Воздух в этом огромном зале всегда был тёплым и влажным, наполненным ароматом редких цветов, благовоний и магических трав. Высокий потолок украшали фрески небесного свода, а из рук величественных статуй древних богинь и животных, застывших по краям, непрерывно лилась теплая вода. В зале было обустроено несколько мраморных бассейнов разной температуры: от обжигающе горячих до прохладных, с кристально чистой водой, переливающейся перламутром и подсвеченной мягким золотистым светом. Клубы пара лениво поднимались к фрескам, а по водной глади иногда пробегали слабые искры божественной энергии. Здесь всегда царило умиротворение. Слышны были лишь мерный плеск воды, тихий смех и полушёпот. Никакой одежды — только белоснежные полотенца или лёгкие накидки. Атмосфера в купальне была расслабленной, интимной и чувственной. Множество смертных и богов поклялись на своей крови, что если они не попадут внутрь этого рая, то будут навеки прокляты. Разумеется, добрая половина этих клятвеников состояла из семьи главного развратника Орарио. Но сейчас это было не главным. Главным было то, что сюда пришли многие из самых влиятельных богинь Орарио. Все они были окутаны в полотенца, но даже это не скрывало, а подчёркивало их формы, заставляя нервничать даже богинь красоты. Особенно это касалось Кагуи, Афуреи, Деметры и Мии, чьи полотенца едва сходились, и приходилось держать их рукой. Пара других — Гера, Иштар, Афродита, Лилит и Инари — предстали во всей своей нагой красе, не стесняясь ни капли. — Лилит... Инари~ Вы как всегда в прекрасной форме~ — сказала Афродита, прежде чем шлёпнуть Лилит по попе, отчего та ахнула. — Идеальная упругость и мягкость. Десять баллов. Лилит тоже не осталась в стороне и, к удовольствию, шлёпнула уже Афродиту, а затем Инари. — Ах! — выдохнула Инари, и её лицо залилось румянцем. — Лилит! Что ты делаешь?! — Проверяю форму, — невозмутимо ответила та, и её пальцы, скользнув по ягодице подруги, легонько сжали её. — М-м-м... такая же упругая, как и в прошлый раз. Как всегда отличная. — Как всегда?! — тут же спросила богиня любви, приподнимая бровь. — Можно мне подробностей? А лучше попробовать самой? — Мы подумаем, — улыбнулась демонесса, и все рассмеялись. Остальные богини, Гестия, Артемида, Астрея, Мио, Хатор и Дамия решили остаться в полотенцах, и вскоре в купальне воцарилась атмосфера полной свободы. Только Гестия и Артемида, чувствовали себя слегка неловко, но постепенно расслабились под тёплой водой. — Итак, начинаем уже реальное совещание, — провозгласила Гера, окунаясь в бурлящую воду. Она откинулась на бортик и блаженно прикрыла глаза. Все последовали её примеру, с тихими вздохами погружаясь в воду, которая ласкала кожу, снимая напряжение после долгого Денатуса. — Ммм... Хорошая ванна после успешного пари — это самое лучшее, что есть, — промурлыкала Афродита, откидывая голову назад и позволяя воде ласкать её шею. — Полностью с тобой согласна~ — ответила Лилит, празднуя свою победу над Инари. Она бросила взгляд на подругу, которая всё ещё сидела с обиженным видом. — Инари, дорогая, не дуйся. Ты проиграла с достоинством. Ну, почти. — Я не дуюсь, — буркнула лисица, но её девять хвостов, намокших и тяжёлых, обиженно плескались по воде. — А теперь, Деметра, расскажи нам про своего массажиста, — наконец спросила Гера, глядя на богиню плодородия. — Очень хочется разузнать про него побольше. Все навострили уши. Даже Артемида, которая до этого стеснялась, чуть заметно подалась вперёд. — Ох, он просто невероятный! — воскликнула Деметра, и её грудь, даже под водой, соблазнительно колыхнулась. — Я никогда не чувствовала себя так хорошо! Вся моя усталость, боль в руках, плечах, шее и ногах просто взяла и прошла! Он очень умелый, знает, куда, знает, как, знает, с какой силой, чтобы ты кричала от восторга! — Ты же про массаж говоришь сейчас? — спросила смущённая Артемида, покраснев до корней волос. — Конечно! А вы про что подумали? — хитро улыбнулась Деметра, и в её глазах заплясали озорные огоньки. — Хотя... если честно, я бы и про другое с ним попробовала... — Деметра! — возмутились четверо богинь чистоты и целомудрия. — А что? — богиня плодородия ничуть не смутилась. — Я живая женщина, и у меня есть потребности. — У всех есть, — спокойно заметила Афродита, поглаживая воду. — Но, судя по твоим словам, он справляется с ними лучше других. — О да! — мечтательно вздохнула Деметра. — В общем, вам нужно самим попробовать. Поверьте, у него просто золотые руки! Особенно тебе, Гера. Уверяю, ты растаешь под такими руками. — Посмотрим, — с вызовом улыбнулась главная богиня Орарио. — Кстати, как этот мальчик с алыми глазами после вчерашней вечеринки? И что ты ему дала за личное задание? — Ох! С ним всё хорошо! Он был немного уставшим, но абсолютно целый и невредимый! — засияла Деметра. — Когда он помог мне на рынке и вчера, когда принёс растения, уже хотел уходить к Мии, но я его быстро уговорила, накрыв огромный стол! Он ел, нахваливал мою стряпню, и у меня сердце таяло... — Так это ты его перехватила, — тихо и угрожающе прошептала Мия. Сзади неё, словно из ниоткуда, появилась маска демона, чьи красные глаза злобно уставились на Деметру. — Ой-ой! Ну прости, Мия! — Деметра сложила руки в молитвенном жесте и сделала виноватые глазки. — Давай я тебе партию свежих овощей отправлю. Первого класса. Мия задумалась, потом кивнула, и демоническая маска за её спиной исчезла. — Хорошо. Но больше так не делай, — сказала она, но в голосе уже не было угрозы. — Конечно-конечно! — закивала Деметра. — Также благодаря ему у меня теперь есть удобрения из материалов монстров, но это не самое главное! Я дала ему квест на поиск трёх растений на 16-м этаже. Все они требовали быстрой и аккуратной работы. А ещё Хатор и Дамия дали ему заказы на сбор материалов для удобрений. — И что он? — спросила с любопытством Кагуя — Он всё сделал идеально! — восхищённо выдохнула Деметра. — Растения и корни целы, невредимы и будто их достали пару минут назад из Подземелья! Теперь я смогу скрещивать их со своим урожаем, сделать всё более устойчивым к плохим условиям, адаптировать к окружающей среде, а третье растение я смогу спокойно выращивать у себя на полях! — Это замечательно, Деметра, — улыбнулась Афурея. — Теперь жизнь людей станет чуточку проще. Все кивнули на её слова. — Конечно! Всё это только благодаря Рю! — Деметра продолжала сиять. — Он ещё и собрал здоровые мешки с материалами, и даже рассортировал всё по видам! Ох, девочки! Я бы очень хотела иметь такого мужа! — она мечтательно вздохнула, вызвав определённую реакцию у остальных. — Он замечательно готовит, делает всё быстро, аккуратно и качественно, умеет делать божественный массаж и также... — Деметра замолчала и покраснела так сильно, что даже уши заалели. — ...он очень красивый, — прошептала она. — Насколько он красив? — спросила Лилит, и к ней подтянулись Афродита и Иштар. Вместо того чтобы ответить, Деметра, Хатор и Дамия покраснели сильнее и опустили головы. Все смотрели и хлопали глазами. — Эй, вы хоть ответьте! — поддалась вперёд Лилит, и её грудь соблазнительно качнулась. — Неужели настолько красив, что вы не можете сказать? — Н-ну... он очень красив, — выдохнула Хатор, чувствуя, как её щёки заливает жаром. — Невероятно, — добавила Дамия, сжимая бёдра под водой. — Божественно, — закончила Деметра, и в её голосе послышалась нечто такое, что у всех присутствующих пробежали мурашки. — Я теперь поняла, почему ты так была впечатлена, Артемида. На эти слова Дамия и Хатор согласно кивнули. Артемида, услышав это, вспыхнула и опустила взгляд в воду. — Теперь и я хочу увидеть его лицо, раз уж вы четверо так краснеете из-за одного мужчины, — сказала Гера, и все с ней согласились. — Он такой милашка, когда смущается и ведёт себя серьёзно, — хихикнула Деметра, а затем тяжело вздохнула. — Я даже не могла представить, что такое вообще может произойти! Какой кошмар! На наши вопросы, как он себя чувствует и всё ли с ним в порядке, он просто ответил, что проблем не было! Представляете! Хатор и Дамия свидетельницы! Мы даже не почувствовали лжи! Все замолчали на эти слова. — Я обязательно хочу услышать о том, как он вообще умудрился выжить в той мясорубке, — сказала Гера, очень довольная услышанным. — И я услышу. — Да. Его навыки очень впечатляют, — добавила Афурея, и в её глазах зажёгся профессиональный интерес. — С каждым словом про него я всё больше и больше хочу с ним встретиться и посмотреть на него в деле. Цунаде сказала, что если с ним встретится, обязательно угостит своим сакэ ограниченного производства. — Согласна, — кивнула Кагуя. — У Эсдес уже руки чешутся с ним провести битву. Мои дети жалуются что она стала ещё суровей на тренировках, и молятся чтобы он быстрее пришёл. — О да, — вздохнула Мия, закрывая глаза. — Я уже устала от того, что Карасуба буквально сидит возле входа в гостиницу и пугает людей. — Мои девочки и мальчики Зевса, когда вернулись, мы им рассказали о нём, — добавила Гера, и её голос стал мягче. — Они уже все хотели бежать и искать его, но я их остановила. Иначе они бы перевернули всё Орарио и утащили бы его выпить. — она улыбнулась. — Но послезавтра он придёт ко мне домой. Нужно будет устроить тёплый приём. — Гера, пожалуйста, не делай с ним ничего радикального, — попросила Астрея, и в её голосе послышалось искреннее беспокойство. — Особенно не бросай на него всех своих воительниц и не запирай в подвале. — Ты что, думаешь, я вообще могу такое сделать? — холодно спросила Гера. — Да. — ответили все, не колеблясь, отчего у неё дёрнулся глаз и вздулись вены на лбу. — Пожалуйста, оставь и нам, — добавила Лилит с хитрой улыбкой. — У нас ещё есть для него предложения и работа, которой нужен "обычный" наёмник. Все засмеялись. Но тут раздались крики: — ОНИ ЗДЕСЬ! ЭТИ ТАРАКАНЫ ЗДЕСЬ! — закричала одна из богинь, выскакивая из воды и хватая полотенце. — А-А-А-А! — завопила другая, пытаясь прикрыться. — УБЕЙТЕ ИЗВРАЩЕНЦЕВ! — КАСТРИРОВАТЬ! — КАСТРИРОВАТЬ! — хором ответили богини. Раздался грохот, крики мужчин и звон разбитой посуды. — Уходим! Быстрее! — заорал Зевс, пытаясь вылезти из одной из ванн, но поскользнулся на мокром мраморе и с громким всплеском рухнул обратно в воду, подняв тучу брызг. — СТОЙТЕ! ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ! — кричал Гермес, ковыляя на костылях и пытаясь удрать, но его настигли. — А-А-А-А! — завопил он, когда его схватили за шкирку и поволокли к выходу. — Я ЗНАЛ, ЧТО ЭТО БЫЛА ПЛОХАЯ ИДЕЯ! — донёсся голос какого-то несчастного бога. — ТЫ ПРЕДЛОЖИЛ! — НЕТ, ЭТО БЫЛ ТЫ! Зевс, наконец, выбрался из воды, мокрый, несчастный, и пулей вылетел из купальни, оставляя за собой мокрый след и кучу проклятий. В купальне воцарился хаос, смешанный со смехом. — Ох, время идёт, а кое-что не меняется никогда, — пробормотала Мия, откидываясь назад и закрывая глаза. Её тело, расслабленное и тёплое, покачивалось на воде, и она позволила себе просто наслаждаться моментом, пока остальные богини обсуждали, кому досталось больше всех. — Похоже, у моей семьи снова прибавится работы, — добавила богиня исцеления, но в её голосе слышалась лёгкая улыбка. Все кивнули и просто продолжили наслаждаться ванной, слушая вопли мужчин, которые отчаянно молили о сохранении своего достоинства. 5-й этаж. Магазин «Рудная жила». — СПАСИБО ВАМ ОГРОМНОЕ! ДА ХРАНЯТ ВАС БОГИ! ЖДУ ВАС В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ! — кричал лавочник, падая на колени и восхваляя очень щедрого и умного клиента. Рю мрачно кивнул. Почему я так зол? — думал он, шагая по коридору. — Потому что я потратил 120 миллионов валис на дорогостоящие материалы, первоклассные инструменты для ковки и специальные камни для разжигания печи. Вроде бы всего 120 миллионов? Что для меня уже было незначительной суммой... но нет! Я чувствую странную жадность! Я просто взял и потратил золото. МОЁ ЗОЛОТО! Он остановился и ударил себя ладонью по лбу. — Мало того, как я себя вёл с Деметрой! — прошептал он. — Ладно, это может быть гормоны ударили по голове, но почему меня посещают мысли просто взять и разорвать её платье и взять её! И Персефону тоже! Грубо, властно! Чтобы они принадлежали только мне и никому другому! За эти мысли он сильно ударил себя по щеке, отгоняя наваждение. — Что это вообще со мной такое? — пробормотал он, оглядываясь, прежде чем отправить все свои покупки в инвентарь. — Не припомню у себя таких мыслей... Он замер. Он не слышал, как тот приблизился, но его чувства уже уловили знакомую ауру. — Оттар. — сказав медленно обернувшись. Позади него, в тени колонны, стоял Оттар. Огромный боаз, капитан семьи Фреи, выглядел внушительно даже в простой одежде. Его жёлтые глаза смотрели на Рю с уважением и лёгкой настороженностью. — Багровый Дьявол, Рю'Санг, — поприветствовал он, и его низкий голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Приветствую тебя. Я рад и очень сильно удивлён, что ты смог выбраться и спокойно стоять после всего, что ты вчера пережил. Ты действительно оправдываешь своё прозвище. Рю слегка поклонился. — Оттар, — кивнул он, и в его голосе не было вражды. — Доброе утро. Благодарю тебя за слова. Теперь я уже просто «Дьявол». Я хоть и цел, но то, благодаря чему я получил своё первое прозвище, уже для меня потеряно. Тебе что-то нужно от меня? — Да, — кивнул Оттар. — Моя госпожа попросила меня передать, что хочет с тобой поговорить. Если ты не хочешь, можешь не идти. Рю задумался. Он вспомнил письмо Фреи, её откровенные намёки, и приглашение встретиться в любое время. Он мог догадаться, что она хочет не просто поговорить. Но он также знал, что она была искренней с ним во время их путешествия. — Я не против с ней встретиться и поговорить, — ответил он наконец. — Думаю, нам есть о чём рассказать друг другу. Оттар кивнул, и в его жёлтых глазах мелькнула тень облегчения. — Следуй за мной, — сказал он, поворачиваясь. — Нам на 50-й этаж. Денатус уже должен был закончиться. Госпожа будет рада тебя видеть. — Я это представляю, — выдохнул Рю, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Она же не собирается делать со мной ничего... радикального? Оттар не ответил. Он просто шёл к лифту, и его молчание было красноречивее любых слов. Рю вздохнул и последовал за ним. Ну что ж, — подумал он, — если что, просто её отшлепаю. Часть 4. Богиня, которая знает всё. Он шагнул в лифт, и двери с тихим шипением закрылись, отрезая их от внешнего мира. Кабина, отделанная тёмным деревом и золотом, мягко освещалась магическими кристаллами, создавая уютный, почти интимный полумрак. Единственным звуком было лёгкое гудение магического механизма, поднимавшего их всё выше и выше. Рю и Оттар стояли напротив друг друга, скрестив руки на груди. Никто не спешил нарушать тишину. Рю рассматривал узоры на деревянных панелях, Оттар — свои сапоги. В этом молчании не было вражды — только спокойное принятие того факта, что они оба оказались здесь, и обоим есть о чём подумать. Тишина затянулась. Но она была не тяжёлой — скорее... уютной. Как между двумя воинами, которые понимают, что им нечего доказывать друг другу. По крайней мере, пока. — Если позволите, могу я задать вам вопрос? — неожиданно начал Оттар, не поднимая глаз. Его голос, низкий и ровный, прозвучал в тишине кабины как удар колокола в пустом храме. Рю скосил на него взгляд. В жёлтых глазах капитана не было хитрости — только искреннее любопытство. — Я не против, — ответил он, и его голос был таким же спокойным. — Но всё зависит от вопроса. — Как вы стали настолько сильны? — Оттар поднял голову, и его глаза встретились с алыми огнями под капюшоном. — Разница между обычным человеком и благословлённым колоссальна, не говоря уже о разнице в один уровень между авантюристами. Хотя есть и исключения. Рю слушал спокойно, чувствуя, что в данный момент он мог бы сразиться с Оттаром — но это было бы не быстро. Этот боров был не просто силён — он был опытен. За его плечами были сотни боёв, и он знал, что такое настоящая битва. — Но вы совершенно другой, — продолжил Оттар, и в его голосе появились нотки, которые Рю не слышал раньше. Уважение. — Что на турнире, когда вы разобрались с множеством людей второго и третьего уровня, что вчера, когда, как я полагаю, были сотни высокоуровневых убийц... вы всё равно стоите здесь. И даже стали намного сильнее с нашей последней встречи. Рю чуть заметно кивнул. Он чувствовал, что Оттар говорит искренне. И это подкупало. — Я вас услышал, — сказал он, и его голос стал чуть мягче. — Вы хотите знать, как я стал и становлюсь сильнее даже за такой короткий промежуток времени. К сожалению для вас, то, как я это делаю, вам и всем остальным не подойдёт. Но всё остальное — умение сражаться, управлять магией и другие не менее важные навыки — я учился в бою и при помощи книг. — он сделал паузу, давая словам осесть. — Надеюсь, я смог ответить на ваш вопрос. Оттар слушал, не перебивая. Когда Рю закончил, он медленно кивнул, и в его жёлтых глазах мелькнула тень удовлетворения. — Благодарю вас за ответ, — сказал он, и в его голосе не было фальши. Только искренность. На мгновение в лифте снова повисла тишина — но теперь она была другой. Более глубокой. Более понимающей. — Если вы не против, — неожиданно сказал Рю, и Оттар слегка приподнял бровь, — могу я тоже задать вопрос? — Спрашивайте, — коротко ответил капитан. Рю сделал паузу, собираясь с мыслями. Этот вопрос крутился у него в голове с тех пор, как он увидел Фрею в ложе, окружённую своими «детьми». Он видел их преданность — и видел её безумие. И он не мог понять. — Что вы можете мне рассказать про Фрею... кроме того, что она глупая и доставляет множество неприятностей другим? — спросил он, и в его голосе послышались нотки иронии. Оттар посмотрел на него с таким выражением, будто впервые услышал вопрос о своей богине, которую называют глупой и приносящей неприятности другим. Что, впрочем, было правдой. Капитан помолчал несколько долгих секунд, и его лицо, обычно такое непроницаемое, стало... задумчивым. — …Глупая? — тихо повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Возможно. Но это не имеет значения. Он замолчал, и в его жёлтых глазах мелькнула такая глубокая, такая древняя печаль, что у него задержал дыхание. — Госпожа Фрея — самая чистая и самая одинокая душа в этом мире, — сказал Оттар, и его голос, обычно такой ровный, сейчас звучал почти благоговейно. — Она ищет любовь. Настоящую. Ту, которую невозможно подделать, купить или заставить. Ради этого она готова перевернуть Орарио вверх дном… и часто делает это. Он слегка прищурился, и в его взгляде мелькнула тень усталости — усталости человека, который видел слишком много. — Она может быть жестокой. Может быть эгоистичной. Может заставить страдать многих. Но всё, что она делает — она делает от чистого сердца. Без лжи и притворства. — он сделал паузу, и его голос стал тише, почти шёпотом. — В этом мире мало кто способен на такую честность… даже если эта честность выглядит как безумие. Рю молчал. Он чувствовал, что Оттар говорит правду — не ту, которую хочешь услышать, а ту, которая есть. Оттар замолчал на пару секунд, а потом добавил, тихо, но с железной убеждённостью: — Для меня нет существа прекраснее неё. И не будет. Даже если она прикажет мне умереть — я умру с улыбкой. Рю посмотрел на него. В его алых глазах, скрытых тенью капюшона, не было презрения. Только понимание. — …Какой кошмар, — негромко произнёс он, и в его голосе послышалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «искреннее удивление». — Кошмар? — искренне удивился Оттар. — Я бы назвал это... счастьем. — Кошмар, — повторил Рю. — Я пока не могу даже представить, каково это — жить так долго, как она. Но то, что она ищет «настоящую любовь», меня удивляет. Она ведь богиня любви, верно? Разве ей не положено знать, что «настоящая любовь» в её понимании — это просто… чушь? Иллюзия? Он помолчал, собираясь с мыслями. Оттар не перебивал. — Нет-нет-нет, не пойми неправильно, — продолжил Рю. — Я думаю, что любовь подобна воде. Её нельзя поймать руками, невозможно придать ей форму, нельзя сломать. Для каждого она своя: то простая, то сложная, то безответная, то взаимная. Каждый сердцем решает, какая она для него. Для меня любовь это… Он осекся, обдумывая слова. Что значит любовь для него — того, кто никогда её толком не знал и не имел. — …Для меня любовь — это принятие, — сказал он наконец, и его голос стал тише, почти задумчивым. — Принятие всех недостатков. Это желание становиться лучше и помогать друг другу. И просто понимание того, что иногда нужно дать друг другу время и побыть наедине с собой. — он закончил свою философию и посмотрел на Оттара. — Вот так. Просто и сложно одновременно. Оттар кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания. — Ладно, — Рю слегка улыбнулся под капюшоном, — давай на секунду отойдём от философии. Она же богиня любви, да? У неё наверняка куча поклонников? Как среди богов, так и простых людей? Вот взять, например, тебя. Ты говоришь, что готов отдать за неё жизнь и знаешь про её проблемы и эгоизм. Почему вы не пытаетесь ей помочь? Остановить от принятия очень глупых решений и в конце просто сказать, что она ошиблась, сказать что она дура, а потом просто взять и отшлепать её. — Отшлепать?! — удивлённо переспросил Оттар, не способный представить, как его госпожу просто берут и отшлёпывают. Его жёлтые глаза расширились, и он на мгновение потерял дар речи. — Ну, или в речку к рыбам бросить, — предложил он следующий вариант, — чтобы остыла. Но... то, что я видел на турнире, когда сражался с вашими идиотами, которых она «любезно» послала... они, вы все чокнутые. Особенно этот тупой кошак. Рекомендую вам его как