IX. Unspoken Vows.

      Марк Эллисон стал появляться в её жизни чаще, но это выглядело абсолютно естественно. Он заходил в её кабинет, чтобы обсудить результаты тестов на дофамин у субъектов группы «B», или перехватывал её в столовой.       Он, как и планировалось, стал идеальным прикрытием. Его присутствие в жизни Лизы росло медленно, как доброкачественная опухоль, которую она сама позволила вырастить.       Элизабет начала использовать его как источник информации. Во время совместной работы в архиве она невзначай спрашивала его о дозировках седативов, которые вводят персоналу в случае чрезвычайных ситуаций. Марк, ослепленный симпатией, выкладывал всё: коды доступа к аптечке, графики поставок.       Для девушки это было удобно, ведь это не только дополнительные знания, но и демонстрация перед Бреннором. В последнее время он стал чаще заходить к ней в кабинет и следить за каждым её шагом. Всё началось после того, как он увидел её в коридоре, разговаривая с Генри. Они ничего такого не обсуждали, но Бреннер насторожился.       Эллисон и Вэнс начали обедать вместе в столовой лаборатории. Марк рассказывал о своей коллекции пластинок и о том, как он мечтает выбраться из Хоукинса в Чикаго. Она слушала, кивала и умело направляла разговор в нужное ей русло.        — Лиза, я тут читал твой последний отчет, — парень подсел к ней за столик, ставя поднос с яблочным пирогом. Его лицо светилось искренним дружелюбием. — Твоя гипотеза о связи эмоционального стресса и нейронного отклика... это блестяще. Бреннер в восторге, хотя он редко это показывает.       Девушка заставила себя улыбнуться. Она видела Генри. Он стоял у стены в десяти метрах от них, медленно протирая тряпкой одну и ту же панель. Его движения были ритмичными, пугающе спокойными.       — Спасибо, Марк. Мне просто кажется, что мы упускаем их человеческий фактор, — ответила Лиза, чувствуя, как взгляд Генри прожигает ей затылок.       — Вот именно! — Марк воодушевился и накрыл её ладонь своей всего на секунду. — Ты видишь в них людей, а не просто биологический материал. Это то, что мне в тебе нравится больше всего.       В этот момент лампочка над их столом отчетливо звякнула и мигнула. Лиза вздрогнула, резко отнимая руку. Она помнила слова Генри, но не расценила это, как что-то серьезное.       А Крил наблюдал. Он всегда был где-то рядом: протирал окна в кафетерии, когда Лиза и Марк обедали вместе, или проходил мимо с тележкой для белья, когда они задерживались в коридоре.        Его ревность не была человеческой. Это не было страхом, что её «уведут». Это было глубокое, экзистенциальное возмущение бога, чью святыню оскверняет смертный. Каждый раз, когда Марк смеялся над шуткой Лизы, Генри чувствовал физическую тошноту.       Но рядом с ней в коридорах или в библиотеке, во время их встреч, он не подавал виду. По крайней мере пытался.       Когда вечером Лиза пришла в сектор «С», она была возбуждена своими находками.       — Если мы совместим это с данными о частоте, которые я скачала, у нас будет окно в семь минут... — шептала она, раскладывая перед ним записи.       Генри слушал её, стоя слишком близко. В полумраке библиотеки его бледная кожа казалась почти прозрачной.       — Семь минут, — повторил он, но его взгляд был прикован не к записям, а к её шее, где всё ещё висел слабый аромат мужского одеколона — запах Эллисона.       Он медленно протянул руку. Лиза замерла, ожидая, что он возьмет бумаги, но его холодные пальцы коснулись её ключицы, там, где воротник блузки был чуть приоткрыт. Это не было лаской в обычном понимании — движение было властным, маркирующим.       — Ты пахнешь его посредственностью, Элизабет, — тихо произнес он. Его голос вибрировал от скрытого напряжения. — Ты так старательно играешь свою роль. Даже я начинаю верить, что тебе нравится его общество.       — Генри, это только для дела... — начала она, чувствуя, как по коже бегут мурашки от его близости.       — Я знаю, — он перебил её, его пальцы скользнули выше, к подбородку, заставляя её посмотреть ему в глаза. В их глубине полыхнуло то самое «безумие», которое она так любила. — Но не позволяй ему думать, что он может владеть хотя бы твоим временем. Он — лишь пыль под твоими ногами. Как и все они.       Он не поцеловал её, но наклонился так низко, что его дыхание коснулось её губ. Это было интимнее любого прикосновения — он словно забирал её пространство себе, вытесняя из памяти всё, что произошло за день в столовой.