можно быстрее кастрировать, чтобы он стал тихим и спокойным, а то он слишком агрессивный. Оттар моргнул. Потом ещё раз. Он явно не ожидал такого поворота. — Но вернёмся к началу, — продолжил он, — то, что я видел — куча идиотов просто помешаны на ней. «Богиня то! Богиня сё! Богиня это! Богиня не!» — и всё в таком духе. У меня даже мурашки прошли по спине. С такими фанатиками, которые думают своей нижней частью тела и хотят только её шикарного тела и лица... она очень красивая, не спорю, и неудивительно, что все помешались. Но все остальное? Как она вообще умудрилась дожить до встречи со мной за пределами Орарио? Удивительно просто, учитывая, что я узнал о ней проведя пару дней. Она же даже себе приготовить ничего не может. Оттар просто от шока и неверия слушал, как этот человек критикует госпожу, их за безумие и неспособность помочь ей, предлагает отшлепать её или бросить в речку, кастрировать Аллена, а потом вообще спрашивает, как она умудрилась выжить, когда она сбежала из Орарио. Капитан открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Он просто смотрел на Рю с выражением, в котором смешались шок, уважение и лёгкое безумие. Тут же раздался мелодичный звон, оповещающий о прибытии. Двери лифта бесшумно разъехались на пятидесятом этаже Башни. — О, приехали, — сказал Рю, и в его голосе послышалось облегчение. — Пошли. Кивнув, Оттар вышел первым, а Рю — за ним. Коридор, ведущий к апартаментам Фреи, был необычайно широк и тих. Стены из белого мрамора с тонкими золотыми прожилками мягко светились в приглушённом свете магических кристаллов. Воздух здесь был теплее, чем на нижних этажах, и в нём витал едва уловимый, но глубокий аромат белых лилий и дорогих благовоний. Этот запах, сладковатый и чуть терпкий, окутывал, словно невидимое покрывало, и Рю невольно задержал дыхание, вдыхая его. — Сюда, — низким голосом произнёс Оттар, не оборачиваясь. Они прошли мимо двух больших белых ваз с живыми цветами — лилии, розы, орхидеи — и остановились перед высокими двойными дверями из тёмного дерева, украшенными тонкой серебряной резьбой в форме переплетающихся лилий. Двери сами плавно открылись, словно почувствовав присутствие гостей. За ними открылось огромное пространство. Рю невольно задержал дыхание и замер на пороге. Панорамные окна во всю стену открывали потрясающий утренний вид на Орарио — золотые шпили Башни, бесконечные крыши, уходящие к горизонту. В центре зала стоял большой мягкий диван кремового цвета, а чуть дальше — изящное кресло у окна, в котором так любила сидеть Фрея. Пол был частично покрыт толстым ковром, в котором нога утопала по щиколотку. В воздухе ощущалась лёгкая прохлада от магического кондиционирования, смешанная с тёплым ароматом комнаты. Слева от него была большая стена, набитая книгами — сотни томов в дорогих переплётах, от древних фолиантов до современных рукописей. Дальше у стены стояла огромная кровать с балдахином из тончайшего шёлка, цвета слоновой кости, с золотыми кистями по краям. Много живых цветов — особенно белых лилий и роз — стояло в вазах, на подоконниках, даже на полу. Несколько дорогих картин и статуй в античном стиле дополняли обстановку. Рю невольно присвистнул про себя. Что-что, но у Фреи был вкус. Хотя... Он ещё раз осмотрелся, и его взгляд задержался на деталях. Это место было одновременно красивым и пугающе пустым. Как будто здесь жила не богиня, а сама идея красоты — холодная, совершенная и одинокая. Ни одной личной вещи, ни одного беспорядка. Словно она боялась оставить здесь частицу себя. Оттар остановился у входа, скрестив руки на груди, и тихо произнёс: — Госпожа ждёт. Рю кивнул и шагнул в комнату. Дверь за ним медленно закрылась... Щёлк! Резко обернувшись, он попытался открыть её, но она была заперта. А Оттар, судя по удаляющимся шагам, вообще начал уходить! — Надеюсь, тут нет никаких условий, которые нужно выполнить для выхода из комнаты, — пробормотал он себе под нос, вспоминая взрослую литературу своей родины. Он вздохнул и, подавив желание выломать дверь, повернулся к комнате. Обернувшись, он начал подходить к изящному креслу у окна, на котором восседала самая красивая богиня — и, разумеется, в своём любимом платье, которое открывало слишком много и держалось непонятно как. Фрея сидела, откинувшись на спинку, и в её руке мерцал бокал с вином. Свет утреннего солнца играл в рубиновой жидкости, отбрасывая алые блики на её бледную кожу. Её длинные серебряные волосы струились по плечам, словно жидкое серебро, а платье — чёрное, с алыми оборками, такое же откровенное, как и в прошлый раз, — облегало каждый изгиб её тела. — Добро пожаловать, Рю'Санг, — сказала она, помешивая вино в бокале и глядя в окно. Её голос был низким, томным, полным скрытых обещаний. — Подойди ближе. Руки Рю, всё ещё державшиеся за плащ, напряглись. Он чувствовал, как в комнате, несмотря на её красоту, витает напряжение. Опасность. И... предвкушение. — Доброе утро, богиня Фрея, — сказал он, слегка кланяясь. — Я получил от вас приглашение из письма и от вашего капитана, что вы хотели встретиться. — Хи-хи-хи, да, я очень хотела с вами встретиться, «Багровый Дьявол». — она посмеялась, наслаждаясь этой игрой между ними. — Скажите, господин Санг, как вам в Орарио? — Если не считать, что за мою голову объявили астрономическую награду — наверное, впервые за всю историю Орарио и даже всего мира, — и то, что меня пытались убить всякие насекомые, то ничего серьёзного. — он пожал плечами. — Красивый, шумный город, где можно много чего сделать. — Ха-ха-ха-ха! — Фрея рассмеялась, откидывая голову назад, и её грудь соблазнительно колыхнулась. — Ох, Рю, вы действительно умеете поднять настроение. Хи-хи-хи, — она продолжала смеяться, и в этом смехе не было наигранности — только искреннее веселье. — Рад, что вам весело, богиня, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Мне также про вас рассказала... одна моя «знакомая». — О? — Фрея перестала смеяться и прищурилась, но улыбка осталась на её губах. — И что же она вам про меня рассказала? Рю усмехнулся про себя. Он заметил, как она слегка подалась вперёд, как её пальцы чуть сильнее сжали бокал. Она была заинтригована. — Моя спутница «Гефна» рассказывала, что вы разбираетесь в людях, — начал он, делая шаг ближе. — Что ваш дар позволяет видеть саму суть человека. И что когда вы меня увидите, сделаете всё, чтобы заполучить в свою семью. Она также добавила, что я вам очень понравлюсь. Фрея слушала, и её улыбка становилась всё шире. Она отставила бокал на столик и поднялась с кресла, делая шаг к нему. — Твоя спутница очень умная и проницательная, — сказала она, и в её голосе послышалось такое самодовольство, что ему захотелось закатить глаза. — Действительно, мой дар позволяет мне видеть суть человека, и то, что я сейчас вижу... заставляет меня хотеть вас больше всего на свете. И это правда. — она сделала ещё шаг, сокращая расстояние. — Вы мне очень нравитесь. Тишина. А потом — смех. — Ха-ха-ха-ха! — первой не выдержала она, громко смеясь, откидываясь назад и мотая ногами, словно девчонка. Её платье, и без того откровенное, задралось, открывая длинные, стройные ноги. — Ох, Рю! Я тебя обожаю! Просто обожаю! Только с тобой я могу так веселиться! — Рад за тебя, — ответил он своим серьёзным голосом, но и сам немного веселился. Фрея рассмеялась ещё громче. Наконец, через некоторое время она успокоилась, вытерла выступившие слёзы и посмотрела на него с улыбкой, от которой кто-то умер бы на месте. — Здравствуй, Рю, — сказала она, и её голос стал мягче, почти нежным. — Здравствуй, Фрея, — ответил он, и в его голосе тоже появилась теплота. — Или Гефна? Как надо? — Можно «любимая», «милая» или «женушка», как хочешь? — начала она кокетничать, подходя к нему вплотную. — Думаю, достаточно просто «Фрея», — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — До твоих вариантов ещё далековато. — Далековато? — она притворно надула губки, но в её глазах плясали озорные огоньки. — Тогда... может, мы сократим путь? У меня тут очень хорошая кровать. На этот раз нам никто не помешает~ — промурлыкала она, водя пальцем по его груди и смотря в его спокойные глаза, которые начали дёргаться. — Хи-хи-хи, давай присядем и выпьем. У меня тут есть пара очень хороших вин. И заодно расскажешь, как у тебя дела~ — Хорошо, — мог только ответить он, прежде чем откинуть капюшон. Фрея снова увидела его лицо. Она замерла. Её дыхание перехватило. И на секунду в комнате повисла такая тишина, что Рю слышал, как бьётся её сердце. — Милый... — прошептала она, поднимая руку к его лицу, прежде чем погладить его щеку. Её пальцы, тёплые и нежные, коснулись его бледной кожи. — Ты... ты стал... ещё красивее, чем в прошлый раз... ещё идеальней... не только душой... но и лицом... как ты это делаешь? — шептала она, и в её голосе слышалось искреннее восхищение. — Я слежу за собой, — сказал он, и его голос был ровным, хотя внутри у него всё сжалось. — Может, присядем? — Д-да, — ответила она, беря его за руку и ведя к дивану, пока про себя кричала: КЬЯ! ОН СТАЛ ЕЩЁ КРАСИВЕЕ! ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ! КАК И ОЖИДАЛОСЬ ОТ МОЕГО ОДРА! Она почти дрожала, когда вела его к дивану, чувствуя, как его прохладная рука сжимает её пальцы. Её сердце колотилось где-то в горле, и она едва могла дышать. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Может, приляжешь? — Оооо~ ты такой смелый и прямолинейный~ — похотливо улыбнулась она, облизывая губы, — мне это нравится. — Вижу, ты пришла в себя, — пробормотал он, садясь на диван, пока Фрея взяла бокалы и, как хозяйка, налила им обоим и протянула ему. Взяв его, Рю почувствовал запах. Явно дорогое вино — терпкое, с нотками вишни и шоколада. — Ну, дорогой, рассказывай, как у тебя дела? — спросила она, прижимаясь к нему вплотную. — И самое главное: где ты и Харухиме были всё это время после того, как мы разошлись? Рю закатил глаза. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. — ...Тебе в этом платье удобно? — спросил он, пытаясь сменить тему. — И как оно вообще держится на тебе? Фрея улыбнулась, и в её улыбке было столько дьявольского очарования, что он невольно задержал дыхание. — Ооо~ Рю, ты хочешь узнать такой женский секрет? — промурлыкала она, проводя пальцем по его груди. — Хочешь, я могу вообще снять его? — Не надо, — быстро сказал он, чувствуя, как его уши начинают гореть. — Врать не хорошо, милый~ — прошептала она. Рю цокнул языком от этой простой, но слишком раздражающей способности. Он проигнорировал, как Фрея начала дёргать своё платье, и начал рассказывать: — После того как мы разошлись, я зарегистрировался в гильдии и на турнир. Я хотел остановиться, по советам, в гостинице богини Мии. Но по дороге одного человека избивали люди Плутоса. Он был ранен, и потому я помог добраться до его заведения, где он работал охранником. — Ох, милый, как всегда благородный, — вздохнула она, прижимаясь к его плечу и вертя в руках бокал. — А что это за заведение? Я его знаю? Это ресторан? Таверна? — Нет, — сказал он, отводя взгляд. — Ты его точно не знаешь. Это заведение называется «Эросион». Фрея замерла. Ей показалось, что она где-то слышала это слово. Её пальцы перестали играть с его грудью. — Подожди, что это за заведение? Мне оно кажется знакомым... Рю вжал голову, не зная почему, и тихо сказал: — Это бордель. — Повтори, — сказала она, и в её голосе появились ледяные нотки. — Это бордель, — повторил он, чувствуя, как похолодело в комнате. Фрея оторвалась от его плеча и посмотрела на него, который отвернул голову. — Всё это время ты был и РАБОТАЛ в борделе у одной из этих двух жаб? — холодно спросила она, и в её голосе послышалась ярость. — Я хотел уйти, — сказал он, и в его голосе послышалась виноватая нотка. — Но Харухиме быстро угостили сладостями, и гладили, и она попросила меня не уходить. — В это я поверю, — скривилась Фрея. — Но разве ты не мог проявить стойкость и твердость? — Будь ты на моём месте, тоже не могла бы отказать этой девочке, когда она смотрит умоляющим взглядом. Фрея ещё сильнее скривилась, ведь он был прав. Она сама знала, что такое умоляющий взгляд Харухиме. — Что ты там делал? Я надеюсь, ты не... — Нет, — перебил он. — Я был там в качестве охранника, швеи и повара, защищая заведение от людей Плутоса. — Ты? — она приподняла бровь. — Ладно, охранником и поваром, но ты ещё и шить умеешь? Рю, ты меня все больше и больше пугаешь своими талантами. — она покачала головой, и в её голосе смешались удивление и восхищение. — Теперь я понимаю, почему шли слухи о неком работнике в районе Красных фонарей, который и готовил замечательно, и шил, и был невероятно красив. Теперь картина сложилась у меня окончательно: кто умудрился поиграть с Бреанейном. А с Клавдием я уже и так догадалась, что это ты. Замечательная работа, кстати. — Спасибо, — тихо поблагодарил он. — И что? — Фрея прищурилась, и её голос снова стал опасным. — Ты больше ничего там не делал? Эти курицы, я абсолютно уверена, бросались на тебя и приглашали в постель. Ты же отказался? Он не ответил. Глаза Фреи снова стали холоднее. — Рю... — После того как я разобрался с Клавдием и вернул работников, — быстро перевёл он тему, — я поселил Харухиме у Такамакадзучи, а сам отправился в гильдию за работой. В Подземелье на меня напали люди Плутоса. Быстро с ними разобравшись, я оставил подарок этим идиотам. — Ты замечательно поработал, — сказала она, и её голос потеплел. — Господин «Колосажатель». — Колосажатель? — спросил он, посмотрев ей в глаза. — Так назвали того, кто сделал «лес», — ответила она с улыбкой. — Плутос сегодня нам рассказал под давлением Геры и Зевса, а потом все высмеяли его. Рю легко улыбнулся и выпил немного вина. — Ум. Вкусно. — Разумеется, — промурлыкала она. — Я лично выбирала для нашей встречи. — Вкус у тебя есть не только в комнате, но и в вине, — пробормотал он, глядя на красную жидкость. — Спасибо, дорогой, — она улыбнулась, и в её голосе послышалось искреннее тепло. — После этого ты пошёл к этой... Деметре. — Я просто ей помогал и выполнял личный заказ, — сказал он, и его голос был ровным. — И всё. Ничего между нами не было. Фрея не смогла уловить ложь или правду. Это раздражало её больше всего. — Ты что-то недоговариваешь, — прошептала она, и её пальцы сжали его плечо. — А почему ты сегодня под руку шёл с этой женщиной, которая ещё светилась от счастья? — Мне нужно было купить инструменты и материалы для моего нового оружия и доспехов, а Деметра попросила проводить её до башни — ответил он, и его голос был спокоен. — Материалы? — она нахмурилась. — А что с твоими прошлыми доспехами? Рю скривился от боли потери. — Они сломались, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — Нет, они пришли в полную негодность. После того как я вернулся из Подземелья, я встретился с Валентином из семьи Плутоса и отдал ему свои доспехи. — Подожди! — Фрея выпрямилась, и её глаза расширились. — То есть тот «Акума», который получил награду за... Она не закончила. Её лицо озарилось пониманием. А затем она громко рассмеялась. Так громко, что бутылка с вином чуть не упала со столика. Фрея упала ему на колени и начала биться ногами об воздух. Рю схватил её бокал и застыл с ними, не зная, что делать. — ХА-ХА-ХА-ХА! РЮ! ТЫ МЕНЯ НЕ ПЕРЕСТАЕШЬ УДИВЛЯТЬ! ХА-ХА-ХА-ХА! НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ, ЗА КОГО БЫЛИ ГОТОВЫ СТОЛЬКО ЗАПЛАТИТЬ! А ТУТ ТЫ САМ ПРИХОДИШЬ... И ЗАБИРАЕШЬ НАГРАДУ ЗА СВОЮ ЖЕ ГОЛОВУ! ХА-ХА-ХА-ХА! — Вообще-то в объявлении было указано либо моя голова, либо доспехи, — спокойно уточнил он. — А также не было написано, что я сам не могу получить награду. Фрея, которая только отошла, снова начала громко смеяться. Спустя десять минут она наконец прекратила, ибо горло уже болело и она боялась умереть от нехватки воздуха. Её щёки раскраснелись, глаза блестели, а на губах всё ещё играла широкая, довольная улыбка. — Фух... фух... дорогой... у меня... ещё никогда такого... не было... спасибо, — прошептала она, тяжело дыша. — Всегда пожалуйста. — Так что, ты теперь богат, — сказала она, наконец-то вставая и прижимаясь к нему. — Можешь жить как король. Можешь купить всё, что пожелаешь... — она облизнулась, и в её глазах зажглись озорные огоньки. —За 500 миллионов можно очень многое купить. Может....меня? Ему это показалось очень знакомым. — Не 500 миллионов, — поправил он, — а 700. — 700?! — её глаза расширились до предела. — Ещё 200 я отхватил благодаря своей харизме, — сказал он с лёгкой гордостью. Фрея уже не могла смеяться. Она просто накинулась на него, благо бокалы были на столике. — Рю~ сколько ты будешь меня соблазнять и веселить? — прошептала она, и её голос был низким, хриплым. — За всё, что ты пережил и сделал, ты должен быть награждён. Очень щедрой наградой~ Думаю, нам нужно переходить на следующую ступеньку отношений. — Какую ещё ступеньку? — спросил он, и в его голосе послышалось замешательство. — Куда делись предыдущие? И с каких пор мы в отношениях?! — С тех пор как мы с тобой приняли ванну и спали вместе, — промурлыкала она, проводя пальцем по его груди. — Осталась самая лучшая часть~ — она облизнулась, и в её глазах зажглось предвкушение. — Фрея, подожди, — сказал он, отстраняя её. — Спокойно. Давай поговорим. — Нет, — прошептала она, прижимаясь к нему и начиная тереться своей промежностью о его выпуклость. — И тем более, кое-кто очень честный. — Думаю, нам лучше узнать друг друга получше... — Я уже и так достаточно хорошо тебя знаю, Рю, — сказала она, и в её голосе послышалось такое, что он замер. — Практически с самого Каменного Порога. Рю широко раскрыл глаза. — Милый, — прошептала она, поглаживая его лицо, — я узнала о тебе из того поселения. Загадочный, невероятно красивый и бледно-мёртвый мужчина, что появился внезапно в поселении. Смог в одиночку убить гарпию 2-го уровня, а через день убил огромного монстра-паука и его детей в Шахте Скорби. Принёс мир и покой в это маленькое поселение. Рю взглотнул, глядя в эти глаза. — Потом Вейлон, — продолжила она, и её голос стал тише. — «Багровый Дьявол» охотится с Артемидой вместе и в одиночку уничтожает бандитов в крепости. — она сделала паузу, и её пальцы начали медленно, почти гипнотически, поглаживать его щёку. — А также по словам свидетелей призывает кровавых летучих мышей и заставляет кровь людей течь по его воле. Магия Крови, которая никогда не существовала, но теперь существует. Также призывает мёртвых и может рассыпаться в стаю летучих мышей. Как сказал Меркурий — головы были высушены, будто... С каждым её словом глаза Рю становились холоднее, а потрясённое лицо — бесстрастным. — И наконец, самое сладкое и восхитительное, — прошептала она, почти касаясь губами его уха. — Полная смерть бога. Он лежал неподвижно, чувствуя, как её дыхание касается его кожи. — Вижу, ты многое знаешь, Фрея, — сказал он наконец, и его голос был ровным, холодным. — Очень многое. И что теперь? Сдашь меня всем? Повесишь клеймо чудовища и богоубийцы? Или заставишь меня присоединиться к своей семье под угрозой раскрытия? — Рю! Что ты такое говоришь?! — воскликнула Фрея от шока, отстраняясь. — Я всего лишь рассказываю тебе, как я тебя хорошо знаю. И я бы в любом случае рассказала бы тебе, но лучше выбрала пораньше. Она взяла его лицо в свои руки и заглянула в глаза. — За то время, что мы провели вместе, как ты заботился о Харухиме, о том, что ты не тронул никого из невинных людей, защищал простых людей и был всегда честен... — начала она ласково, успокаивая его. — Это ставит тебя выше любых людей и богов, которые на твоём месте с такой силой творили бы катастрофы. А ты нет. То, что ты сделал с богом и его людьми, говорит о том, что ты так поступил ради мира и безопасности. Рю смотрел на неё, и в его глазах медленно таял лёд. — Понятно, — выдохнул он. — И что теперь? — Ничего~ — прошептала она, и на её губах заиграла загадочная улыбка. Он хлопнул глазами. Его только что раскрыли. Его самые сокровенные тайны узнали, и ничего? — Хи-хи-хи! Какой же ты милый, когда у тебя такое шокированное лицо! — хихикнула Фрея, вставая с него. — Но в качестве награды за моё умение собирать информацию, я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал, — с ледяной улыбкой попросила она. — И что же это? — осторожно спросил он. — А то, что эта истеричная курица сказала, что послезавтра ты пойдёшь к ней в гости. — её голос стал холодным, и в нём послышался гнев. — Рю, ты же мне пообещал, что будешь избегать эту истеричку и членов её семьи. Ты передумал? — Я собирался держаться, но вчера пришло письмо, что Гера просит меня помочь её девушке по имени Метерия в качестве массажиста. И всё. Фрея кивнула, а затем тяжело вздохнула. Её плечи поникли, и в этот момент она казалась не богиней, а просто женщиной, уставшей от борьбы. — Понятно, — сказала она, садясь рядом. — Хотя это бы в любом случае случилось, но чтобы она просила, а не приказывала... она бы сделала это только ради своего самого любимого ребенка. — она замолчала, и в её голосе послышалась глубокая, вековая усталость. — Запомни, Рю: не вздумай даже вступать в её семью и тем более показывать ей свое лицо. — Понял, — кивнул он. — Ты в письме говорила, что у тебя есть идея насчёт вступления в семью. — Да, — с улыбкой ответила она. — Рю, как насчёт того, чтобы ты вступил в мою семью на время? — На время? — удивился он. — Разве так можно? — Ты будешь первым, кто сможет это сделать, — посмеялась она. — Ты сможешь поучаствовать в жизни семьи и решить, куда ты хочешь вступить. Лично я уже готова принять тебя всего, учитывая, как хорошо я тебя знаю! — Не ты одна знаешь, что я убил бога. — А кто ещё? — удивилась она. — Лорд Уран, — ответил он. — После турнира он пригласил меня к себе, чтобы обсудить этот вопрос. В конце он сказал, что я невиновен, и отпустил меня. Фрея задумалась, и её глаза стали серьёзными. — Я могла бы догадаться, что он может что-то почувствовать, учитывая, насколько он силён и старше, — проговорила она, обдумывая это. — Но! — она прищурилась, и на её губах заиграла хитрая улыбка. — Ты мне кое за что должен, и я должна тебя отблагодарить за твою смелость, за тот воздушный поцелуй! Рю вспомнил этот момент и сам покраснел. — КЬЯ! Рю, ты такой милашка! — воскликнула она, садясь ему на колени и обхватывая его шею. — Холодный, как лёд, которому нужно пару слов сказать, чтобы он растаял! Как же хочется сейчас тебя съесть... — Х-хватит! — сказал он, чувствуя, как его уши горят. — И подожди, с каких пор я тебе должен?! И почему мы так резко сменили тему?! — С момента, когда ты разобрался с Клавдием, — промурлыкала она, игнорируя его последний вопрос и проводя пальцем по его шее. — Плутос хотел тебя оклеветать без доказательств, но я ему помешала, и заодно навесила новое имя, которое ты ему дал. Хи-хи-хи. — Ясно, — вздохнул он, чувствуя, как его терпение начинает иссякать. — А теперь я хочу... — Никакого секса и прочего разврата, — сразу ответил он, не имея сейчас настроения вообще. Фрея надула губки. Её полностью раскрыли. — Нуууууу, пожалуйста, я так старалась~ — прошептала она, начиная ещё сильнее тереться об его промежность. — И тем более я должна тебя наградить.... Шлёп! — КЬЯ! — воскликнула она от неожиданности, чувствуя жгучее ощущение на заднице. — Фрея, — сказал он, и его голос был серьёзным. — Я сейчас передумаю и уйду. У меня полно дел, включая ковку оружия и снаряжение, и отдать на ремонт оружие богине Гефест. — Рю... я бы поверила в твою серьёзность, если бы не твои руки на моей заднице, — сказала она, чувствуя, как его пальцы сжимают её ягодицы. — АХ! Он начал мять и разминать её великолепие, и она застонала, прижимаясь к нему ещё теснее. Чёрт, вот они, эти персики, которыми она передо мной светила в бане и в комнате, — думал он, наслаждаясь упругостью её плоти. — Достойно-достойно. Тяжеловато конечно выбрать, у кого даже лучше — у неё или у Деметры. — Ах! Рю! АХ! Ты! АХ! — стонала она, чувствуя, как его пальцы проникают всё глубже, мнут её, растягивают. Он наклонился к её уху и начал шептать: — Фрея. Я же сказал «нет». Значит, нет. И больше никогда меня не дразни. Раньше я сдерживался из-за некоторых факторов, но теперь этого не будет. Если ты продолжишь меня дразнить... — он остановился, и в его голосе послышалась такая угроза, что она вздрогнула. — Ч-что? — выдохнула она наконец. — То я хочу, чтобы ты была готова к тому, что будет дальше, и чтобы не жаловалась. Поняла? — Д-да, — прошептала она, чувствуя, как её тело начинает плавиться под его руками. — Хорошо, — сказал он. — А теперь награда, которую ты хочешь. Что это? Если мне это не понравится, я всё сделаю сам. Фрея тяжело дышала, глядя ему в глаза. Она чувствовала, как его пальцы всё ещё сжимают её ягодицы, как его дыхание касается её кожи. И в этом мгновении, когда он был так близко, когда его власть над ней была почти осязаема, она поняла, что хочет совсем не того, что планировала. — Поцелуй, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Просто поцелуй. Без лишнего. Я обещаю. Она подняла руку, изображая клятву, и в её глазах, таких фиолетовых, как ночное небо, мелькнула искра чего-то искреннего. Рю смотрел на неё. На её блестящие, умоляющие глаза. На её прикушенную губу. На эту игру, которую она вела с таким мастерством, что даже он, знавший её истинную сущность, не мог устоять. Внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что она лжёт. Что это только начало. Но почему-то в этот раз ему хотелось поверить. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Один поцелуй. Без фокусов. Он прильнул к её губам. Фрея широко раскрыла глаза от неожиданности. Она не верила своим ушам. Он согласился? В прошлые разы он всегда уклонялся от её предложений, всегда находил причину отступить. А теперь... Одно мгновение она потеряла контроль. Всего одно короткое, бесконечное мгновение, но его хватило, чтобы он перехватил инициативу. Но она быстро взяла себя в руки. Она — богиня любви! Её просто застал врасплох красивый мужчина! Она атаковала. Яростно, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю свою тысячелетнюю мудрость, весь свой опыт, всю свою жажду. Её язык ворвался в его рот, и она начала игру, в которой всегда побеждала. Их битва, жаркая и продолжительная, ни на секунду не думала останавливаться. Каждый боролся за превосходство и доминирование. И он проигрывал. Чёрт, она слишком опытная в этом деле, — думал он, чувствуя, как её язык проникает в его рот. — Как и ожидалось от богини любви. Блин, она мне штаны намочила своими соками. Он не собирался проигрывать и потому применил свой козырь. Шлёп! — УУМ! — застонала Фрея, чувствуя жгучее ощущение на попе. Она стонала ему в рот и вздрагивала от каждого шлепка. Её тело сжималось, прижимаясь к нему, и она чувствовала, как его пальцы оставляют на её коже горячие следы. Шлёп! На десятый раз она громко застонала и слегка выгнулась, кончая и ослабив свою сторону, которую Рю атаковал со всей силы, беря контроль. Оторвавшись, они оба тяжело дышали, особенно Фрея. За всё то время, что она была с мужчинами, никто ещё так с ней не поступал! — Рю... я не могу больше ждать... — прошептала она, и её голос дрожал. — Давай сделаем это... — Извини. Не в этот раз. Если потерпишь... в следующий раз я позволю тебе мной верховодить. Она задрожала от дикого предвкушения. — Но... если ты не справишься, — продолжил он, и его голос стал низким, почти рычащим, — командовать уже буду я. Будь готова, милая. Он поцеловал её в шею и сделал засос, от которого она ахнула. — АХ! — Теперь мне пора, — сказал он, переворачивая её и укладывая на диван. — Спасибо, что пригласила в гости. Он поцеловал её в щёку, отчего та покраснела, как невинная дева, даже учитывая то, что они только что делали! Рю вышел из комнаты и направился в район кузнецов. А Фрея осталась лежать на диване, тяжело дыша, не веря, что её могли так победить и довести до такого состояния только поцелуем и шлепками. Она дико улыбнулась, забывая про Деметру и то, что предложила ему временно вступить к ней. Он вернётся, — подумала она, и в её глазах зажёгся такой огонь, что, казалось, вот-вот подожгут шторы. — Ладно, милый. В следующий раз я не позволю тебе так легко уйти. В следующий раз я буду готова. И тогда мы посмотрим, кто из нас будет командовать. Она представила, как он снова войдёт в эту комнату. Как она встретит его в чём-то таком, что заставит его забыть, как дышать. Как она проведёт пальцами по его груди, и он, наконец, поддастся ей. Как она будет им командовать, и он будет выполнять все её желания. — Я сделаю тебя своим, Рю, — прошептала она, и в её голосе слышалось такое обещание, что даже стены, казалось, содрогнулись. — Неважно, сколько времени это займёт. Ты будешь моим. Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у мужчин тряслись ноги. И в этой улыбке было всё: желание, одержимость, любовь и безумие. Часть 5. Район кузнецов. Лифт медленно спускался вниз, и Рю стоял в углу кабины, прислонившись спиной к прохладной металлической стене. Его мысли всё ещё кружились вокруг недавней встречи с Фреей — её пальцы, её шёпот, её обещания. И этот чёртов поцелуй, который он сам начал, а потом едва смог остановить. Что я вообще делаю? — думал он, глядя в потолок с выражением человека, который только что осознал, что его жизнь превратилась в мыльную оперу с элементами кошмара. — Сначала Деметра, потом Фрея. И это всего за пару часов. Я что, решил пройти всех богинь Орарио по списку? Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как его щёки всё ещё хранят тепло её прикосновений. Ай, плевать, — махнул он рукой, отгоняя эти мысли. — Оставлю эти вопросы и проблемы для будущего меня. У меня и так работы много. Теперь к богине Гефест. Она, наверное, уже заждалась. Надеюсь, она сможет выполнить мою просьбу и не попросит взамен мою душу. Он задумался, перебирая в голове слова Фреи о временном вступлении в семью. Можно попробовать. Месяц-два, не больше. Поработать на одного бога, завести знакомства. В любом случае меня примут с распростёртыми объятиями. Он усмехнулся своим мыслям и сосредоточился на настоящем. Цифры на панели этажей медленно менялись, и когда лифт остановился на одном из промежуточных этажей, Рю почувствовал, как его спина покрывается холодным потом. За дверями собралась группа богов. Он узнал их голоса ещё до того, как створки разъехались. И от этого у него внутри всё сжалось. — Божественные ванны, как всегда хороши, — промурлыкала Лилит, поправляя выбившуюся прядь. — Инари, ну сколько можно дуться! Прими поражение с достоинством, которое скоро все дети увидят. — Я НЕ ДУЮСЬ! — взвизгнула богиня-лиса. — Будь проклят этот Дьявол! Я заставлю его взять ответственность! Пусть он хоть раз почувствует себя виноватым! — Ты права, Лилит, — сказала Мия, поправляя складки своего белого кимоно. — Я хоть и люблю свои горячие источники, но ваши купальни тоже неплохи. Особенно сегодня — после такой новости. — Согласна, — кивнула Кагуя, заходя в лифт, и её третий глаз чуть приоткрылся, словно сканируя пространство. — Но для меня горячие источники всё равно лучше. В любом случае, это утро было очень насыщенным, особенно новость о том, что он жив и здоров. Все четыре богини зашли в лифт, и двери с тихим шипением закрылись, отрезая их от внешнего мира. Они опускались вниз, и их разговоры становились всё более оживлёнными. — Да, это невероятно, — кивнула Мия, и на её лице появилось выражение лёгкой тревоги. — Я уже начинаю беспокоиться, что Карасуба, когда услышит эту новость, перевернёт всё Орарио. Только мысли об этом заставляют мою голову болеть. — А если к ней добавить ещё и Эсдес, и многих других из разных семей, то начнётся уже второй день охоты, — улыбнулась Кагуя, но в этой улыбке было что-то странное. Её третий глаз, обычно полуприкрытый, сейчас был полностью открыт, и она чувствовала, как по её спине пробегает холодок. Все богини невольно поёжились. Воздух в лифте стал заметно прохладнее, и они переглянулись, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — Вам не кажется, что стало холоднее? — спросила Мия, потирая плечи. — Есть такое, — ответила Лилит, оглядываясь. — Как будто кто-то открыл окно в зимнем дворце. — Ой, простите, мы вас даже не заметили! — воскликнула Мия, и все повернулись туда, куда она смотрела. — Вы так хорошо слились с окружением, что мы вас не заметили. Высокая фигура, полностью укутанная в плащ, стояла в углу лифта, и от неё веяло странным, нечеловеческим холодом. Капюшон был низко надвинут, скрывая лицо. Рю медленно кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал ровно: — Ничего страшного. Вы были погружены в разговор и потому меня не заметили. Приветствую вас, богини. — И вам хорошего дня, господин авантюрист, — улыбнулась Мия, и в её голосе слышалось искреннее любопытство. — Как вы вчера сходили в Подземелье? Надеюсь, вас не зацепили те убийцы, которых послали на «Багрового Дьявола». Многие невинные люди попали под удар, просто оказавшись не в то время и не в том месте. — Благодарю вас за беспокойство, богиня, — ответил Рю, чувствуя, как его голос чуть заметно дрогнул. — Всё хорошо. И я надеюсь, с вашими людьми тоже всё в порядке. — Вы начинающий авантюрист? — спросила Кагуя, приоткрывая свой третий глаз. Её взгляд, пронзительный и острый, скользил по его фигуре, пытаясь разглядеть сквозь ткань плаща. — Ваше присутствие очень сильное и… пугающее. Как у высокоуровневого авантюриста. Но я не чувствую на вас Фалны. Вы один из редких рас? Все богини тут же уставились на него, и Рю внутренне вздохнул. Ну вот, началось. — Можно сказать и так, богиня, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не причиню вам или другим вреда, если в этом не будет необходимости защищаться. Кагуя чуть заметно улыбнулась, и её третий глаз закрылся. — Благодарю вас за честность. Я хочу пригласить вас в свою семью. Там я собрала вокруг себя множество талантливых и сильных воинов. И я хотела бы увидеть вас среди них. Рю слегка склонил голову. — Благодарю вас, богиня, за такое щедрое предложение. Я обязательно приду к вам и выслушаю вас, когда закончу изготовление своего снаряжения. — Снаряжения? — Лилит, которая до этого молчала, подала голос, и в нём послышался неподдельный интерес. — Вы ремесленник? — Кузнец, богиня, — коротко ответил он. — Кузнечное дело — это великое ремесло, — сказала Кагуя, и её голос стал чуть мягче. — Мне бы пригодился в моей семье талантливый кузнец для ремонта и создания нового снаряжения. Мои дети постоянно спускаются в глубины Подземелья и не всегда бережно относятся к своему оружию. Какая ваша квалификация? Рю задумался на мгновение. Он вспомнил книгу о семьях богов, где была описана примерная шкала по уровням от первого уровня до пятого и выше: ученик, полноценный кузнец, опытный кузнец, мастер. Сейчас он чувствовал, что его уровень был где-то между третьим и четвёртым. — Если можно было бы себя оценить… я бы сказал, опытный кузнец. Кагуя чуть приподняла бровь. — Ясно. Если вы придёте ко мне, могу ли я устроить вам небольшое испытание? Чтобы увидеть ваши навыки в деле. — Как вам будет угодно, богиня. — Кстати, а почему вы так закрылись в плащ? — вмешалась Лилит, и её красные глаза с любопытством уставились на него. — Вам холодно? Или вы что-то скрываете? — Нет, — ответил он. — На мне сейчас грязная одежда из-за предстоящей работы. Я уже закупился всем необходимым и направляюсь в кузнечный район. — Кстати, мистер... — начала Лилит, и Рю внутренне напрягся. — Мы так и не узнали, как вас зовут. — Можно просто «авантюрист», богиня, — быстро ответил он, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Я не могу солгать им — они почувствуют. Лучше уклониться. Лилит приподняла бровь, и на её губах появилась лёгкая, заинтригованная улыбка. — Ого, какой таинственный. Обычно авантюристы, наоборот, любят хвастаться своими именами и подвигами. Ты что, в бегах от кого-то? — Просто предпочитаю, чтобы меня знали по делам, а не по имени, — ответил он, чувствуя, как невидимый пот начинает стекать по спине. — Это надёжнее. — Интересно, — протянула Лилит, и в её голосе послышалось лёгкое предвкушение. — Ладно, «просто авантюрист». Надеюсь, мы ещё встретимся. Мне стало любопытно, что скрывается под этим плащом. — Если вы не против, могу я задать один вопрос? — быстро сменил тему Рю, заметив, что цифра на панели этажей приближается к его отметке. — Почему богиня Инари проклинает «Дьявола» и хочет, чтобы он взял ответственность? Лилит рассмеялась. Мия и Кагуя тоже чуть заметно улыбнулись и тихо хихикнули. Инари в свою очередь сжала веер так сильно, что послышался треск. Она бросила на фигуру пронзающий взгляд и уже открыла рот, чтобы ответить, но её опередили. — Ой-ой, — сказала Лилит, и её голос стал игривым. — Мы с ней заключили пари. Я поставила 200 миллионов валис на то, что господин Рю выживет во вчерашнем кошмаре. Инари же, будучи более логичной и здравомыслящей, поставила на его смерть. И знаешь, что самое интересное? — Лилит сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Если она проигрывает, то должна будет проходить голой целый день. Вот почему она такая расстроенная. Инари взвизгнула. — Я. НЕ. РАСТРОЕННАЯ! — крикнула она, и её хвосты взметнулись в воздух, как разъярённые щупальца. — Он мог хоть прикинуться мёртвым один день! ОДИН ДЕНЬ! Но нет! Ему надо было показать, что он жив и здоров, и, тем более, это ещё сообщила Гера! Клянусь, когда я его увижу, я дам ему самую невозможную работу! Пусть страдает так же, как буду страдать я. Дзинь! Лифт остановился, и двери с тихим шипением открылись. Рю чуть ли не выпрыгнул из кабины. — Благодарю вас за компанию, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри он кричал от облегчения. — Всего вам хорошего, богини. Он быстро зашагал прочь, чувствуя на себе четыре пары любопытных глаз. — Что это было? — спросила Мия, всё ещё чувствуя мурашки по коже. — Откуда этот холод? — Не знаю, — ответила Кагуя, и её третий глаз снова приоткрылся. — Но точно от простого человека или редкой расы не может идти такой… мёртвый холод. — Мне показалось, что это ощущение мне знакомо, — задумчиво произнесла Лилит, сжимая руку подруги. — Только вот не пойму, откуда. Как будто я уже чувствовала это раньше. — Скоро узнаем, — сказала Кагуя, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — А пока дела не ждут. Все четверо начали расходиться, но их мысли всё ещё были заняты той таинственной фигурой в плаще, от которой веяло холодом и нечеловеческим. Рю быстрым шагом направился в район кузнецов семьи Гефест, который находился на северо-западе Орарио и был не так уж далёк от Вавилонской башни. С каждым шагом он отчётливо слышал звуки раздувающихся мехов, удары молотов о наковальни и, конечно, самое главное — отборную, витиеватую ругань, которой старшие мастера награждали своих нерадивых учеников. — ЧТО ЭТО, БЕЗДАРЬ?! — донёсся чей-то голос, сопровождаемый оглушительным звоном. — ТЫ ЧТО, КОВАЛ ЭТОТ МЕЧ НОГОЙ?! ОН ЖЕ СЛОМАЕТСЯ ОТ ПЕРВОГО ЖЕ УДАРА! — Н-но, мастер... — НИКАКИХ «НО»! ПЕРЕДЕЛЫВАЙ! И ПОКА НЕ СДЕЛАЕШЬ ИДЕАЛЬНО, НЕ ВЫХОДИ ИЗ КУЗНИЦЫ! Рю невольно улыбнулся под капюшоном. Ностальгия, — подумал он. — Двалин был в тысячу раз строже. Эти ученики ещё не знают, что такое настоящая муштра. Он прошёл мимо нескольких открытых кузниц, и каждый раз его взгляд цеплялся за ошибки, которые допускали молодые мастера. Сначала он сдерживался, но потом, когда один из парней чуть не испортил заготовку из-за неправильного нагрева, он не выдержал. — Ты слишком сильно нагреваешь металл, — сказал он, останавливаясь. — Он станет хрупким и треснет при закалке. Убавь температуру и дай ему немного остыть, прежде чем бить. Парень, весь в саже и поту, поднял на него злой взгляд. — А ты кто такой, чтобы давать мне советы? — огрызнулся он. — Иди своей дорогой, не мешай работать! Рю ничего не сказал. Он просто отошёл в сторону и спокойно наблюдал. Через несколько секунд металл, который парень так упорно бил, треснул по всей длине. Парень замер, глядя на испорченную заготовку с выражением лица, в котором смешались ярость, разочарование и отчаяние. — Я же говорил. Из соседней кузницы, где всё это время стоял, опершись на массивный молот, старый мастер, раздался громкий, раскатистый смех. — ХА-ХА-ХА-ХА! — засмеялся он, вытирая выступившие слёзы. — ТЫ СЛЫШАЛ, ГРУБИЯН?! ОН ЖЕ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ! А ТЫ ЕГО ПОСЛАЛ! ВОТ ТЕБЕ И КАРМА! А ТЕПЕРЬ — ПЕРЕДЕЛЫВАЙ! И БЕЗ УЖИНА! БУДЕШЬ РАБОТАТЬ, ПОКА НЕ НАУЧИШЬСЯ! — НО, МАСТЕР! — взвыл парень. — НИКАКИХ «НО»! — рявкнул мастер, и его голос перекрыл даже шум соседних кузниц. — Я СКАЗАЛ — БЕЗ УЖИНА! И ТЫ ЕЩЁ СКАЖЕШЬ СПАСИБО ЭТОМУ ЧЕЛОВЕКУ, ЧТО ОН ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛ! Рю покачал головой и пошёл дальше, слыша за спиной приглушённые проклятия и звон молота. Наконец он добрался до поместья Гефест. «Багровые покои Валки» возвышались перед ним — огромная, мощная кузнечная крепость из тёмно-красного и чёрного камня, чьи строгие трёхэтажные стены украшали рельефы молотов, наковален, пламени и сложных магических рун. Широкие дымовые трубы, из которых непрерывно валил дым, никогда полностью не остывали, и даже на расстоянии он чувствовал жар, исходящий от стен. Главные железные ворота, над которыми вечно горел оранжево-красный магический огонь, были украшены эмблемой Гефест — пересечёнными молотами над вулканом. Они вели на просторную, огороженную высокой кованой оградой территорию, где вместо привычного сада росли огнеустойчивые растения, сверкали магические кристаллы и стояли декоративные металлические скульптуры, созданные членами семьи. Войдя внутрь, Рю оказался в главном зале поместья. Просторное помещение с высокими потолками поражало своим величием. Стены были монументально увешаны лучшими работами семьи — легендарным оружием и доспехами, которые, казалось, излучали собственную, тёплую ауру. В самом центре зала возвышалась огромная статуя Гефест с молотом в руках, и Рю невольно задержал взгляд на этом произведении искусства. — Красиво… — пробормотал он, осматриваясь. — ТАК! — раздался громкий, властный голос. — ЧЕРЕЗ ПАРУ ДНЕЙ МЫ ОТПРАВЛЯЕМСЯ С СЕМЬЁЙ ЛОКИ В ЭКСПЕДИЦИЮ! НА 40-Е ЭТАЖИ! ЧТОБЫ ВСЁ БЫЛО ПРИГОТОВЛЕНО И СДЕЛАНО ИДЕАЛЬНО! СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ Я И ГЕФЕСТ ПРОЙДЁМСЯ И ЛИЧНО ВСЁ ПРОВЕРИМ! ТАК ЧТО НЕ ЛЕНИМСЯ И РАБОТАЕМ! ПОНЯЛИ?! — ДА! — хором ответили ученики и мастера, и тут же разбежались по своим кузням, оставляя за собой только облака пыли и дыма. Цубаки Коллбранд, капитан семьи Гефест, довольно вздохнула. Её чёрные волосы, собранные в высокий хвост, блестели в свете магических светильников, а на её смуглой коже, покрытой тонким слоем сажи, играли тени от огня. Она уже собралась бежать в свою кузницу, как вдруг услышала голос сбоку. — Простите, леди Коллбранд. — ЯЙ! — Цубаки подпрыгнула на месте и развернулась, готовая к бою. — Вы кто?! Откуда вы меня знаете?! Хоть я знаменита… Но как вы так ко мне подкрались?! — Прошу прощения, что напугал, — спокойно ответил Рю. — Я здесь, чтобы встретиться и поговорить с богиней Гефест. — С богиней? — она приподняла бровь, и на её лице появилось выражение скептицизма. — Я что-то не припомню, чтобы она говорила, что ждёт кого-то. У вас есть что-то, что подтверждает ваши слова? Рю протянул ей письмо с приглашением, на котором красовалась эмблема Гефест. Цубаки взяла его, и её глаза быстро пробежали по строчкам. Тишина. А затем — крик. — АААААА! — завопила она, и её голос эхом разнёсся по залу. — ТЫ! ТОТ САМЫЙ ПАРЕНЬ! ТЫ ЖИВ?! ПОСЛЕ ВЧЕРАШНЕГО ЦИРКА?! ЭТО ПРАВДА ТЫ?! Она подлетела к нему так быстро, что Рю чуть не отшатнулся. — Чёрт, парень, ты просто неимоверно крут! — воскликнула она. — Вижу, тебя вообще никак не потрепало! Раз у тебя всё целое! Всё же целое, да? А? А? — Я сам — цел, — ответил Рю, слегка отходя назад. — Очень рад познакомиться, леди Коллбранд. — Зови меня Цубаки, малыш! — засмеялась она. — Ты имеешь полное право на это! Ха-ха-ха! Тем более мы оба кузнецы! Гефест мне уже все уши прожужжала — говорит, ты сам себе оружие и доспехи ковал? Это правда? Покажешь мне их? Пожалуйста! — Прошу прощения, леди Цубаки, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая грусть. — Но это невозможно. — Почему?! — воскликнула она, прижимая руки к груди. — Ну не будь ты жадиной! Взамен я… — Доспехи практически полностью уничтожены вместе с моей секирой. И клинки тоже. Цубаки замерла. Её глаз, и без того огромный, расширился до предела. — А? А?! А?!! — выдохнула она, хватаясь за грудь, как будто ей стало плохо. — В смысле — уничтожены? Как? — А вы ожидали, что я вернусь с целыми доспехами и оружием из той мясорубки, где даже минуты покоя не было? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. Цубаки хлопнула глазом, и её лицо стало виноватым. Она опустила голову. — Извини, малыш… Я не подумала. Просто… ну, ты понимаешь. Ты же выжил, а я подумала… — Ничего страшного, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я бы хотел показать госпоже Гефест пару видов оружия, которые нашёл в своих приключениях. Думаю, вы тоже будете рады их увидеть. Глаз Цубаки загорелся ярче любой звезды. — Правда?! — она подпрыгнула на месте. — Спасибо, малыш! Я обязательно подарю тебе обнимашки! Но что мы стоим — вперёд, к госпоже! Она схватила его за руку, и тут же отдёрнула, как ошпаренная. — Холодно! — воскликнула она, потирая ладонь. — Как к куску льда дотронулась! С тобой точно всё хорошо, малыш? — Да, — коротко ответил он. — Может, мы уже пойдём? У меня на сегодня есть план работы, который я очень хочу выполнить. — Конечно, малыш! — закивала Цубаки, всё ещё потирая руку. — Нам на 3-й этаж, в личный кабинет Гефест. А кстати, что за план работы? Можешь рассказать сестрице Цубаки? — она подмигнула ему, и в этом жесте было столько искреннего, почти детского любопытства, что Рю невольно улыбнулся. — Ковать себе новую броню и оружие. Глаз Цубаки засветился ярче, чем все магические светильники в поместье вместе взятые. — Ой, малыш! Я всё больше и больше тебя уважаю! — воскликнула она, подпрыгивая на месте. — Можно мне посмотреть, с чем ты будешь работать?! Это редкие материалы?! Дай хоть одним глазком посмотреть! Пожалуйста! — Я подумаю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Ну скажи хоть, что это за броня и оружие! — не унималась Цубаки. — Я в следующий раз тебя выпивкой угощу! Рю немного задумался, а затем выбрал тот ответ, который уже обдумывал, когда обходил 4-й этаж. — Это будет комплект средней брони и двуручный меч. Также хочу изготовить несколько точильных камней. — Средняя броня — для умеренной защиты и подвижности, — тут же прокомментировала Цубаки, и в её голосе послышался профессиональный интерес. — Двуручный меч — для контроля дистанции и удержания зоны. Неплохое сочетание, малыш. Молодец! — Благодарю вас, леди… — Просто Цубаки, Рю! — перебила она его. — Кстати, не хочешь к нам присоединиться? С таким, как ты, редкие материалы сами рекой потекут! Хе-хе-хе… — она улыбнулась и зловеще посмеялась потирая руки, и в этом смехе было столько искреннего, почти демонического восторга, что у он невольно улыбнулся шире. Через пару минут они добрались до кабинета Гефест. — Богиня! У нас очень важный гость! — крикнула Цубаки, врываясь в кабинет без стука. — Цубаки, что случилось? — спросила Гефест, откладывая перо и поднимая голову. — Госпожа, здесь сам герой вчерашней мясорубки! — воскликнула капитан, распахивая дверь. — Входи, малыш! Рю шагнул внутрь и быстро осмотрелся. Кабинет представлял собой строгое, но уютное смешение роскошного рабочего пространства богини и кузницы. Здесь всегда чувствовался лёгкий аромат раскалённого металла, масла и дыма, а интерьер был выдержан в фамильной тёмно-красной, чёрной, бронзовой и золотой гамме. На стенах висели символика скрещённых молотов над вулканом и образцы лучших работ семьи. Центральное место занимал массивный деревянный стол, заваленный отчётами о продажах, заказами и чертежами. Одна из стен была полностью отдана под витрину с шедеврами сияющего магией оружия, а противоположная — под стеллажи с книгами по металлургии и древними свитками рецептов сплавов. Особую атмосферу ремесла подчёркивали специальные подставки с аккуратно разложенными молотками всех размеров — от ювелирных до огромных кузнечных. — Госпожа Гефест, — Рю слегка поклонился. — Доброе утро. Прошу прощения, что помешал вашей работе. Гефест поднялась из-за стола, и её глаз, обычно такой спокойный, сейчас горел ярким огнём. — Багровый Дьявол, — сказала она, и в её голосе смешались удивление и облегчение. — Ты всё-таки жив. Прости, но я даже не верила, когда Гера сказала, что ты жив и Деметра, когда сказала что ты прийдешь. — Понимаю вас, госпожа Гефест, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Ваше неверие было оправданно. Но теперь я уже просто «Дьявол». — Просто Дьявол? — переспросила Гефест, и в её голосе послышалось любопытство. — Моя секира, клинки и доспехи полностью уничтожены, — сказал он, и в его голосе, несмотря на все попытки скрыть это, послышалась горечь. — И я здесь, чтобы получить новые. — Уничтожены? — переспросила Гефест, и в её голосе послышалось искреннее сожаление. — Хотя это понятно, учитывая, сколько за тебя заплатили. Даже лично мной созданное оружие стоило меньше, чем награда за тебя. — Я приму это как комплимент. — Итак, ты хочешь, чтобы я создала для тебя оружие и доспехи? Знай, я… — Нет, — перебил он. — Мне не нужно, чтобы вы мне делали оружие и доспехи. Гефест захлопала глазом. — Я здесь, во-первых, чтобы показать вам оружие, которое я вам обещал, — сказал он, и его голос стал деловым. Глаза богини и её капитана загорелись. — Да! Клади на стол! — воскликнула Гефест, забыв про все приличия. Рю подошёл к столу и, засунув руку под плащ, достал аккуратно замотанную ткань. А потом ещё раз полез под плащ и достал ещё большую замотанную ткань. — Откуда это всё взялось?! — удивилась Цубаки, которая моргала, глядя на то, как вещи появляются буквально из ниоткуда. — У тебя что, портал в кармане?! — Секрет наёмника. Пожалуйста. Гефест и Цубаки на опережение начали разворачивать первую ткань. Когда они открыли её, их взглядам предстали красные осколки оружия, чья форма угадывалась как парные топоры. — Что это за материал?! — воскликнула Гефест, проводя пальцами по поверхности осколков. — И что за ковка? Посмотрите на эти узоры! Они не похожи ни на один известный мне стиль! — И на них остались следы древней магии! — добавила Цубаки, и её голос дрожал от волнения. — Как будто это оружие было выковано в эпоху, о которой мы даже не знаем! Вторую ткань они развернули с не меньшей осторожностью. Там лежал сломанный, разломанный лук с золотыми перьями, которые издавали тихий, едва уловимый скрежет. Он был покрыт трещинами, но даже в таком состоянии в нём чувствовалась сила. — Это что такое?! — выдохнула Гефест, прикасаясь к луку. — Это явно очень старая древесина! Да ещё и наполненная древней магией! Я чувствую, как она пульсирует! — Именно! — подхватила Цубаки. — Да ещё и зачарованная молнией! Смотрите, на этих перьях до сих пор остались следы электричества! — Рю! — воскликнула Гефест, забыв про приличия и переходя на «ты». — Где ты всё это нашёл?! — Первое я нашёл, когда расправился с Дастином и его людьми, — ответил он. — Второе — в древних руинах в лесу. Гефест и Цубаки переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь. — Ясно, — сказала Гефест, и её голос стал деловым, хотя в нём всё ещё слышалось волнение. — Я с удовольствием займусь починкой такого оружия. Цену назову позже, когда закончу. Ты не против? — Нет, госпожа, — ответил Рю. — Буду надеяться, что у меня хватит денег на ваши услуги, а не то придётся работать лично на вас, пока не оплачу. Гефест хмыкнула на его заявление, но улыбнулась от такой идеи. Её глаз, и без того горящий, засветился ещё ярче. — Ты сказал «первое», — заметила богиня. — А что второе? — Госпожа Гефест, я могу одолжить у вас кузницу? — спросил Рю, меняя тему. — Кузницу? — переспросила она удивлённо. — Ты хочешь ковать сам? — Да, — кивнул он. — Я все ещё кузнец, и хочу сам себе сделать новую броню и оружие. Я уже закупился всеми нужными материалами и инструментами. Мне нужно только место, где бы никто не мешал. Гефест улыбнулась, и на её лице появилось выражение, в котором смешались профессиональный интерес и искреннее любопытство. — Без проблем, — сказала она. — Я сама хочу увидеть тебя в деле и посмотреть на твои творения. Цубаки! Отведи его в одну из свободных кузниц! Цубаки, которая уже держала осколки топоров в руках и рассматривала их с таким видом, будто это были драгоценности, вздрогнула. — Хорошо! — воскликнула она. — Но… не начинайте без меня! Бегом, малыш! Гефест загорелась как никогда! Она выбежала из кабинета, увлекая Рю за собой. Рю обернулся на пороге. — Благодарю вас за всё, госпожа Гефест. — Пожалуйста, — ответила она, уже погружаясь в изучение осколков. — Я ведь не бесплатно работаю. Но если хочешь — можем обсудить оплату в рассрочку. Рю улыбнулся и закрыл за собой дверь. Цубаки уже ждала его в коридоре, и её лицо сияло. — Ой, малыш, я так рада! — воскликнула она, хватая его за руку и таща вперёд. — Я покажу тебе лучшую кузницу! — Это было бы замечательно, — ответил он, чувствуя, как его настроение, ещё утром такое мрачное, начинает улучшаться. — Вот! — сказала она, выламывая тяжёлую железную дверь и впуская его внутрь. — Правила безопасности и так далее. Главное — ничего не взрывай и убери после себя! Пока! Она умчалась, оставляя его одного. Рю огляделся. Кузница была просторной, с высоким потолком, через который проходили массивные дымовые трубы. В углу стояла огромная наковальня, вся в отметинах от ударов. Рядом — печь, которая уже горела, и её оранжевый свет заливал помещение тёплым, живым огнём. На стенах висели молоты всех размеров, клещи, зубила и множество других инструментов. Сняв плащ и аккуратно повесил его на массивный железный крюк у двери. Затем закатал рукава, чувствуя, как прохладный воздух касается его бледной кожи. — Ну что ж, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по пустой кузнице, отражаясь от стен и уходя в высокий потолок. — Пора за работу. У меня есть материалы, есть инструменты, есть цель. И больше никто не будет охотиться за моей головой — по крайней мере, сегодня. Часть 6. Кузнец Хаоса. Он подошёл к печи, открыл заслонку. Пламя, до этого сдерживаемое, рванулось наружу, и Рю, прикрыв глаза, вдохнул жар. Горячий воздух обжёг лёгкие, но он не отшатнулся — он чувствовал, как этот жар наполняет его, как он разгоняет ту холодную пустоту, которая вечно сидела у него в груди. Надев кузнечный фартук из толстой, прожжённой в нескольких местах кожи, и связав волосы в тугой, высокий хвост, чтобы они не мешали, он начал выкладывать материалы на длинный деревянный стол, стоявший у стены. Первыми на стол легли огненные цветы. Они были упакованы в специальные, промасленные тряпицы, и даже сквозь ткань от них исходило едва уловимое, но ощутимое тепло. Рю аккуратно развернул один из них. — Красивые, — пробормотал он, — и опасные. Как и всё в этом мире, впрочем. За ними последовали куски адамантита — чистого, без единого изъяна, привезённого из самых глубоких этажей Подземелья. Они были тяжёлыми, холодными, и даже в слабом свете кузницы на их поверхности переливались тусклые, глубокие отблески, словно в них застыла тьма самой бездны. Рю взял один из них, взвесил на руке и слегка улыбнулся. Материал был идеальным для оружия и доспехов — прочным, как сама воля этого мира. Следующими были куски мифрила — редкого, почти мифического металла, который он купил за целое состояние. Он был светлым, почти серебристым, и от него исходила лёгкая, едва уловимая магическая вибрация. Этот металл нужен был для высокой магической проводимости, чтобы его оружие могло не только резать, но и проводить заклинания, усиливая их. — Ты будешь петь, когда я коснусь тебя молотом, — тихо сказал он. — Я сделаю так, что твоя песня не умрёт, когда остынешь. Затем на стол легли куски орихалкума — металла, который ценился за свою высочайшую прочность и твёрдость. В отличие от мифрила, он был тёмным, почти чёрным, с редкими, золотистыми прожилками, которые мерцали в свете печи, словно в нём были заперты звёзды. Этот металл должен был стать основой его брони и меча, его скелетом, его опорой. Но самыми дорогими и изысканными инструментами, которые он положил на стол в последнюю очередь, были эльфийские инструменты. Они прибыли в специальном, обтянутом бархатом футляре, и Рю, открыв его, на мгновение снова задержал дыхание. Молот с резными рунами — тончайшая работа, каждая линия, каждый завиток был вырезан с такой точностью, что, казалось, сами руны светятся изнутри, наполненные древней, забытой магией. Малый молот для тонкой работы — элегантный, с рукоятью из полированного дерева, которое идеально ложилось в ладонь. Щипцы разных размеров, от массивных, способных удержать раскалённую болванку, до крошечных, почти ювелирных. Напильники, рашпили, зубила, пуансоны, клещи — каждый инструмент был не просто вещью, а произведением искусства. Рю провёл пальцами по рукояти большого молота. Металл был холодным, гладким, и на мгновение он почувствовал, как по его пальцам пробежала лёгкая, почти невесомая дрожь. Эльфы умеют делать вещи, которые хотелось держать в руках, даже если ты не собирался их использовать. — Вкус у них отменный, — пробормотал он, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. — Никогда не думал, что инструменты могут быть настолько красивыми. Хотя... — он усмехнулся, — ...я, наверное, стал бы смотреть на них с той же нежностью, с какой другие смотрят на женщин. Он взял в руки молот, и тут же скривился от боли. Серебристый, высококачественный мифрил, из которого был сделан инструмент, вызвал слабые ожоги и воспаление. От его ладони пошёл лёгкий дымок, и он почувствовал, как его кожа начинает краснеть. — Ай-яй-яй, — прошипел он, перекладывая молот в другую руку. — Вот она, обратная сторона качества. Но это даже хорошо — это поможет мне выработать сопротивление к серебру и подобным слабостям. Если я хочу стать неуязвимым, я должен научиться терпеть боль. Он сжал рукоять сильнее, чувствуя, как жжение усиливается, и мысленно улыбнулся. — По крайней мере, если кто-то попытается ударить меня серебряным оружием, я даже не вздрогну. — он помолчал, и его улыбка стала чуть шире. — Ну, почти не вздрогну. Наконец, он положил на стол главный материал своей работы — хитин древнего скорпиона Антареса. Лёгкий, прочный и гибкий, он был идеален для доспехов. Рю провёл рукой по его поверхности. Хитин был гладким, тёплым на ощупь, и в нём чувствовалась та самая, древняя сила, которую он помнил по битве в подземелье. Он был похож на обсидиан, но в нём не было хрупкости — он был гибким, как кожа, и твёрдым, как сталь. У него было несколько десятков его пластин — целое состояние, которое он выменял у богини за свою помощь. И он собирался использовать их все, чтобы создать броню, которая станет его новой кожей. — Антарес, — тихо сказал он, и в его голосе послышалась странная, почти нежная интонация. — Ты пытался меня убить, а я сделал из тебя доспехи. Символично. Надеюсь, ты не слишком обижен. Он оглядел стол. Инструменты, материалы, планы — всё было готово. Оставалось только начать. — Ну что ж, — сказал он, беря в руки большой молот и подходя к печи. Его голос эхом разнёсся по кузнице, и в нём послышалась та самая, твёрдая решимость, которая заставляла его двигаться вперёд даже тогда, когда, казалось, весь мир был против него. — Пора приступать. Этап 1: Плавка. Укрощение непокорного металла. Рю подошёл к столу и взял в руки эльфийский тигель — изящный сосуд из огнеупорного металла, покрытый тончайшими серебряными рунами, которые слабо мерцали в полумраке кузницы. Он был лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась та самая древняя сила, которую эльфы вкладывали в каждое своё творение. Красивая вещь, — подумал он, проводя пальцем по гладкой поверхности. — Жаль, что я буду использовать её для такой работы. Но красивые инструменты должны делать красивые вещи. Он положил в тигель первый кусок адамантита. Металл был тяжёлым, холодным, и даже в слабом свете кузницы на его поверхности переливались тёмные, глубокие отблески. — Ну что ж, — сказал он, ставя тигель на подставку и подходя к печи. — Давай-ка мы тебя разогреем. Он взял в руки огненные цветы — пепельные, пульсирующие, словно живые. Их лепестки источали тепло, и он чувствовал, как его пальцы начинают гореть, когда он касался их поверхности. Рю аккуратно положил цветы в печь. Пламя, до этого сдерживаемое, рванулось наружу с такой силой, что воздух вокруг задрожал. Огонь взметнулся вверх, озаряя кузницу алым, пульсирующим светом. Температура подскочила мгновенно — даже стоя на расстоянии, он чувствовал, как его кожа начинает краснеть от жара. — Неплохо, — пробормотал он, чувствуя, как его мышцы напрягаются. — Но этого недостаточно для адамантита. Он снял перчатки и поднёс руки к горну, вспыхнули фиолетовым пламенем. Сила Хаоса пульсировала в его руках, и он, сосредоточившись, направил её в печь. Пламя изменилось. Оно стало фиолетовым, живым, почти разумным. Оно лизало каменную кладку, вырываясь из-под колосниковой решётки, и температура подскочила до невероятных высот. Адамантит начал быстро нагреваться. Сначала он стал красным, потом оранжевым, потом жёлтым. — Хорошо — выдохнул он, чувствуя, как его губы растягиваются в довольной улыбке. Он взял эльфийские щипцы захватного типа — изящные, с зубчатыми концами, которые идеально подходили для работы с расплавленным металлом. Когда адамантит полностью перешёл в жидкое состояние, Рю добавил куски мифрила. Металл шипел и искрился, смешиваясь с адамантитом и создавая светящуюся, почти белую воронку. Он чувствовал, как мана начинает течь через него, как мифрил впитывает его энергию, становясь частью его самого. — Ещё, — прошептал он, бросая куски орихалкума. — Твёрдость, прочность, несокрушимость. Металл зашипел громче. Цвет его изменился на глубокий, иссиня-чёрный, и в нём начали появляться золотистые прожилки, которые мерцали, словно звёзды в ночном небе. Он разлил расплавленный сплав в черновые заготовки, которые заранее подготовил. Жидкий металл, шипя и искрясь, заполнил формы, и через несколько секунд он начал остывать, превращаясь в твёрдые, холодные слитки, которые ещё хранили в себе всю силу огня. — Первый этап завершён, — сказал он, чувствуя, как его руки начинают дрожать. — Теперь — вторая часть. Самая сложная. Этап 2: Ковка основы. Укрощение упрямого металла. Рю достал из инвентаря отвар свирепости. Фляга была тёплой, и в ней плескалась густая, тёмная жидкость, которая пахла травами, металлом и чем-то ещё — тем, что он не мог описать. Он открыл её и залпом осушил. — Ох! — выдохнул он, чувствуя, как его тело начинает наполняться силой. — Это было... терпко. Но эффективно. Внутри него разлилась волна жара. Его мышцы напряглись, дыхание стало глубже, а усталость, которая уже начала сковывать его тело, отступила. Он чувствовал, как его регенерация ускоряется, как его кровь начинает течь быстрее, как его мысли становятся яснее. Теперь — пора работать, — подумал он, беря в руки большой кузнечный молот. Он взял первый слиток адамантита, который ещё не полностью остыл, и положил его на наковальню. Металл был горячим, почти обжигающим, но Рю не обращал внимания на боль. Он поднял молот и, сосредоточившись, обрушил его на слиток. Звон разнёсся по кузнице, отражаясь от стен и уходя в высокий потолок. Рю чувствовал, как его руки вибрируют от удара, как его мышцы напрягаются, как его мана, влитая в руны молота, усиливает каждый удар, делая его мощнее, точнее, эффективнее. Первый удар. Второй. Третий. Он бил снова и снова, и каждый удар был сильнее предыдущего. Металл, подчиняясь его воле, начал менять форму, превращаясь в то, что он задумал. Время шло. Он бил молотом по металлу, и каждый удар был точным, выверенным, почти идеальным. Он чувствовал, как его мана, его силы, его сама суть вплетается в этот металл, делая его чем-то большим, чем просто броня. На стойке перед ним лежал полный комплект иссиня-чёрных металлических пластин с идеальной зеркально-чешуйчатой текстурой. Нагрудник, наплечники, поножи — всё было идеально подогнано друг к другу, словно кусочки одного пазла. Металл, казалось, светился изнутри, и в его глубине, словно пойманные звёзды, мерцали золотистые прожилки орихалкума. — Второй этап завершён, — прошептал он, и его голос был хриплым от усталости. — Теперь — третья часть. Самая тонкая. Самая сложная. Этап 3: Обработка хитина Антареса. Соединение плоти и металла. Рю отложил молот и подошёл к столу, где лежали куски хитина древнего скорпиона Антареса. Они были гладкими, тёплыми на ощупь, и в них чувствовалась та самая, древняя сила, которую он помнил по битве в подземелье. Скорпион, — подумал