***

      Марк стал более настойчивым. Он принес ей букет полевых цветов — редкое зрелище в бетонных стенах Хоукинса.        — Нашел их у забора, когда шел со стоянки, — он немного смущенно протянул их девушке. — Подумал, что твоему столу не хватает красок. — Кстати, Лиза, я тут подумал над твоим вопросом о подавлении когнитивных функций, — Марк облокотился на её рабочий стол, протягивая распечатку графиков. — Если мы снизим дозировку седатива в блоке «А», мы получим более чистую ЭЭГ. Но Бреннер боится всплесков агрессии.        Лиза внимательно изучала бумаги. Она знала, что эти седативы напрямую влияют на то, насколько Генри может сопротивляться чипу.       — Ты прав, Марк. Слишком сильная седация искажает данные. Спасибо, что поделился, это... очень ценно для моего отчета. А у тебя есть доступ к медицинскому складу?       — Да, а что? — он непонимающе взглянул на неё.       — Нужно посмотреть на эти самые седативы и записать их характеристику. — и показать Генри, подумала про себя Лиза.       Она улыбнулась ему — той самой «тренировочной» улыбкой, которую она репетировала перед зеркалом. Марк просиял. Он чувствовал, что они становятся ближе, не подозревая, что Лиза мысленно копирует коды доступа на его пропуске, пока он увлеченно рассказывает о медицине.       Элизабет поставила цветы в стакан с водой. Через час, когда она вернулась из архива, цветы были мертвы. Они не просто завяли — они выглядели так, будто их испепелили изнутри, превратив в хрупкий черный пепел.

***

      Сара Миллер была полной противоположностью Лизы. Шумная, общительная, с черными прямыми волосами, челкой и вечной привычкой подкрашивать губы, глядя в отражение стерильных боксов. Она была той, кто знал все сплетни лаборатории: кто с кем обедает, кого вызывал Бреннер и почему охранник из третьего сектора подал в отставку.       У неё было подруг рядом, потому что с такими обычно не дружат. Лесть, а потом нож в спину. Сучья натура. Она знала все слухи, включая и неприятные вещи про неё.       Сара подсела к Лизе в зоне отдыха. Девушка, как обычно, была зарыта в отчеты по проекту «Индиго», делая пометки на полях.       — Лиза, — Сара вздохнула, помешивая ложечкой свой чай, — иногда я тебя просто не понимаю. Ты или святая, или абсолютно слепая.       Элизабет подняла голову от бумаг. В её глазах на мгновение мелькнуло раздражение, которое она тут же скрыла.       — О чем ты? Я просто пытаюсь закончить отчет к завтрашнему утру.       — Я об этом! — Сара обвела рукой пространство. — Посмотри на себя. Ты — центр притяжения этой бетонной коробки, а ведешь себя так, будто ты в скафандре.       Миллер наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шепота. От нее пахло вишней и легкими нотами шампанского.       — Ты хоть замечаешь, как на тебя смотрит Питер? Тот санитар из блока «А». Лиза, все девушки в нашем корпусе только и мечтают, чтобы он хотя бы раз посмотрел в их сторону. Он же... он как сошедший с обложки романа, только мрачный. И этот его взгляд... Когда ты проходишь мимо, он буквально раздевает тебя глазами. Нет, даже не так. Он смотрит так, будто ты — единственное живое существо в этом морге.       Вэнс почувствовала, как внутри всё похолодело. Она знала этот взгляд. Она чувствовала его каждой клеточкой кожи. Но слышать это от Сары было опасно.       — Питер? — Лиза выдавила недоуменную улыбку. — Он просто очень исполнительный сотрудник. Мне кажется, ты преувеличиваешь, Сара. Он со всеми такой... вежливый.       — Вежливый? — она фыркнула. — Он со всеми холодный как лед! А с тобой... у него глаза горят. Вот бы он на меня так смотрел. Вчера, когда ты уронила папку у лифта, он поднял её так, будто это святой Грааль. Я видела его лицо. Если бы взглядом можно было присвоить человека, ты бы уже была его собственностью.       Лиза уткнулась в бумаги, надеясь, что Сара не заметит, как дрожат её пальцы. Собственность. Она попала в самую точку, сама того не зная.       — А Марк? — продолжала Сара, не унимаясь. — Доктор Эллисон! Лиза, он же буквально стелется перед тобой. Эти цветы, этот кофе по утрам... Он лучший парень в этой лаборатории. Умный, добрый, кареглазый брюнет в этих своих милых очках… Любая на твоем месте уже бы прыгала от счастья.       — Марк — мой коллега, Сара. Мы просто обсуждаем работу, — сухо ответила Элизабет.       Брюнетка откинулась на спинку стула и обиженно поджала губы.       — Вот об этом я и говорю. Ты этого просто не замечаешь. Или не хочешь замечать. Знаешь, Лиза... я тебе завидую. У тебя есть всё: внимание самого красивого парня среди персонала и ухаживания самого перспективного доктора. А ты сидишь здесь со своими пробирками и делаешь вид, что ничего не происходит. Иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то другом мире, Лиза. В мире, где чувства — это просто химические реакции. Но будь осторожна. Питер выглядит как человек, который не привык проигрывать. А Марк... он слишком хорош, чтобы ты его так игнорировала.       Когда Сара ушла, девушка еще долго сидела неподвижно. Слова эхом отдавались в голове. «Я тебе завидую».

***

      Через неделю Марк наконец решился.       — Лиза, завтра в центре открывается новый итальянский ресторан. Я подумал... может, мы выберемся отсюда? Подальше от белых стен и доктора Бреннера.       Элизабет замерла. Это был идеальный шанс окончательно закрепить свой статус «обычного человека» в глазах лаборатории. Если она пойдет на свидание с Эллисоном, любые подозрения о её связи с Первым будут окончательно стерты.       — Я с удовольствием, Марк, — ответила она, заставляя себя улыбнуться. Он едва не засиял от счастья.       — Отлично! Тогда я закажу столик, в семь? За тобой заехать? — парень загорелся от предвкушения.       — Нет, спасибо, давай встретимся там.

***

      Вечером того же дня Лиза спустилась в Сектор «С», но Генри был не в библиотеке. Он стоял прям у лифта, словно поджидая жертву. Атмосфера была наэлектризована. Как только она вышла, тяжелый металлические двери захлопнулись с оглушительным грохотом.        — Свидание? — выплюнул он это слово, будто яд.        — Генри, успокойся. Это часть плана, — Лиза старалась говорить твердо, хотя сердце колотилось о ребра. — Бреннер наблюдает за мной. Если я буду вести себя как обычный человек, у него будет меньше поводов следить за каждым моим шагом. Марк поможет мне достать ключи от медицинского склада...       — Марк? — присутствие Генри давило, занимая всё пространство. — Ты называешь его по имени? Ты позволишь ему смотреть на тебя весь вечер? Ты позволишь ему касаться тебя?       — Это просто ужин! — воскликнула Лиза. — Генри, прекрати! Мне всего надо побыть его «девушкой» один вечер. Он получит ключи и всё!       — Его девушкой? — стены содрогнулись. Кажется в библиотеке за дверью что-то упало. — Ты произносишь это так легко.       — Да, потому что это просто слова! — выкрикнула Лиза. — Официально мы не в отношениях. — после этой фразы повисла громовая тишина.       Генри внезапно замолчал. Гул прекратился. Эта тишина была страшнее крика. Он медленно подошел к ней, сокращая расстояние до сантиметра. Лиза чувствовала холод, исходящий от него, как от айсберга.       — Официально? — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты прикрываешься человеческими правилами, когда тебе это удобно. Но мы оба знаем правду, Лиза. Ты думаешь, что если ты не называешь это «отношениями», то это дает тебе право принадлежать кому-то другому?       Элизабет выдохнула, нервно потёрла лицо и продолжила. — Генри, послушай меня внимательно, — она взяла его за руки. Они были холодными, как лед. — Завтрашний вечер — это финал моей игры перед Бреннером. Марк для меня — никто. Он просто инструмент.       Он взял её за лицо, его пальцы были жесткими, как сталь.        — Ты говоришь это мне, или пытаешься убедить себя? Ты пойдешь туда. Ты наденешь красивое платье. Ты будешь пить вино, которое он купит. Но знай, Лиза… я буду смотреть твоими глазами. И если он посмеет влюбиться в тебя еще сильнее… я заберу его сердце. Буквально.       Лиза вздрогнула от неприкрытой угрозы в его голосе. Она поняла, что Генри больше не играет в санитара. Он был на грани того, чтобы сорваться.       — Не трогай его, — прошептала она. — Пожалуйста. Если с ним что-то случится, Бреннер всё поймет.       Генри склонился к её лицу и прошептал прямо в губы.       — Тогда молись, чтобы доктор Эллисон вел себя прилично. Мне всё равно, что думает Мартин, ты принадлежишь мне. Не позволяй этому паразиту думать иначе. — после этого он резко отстранился и ушел.       Элизабет стояла в темноте, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Она согласилась на это свидание, чтобы спасти Генри, но теперь ей казалось, что она ведет Марка Эллисона прямо на эшафот.