он, проводя пальцем по поверхности хитина. — Ты пытался меня убить, а теперь станешь частью меня. Иронично. Или просто — справедливо. Он взял в руки эльфийские напильники, рашпили, зубила и пуансоны — изящные инструменты, которые были созданы для тонкой, почти ювелирной работы. Хитин нельзя было нагревать — он потерял бы свою гибкость и стал хрупким. Поэтому Рю работал «вхолодную», используя всю свою вампирскую силу, чтобы вырезать и обточить каждую деталь. Его руки двигались быстро, почти невесомо. Он чувствовал, как его когти касаются хитина, как они скользят по его поверхности, оставляя за собой ровные, аккуратные линии. Он работал, словно в трансе, и его мысли были заняты только одним: создать идеальную подкладку для своего доспеха. Он должен быть лёгким, — думал он, вырезая очередную деталь. — Он должен быть гибким. Он должен быть продолжением моего тела. Он работал без остановки. Его руки дрожали от усталости, но он не замечал этого. Он чувствовал, как хитин поддаётся его натиску, как он становится частью его самого, его второй кожей. И когда он закончил, перед ним лежала хитиновая подкладка — идеально подогнанная под каждую металлическую пластину, с которой он работал в начале. Теперь нужно было соединить их. Рю взял мифриловые заклёпки — маленькие, но невероятно прочные — и начал аккуратно соединять хитин и металл. Каждая заклёпка была установлена с ювелирной точностью, словно он зашивал рану, а не собирал доспех. — Вот так, — прошептал он, закрепляя последнюю заклёпку. — Один слой за другим. Плоть и металл. Органическое и неорганическое. Я и Антарес. Он отступил на шаг и посмотрел на результат. Доспех обрёл свою финальную анатомическую форму. Он был монолитным снаружи — иссиня-чёрный, покрытый зеркально-чешуйчатой текстурой, но внутри он был гибким, лёгким, почти невесомым. Это было не просто снаряжение. Это было произведение искусства. — Третий этап завершён, — сказал он, чувствуя, как его дыхание становится ровнее. — Остался последний. Самый финальный. Закалка. Этап 4: Закалка Хаосом. Рю открыл чан, который стоял в углу кузницы. Он был заранее наполнен магическим маслом, который он специально выбрал для этих доспехов и от него исходил странный, сладковатый запах. Он взял каждую часть доспеха и начал нагревать их. Огонь вспыхивал с новой силой, когда он подносил металл к горну, и вскоре каждая пластина начала светиться багровым светом. — Ну что ж, — сказал он, аккуратно опуская нагрудник в масло. — Последний шаг. Будь что будет. Масло зашипело, и на мгновение Рю подумал, что что-то пошло не так. Но затем он вспомнил, что именно этого и ждал. Он активировал финальный выплеск Пламени Хаоса. Фиолетовый огонь вырвался из его рук, проникая в масло, смешиваясь с ним, впитываясь в металл. Не останавливайся, — приказал он себе. — Ещё немного. Почти готово. Когда всё было готово, он выдохнув с облегчением. Он использовал изящный Малый кузнечный молот, чтобы очистить окалину. Каждый удар, каждый штрих, каждое движение были точными, выверенными, почти идеальными. Он вытер каждую деталь мягкой тканью и начал полировать, пока они не засияли. — Ещё немного, — прошептал он, чувствуя, как его руки начинают дрожать. — Ещё один штрих. И всё будет готово. Он прикрепил кожаные ремни и сочленения, собирая доспех в единое целое. Каждая пряжка, каждый шов были тщательно проверены, и когда он закончил, он смог сделать глубокий вдох. Ровно к часу ночи он завершил работу над доспехом. Он отступил на шаг, и тяжело опёрся на край стола. Его руки дрожали. Его дыхание было прерывистым. Его тело требовало отдыха, требовало крови, требовало того, чего он не мог дать ему сейчас. Но он смотрел на результат, и у него на губах появилась довольная, почти гордая улыбка. Перед ним на стойке красовались легендарные, дышащие тёмной магией Доспехи Хаоса. Они были идеальны. В каждой пластине чувствовалась сила, которую он вложил в них. В каждой линии, в каждом изгибе читалась его воля. Это была не просто броня — это было продолжение его самого. — Они прекрасны, — прошептал он, и его голос, несмотря на усталость, был полон гордости. — Моя новая броня. Он стоял, глядя на своё творение, и чувствовал, как внутри него разливается удовлетворение. Он знал, что этот доспех прослужит ему долго и поможет ему в будущих битвах. Но это была только половина работы. Броня без оружия — как тело без души. Как воин без воли. — Так, — сказал он, отрывая взгляд от доспехов и поворачиваясь к столу, где его ждали остатки материалов. — Доспехи готовы. Теперь — клинок. Остатки материалов ждали своего часа. Адамантит, мифрил, орихалкум — всё было на месте. Хитин Антареса лежал в стороне, готовый стать частью нового оружия. Это будет мой Сюмацу. Мой Апокалипсис, — подумал он. Плавка прошла быстрее, чем в прошлый раз. Пламя Хаоса послушно разогрело печь, и сплав, залитый в изложницу, застыл ровной заготовкой. Рю, не давая металлу остыть, подхватил её и положил на наковальню. Молот опускался снова и снова. Каждый удар был точным, выверенным, вбивающим в металл его волю. Он чувствовал, как заготовка удлиняется, как на ней проступают очертания будущего клинка. Когда металл начал остывать слишком быстро, он подпитал его Пламенем Хаоса прямо на наковальне — фиолетовый огонь впитался в сталь, делая её послушной. Через час перед ним лежала черновая, иссиня-чёрная полоса металла — уже почти меч. Затем настал черёд хитина. Рю взял эльфийские напильники и, работая «вхолодную», вырезал из панциря Антареса идеальную рукоять — лёгкую, шероховатую для хвата, идеально подогнанную под его ладонь. Из остатков орихалкума и мифрила он сковал гарду и навершие, подогнав каждую деталь с ювелирной точностью. Финальная закалка вышла ещё более интенсивной, чем с бронёй. Когда он погрузил раскалённый клинок в магическое масло, фиолетовое пламя вырвалось из него, смешиваясь с жидкостью, впитываясь в металл. Комнату окутал густой дым, а он чувствовал, как его мана истощается с ужасающей скоростью. Но он не останавливался, пока процесс не завершился. Когда он вытащил меч, тот был идеален. Абсолютно чёрное лезвие с тёмно-фиолетовыми прожилками пульсировало в такт его сердцу. Гарда, мощная и изящная, защищала пальцы. Рукоять из хитина идеально лежала в ладони. Навершие балансировало клинок, делая его смертоносным продолжением его самого. Рю провёл пальцем по лезвию и улыбнулся. Перед его глазами вспыхнуло фиолетовое системное окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[Поздравляю тебя пользователь!]

[ЭКИПИРОВКА СОЗДАНА: Комплект Дракона Хаоса]

Вовремя изготовление был применён навык [Кузнечное дело (Ур. 3)]. Изделие усилено на +35%! Все характеристики доспехов и двуручного меча повышены! Главные особенности комплекта брони: Баланс защиты и скорости: Средняя броня идеальная середина между тем чтобы принять удар и быстро настичь жертву. Живая тень: Абсолютно чёрные доспехи, позволяют вам ещё проще сливаться с тьмой. Бонус +45% в темноте и тенях. Особенность: Совместимость с Магией Хаоса: Закаленные в пламени хаоса, и впитавшие суть самого пламени — гнева и ярости своего создателя. Вся Магия Хаоса усилена: +30% к силе и эффекту всех способностей. Снижение расхода Жажды на 20% для всех пламенных навыков. Главные особенности двуручного меча «Апокалипсис»: Идеальное оружие: созданный из материала древнего монстра, чистого адамантита, а также дополнено мифрилом для лучшей магической провидности и орихалкуму для поднятия ещё большей высочайшей прочности и твёрдости и в конце закалён в самом хаосе. Сломать этот меч практически невозможно. Хаос и разрушение: впитавшее ваше пламя, клинок стал его идеальным катализатором, способный выдержать силу хаоса и обрушить её на ваших врагов Голод огня: наносит на 25% больше урона врагам, находящимся под действием эффекта «Воспламенение».

[Вы превзошли себя пользователь!]

[Покажите всем настоящий шедевр всему миру! Пусть одни склоняются при виде вашего виде, те кто посмеют стоять, пусть будут обречены на сожжение!]

[Награда: Вы можете приобрести или улучшить один навык!]

Рю плюхнулся на скамейку, развалившись на ней и откинув ноги. Его тело гудело от усталости, но внутри разливалось то самое удовлетворение, которое бывает только после завершения большой работы. Он довольно потянулся, чувствуя, как его позвоночник хрустит со смачной симфонией. Он посмотрел на окна, из которых лился мягкий, утренний свет. — Уже темнеет или светает? — пробормотал он, глядя на свет. — Я что, всю ночь тут пробыл? Надеюсь, это не тот день, когда я обещал встретиться с богиней Герой… Эй, Система, какой сейчас день и время? [Пользователь… Сейчас 10-е число второго месяца лета… 08:39 утра. Сегодня ваша встреча с богиней Герой.] В одно мгновение усталость, слабость, боль, сон — всё испарилось. Все его настроение, только что такое приподнятое, улетучилось, как вода на раскалённом металле. Глаза Рю расширились до размера блюдец. Его челюсть отвисла, и он застыл на скамейке, переваривая услышанное. Потом — как будто кто-то нажал на кнопку «ускорение» — он сорвался с места. За 10 секунд он успел: 1) Почистить и сложить все инструменты — молоты, клещи, зубила, напильники — всё отправилось в инвентарь с такой скоростью, что, казалось, предметы сами прыгали в подсумок. 2) Провести небольшую уборку — веник, которым он никогда раньше не пользовался, взметнулся в воздухе, заметая окалину и угольную пыль в углы. 3) Надеть свой новый комплект брони — пластины одна за другой встали на свои места с лёгким, металлическим щелчком. Чёрный, матовый металл поглощал свет, делая его почти невидимым в полумраке кузницы. Он чувствовал, как броня садится на него идеально, словно была создана не для него, а из него. 4) Повесить двуручный меч на спину — благодаря специальному магическому магниту, интегрированному на спину и наплечник и настроенному на ману его оружия, клинок с глухим, сочным металлическим щелчком намертво зафиксировался за его спиной. Он вылетел из кузницы пулей, не оглядываясь, и помчался к особняку Геры, который, к его великому счастью, тоже находился в северной-западной части Орарио. Я что, пробыл в кузнице два дня?! — мысленно вопил он, перепрыгивая через ящики и ловко огибая прохожих. — Насколько я был погружён в работу?! Там же буквально пару часов прошло! Прохожие, видевшие, как мимо них проносится чёрная, стремительная тень, только хлопали глазами. Кто-то выронил корзину с яблоками, кто-то прижался к стене, кто-то просто замер, не веря своим глазам. Рю не обращал на них внимания. Все его мысли были заняты только одним — он не может опоздать. Опоздать к самой Гере. Она убьёт меня, — подумал он, и по его спине пробежал холодок. — Если не убьёт, то превратит в павлина. А потом ощупает перья для подушки, а после зажарит в соку. Он ускорился, и его тень, абсолютно чёрная, неотличимая от ночи, мелькнула между домами, оставляя за собой лишь лёгкое дуновение ветра. Часть 7.Тёплый прием семьи Геры. Подобно ворону, он летел по крышам Орарио, даже не думая останавливаться. К великому счастью, особняк богини Геры можно было увидеть с любой точки города — высокая стена, увитая плющом и золотыми розами, а центральная башня, чей шпиль венчал золотой веер, сияла над городом, как второй восход. Что-что, но ориентир у него был замечательный. И вот он, уставший, но в новой броне, идёт к самой могущественной богине, которая никогда не принимала слово «нет», и к её могущественным воительницам, чья гордость и высокомерие к другим людям, и особенно мужчинам, была безмерна. Мало того, жажда крови была 63%, лёгкая сухость во рту, но всё равно будет неприятно, если что-то случится. Даже его главный козырь — частичное превращение в дракона — сейчас был недоступен. В общем итог: всё было плохо. Очень. Он спрыгнул с крыши в переулок, перевёл дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле, а новый доспех, только что созданный, казался одновременно защитой и клеткой. — Так. Время игр кончилось. Соберись. Помни — твоя репутация и, возможно, всё тело на кону, — пробормотал он, пытаясь воодушевить самого себя. — Что я знаю из разговоров между богами в Вавилонской башне? Семьи Зевса и Геры отправились к горам Калдрума, но нашли только руины, следы дракона, моей некромантии, а также магии крови. Нужно ограничиться использованием лишь магии иллюзий или, в крайнем случае, магии хаоса. Он постоял ещё пару минут, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, как его мышцы, ещё недавно дрожавшие от усталости, начинают подчиняться. Система показала время — 08:50. — Пора, — сказал он, и его голос, несмотря на усталость, стал твёрже. — Системы, поддержите меня. [Удачи пользователь!] — хором ответили четыре окна, и в их голосах (насколько это возможно у системных сообщений) послышалась искренняя поддержка. Он вышел из переулка, оставляя за спиной тень. И направился к главным воротам. Толпы людей, бродивших по утреннему Орарио, заметили его мгновенно. Чёрная фигура, словно вырезанная из самой тьмы, двигалась с такой лёгкостью, что казалась призраком. Доспехи — абсолютно чёрные, с холодным серебристым блеском — поглощали свет, делая его почти невидимым на фоне каменных стен. — Глядите! Какие доспехи! — воскликнул молодой торговец, выронив корзину с хлебом. — Они такие чёрные! — подхватила его соседка, прижимая руки к груди. — Как ночь! Как сама тьма! — А меч! — крикнул кто-то из толпы. — Посмотрите на меч за спиной! Он в рост выше нас будет! И как он вообще его носит? — Он же не касается земли! — заметил другой, указывая на клинок, который висел на спине Рю, не касаясь пола. — Магия! — А доспехи! Они же не гремели, когда он шёл! — добавил кто-то. — Как будто он не в броне, а в одежде! — Это же надо видеть! — воскликнул старый авантюрист, опираясь на посох. — Я тридцать лет в Подземелье, но таких доспехов не видел! Это работа мастера! Рю слышал их голоса, чувствовал их взгляды. Внутри него расплылась довольная улыбка. Он работал не зря. Каждый удар молота, каждая капля пота, каждая секунда, проведённая в кузнице, — всё это было не напрасно. Он подошёл к громадным золотым воротам, усыпанным сотнями сапфиров, изумрудов и покрытым плющом, которые, разумеется, были закрыты. — Так... — пробормотал он, оглядывая ворота. — Где тут позвонить в звоночек? И вдруг ворота, со страшным скрипом, начали открываться. — Ясно... — взглотнул он, отодвигая створки и входя внутрь. — Надеюсь, это не ловушка. То, что он увидел, заставило его замереть на месте. Внутренний двор. Рай на земле. Казалось, он попал в совершенно иной мир. Внутренний двор представлял собой настоящий божественный сад — такое великолепие, что даже его недавно пробудившаяся жадность притихла, не выдержав конкуренции. Множество экзотических деревьев, сакура, цвела в это время, вопреки всем законам природы, роняя нежно-розовые лепестки на изумрудную траву. Глицинии фиолетовые обвивали древние мраморные арки, создавая «водопады» из лепестков. Огромные магнолии и королевские джакаранды с раскидистыми кронами, чьи цветы имели невероятные фиолетовые оттенки, переливались в лучах утреннего солнца. Многочисленные клумбы с растениями, которые он даже не знал, но пару узнал: императорские пионы, чёрно-бордовые пионы, поля чёрных роз и причудливых страстоцветов, море лаванды, рассветные кипарисы, посаженные с ужасающей точностью вдоль дорожек, искусственные пруды с рыбками кои и прочими рыбами, названий которых он не знал, а на поверхности водной глади росли звёздные лотосы. Пара тройка огромных фонтанов, из которых била кристально-чистая вода, пахнущая цветами и прохладой. Но самое главное, что он увидел отдельно от всего этого великолепия, — деревья с корой цвета тёмной бронзы и листьями, похожими на изумрудный шёлк. Их плоды — золотые яблоки — светились изнутри мягким, тёплым светом. И павлины. Десятки павлинов, которые спокойно бродили по саду с распахнутыми хвостами, крича что-то на своём языке. Некоторые танцевали перед дамами, показывая себя, свои хвосты и свою грацию. Дамы же в это время начищали свои перья и не обращали никакого внимания на представления. Рю смотрел на всё это добрую минуту. Его недавние мысли о том, что он богат, просто сдулись и улетели, как воздушный шар. — Что-что, но у богини Геры вкус просто божественный... — пробормотал он, прежде чем услышал, как ворота за его спиной закрылись с тихим, почти церемониальным стуком. — Ну, только вперёд, — смиренно он побрёл дальше, очень аккуратно. Его чувства улавливали очень сильных и опасных людей внутри поместья, и все они смотрели прямо на него, прожигая насквозь. Если они захотят, они раздавят его за 5-10 секунд. Он ни встретил никого на пути, никаких людей. Но он отчётливо чувствовал, как дальше, у самого входа в поместье, в деревьях, зарослях, на крыше затаилось приблизительно 29 авантюристок. Большая часть была 5-го уровня. Семеро — 6-го уровня, в диапазоне начальной и средней силы. Спокойно, — сказал он себе. — Ты здесь, чтобы осмотреть больную. Она не будет набрасывать на меня своих людей. Как только он пересёк пышный куст с императорскими пионами, на него набросились все эти воительницы. Он быстро ушёл назад, его ноги, всё ещё чувствовавшие усталость, напряглись. — Стойте! Я... — начал он, протягивая руку к письму. — Убейте нарушителя! — крикнула одна воительница, и в её голосе не было страха, только уверенность. — Прошу! — попытался он снова, уклоняясь от стрел, болтов и оружия. То, как сражались эти женщины, было невероятно. Молча, едино, как один механизм — не то что те убийцы, что пришли за ним в подземелье. Их движения были отточены до автоматизма, и каждый удар был рассчитан на то, чтобы не убить, но вывести из строя. Они явно не хотели причинять ему серьёзного вреда, а только проверяли его. Рю, не видя другого выхода, вступил в битву, используя лишь окружение и кулаки. Он быстро приблизился к одной из них, ударом отправив её вперёд, заодно забрав её меч и бросил клинок в другую воительницу, которая без проблем отбила его, не сбившись с ритма. Рю начал быстро их избивать, старательно избегая лиц — почти. Одну он ударил тыльной стороной руки по щеке, и та, пошатнувшись, отступила на шаг. Благодаря своему навыку кулачного боя 1-го уровня он примерно понимал, как нужно бить. Его тактика заключалась в захвате, ударе, а потом отбрасывании тела к другой, чтобы немного замедлить. Это выходило, но они быстро научились, просто уклоняясь в сторону. Дальше он просто брал их и делал подсечки, сбивая с ног, то иногда особенно яростных ударял пару раз в живот, прежде чем перекинуть через себя или запустить в фонтан. Но его усталость и слабость всё-таки давали о себе знать — иногда ему наносили удары то в голову, отбрасывали к деревьям то колонам, которые не выдерживали такого снаряда, разрушались, падая на него. Закидывали разной магией, то атакующей то ослабевающей, а потом обрушивали целые удары, то били по груди, спине или ногам, отчего он падал на колено, и пропускал пару-тройку ударов. Благо его доспехи исправно его защищали. Когда на него летел следующий кулак, он перехватил руку и быстро нанёс правой пару ударов по животу, отчего воительница упала на спину, но это было только начало. Взяв её за ногу, он начал махать ею под её крики, не столько боли, сколько шока! Все, увидев это, раскрыли глаза. Такого они точно не ожидали. Град ударов его нового орудия обрушился на ошеломлённых авантюристок один за другим. Стрелки на деревьях и крыше не могли даже прицелиться, ибо творился полный бред! Они бросили оружие и вступили в бой. Павлины от смены обстановки кричали, а те, кто наблюдал из поместья, многие были с открытыми ртами. Последнюю женщину 5-го уровня он пнул ногой и бросил в неё своё «орудие защиты», которая уже была без сознания. Остались только шестеро 6-го уровня. Все тут же накинулись на него. Одна бросилась на него, используя магию, что сделало её быстрее. Рю в одно мгновение перехватил её запястья и ловким движением, используя её же скорость, перекинул её, заставив пролететь вперёд, сбив одну из её подруг. Воительница улетела в ближайший пруд, разломав поле с лавандой и пару кустов с розами. Вторая попыталась быстро встать на ноги, как вдруг на её спину обрушился чудовищный удар ногой, от которого пошли трещины на дорогущей плитке. Четверо взяли его в окружение, и уклониться было уже поздно. Он растворился в бирюзовом тумане. [Завеса Иллюзий] Всех четырёх окутал бирюзовый туман. — Что?! — спросила ошеломлённая копейщица. — Это не тот туман! — крикнула другая. — Выходим отсюда! — скомандовала самая сильная, как вдруг её инстинкты завопили об опасности. Она взмахнула мечом, разрубив пустоту. Как тут её руку схватили, выбили меч, и одним ударом отправили к её подруге. Её тело окутало бирюзовое сияние, накладывая эффект [Слабость], отчего её руки и ноги вдруг стали тяжёлыми. — Вот он! — крикнула третья, направляя копьё, намереваясь пронзить его. Тут же он снова растворился в тумане, меняясь местами со своим фантомом. Воительница пронзила его, но тут же увидела, как фигура начала растворяется. Не успев вымолвить слово, как на неё ударили по ноге, заставляя упасть на колено, прежде чем ударить по голове, вырубая. Последняя, увидев это, попыталась что-то сделать, как тёмная фигура подскочила к ней и нанесла пару ударов ладонью по телу, прежде чем завести ногу и резко сделать подсечку, отчего она полетела вниз. Последнее, что она почувствовала, — как фигура ударила её в висок, вырубая. Рю тяжело дышал, пока кровь из носа капала из шлема, прежде чем остановиться и вернуться в его тело. — Я... не... нарушитель... — выдохнул он, прежде чем услышал медленные хлопки. Огромная дверь в поместье начала открываться. — Браво. Браво. Замечательная работа, мальчик, — с лёгкой улыбкой говорила хозяйка этого места, пока сзади неё шла эльфийка и горничная. — У тебя столько фокусов и приёмов. Очень мило. Надеюсь, тебе понравился приём, который я тебе подготовила? — Бла... го....да...рю... вас... за такой... тёплый... приём... — выговорил он кое-как, прежде чем выпрямиться и поклониться. — Доброе... утро... богиня Гера... и ваши... спутницы. Гера чуть шире улыбнулась. Её розовые глаза скользнули по его фигуре, по новым доспехам, по мечу за спиной, и в них мелькнула тень одобрения. — Доброе утро, Багровый Дьявол. Вижу, в такой ситуации ты ведёшь себя хорошо. Молодец. Добро пожаловать в мой дом. Павлиний Дворец. Чувствуй себя здесь как дома. Как он, кстати, тебе? — Если не учитывать «тёплый приём», то очень красивый и невероятный. У вас безупречный вкус. — его голос, несмотря на усталость, звучал искренне. Гера хмыкнула от гордости. Подойдя ближе, она внимательно осмотрела его новые доспехи. Теперь её интерес был не просто любопытством — он был профессиональным, почти оценивающим. Его доспехи были абсолютно чёрными, с холодным серебристым блеском, будто их выковали не из металла, а из самой тьмы. Массивные многослойные латы безупречно облегали тело воина, а острые грани, драконьи узоры и искусная гравировка превращали каждый элемент брони в настоящее произведение кузнечного искусства. Закрытый шлем полностью скрывал лицо, оставляя лишь узкую чёрную прорезь, из-за которой невозможно было понять, человек ли вообще находится внутри. Наплечники, напоминавшие сложенные крылья, были покрыты длинными чёрными перьями, отчего казалось, будто сама тьма обвивает его плечи. Пояс переходил в сегментированную «юбку» из тёмных перекрывающих друг друга хитиновых пластин, из-под которых спускался длинный, художественно разорванный в клочья темно-фиолетовый плащ-вкладка, закрывающий ноги сзади и придающий движениям зловещую плавность. Несмотря на массивность, броня выглядела удивительно сбалансированной, а её владелец двигался с такой лёгкостью, будто вовсе не ощущал её веса. Гера начала обходить его, осматривая детали, и особенно остановилась на абсолютно чёрном мече, который держался на его спине намертво и во время боя даже не двинулся. Колоссальный двуручный клинок общей длиной около 185–190 см, созданный специально для двухметрового великана. Его длинное абсолютно чёрное лезвие, около 140–145 см, словно поглощало свет, а по всей его длине пульсировали и светились яростные фиолетовые прожилки какой-то магии, которую она не могла понять, но чувствовала — это что-то огненное. Мощная гарда и навершие эфеса идеально сочетались с 45-сантиметровой анатомической рукоятью. Обойдя его, она посмотрела ему прямо в глаза. — У тебя замечательные доспехи и оружие, мальчик. Видно руку мастера. — Благодарю за похвалу, богиня, — поклонился он. Гера с лёгкой улыбкой смотрела на него, а затем щёлкнула пальцами. — Лириэль. Перенеси всех пострадавших в лазарет. Адель, возьми людей и уберите всё, приведите всё в порядок. Те, кто поломали мне мой сад, я хочу увидеть позже. В своём кабинете. — сказала она с холодной усмешкой, отчего у двух женщин пробежали мурашки по коже. — Да, богиня! — ответили они и, не теряя времени, принялись за работу. Воительницы, которые ещё недавно лежали на земле, теперь поднимались и, потирая ушибленные места, с уважением поглядывали на тёмную фигуру. Некоторые даже улыбались — видимо, проигрыш такому сопернику не был для них позором. — А ты, мальчик, пошли за мной. Нам нужно о многом поговорить. И с тобой многие хотят встретиться, особенно после того, что ты устроил три дня назад и только что. — Как прикажете, госпожа, — ответил он, и Гера, идя впереди, чувствовала, что эти слова ей понравились. Рю медленно, стараясь не показать усталости, последовал за ней. Его новый доспех, ещё минуту назад такой надёжный, сейчас казался тяжёлым грузом. Он чувствовал, как кровь, которая ещё недавно кипела в нём, начинает успокаиваться, как его тело, измученное бессонной ночью и битвой, требует отдыха. Но он не мог позволить себе расслабиться. Не здесь. Не сейчас. — Ты не перестаёшь удивлять, мальчик, — сказала Гера, не оборачиваясь, когда они шли по широкому коридору, украшенному картинами и статуями. — Я видела много авантюристов, много воинов, но ты... ты особенный. — Благодарю вас, богиня, — ответил он, и в его голосе не было лести. Только усталая вежливость. — Скажи, как тебе в Орарио? — спросила она, продолжая идти вперёд, пока её девочки шептались про него за спиной. — Если не учитывать, что меня все кому не лень хотели убить, — он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать, — то замечательный город. Красивый. Шумный. И очень... опасный. Гера хмыкнула. — После того, что случилось, когда я сказала, что ты жив и здоров, Орарио перевернулся уже во второй раз. О тебе слагают множество слухов, легенд и даже несколько десятков прозвищ. «Кровавый Мясник», «Кошмар Орарио», «Палач», «Жнец», «Призрак», «Мусорщик», «Карнандир», «Карнулуг», «Хазмор», «Последний, кого многие видят в жизни», — она перечисляла, наслаждаясь каждым словом, и в её голосе слышалась улыбка. — И даже кто-то прозвал тебя... как же это... ах да. “Баба Яга”. — Баба Яга? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Простите, богиня, но я не знаком с этим именем. Кто это? Какой-то древний монстр? Гера остановилась и обернулась. На её лице застыло выражение, в котором смешались удивление и лёгкое веселье. Её розовые глаза блеснули в свете коридора. — Честно говоря, я и сама не в курсе, — призналась она, и в её голосе послышалась та самая, редкая нотка, которую Рю уже начал узнавать — игривая, почти озорная. — Кто-то из моих девочек услышал это имя в одной из таверн. Говорят, его принесли странствующие торговцы с дальних земель. Но мне оно показалось... подходящим. Опасное. Загадочное. Как и ты. Поэтому я решила, что оно приживётся. — У людей и богов слишком богатая фантазия, — пробормотал он, качая головой. — Когда дело касается такого монстра как ты, мальчик, всё это приходит естественно, — усмехнулась Гера, возобновляя шаг. — Я и сама очень хочу расспросить тебя, в чём твой секрет, и какие истории ты знаешь. Особенно про то, как ты пережил то весёлое представление... и как ты убил огромного скорпиона, который почти уничтожил семью Артемиды. Рю слегка напрягся от последнего. Он аккуратно начал рассказывать ту версию, которая была и правдой, и ложью: — Насчёт последнего могу сказать, что я пришёл на помощь, когда семья Артемиды убила многих мелких скорпионов, а огромный был ослаблен из-за сна и резкого пробуждения. Это было не просто, но благодаря им я смог его убить. Гера снова остановилась. И медленно развернулась к нему. — Правда? Артемида мне рассказала совершенно другое. Как почти все умерли, и перед тем, как её съели, появился ты. Дальше она не хочет рассказывать. Говорит, это ради неё и твоей безопасности. Рю молчал несколько секунд. Его алые глаза под шлемом встретились с розовыми глазами богини. — У меня есть свои трюки и фокусы, госпожа Гера, для крайних и опасных ситуаций. Богиня Артемида вам так сказала, потому что разглашать чужие способности другим очень опасно. И я благодарен ей за это. Гера смотрела на него и выслушала его слова. Он был абсолютно прав. Раскрывать свои уникальные способности опасно и очень глупо. Раскрытие слабостей и сильных сторон даёт преимущество врагам. — Очень разумное объяснение, мальчик. Я уже не так удивлена, что ты вообще жив, — сказала она и отвернулась. — Идём, нас уже заждались мои девочки. После того, как мы с тобой поговорим, мы пойдём к Метерии. Белл, кстати, уже заждался. Когда узнал, что ты придёшь, не мог усидеть на месте. Да и мои девочки тоже. — Белл — хороший мальчик, — тихо сказал Рю, и в его голосе впервые за весь разговор послышалась искренняя теплота. — Он у меня единственный внук, — ответила Гера, и в её голосе тоже мелькнула тень тепла. — И он уже успел полюбить тебя. Ты даже не представляешь, как он ждал этой встречи. Рю ничего не ответил. Он спокойно шёл позади, чувствуя, как они приближаются к мощным аурам, что могут просто взять и раздавить его. — Не волнуйся, — сказала Гера с предвкушением. — Ты ещё мне нужен целый. Рю хотел спросить, что она имела в виду, но внутренний голос кричал, чтобы он заткнулся! Он послушался. Наконец они дошли до коридора, где из резных дверей раздавался весёлый и громкий голос. — ...как же он Джесикой махал! Я чуть не умерла от шока и смеха! — ...после того, что он с ней сделал, она заставит его взять ответственность. Хи-хи-хи! — ...самое удивительное, как он превратился в туман! И это был совершенно другой! Я даже слов не услышала! — ...да, но двигался он медленно и дрался чуть лучше новичка. Нужно будет усердней тренировать. Гера, подойдя к дверям, распахнула обе створки. — Тишина! Все встали и поприветствовали нашего гостя! — воскликнула она. Голоса стихли мгновенно. Все устремились на него. Рю, закрывая за собой двери, вошёл в огромное помещение — метров пятьдесят в длину и тридцать в ширину. Стены, обитые тёмно-синим шёлком с золотым тиснением, скрывали десятки тайных дверей и ниш. В центре стоял массивный стол из чёрного дуба, покрытый лаком до зеркального блеска. Вдоль стен, на мягких диванах и креслах, оббитых бархатом цвета павлиньего пера, сидели руководители семьи Геры. Каждая из них смотрела на него с разной степенью интереса — от любопытства до откровенного голода. — Девочки! Знакомьтесь! Только не рвите его, у него ещё работа есть! — сказала Гера, направляясь к своему креслу во главе стола. Первой хотела подлететь Талласа, но её опередил маленький мальчик, который спрыгнул с колен тёти. — Дядя Рю! Вы очень круто выглядите в этих доспехах! — воскликнул Белл, бегая вокруг него с такими сияющими глазами, что все улыбнулись. — Какие они красивые и классные! Какой большой меч, как у дяди Эредрима! Как он держится на вашей спине? Это вам богиня Гефест сделала? — Доброе утро, Белл. Для начала, — сказал Рю, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Ах, да! Доброе утро! Простите бабушку за то, что она сделала. Она сама очень ждала, когда вы придёте, — извинился он, пока Гера с широкими глазами смотрела на внука. — Ничего страшного. Меч держится на моей спине благодаря особому магниту, который настроен на ману меча. Нет, эти доспехи и оружие я ковал сам, когда прошлые сломались. Глаза Белла загорелись от его слов. Его новый кумир сделал всё себе сам! — Дядя Рю! Можно подержать одно из ваших странных штук на поясе? Я буду аккуратно! — с мольбой он смотрел на него. Рю посмотрел на Геру, которая наконец-то отошла от слов внука, и кивнула. — Это Sanguis, что означает «кровь», — объяснил он, протягивая пистолет, пока Белл и все с любопытством смотрели на диковину. — Будь с ним очень аккуратным и не дави сюда. Хорошо? — Хорошо! — кивнул мальчик, беря пистолет в руки и разглядывая его с таким благоговением, будто держал священный артефакт. Белл зачарованно смотрел на оружие, и Рю почувствовал, что заслужил ещё одно очко в глазах этого мальчика. — Моя очередь! — воскликнула Талласа, подскакивая к нему. — Наконец-то мы встретились, Рю! Ты был просто крут только что, когда отбился от всех наших! Особенно невероятно, как ты Джесикой махал! Ах-ха-ха-ха! Знай! Когда я про тебя услышала, я ни на секунду не сомневалась! — смеялась она, хлопая его по плечу, пока не стала как-то холодно. — Рад с вами познакомиться, леди Талласа. Благодарю вас за слова. — О! Ты меня знаешь? — В книгах семей Орарио была ваша фотография, имя и титул. — Ай, умница! — воскликнула Талласа и повернулась к Гере. — Госпожа! Можно я оставлю его себе? — Нет. — Почему?! — возмутилась она. — Ладно, амазонка! Дай и нам познакомиться с парнем! — воскликнула Рея, отталкивая её. — Очень приятно «Хазмор». Я Рея. Если что обращайся, а если захочешь поговорить о кузнечном деле, иди ко мне! У тебя огромный талант! Богиня, можно я оставлю его себе? — Нет, — устало повторила Гера, массируя висок. — Отошла, Рея! — тут же её оттолкнули Валерия, Элизия и Калиста. — Рю'Санг. Я Валерия. Вице-капитан. Я о многом о тебе слышала. Но увидеть тебя в деле — это совершенно другое. Хоть ты и без благословения, но наводишь такой шум... Когда освободишься, мы должны провести спарринг, — сказала она, и её глаза загорелись, а она облизнулась. — Лично проверю, насколько ты хорош в бою. — Ты же вроде говорила, что хочешь посмотреть, как он корчится, когда твои клинки находят его слабые места? — фыркнула Калиста. — Рю, не слушай эту сумасшедшую! Я Калиста! Приятно познакомиться! Расскажешь, как ты сражался в Вейлоне? И особенно я хочу услышать, как ты, чёрт возьми, жив после той охоты! — Поддерживаю! — подхватила Элизия. — Особенно сколько там было убийц! Ты нам всё расскажешь, «Баба Яга»?! Все от этого прозвища захихикали. Рю только тяжело вздохнул под шлемом. — Я тоже рад с вами познакомиться, леди Валерия, Калиста и Элизия, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как только я достаточно восстановлюсь, я с проведу с вами спарринг. И, если захотите, расскажу несколько историй. Все трое заулыбались. — Приветствую, «Карнулуг», — кивнула Селена, подходя ближе. Её белые, лишённые зрачков глаза смотрели на него с профессиональным интересом. — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами. Вы чрезвычайно сильны без Фалны и имеете потрясающую способность, даже без слов и жестов. Если позволите, могу я вас спросить? Мне говорили, что вы можете превращаться в красный туман, но тут вы превратились в бирюзовый, чья магия была невероятно могущественной. Это ваша уникальная магия? Навык? — Приветствую вас, леди Селена. Могу сказать, что это мой уникальный навык. Цвет я могу менять по желанию. — Ясно. Если вы не против, я хочу, чтобы вы рассказали мне про этот навык. И как вы становитесь сильнее. — Как вам будет угодно, — ответил он, чувствуя на себе взгляды остальных. Он посмотрел на сидящих. — Немезида. — Мира. — Синьора. — ...Альфия, — наконец ответила она, и её голос был холоден, как зимний ветер. Она продолжала смотреть на него, и в её взгляде было что-то, что заставило его внутренне напрячься. Рю только поклонился, пока перед ним не появилась Императрица. Она смотрела на него как на очень интересную диковину, которую не могла вообще понять. — Багровый Дьявол, — начала она, и её голос был высокомерным, но в нём чувствовалось любопытство. — Я — Императрица. Капитан семьи Геры. Рю отошёл на шаг, а потом уважительно поклонился. — Приветствую вас, Императрица. — Ты очень необычный, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «одобрение». — Я впервые разговариваю с человеком, за которого готовы были заплатить 500 000 000 валис. То, что ты жив и цел и даже не побоялся сюда прийти, очень многое о тебе говорит. Она шагнула вперёд и схватила его за подбородок шлема. От него исходила сила, а также холод, от которых у неё встали волосы. — Я очень люблю порядок, — сказала она, и её голос стал жёстче. — Ты же не вписываешься в наши законы. Это делает тебя очень опасным... и очень необычным. И про тебя столько говорила богиня, о твоих талантах... — она смотрела на красные огни, которые слабо горели в прорезях шлема. — Решено. Я добавлю тебя в свой список. Все застыли от её слов. Гера подавилась вином. Талласа, открывшая рот, чтобы сказать очередную шутку, замерла с открытым ртом. Даже Альфия, которая до этого смотрела на него с холодным подозрением, приподняла бровь. — Тётя, это значит, что дядя Рю станет мужем тёти Регины? — прошептал Белл, глядя на происходящее с широко раскрытыми глазами. Альфия, услышав это, слабо улыбнулась. — Так. Отошли от него. Дайте ему сесть. Мальчик, можешь положить меч на стол. Регина ещё недолго смотрела на него, прежде чем отпустить и отойти к столу. Рю кивнул, доставая клинок и положив его на стол. Магический шар Селены, который она держала в руках с самого начала разговора, вдруг начал вести себя странно. Сначала он просто слегка пульсировал — ровным, спокойным белым светом, который отражал обычное магическое поле. Но стоило клинку коснуться стола, как шар вспыхнул яркой, ослепительной бирюзой, заставив Селену ахнуть. Цвет переливался, словно живой, и в нём проступали другие оттенки — глубокий зелёный, холодный синий, тёплый жёлтый, а затем вдруг вспыхнул ярко-красным, пульсирующим алым светом, который заставил всех в комнате замереть. — Что это?! — воскликнула Селена, поднося шар ближе к клинку, чтобы разглядеть источник такой реакции. Но в тот же миг шар засветился яростным, всепоглощающим фиолетовым — таким ярким, что на мгновение осветил весь зал. Фиолетовое пламя внутри шара бушевало, пульсировало, и по его поверхности побежали тонкие, едва заметные трещины. Шар начал дрожать в руках Селены, издавая тихий, почти болезненный звон, и она, почувствовав, как он нагревается, поспешно отстранила его от клинка. — Нет! Это уже третий! Что это за магия?! — воскликнула она, отходя дальше, чтобы шар не сломался окончательно. В её голосе смешались удивление, страх и профессиональный интерес. — Очень мощная магия, — сказала Альфия, глядя то на клинок, то на Рю. — Прошу прощения, — ответил он, стараясь, не показать паники — Я только что закончил изготовление своего оружия и не успел привести его в порядок. — Ясно... — Селена деактивировала шар, но её взгляд, устремлённый на меч, стал ещё более заинтересованным. Рю сел на диван, сложив руки на коленях и выпрямившись. Он сидел как статуя — неподвижный, напряжённый, готовый к любому развитию событий. — Ну-ну, парень, расслабься! — воскликнула Талласа, ставя перед ним лучшую медовуху, которую хранила специально для особых случаев. — Это лучшее, что у нас есть! Пей! — Благодарю, — вежливо сказал Рю, но к напитку не притронулся. — Думаю, когда все познакомились, расскажешь нам, мальчик, как ты пережил охоту? — спросила Гера, и в её голосе послышалось предвкушение. Все тут же навострили уши. — Никогда бы не подумала, что буду разговаривать с тем, за кого назначили такую награду. Да ещё и выполнил свою работу, за которую взялся... Рю помедлил, собираясь с мыслями. Его голос, когда он заговорил, был спокоен, ровен, без лишних эмоций. — Как прикажете, госпожа. После того как я получил личный заказ от богинь плодородия, я направился в Подземелье, где уже на 4-м этаже меня поджидали убийцы. С каждым этажом их становилось всё больше, пока мои бои не дошли до 15-го и 16-го этажей. — Сколько ты смог убить? И сколько было уровней? Без прикрас, — внезапно спросила Гера, задав главный вопрос, который очень хотела знать. Рю опустил и поднял руку, начал медленно считать, загибая пальцы: — Один... два... три... четыре... — Ты что, будешь тут считать?! — спросила Валерия, но тут Рю остановился, дёргая пятый палец. — 561 Тишина. Талласа и Рея выплюнули алкоголь. Синьора выплюнула чай на Селену и её шар. Альфия с Беллом на коленях, разглядывающая инструмент, медленно подняла голову. — Сколько? — 561? — переспросила Гера, и её голос, обычно такой властный, дрогнул. — Я сбился со счёта, — признался он. — А дальше, когда пришли новые, мне уже было не до счёта. Могу сказать только, что среди них было: 13 человек 6-го уровня, 133 человека 5-го уровня, 160 человек 4-го уровня, 159 человек 3-го уровня, 96 человек 2-го уровня. Он сделал паузу, давая цифрам осесть в тишине зала. — И это только те, кто пришёл за моей головой. Монстры, которых я уничтожил на пути, не считаются. Все считали в своей голове цифру. Никто не мог поверить в это число. — О-он говорит правду, — сказала Гера, едва пряча шок. Её пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть заметно дрожали. — Я чувствую это. — А что дальше? — спросила Синьора, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. — После того как я закончил с собеседниками, я отправился искать редкие растения, которые заказала богиня Деметра. — То есть ты, после того как перебил армию убийц, потом пошёл собирать растения для фермеров? — спросила Синьора, пока другие пытались прийти в чувства. — Конечно, — с уверенностью сказал он. — Моя репутация была на кону. А то, что за мной охотятся, это не слишком уважительная причина, чтобы бросать работу. Ещё одна волна шока и неверия снова накрыла комнату. Талласа, которая уже успела сделать большой глоток медовухи, снова поперхнулась и закашлялась. — Ты... ты вообще нормальный? — спросила Валерия, начиная его бояться. — Да, — ответил он. — Или что вы понимаете под «нормальным»? — И-и что дальше? — спросила Калиста, пока Мира и Немезида молча кивали. — Дальше... я забрал все растения и выбрался наружу. Один из убийц рассказал мне, где можно встретиться с заказчиком. Я пошёл туда. — Ты? Туда? — переспросила Элизия, и её глаза расширились. — Подожди, то есть Акума... — Да, — подтвердил Рю, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — В объявлении было написано: либо моя голова, либо доспехи. И не указано, что я не могу забрать награду сам. Несколько женщин ахнули. Талласа расхохоталась, хлопнув себя по колену. Рея присвистнула. Регина, Валерия, Синьора просто улыбнулись. — Вот так я забрал пятьсот миллионов и ещё двести урвал. — Двести?! — хором спросили все. — Благодаря своему красноречию. Потом сдал работу. И всё. Больше ничего интересного. Ещё одна тишина повисла в комнате. Более глубокая, более шокированная. — Рю, — сказала Гера, медленно поднимаясь с кресла. Её голос был мягким, почти мурлыкающим, и от этого всем присутствующим стало не по себе. — Такой, как ты, должен, нет, ОБЯЗАН быть в моей семье. Такой сильный, целеустремлённый, чрезвычайно талантливый и многогранный человек, который ставит цель и не обращает внимания на угрозы, и выполняет всё идеально... Я всё больше и больше хочу, чтобы ты присоединился ко мне. Она подошла к нему, и её шаги, лёгкие и бесшумные, отдавались в тишине зала, как удары метронома. Её пальцы, длинные и изящные, скользнули по холодному металлу шлема, и она погладила его, словно ласкала не воина, а дикого зверя, которого пыталась приручить. — Госпожа Гера, я краб, то есть очень рад за ваше предложение, — ответил он, слегка склоняя голову. — Но позвольте мне ещё побыть наёмником. Гера на мгновение замерла. Её рука, лежавшая на его шлеме, чуть заметно дрогнула. Она смотрела на него с лёгким прищуром, и в её розовых глазах мелькнула тень непонимания. — Ты ещё хочешь быть просто наёмником? — переспросила она, и в её голосе послышалась нотка, которую трудно было назвать иначе, чем «удивление». — После того, что ты сделал? После того, как перебил армию убийц? После того, как ты доказал, что ты не просто человек? — Я планировал в ближайшее время ознакомиться с другими семьями и попроситься вступить на время, чтобы поучаствовать в их жизни, — спокойно ответил он. Его голос был ровным, без тени колебаний. Гера медленно убрала руку от его шлема. Её пальцы сжались в кулак, и она, сделав шаг назад, посмотрела на него сверху вниз. В её взгляде читалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «раздражение». — Почему ты не хочешь вступать в мою семью? — спросила она, и в её голосе послышалось что-то, что заставило всех в зале затаить дыхание. Обида? Нет, не совсем. Скорее — удивление, смешанное с лёгкой горечью. — Из-за того, что тут одни женщины? Нет, мальчик, я тебя уже не отпущу. Не после того, что я о тебе узнала. — Госпожа Гера, у меня есть свои причины, — ответил он, и его голос стал чуть мягче. — И это не касается того, что тут одни женщины. Гера нахмурилась. Её губы сжались в тонкую линию, и она, отвернувшись, прошлась по комнате, прежде чем снова остановиться напротив него. — Ладно, — сказала она, и в её голосе послышалась сталь. — Будь по-твоему. Но знай: если вступишь в какую-либо семью, я тебя заберу. Даже если придётся устроить военную игру. При этих словах по залу прокатилась волна напряжения. Даже Регина, которая до этого сидела с каменным лицом, чуть заметно побледнела и сжала кулаки. Талласа перестала улыбаться, а Валерия, наоборот, хищно усмехнулась, явно предвкушая возможное зрелище. Гера снова подошла к нему. Её взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по его шлему, словно пытаясь разглядеть сквозь металл то, что было скрыто. — Тогда я желаю увидеть твоё лицо, — сказала она, и в её голосе послышалась требовательная нота. — Четверо богинь краснели как девы при упоминании твоего лица. Хочу увидеть, что скрывается под этой броней. Рю тяжело взглотнул. Внутри него всё сжалось, но он заставил себя оставаться неподвижным. — Нет, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо. В зале повисла мёртвая тишина. Даже воздух, казалось, застыл. Гера посмотрела на него таким взглядом, который мог заморозить ад девять раз. Её розовые глаза, всегда такие холодные, сейчас напоминали два ледяных озера, в которых отражалась бесконечная пустота. — Что? — переспросила она, и в её голосе послышался такой холод, что у всех, кто слышал его, побежали мурашки по коже. — Я сказал — нет, — повторил он, и его голос был спокоен, хотя внутри у него всё кипело. — Шлем я не сниму. Лицо в данное время не хочу показывать без крайней необходимости, если это не сон. Гера смотрела на него несколько долгих секунд. Её пальцы, сжатые в кулаки, дрожали. Она сделала шаг вперёд, и в её голосе послышалось что-то, что заставило всех присутствующих замереть. — Ты... — начала она, и в её голосе послышалась сталь, — ...отказал мне. Уже в третий раз. Ты думаешь, что я буду делать для тебя исключения и поблажки, раз уж ты особенный? — Нет, — спокойно ответил он, и его голос был твёрже, чем когда-либо. — Вы не должны делать для меня исключения. Но я не изменю своего решения. И не вы, госпожа, и никто другой не заставит меня. Все, кто это слышал, как он отказывает Гере, заставляло затаить дыхание. Парень сделал то, что не смог никто. И сейчас он умрёт. Очень медленно и очень мучительно. Они двое продолжали смотреть друг на друга, не отводя глаз. Все боялись даже моргнуть. Гера смотрела на него своим ледяным взглядом, а Рю сидел неподвижно, и его алые глаза под шлемом смотрели на неё с той же твёрдостью. Гера наконец вздохнула, а потом хмыкнула — то ли от неверия, что она уступила, то ли от того, что нашёлся тот, кто скажет ей «нет» и не отступит под её взглядом. — Ладно, закроем эту тему пока, — сказала она, и в её голосе послышалась усталость. — А сейчас, когда ты уже познакомился со всеми, пора приступать к работе. Все в очередной раз были в шоке. Особенно Регина, чьи руки, сжимавшие подлокотник, побелели. Талласа, Рея, Калиста и Элизия поклялись про себя, что угостят этого парня самой лучшей выпивкой, которая у них есть. Селена, Синьора, Альфия, Немезида и Мира просто смотрели на ещё живое чудо. — Да, — сказал Рю, и его голос стал чуть мягче. — Я бы хотел посмотреть на леди Метерию, а также расспросить того, кто за ней ухаживает. — Что?! — тут же воскликнула Альфия, и её голос, обычно такой сдержанный, сорвался. — Почему мне никто не сказал?! — Потому что ты не слушала меня, — резко ответила её богиня. — Я тебе уже говорила, что написала ему письмо и что он владеет техникой массажа. Я сама видела, как Деметра сияла и выглядела здоровее. — Я против, чтобы это существо что-то делало с моей сестрой! — резко сказала она, глядя на Рю с такой ненавистью, что даже Синьора, стоявшая рядом, сделала шаг назад. — О чём ты, Альфия? — спросила Синьора, и в её голосе послышалось беспокойство. — Вы прислушайтесь к нему! — воскликнула Альфия. — И как бьётся его сердце! Все сосредоточились. Никто не слышал ни звука от него. — Леди Альфия, верно? — спросил он, и его голос был спокоен, хотя внутри у него всё сжалось от страха. — Почему у тебя не бьётся сердце? — холодным, режущим тоном спросила она, делая шаг вперёд, игнорируя его вопрос. Её идеальный слух продолжал фиксировать абсолютную, мёртвую пустоту в его груди. Рю лишь мягко улыбнулся, ни на секунду не поддавшись её давящей ауре. — У тебя замечательный слух, Альфия, — спокойно ответил он. На секунду он прикрыл глаза, мысленно отдавая приказ собственной магии крови. Внутри его тела словно повернулся древний, заржавевший механизм. ...БУМ... Грудь Рю тяжело вздрогнула. В тишине комнаты этот звук для Альфии и других прозвучал как выстрел. ...БУМ... ...БУМ... Сердце застучало — медленно, неестественно мощно, но ритмично. Рю открыл глаза и добавил с иронией: — Это всего лишь особое искусство контроля тела. Позволяет не отвлекаться на лишний шум в бою и вводить врагов в заблуждение. Надеюсь, теперь тебе так уютнее со мной разговаривать? Альфия слушала. Его сердце билось ровно, как у нормального человека. Будто ничего и не случилось. Она пыталась уловить обман, но не могла. Её уши, её инстинкты — всё говорило о том, что он сказал правду. И это злило её больше всего. — Леди Гера, — сказал он, игнорируя Альфию, — теперь, когда недоразумение прошло, я могу приступить к работе? — Да. Пошли, — сказала Гера, и её голос был ровным, хотя внутри она была поражена. — Альфия, позови Лириэль, пусть зайдёт к Метерии. Гера вышла, а он за ней, оставляя всех ошеломлённых в комнате. — Альфия, — тихо сказала Селена, когда дверь за ними закрылась, — ты... ты слышали его сердце? — Слышала, — ответила та, и её голос был холоден. — Но я не верю, что это так просто. — Что это значит? — спросила Мира. — Это значит, — сказала Альфия, — что он не тот, за кого себя выдаёт. И я это докажу. Часть 8. Прикосновение, которое лечит. Коридор, ведущий к комнате Метерии, был тихим и почти безлюдным. Только редкие слуги бесшумно скользили по мраморным плитам, опуская глаза при виде богини. Гера шла впереди, и её шаги, лёгкие и уверенные, отдавались в тишине, как удары сердца. Остановившись у двери, богиня тихонько постучала — три коротких, почти невесомых удара. — Метерия. Это я. Можно зайти? — Госпожа? Конечно. Голос из-за двери был слабым, но в нём слышалась та самая, тёплая нота, которая заставляла сердце Геры сжиматься. Она открыла дверь и шагнула внутрь, жестом приглашая Рю следовать за ней. Комната, в которую он вошёл, была просторной и светлой. Огромное окно, выходящее в сад, впускало мягкий солнечный свет, который золотыми пятнами ложился на деревянный пол. Здесь не было вычурной роскоши, хотя любая вещь в этом помещении стоила целое состояние. Простота, которая была дороже золота. Уют, который нельзя купить. Стены были обиты светлым шёлком, на подоконнике стояла ваза с живыми лилиями, а у кровати — небольшой столик, на котором лежали несколько книг и чашка с недопитым травяным чаем. В углу, на кресле, сидела горничная, которая, увидев вошедших, бесшумно поднялась и, поклонившись, выскользнула за дверь. На кровати, приподнявшись на подушках, сидела Метерия. Рю сразу узнал в ней ту женщину, которую видел в Колизее во время награждения. Те же мягкие черты лица, те же волосы, тот же тёплый взгляд, но теперь она выглядела иначе. Бледная, почти прозрачная кожа, под глазами залегли тени, а руки, державшие раскрытую книгу, слегка дрожали. Она была похожа на своего сына — те же волосы, та же улыбка, но в ней чувствовалась какая-то хрупкая, почти эфемерная красота, которая заставляла сердце сжиматься. При виде вошедших она отложила книгу и улыбнулась той самой улыбкой, которую он помнил по Колизею. — Ой! — воскликнула она, и в её голосе послышалось удивление. — Здравствуйте! А вы... а вы кто? Рю слегка поклонился, стараясь, чтобы его движения были мягче, чем в присутствии воительниц. — Здравствуйте, леди Метерия. Мы с вами виделись в Колизее, во время награждения. На мне были другие доспехи. Метерия захлопала глазами, и на её лице появилось выражение узнавания. — Ох! — она хлопнула в ладоши, и этот жест, такой живой, такой естественный, заставил сердце Геры пропустить удар. — Вы тот самый! Чемпион! Про вас все тут рассказывают — особенно что-то про "охоту" и "безумные деньги". Богиня говорила, что вы придёте, чтобы мне помочь. — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил он, и в его голосе, несмотря на усталость, послышалась искренность. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли две женщины. Первой была высокая эльфийка с длинными золотистыми волосами, заплетёнными в сложную косу, и глазами цвета утреннего неба. На ней был простой, но элегантный целительский халат, и от неё исходил лёгкий, едва уловимый аромат трав и магии. Второй была Альфия, которая смотрела на него с ледяным подозрением, и сейчас её взгляд не изменился ни на градус. — Рю'Санг, — сказала эльфийка, и её голос был мягким, почти мелодичным. — Я — Лириэль, «Священный Цветок», главная целительница семьи. Спасибо, что пришли. Мы наслышаны о ваших... талантах. — Здравствуйте, леди Лириэль. Если вы не против, я хотел бы задать несколько вопросов о болезни леди Метерии. Лириэль кивнула, и в её глазах мелькнула тень уважения к такому подходу. — Конечно. Что вы хотите знать? — Всё, что вам известно. Что за болезнь, какие симптомы, чем они вызваны, что служит катализатором, что происходит, когда начинаются приступы. Лириэль тяжело вздохнула, и в нём отражалась глубокая, профессиональная печаль, смешанная с бессилием. — Раз уж сама богиня возлагает на вас надежды, я отвечу как есть, без прикрас, — начала она, и её голос, тихий и отчётливый, прозвучал в тишине комнаты. — Болезнь леди Метерии — это величайшее проклятие нашей семьи. Мы называем её «Клеточным угасанием» или «Внутренним выгоранием», хотя точного медицинского термина в Орарио не существует. Это не инфекция, не вирус и не яд. Это врождённый, фундаментальный дефект её существа. Она сделала паузу, и её взгляд на мгновение задержался на Метерии, которая смотрела на неё с той же теплотой, что и на Геру. — Если говорить простыми словами, — продолжила Лириэль, — организм Метерии производит колоссальное количество чистой, нестабильной маны, но её каналы и физическое тело слишком хрупкие, чтобы её удерживать. Представьте себе тончайший стеклянный сосуд, в который бесконечно заливают бурлящий кипяток. Эта скрытая энергия буквально выжигает её клетки изнутри, истощая жизненные силы. — Каналы... — тихо повторил Рю, и его голос был сосредоточенным. — Она не может контролировать поток? — Именно, — кивнула Лириэль. — Её собственное тело не справляется с тем объёмом маны, который заложен в ней природой. Это как если бы вы пытались сдержать наводнение голыми руками. — А симптомы? — Главный симптом — тотальное истощение, — ответила она, и её голос стал ещё тише. — Метерия страдает от постоянной, непреходящей слабости, из-за которой она прикована к постели. Её иммунитет практически на нуле. Кожа теряет пигмент, становится бледной, почти прозрачной. Из-за внутреннего «выгорания» органов у неё часто начинается сильный кашель, нередко с кровью, так как лёгкие и сосуды не выдерживают внутреннего давления маны. Любое физическое действие даётся ей через силу. — А катализатор? — спросил Рю, и его взгляд скользнул по лицу Метерии, отмечая каждую деталь. — Абсолютно всё, что требует затрат энергии, — ответила Лириэль. — Катализатором приступа может стать резкая смена погоды, эмоциональное потрясение, даже долгий разговор или попытка встать с кровати без поддержки. Но самое страшное — это попытка использовать магию или активировать Фалну. Благословение богини, которое делает обычных людей сильнее, для Метерии стало палкой о двух концах. Оно удерживает её душу в теле и продлевает жизнь, но любая попытка организма «откликнуться» на божественную силу провоцирует сильнейший всплеск той самой нестабильной маны. — А приступы? — спросил он, и в его голосе послышалось то, что трудно было назвать иначе, чем «подтверждение». — Когда начинается приступ, — сказала Лириэль, и её голос дрогнул, — её каналы маны буквально «закипают». Метерия бьётся в сильной лихорадке, температура тела подскакивает до критических отметок, а кожа покрывается едва заметным, болезненным магическим свечением. В эти моменты её лёгкие начинают отказывать, она задыхается, а по всему телу разносится невыносимая боль, будто тысячи раскалённых игл пронзают её мышцы и кости. Она теряет сознание от болевого шока. Лириэль опустила голову, и её голос стал совсем тихим, почти шёпотом: — Главная проблема в том, что магия исцеления здесь бессильна. Мои заклинания и лучшие зелья семьи Афуреи могут лишь временно заглушить боль и восстановить повреждённые ткани. Но магия исцеления считывает её состояние как «естественную норму» её тела, ведь она родилась такой. Мы не можем исцелить то, что заложено в её структуре. Мы лишь замедляем неизбежное... В комнате повисла тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина, в которой было слышно, как тикают старые часы на каминной полке. Взгляд Лириэль выражал привычную покорность перед лицом неизлечимого рока, а Альфия, стоявшая у двери, казалось, превратилась в ледяную статую. Даже Гера, которая обычно сохраняла каменное лицо, опустила глаза. Рю не торопился с ответом, обдумывая все что услышал. — Разрешите мне осмотреть её, — сказал он, и его голос был тих, но в нём слышалась такая уверенность, что Лириэль подняла голову. — Вы хотите осмотреть её? — переспросила она, и в её голосе послышалось удивление. — Но без магии диагностики... — У меня есть свои методы. Лириэль посмотрела на Геру, и та, не колеблясь, кивнула. — Позвольте ему, — сказала богиня, и в её голосе послышалась сталь, которую все узнавали. — Если он говорит, что может помочь, я дам ему шанс. Альфия, стоявшая у двери, напряглась, но промолчала. Её глаза, холодные и пронзительные, не отрывались от тёмной фигуры. Рю подошёл к кровати. Его шаги были мягкими, почти бесшумными, и он остановился рядом с Метерией, глядя на неё сверху вниз. [Вампирское Чутьё] Мир вокруг поблек, уступая место внутреннему анатомическому ландшафту. Перед его взором развернулась истинная картина разрушения. Тело Метерии не было больным в привычном смысле — оно было перегруженным, истощённым, почти сломленным. Он ясно увидел, как по её тонким, хрупким каналам бурлит колоссальный, яростный поток нестабильной маны. Это выглядело так, словно по тончайшим хрустальным капиллярам вместо крови пустили жидкое пламя. В местах, где каналы сужались, мана буквально просачивалась сквозь ткани, оставляя микроскопические разрывы, очаги постоянного воспаления и колоссальные клеточные повреждения. Лёгочная ткань была покрыта сетью мелких трещин от постоянного давления, а уязвимые точки — узлы слияния маны — горели тревожным, пульсирующим багровым светом. Её организм действительно считал этот хаос «нормой» и даже не пытался с ним бороться. Рю открыл глаза, и его алый взгляд, скрытый шлемом, стал мягче. — Вижу... — едва слышно произнёс он, и это слово, тихое, почти невесомое, где услышала только Альфия. — Магия исцеления бессильна, потому что она пытается восстановить повреждения, но оставляет причину. Вы пытаетесь чинить стены дома, внутри которого бушует пожар. — Леди Метерия, — сказал он, и его голос стал мягче, чем когда-либо, — я хочу попробовать кое-что. Это не привычная магия исцеления. Это... другое. Вы позволите? Метерия удивлённо моргнула. Её глаза, такие же тёплые, как у её сына, смотрели на него с любопытством, смешанным с лёгкой тревогой. — Хорошо... — прошептала она, и на её губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — Я доверяю вам. Рю кивнул и снял перчатки. Его руки, бледные, с длинными пальцами, были обнажены, и Альфия, заметив это, чуть заметно напряглась. Она чувствовала, что эти руки несут в себе что-то опасное, но не могла понять что. — Леди Метерия, — сказал он, — лягте на живот, пожалуйста. И обнажите спину. Леди Лириэль, помогите ей перевернуться и обнажите ей всю спину. — Хорошо, — ответила эльфийка, и её руки, тонкие и умелые, помогли Метерии принять правильное положение. Когда платье женщины было аккуратно спущено до поясницы, и увидел то про что все так говорили. Фална. Он смотрел на неё с любопытством. Это было похоже на большую татуировку на всей спине. Выглядит так, будто бог сам своей рукой нарисовал. Странные светящиеся буквы и символы, которых он никогда не видел. В центре — какое-то большое замысловатое изображение, такое же как печать, на письме. Он никогда не видел Фалны раньше, и это зрелище заворожило его. — Что-то не так? — спросила Лириэль, заметив его замешательство. — Нет, — покачав головой. — Просто впервые вижу Фалну. Смотрю на неё как на диковинку. — Лучше за работу, — холодно сказала Альфия, и в её голосе послышалось нетерпение. — Мы все хотим увидеть, на что ты способен. Рю не ответил. — Леди Метерия, — сказал он, и его голос стал мягче, почти нежным, — я приступлю. Больно не будет. Почти. — Почти? — спросила Альфия, и её голос, дрогнул. Когда его пальцы коснулись кожи Метерии, она вздрогнула. — Ай! — воскликнула она, и в её голосе послышалось искреннее удивление. — Очень холодно! Альфия мгновенно напряглась. Её глаза, и без того холодные, стали ледяными. Гера, сидевшая в кресле, чуть подалась вперёд. Лириэль замерла с раскрытым ртом. Рю посмотрел на свои руки. На мгновение в его алых глазах мелькнула тень раздражения — на себя, на свою природу, на этот вечный холод, который он не мог контролировать. Но он быстро взял себя в руки. Пытаясь взять часть своей природы под контроль. — Простите, — тихо сказал он. — Мои руки... они всегда такие. Он снова прикоснулся к её плечам, на этот раз чуть дольше, давая ей привыкнуть. — Ой... — удивлённо выдохнула Метерия. — Теперь тепло... Как будто я в тёплую воду опустилась... Рю слегка улыбнулся под шлемом. — Леди Метерия, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая, мягкая нотка, которую он приберегал для таких моментов. — Просто расслабьтесь. Лягте спокойно. И когда я закончу, вы сможете всем похвастаться, что ходячая «гора сокровищ» делала вам массаж. Метерия, которая уже начала тихо постанывать от того, как её шея и плечи разминались под его пальцами, неожиданно хихикнула. — Гора сокровищ? — переспросила она, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. — Почему гора сокровищ? Рю не ответил. Он лишь слегка покачал головой и продолжил работать, давая её телу привыкнуть к его прикосновениям. — Вам расскажут, — коротко ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая усмешка. Метерия не стала настаивать. Она лишь расслабилась, чувствуя, как его пальцы находят всё новые и новые зажатые точки. Он продолжал работать, и с каждым движением его пальцев понимал, что Метерия была просто кладезем застоев. Каждый позвонок, каждая мышца, каждая связка — всё было перегружено, пережато, забито годами боли и неподвижности. Он не знал, куда идти сначала, и потому просто действовал по одной схеме, которую когда-то слышал в прошлой жизни. Он не помнил, от кого, но она засела в его памяти намертво: от первого знака вопроса, до ближайшего второго, и так далее. Метерия тихонько стонала и ахала, и каждый её вздох был полон облегчения. — О-о-о... — выдохнула она, когда его пальцы нашли особенно зажатый узел между лопаток. — Там... там так давно болело... — Я знаю, — тихо ответил он. — Сейчас пройдёт. Рю чувствовал, как его собственная энергия истощается с каждым движением. Но он продолжал работать. — Леди Метерия, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я понимаю, что вам хорошо, но не могли бы вы делать это немного тише? Метерия, которая тяжело дышала после очередного особенно глубокого нажатия, с трудом повернула голову. — Почему? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее недоумение. Рю наклонился к ней чуть ближе и тихо, почти шёпотом, сказал: — Потому что у вас чрезвычайно заботливая сестра. И она уже готова меня убить. Метерия, услышав это, захихикала. В этом хихиканье было столько тепла, столько искренней радости, что даже Альфия, стоявшая у двери, слегка смягчилась. — О, да, — с гордостью сказала Метерия. — Моя сестра — самая заботливая в мире. Она всегда меня защищала. Всегда. — Я это заметил, — ответил Рю, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. Но не успел он продолжить, как Метерия вдруг вскрикнула: — Ай! Больно! Не надо туда! Рю не остановился. Его пальцы продолжали работать, разминая тот самый узел, который, судя по всему, причинял ей больше всего боли. — Надо, — коротко сказал он. — Потерпите. Сейчас отпустит. — Нет, правда, не надо! — Метерия попыталась вырваться, но его руки были сильнее. Альфия, наблюдавшая за этим, зарычала. — Остановись! — крикнула она, и её голос, обычно спокойный, холодный и сдержанный, сорвался. — Ты слышишь?! Остановись и отойди от неё! Рю замер. Его пальцы, только что такие уверенные, остановились на плечах Метерии. — Нет, — сказал он, и его голос был неожиданно спокоен. Слишком спокоен. Альфия сделала шаг вперёд. Её глаза горели такой яростью, что, казалось, вот-вот подожгут шторы. — Я сказала — остановись! — повторила она, и в её голосе прозвучал остро, как лезвие клинка. Он посмотрел на неё. Его алые глаза встретились с её гетерохромными глазами, и в этом взгляде не было ни вызова, ни страха — только спокойствие. — Хорошо. Он медленно убрал руки от плеч Метерии. Выпрямился. Сделал шаг назад. И ещё один. — Я остановился, — сказал он. — Я отошёл. Теперь ваша очередь. Альфия замерла. Её глаза, ещё минуту назад такие яростные, широко раскрылись. — Что? — переспросила она, и в её голосе послышалось непонимание. — Я сказал — ваша очередь, — повторил Рю, и его голос был таким же ровным, как и прежде. — Вы хотели, чтобы я остановился. Я остановился. Теперь вы продолжаете. Он отошёл к креслу, стоящему у окна, и сел. Его руки, всё ещё дрожащие от усталости, легли на подлокотники. Он откинулся на спинку и посмотрел на Альфию. — Что вы стоите? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Продолжайте. Разомните ей крестец, потом икры, потом стопы. Потом вернитесь к шее, разомните её тоже, а дальше — спину, руки. Каждую точку аккуратно, для каждой со своей силой и давлением. Если вы знаете и умеете больше меня, я с радостью уступлю вам место. Альфия стояла, как вкопанная. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали. Её лицо, ещё минуту назад такое яростное, теперь было бледным, и в её глазах смешались гнев, растерянность и... смущение. — Я... — начала она, но слова застряли в горле. — Да, вы, — сказал Рю, и его голос был мягче, чем прежде. — Если вы так переживаете за свою сестру, покажите, что вы умеете. Покажите, что вы можете помочь ей лучше, чем я. Или, может быть, вы просто любите кричать? Альфия сжала кулаки так, что пошла кровь. Она смотрела на него, и в её глазах, казалось, горел огонь. — Продолжай, — процедила она сквозь зубы. — Но если ты сделаешь что-то не то... — Леди Альфия, — перебил он, и его голос был спокоен, как гладь воды, — вы слишком шумная. Все, кто был в комнате, замерли. Даже Гера, которая привыкла к жестоким репликам Альфии, остановила движение бокала на полпути к губам. — ...Прошу прощения? — ошарашено переспросила Альфия, и её голос, обычно такой уверенный, дрогнул. — Я сказал, что вы слишком шумная, — повторил Рю, и в его голосе не было ни капли злобы — только спокойная, почти уставшая констатация факта. — Вы очень громко кричите, очень громко топаете и очень громко дышите. Я понимаю, что вы переживаете за сестру, но ваши крики мешают мне работать. Поэтому я прошу вас: ведите себя тише. И я вас прощаю. Альфия открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Её лицо, ещё секунду назад такое гневное, теперь было совершенно белым. — Ты... ты... — начала она, но слова застряли в горле. Рю уже отвернулся от неё. Он снова подошёл к кровати и положил руки на плечи Метерии. — Продолжим, — сказал он, и его голос стал мягче, почти нежным. — Не обращайте внимания на сестру. Она просто очень любит вас. Метерия, наблюдавшая за этой сценой с широко раскрытыми глазами, с трудом сдержала смех. Она видела, как её сестра, которая всегда была такой ледяной, непоколебимой и властной, сейчас стояла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. И это было... забавно. — Хорошо, — прошептала она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я постараюсь быть тише. Рю кивнул и продолжил работу. Альфия так и стояла у стены. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали от гнева. Её лицо горело — от ярости, от смущения, от того, что этот странное и опасное существо, которое она не может вообще понят, только что использовал против неё её же собственные слова. Ты слишком шумная. Она говорила эту фразу так часто, что оно стало её визитной карточкой. Но чтобы кто-то сказал это ей... Она посмотрела на него. На его спину, на его руки, которые так уверенно двигались по телу её сестры. И впервые за долгое время она не знала, что сказать. Гера, наблюдавшая за этой сценой, тихо, почти беззвучно, улыбнулась. Этот мальчик всё больше и больше нравился ей. Сосредоточившись, Рю наконец-то активировал [Телекинез]. Его пальцы двигались дальше медленно, с невероятной точностью. Он находил каждый заблокированный узел, каждую точку, где мана застаивалась, и мягко, почти невесомо, перенаправлял поток, искусственно расширяя каналы. Он не подавлял ману — он направлял её, заставляя течь плавно, обходя повреждённые органы, снимая напряжение с тех узлов, которые годами были перегружены. Внутри него, помимо воли, активировался системный навык [Лечебный массаж]. Каждое нажатие, каждое точечное растирание запускало усиленный регенеративный процесс. Клетки, которые секунду назад буквально плавились от внутреннего жара, начали стремительно обновляться. Спустя двадцать пять минут стонов и выдохов Метерии, которые любой проходящий мимо коридора мог бы воспринять совершенно неправильно, наконец стихли. Последний вздох — глубокий, полный облегчения — сорвался с её губ, и она обмякла на подушках, тяжело дыша. Метерия лежала на животе, и всё её тело, ещё недавно такое напряжённое и скованное, теперь было расслаблено, как у человека, который наконец-то сбросил многолетний груз. Её кожа, ещё минуту назад бледная и прозрачная, теперь покрылась лёгким румянцем, а дыхание, до этого прерывистое и тяжёлое, стало ровным и глубоким. — Уф... — выдохнула она, и в её голосе слышалась такая усталость, смешанная с облегчением, что у всех присутствующих сжались сердца. — Я... я никогда... не чувствовала себя так... легко... Рю тяжело вздохнул, вытирая руки о чистую тряпку, которую ему подала Лириэль. Его пальцы дрожали, а в плечах чувствовалась та самая, неприятная тяжесть, которая появлялась после долгой, изматывающей работы. Он знал: облегчение, которое она почувствовала, было лишь временным снятием острого симптома. Корень болезни всё ещё сидел глубоко внутри. — Это... это было невероятно, — прошептала Лириэль, и её глаза, обычно такие спокойные и профессиональные, сейчас были широко раскрыты от изумления. — Как вы это сделали? Я никогда не видела такой техники. Это... это не магия исцеления. Это что-то совершенно другое. — Это массаж, — коротко ответил Рю, надевая наручи. — Лечебный массаж. Он снимает напряжение, улучшает кровообращение и помогает организму работать правильно. Это не магия — это знание того, как работает тело. — Знание того, как работает тело, — повторила Лириэль, и в её голосе послышалось такое уважение, что даже Альфия нахмурилась ещё сильнее. — Я изучала анатомию сотни лет. Но то, что вы сделали... это было за гранью моего понимания. Он ничего не ответил, ибо то что он мог просто видеть тело и с подсказками от системы это было немного просто, а затем повернулся к остальным. Его голос стал серьёзным, почти предупреждающим: — Пока всё. Я лишь временно перенаправил потоки её энергии и снял поверхностный спазм, чтобы леди Метерия могла вздохнуть. Болезнь никуда не ушла. Её тело слишком хрупкое, и если попытаться вылечить её насильно прямо сейчас, её каналы просто разорвутся от нагрузки. Нужен системный, долгий подход. Мы будем готовить её организм постепенно. — Сколько? — спросила Гера, самым твёрдым голосом. — Сколько нужно времени? Рю пожал плечами. Его голос был усталым, но твёрдым: — Не знаю. Я же говорил вам, леди Гера — я не врач и не лекарь. Я умею делать массаж, умею готовить зелья, но я никогда никого не лечил. Почти. Была небольшая помощь, но там был совсем другой случай. А тут — такой пациент... Он сделал паузу, обдумывая следующие слова, и продолжил: — Но если бы я мог так сказать... может, месяц. Или два. Или три. Это не быстро, но я постараюсь стабилизировать её состояние и вернуть её тело в движение. А что касается причины — будем продолжать искать лекарство. Может, что-то и найдём. Гера выдохнула. Так глубоко, так шумно, что, казалось, весь воздух в комнате вышел из её лёгких. Её плечи, напряжённые весь этот час, чуть заметно расслабились. — Понятно, — сказала она, и её голос стал мягче, чем когда-либо. — Когда нужно будет проводить следующий сеанс? Рю задумался. Его пальцы, всё ещё дрожащие, постучали по столу. — По-хорошему, нужно проводить два раза в день, — ответил он. — Утром — чтобы разбудить застоявшиеся за ночь каналы, мягко разогнать скопившуюся ману с помощью моей техники, снять утреннюю слабость и подготовить лёгкие к дыханию без кашля. И вечером — чтобы глубоко расслабить мышцы, запустить системное восстановление клеток перед сном, стабилизировать магический фон, чтобы мана не «вскипала» ночью и дала леди Метерии полноценно выспаться. — Но? — спросила Гера, уловив его колебания. — Но... — Рю тяжело вздохнул. — Я слишком занят. У меня много заказов и встреч с другими богами. Особенно их станет ещё больше, если уже не стало, после новостей о том, что я ещё жив. Я могу приходить каждый день, чтобы сделать ей утренний массаж или вечерний, но в определённые дни могу опоздать или вообще не прийти из-за работы. Пока то что я сделал хватит, думаю, на один-два дня. Гера и Лириэль замолчали. В комнате повисла тишина — тяжёлая, напряжённая. Они понимали: он не принадлежит им. Этот человек, этот странный, опасный, необъяснимый человек, был свободен. И они не могли заставить его остаться. — В общем, — сказал Рю, нарушая тишину, — я пока постараюсь приходить, как только будет возможность. Он повернулся к Гере, и его голос стал чуть мягче: — Леди Гера, насчёт вступления в вашу семью... — Да? — Гера тут же подошла ближе. В её розовых глазах мелькнула надежда. Неужели он передумал? — Могу я через месяц вступить к вам на время? Месяц-два? Я буду служить вам и помогать вашей семье. Гера хмыкнула. Её улыбка стала чуть шире, и она скрестила руки на груди, отчего её платье натянулось, подчёркивая изгибы фигуры. — Ты можешь вообще полностью вступить, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, властная нота. — Или ты боишься жить с моими девочками? Рю усмехнулся под шлемом. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая, едва уловимая ирония: — Я боюсь, что ваши девочки могут меня согнуть. И тогда к леди Метерии присоединюсь я. Гера только хмыкнула, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Он был прав. — А что насчёт леди Альфии? — вдруг спросил Рю, и все в комнате замерли. — У неё же та же болезнь, что и у Метерии. Ей тоже нужен уход и массаж. Все взгляды обратились к женщине, которая до этого стояла молча, как статуя, в углу комнаты. Альфия смотрела на Рю с таким выражением, будто он только что предложил ей прыгнуть в пропасть. Глаза Рю снова засияли ещё более ярким алым светом. Он разглядывал её, отмечая каждую деталь: её напряжённые плечи, её сжатые кулаки, её холодный, пронзительный взгляд. Альфия вздрогнула, чувствуя, как его взгляд проникает сквозь неё, изучает её, оценивает. — Да. У леди Альфии та же болезнь, что и у леди Метерии, только гораздо слабее. Есть пара мест, где можно было бы поработать, но... — Но? — спросила Альфия, и её голос был страшен. — Но вы меня разорвёте на части, если я вас коснусь. В комнате повисла тишина. Гера хмыкнула, и в этом звуке послышалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «удовольствие». — Хорошо. Альфия, ты тоже участвуешь. И нет, ты не имеешь права отказаться. Точка. Альфия ничего не ответила. Она только сжала кулаки так, что побелели костяшки, и её глаза, холодные и пронзительные, уставились на Рю. В этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, она вот-вот прикончит его прямо на месте. — На этом у меня всё, — сказал Рю, и его голос был ровным, хотя он чувствовал, как его тело начинает предательски дрожать от усталости. — Я пойду к богине Мии. Она уже заждалась, когда я к ней зайду. — Хорошо, — ответила Гера, и в её голосе послышалась та самая, редкая нотка тепла. — Двери моего дома для тебя всегда открыты. В любое время. — Благодарю. Только, пожалуйста, можно без «тёплого приёма»? Гера улыбнулась — той самой, опасной улыбкой, от которой у всех присутствующих пробежали мурашки. — Конечно, — сказала она, и её голос стал почти игривым. — Будет «горячий приём». Она вышла из комнаты, и её тихий, мелодичный смех эхом разнёсся по коридору. Рю только покачал головой и, проходя мимо Альфии, которая всё ещё сжимала кулаки, почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал: эта женщина не простит ему того, что он сказал. Но он также знал, что у неё нет выбора. Вернувшись в главный кабинет, он застал там ту же картину, что и раньше. Селена сидела в кресле, с любопытством разглядывая его пистолет, который она держала в руках, словно диковинную вещь. Валерия, Рея, Талласа и Калиста стояли у стола, рассматривая его меч, и их лица были полны восхищения. — Ну что ж, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Благодарю всех вас за знакомство и тёплый приём. Но мне уже пора уходить. — Дядя Рю! — Белл подбежал к нему, и его глаза, полные надежды, смотрели снизу вверх. — Вы были у мамы? Как она? — Да, — ответил он, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Ей стало немного лучше. Я буду приходить почаще в следующий раз. — Спасибо! — Белл улыбнулся, но тут же его лицо стало серьёзным. — Вы покажете свою магию или навыки? Научите меня? Рю слегка улыбнулся под шлемом. — Я покажу в следующий раз. Когда ты будешь готов. Он подошёл к столу, взял свой меч и закрепил его на спине. Металл с тихим, музыкальным звоном встал на своё место. — У вас дивное оружие, Санг, — сказала Селена, и её голос был полон профессионального интереса. — Крайне необычное и очень сложное. Кто вам его сделал? — Я нашёл его в одной крепости, — коротко ответил он, и в его голосе не было ни капли лжи. Он осмотрел всех присутствующих. На его губах, скрытых шлемом, появилась лёгкая, едва заметная улыбка. — Что ж, ещё раз спасибо за всё. До свидания. — До встречи, Рю! — крикнула Талласа, и в её голосе послышалось искреннее тепло. — В следующий раз я угощу тебя выпивкой! — Жду спарринга, — добавила Валерия, и её глаза загорелись. — И не думай, что я забуду. — Я тоже хочу с тобой сразиться! — подхватила Элизия и Калиста, и её улыбка была такой же дерзкой, как и её характер. Мира и Немезида, до этого стоявшие молча у стены, коротко кивнули. Их прощание было таким же сдержанным, как и их присутствие в этом разговоре: короткий кивок головы, едва заметная улыбка. — До встречи, — сказала Мира, и её голос был тихим, но тёплым. — Удачи, — добавила Немезида, и в её голосе послышалось что-то, что трудно было назвать иначе, чем «уважение». Синьора, сидевшая чуть поодаль с чашкой чая, тоже кивнула. Её прощание было таким же элегантным, как и она сама: — Было приятно познакомиться, господин Санг. Надеюсь, наши пути пересекутся снова. Рю кивнул в ответ, чувствуя, как его сердце, которое он заставил биться, начинает замедляться. Он уже повернулся к двери, когда голос Регины — холодный, властный, но с ноткой любопытства — остановил его. — Подожди, Санг. Рю обернулся. Императрица стояла в центре комнаты, скрестив руки на груди, и в её глазах, обычно таких ледяных, сейчас мелькала тень интереса. — Я тоже хочу массаж, — сказала она, и в её голосе послышалась такая уверенность, что все присутствующие замерли. — Судя по тому, как стонала и кричала Метерия, твой массаж — нечто особенное. В комнате повисла тишина. А потом — взрыв смеха. Талласа заржала, схватившись за живот и прислонившись к стене. Валерия усмехнулась, качая головой. Калиста, Элизия и Синьора прыснули, стараясь сдержаться. Даже Селена, обычно такая серьёзная, не удержалась и улыбнулась. Рю смотрел на Регину, и его губы под шлемом изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке. — Как вам будет угодно, — сказал он, и его голос был ровным, хотя в нём чувствовалась небольшая ирония. — Если вы хотите, я могу сделать вам массаж. Когда у меня будет свободное время. Регина слегка приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло что-то, что трудно было назвать иначе, чем «одобрение». Она сделала шаг к нему, и её голос, когда она заговорила, был тише, чем раньше: — Если мне понравится, — сказала она, и в её голосе послышалась та самая, нотка обещание, — ты будешь первым в моём списке. — Буду иметь это в виду, — ответил он, и его голос был так же ровен, как и раньше, хотя он чувствовал, как по его спине пробегает холодок. Рю кивнул и вышел в коридор, где его уже ждала Гера. Богиня стояла у окна, и свет утреннего солнца играл на её волосах, делая их похожими на жидкое золото. Она повернулась к нему, и в её розовых глазах мелькнуло что-то, что трудно было назвать иначе, чем «теплота». — Пошли, Рю, — сказала она, и в её голосе впервые за весь день не было холодной стали. Только мягкость. — Я провожу тебя. — Рю? — переспросил он, и в его голосе послышалось лёгкое удивление. — Не «мальчик»? Гера остановилась и повернулась к нему. Её взгляд, пронзительный и внимательный, скользнул по его фигуре, по его новым доспехам, по его мечу за спиной. — Ты этого заслужил, — сказала она, и в её голосе не было ни капли насмешки. — Думаю, мы уже достаточно хорошо знакомы, чтобы я могла называть тебя по имени. Они прошли через длинный коридор, и каждый их шаг отдавался в тишине, как удар сердца. Гера шла впереди, и её платье, тёмно-синее, с золотой вышивкой, колыхалось при каждом движении, создавая иллюзию, что она не идёт, а плывёт. — Ты действительно не перестаёшь удивлять, — сказала она, не оборачиваясь. — Сначала ты отказываешь мне трижды. Потом ты заставляешь мою лучшую целительницу смотреть на тебя с благоговением. Потом ты ставишь Альфию на место. А также обращаешься со мной с таким спокойствием, будто мы старые друзья. — Мы не старые друзья, — ответил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Мы... знакомые. Которые, возможно, станут друзьями. Гера остановилась у выхода и повернулась к нему. Её глаза, розовые и глубокие, смотрели на него с выражением, которое трудно было описать словами. — Ты странный, Рю, — сказала она, и в её голосе не было осуждения. — Ты не такой, как все. Ты не боишься меня. Ты не боишься моих девочек. Ты вообще не боишься ничего. — Я боюсь, — ответил он, и его голос стал тише. — Я просто не показываю этого. Гера смотрела на него несколько долгих секунд, и в её глазах мелькнула тень понимания. — Тогда, может быть, мы не так уж и разные, — сказала она. Сад, где был устроен "тёплый приём", уже полностью убрали. Мраморные плиты, которые он разбил, сияли чистотой, словно ничего не случилось. Сломанные кусты были заменены новыми, а пруд, в который он отправил одну из воительниц, снова был спокоен и прозрачен. Даже павлины, которые ещё недавно кричали и метались, теперь спокойно расхаживали по дорожкам, поглядывая на него с тем особым, птичьим высокомерием. — Что ж, Рю, — сказала Гера, остановившись у калитки. — До встречи. Смотри не умри где-нибудь в ближайшие дни. Мне ещё нужен мой массажист. — Постараюсь, госпожа. До свидания. Он вышел за ворота, и створки с тихим, почти церемониальным стуком закрылись за его спиной. Рю сделал несколько шагов, и его тело, наконец, позволило себе расслабиться. Плечи опустились, дыхание стало глубже. — Как я вообще выжил? — прошептал он. — Что на меня нашло? Откуда у меня столько храбрости? Я что, решил, что я полностью бессмертен? Или храброй крови выпил? Он остановился у старого дуба и прислонился спиной к шершавому стволу. Глаза закрылись на мгновение, давая отдых воспалённым векам. — Ох... похоже, всё становится только веселее, — пробормотал он. — Сначала Деметра. Потом Фрея. Теперь Гера. Кто следующий? Богиня Мия? Надеюсь, она хотя бы не устроит мне «тёплый приём». Он выпрямился, чувствуя, как его тело начинает подавать сигналы о том, что пора найти место для сна. — Сначала к госпоже Мии. Поспать хотя бы пару часов. А потом... потом за работу. — он поднял голову, и его взгляд устремился в сторону, где находилось поместье Мии. — Можно зайти к ним в гости. Что-то подсказывает что будет определенно весело. — проговорил в слух, решив куда заглянет.  Он усмехнулся своим мыслям и сделал шаг вперёд. Его тень, абсолютно чёрная, неотличимая от ночи, потянулась за ним, как верный пёс.