Белый дом

Сакура не любила зиму.

      Как и её тёзка, в холодное время года женщина «сбрасывала» свою розовую крону. А выражаясь человеческим языком, у неё лез волос. Сколько она себя помнит. Стоит ударить первым заморозкам и на её хлопковых подушках по утрам остаются аккуратные розовые ручейки, состоящие из длинных прядок, так старательно выращиваемых волос.       В двенадцать лет снежная пора вызывала практически депрессивные состояния. В классе академии ходит слух, что Саске-куну нравятся девочки с длинными волосами. Она отрастила. Да еще как отрастила! Всем на зависть. Она бы вышла победительницей в этой номинации. Но эта проклятая зима… Жжение в глазах заставляет опустить взгляд к парте. Брови хмурятся от жгучего чувства обиды и несправедливости. А Ирука-сенсей вкрадчивым и серьёзным голосом объясняет основы законодательства других скрытых деревень, делая особый акцент на том, что в их будущих миссиях данная информация обязательно пригодится. Но слушать его нет никаких моральных сил. Их остатков хватает только чтобы поднять глаза и оглядеть всех присутствующих в классе.       Сегодня аншлаг, печально отмечает про себя девчушка. У подавляющего числа одноклассниц волосы что надо. Юмико может похвастаться толстой каштановой косой до пояса. У этой свинины Ино блондинистая копна, собранная в высокий и толстый хвост, что б она облысела, Шаннаро! Даже конопатая Каэдэ может похвастаться своими шоколадными волнами ниже лопаток!       А Сакура.… А Сакуре приходится стыдливо обхватывать свой жидкий розовый хвостик на затылке, в надежде, что среди всего этого обилия девочек с шикарными прическами, Саске и не заметит её редеющую розовую голову.       Сердито выдохнув, Харуно старается сконцентрироваться на уроке. Смахивает, подступившие слезинки и даже умудряется делать вид, что ей есть дело до женщин острова Таро, для которых связь с мужчиной вне брака считается преступлением.       «А что насчет связи с женщинами? За такое у них наказание не предусмотрено?» — ядовито интересуется Инерр. «Зуб даю, что нет! А ну-ка, спроси у Ируки-сенсея.» — подталкивает альтерэго.       «Нельзя. Подобные вопросы могут выставить меня в дурном свете перед учителем» — равнодушно замечает Сакура.       — Ирука-сенсей! — раздается за её спиной. — А что же насчет мужчин, что были бы замечены в связи с незамужней женщиной? — действительно. Кто же ещё кроме Ино мог задать такой дерзкий вопрос? Сакура презрительно сжимает губы.       «Она и так не самая прилежная ученица. А теперь уж точно лишится расположения сенсея»       Но преподаватель лишь улыбается на возмущенный вопрос Яманако. Отложив учебник в сторону, шатен опирается руками на стол, обращаясь к классу.       — Очень хороший вопрос, Ино. Я с радостью отвечу на него. В случае, если мужчина, не состоящий в официальном браке был замечен в любого рода связи выходящей за рамки дозволенного сводом правил «О общих основах поведения на острове Таро» с женщиной, достигшей возраста четырнадцати лет, то к нему применяется ряд санкций. Как пример, после этого он обязан принести семье девушки публичное извинение и отречься от всего принадлежащего ему на праве собственности имущества, в пользу оскверненной девушки…       — А с чего это вдруг ей ещё и платят?! Она же тоже виновата не меньше! — выкрикивает с последней парты Наруто. Сакура, мысли которой были в том же ключе, резко оборачивается назад. И это Наруто спросил? Вон тот блондинистый балбес? Он? Неужто неожиданно поумнел? И чего ради вник в суть сегодняшнего занятия?       «Либо это Узумаки вдруг поднял уровень своего айкью, либо я потеряла пару значений вместе с выпавшими волосами» — безрадостно предположила Харуно, вновь обхватывая заметно утративший объемы хвостик. Развивать мысль не дал звонок с уроков.       Класс не спешил расходиться, ведя спор с Ирукой-сенсеем. Несогласные возгласы переходили в гам и крики, в которых невозможно было разобрать, кто и что говорит. Впрочем, для Сакуры это было не важно. Натягивая новое зеленое пальто из овечьей шерсти, она молилась успеть домой до начала обильного снегопада. Прогноз осадков стоял на три часа дня, значит, на дорогу до дома есть пятнадцать минут. Вполне реальные условия, успела подумать про себя девочка, как тут же выходя на крыльцо академии её встречают огромные хлопья снега, спускающиеся с серых облаков.       — Ксо! — выругалась себе под ноги. Лицо перекосило от растущего раздражения и не шуточной злости. Ну и что теперь делать? Если оставить все так, и пойти как есть, то придя домой намокшие и переохлажденные пряди в скором времени вновь с ней попрощаются.       «А мама говорила взять шарф» — елейно произнесла Инерр. Не естественная слащавость и вкрадчивость тона била по нервным клеткам. А воспоминания об утренней стычке с родительницей и вовсе подкидывали тело от агрессии.       «Это она то говорила?! Если считать брошенное ею — «Возьми шарф, а то опять придешь как кошка дранная» разговором — то я отказываюсь разговаривать в принципе!» — носок замшевого ботинка встретился с маленьким камушком на ступеньке крыльца. Тот отправился в недолгий полет вниз по лестнице.       «И где она была не права? И ты же осознаешь, что уже минут семь ругаешься сама с собой?» — Харуно резко развернулась и топнула ногой. Все хватит. Была, не была. Придется идти так. Но решительность испарилась в тот же миг, когда она услышала девчачий визг за своей спиной. Не нужно быть гением Нара, чтобы догадаться вокруг кого такой ажиотаж.       Быстро юркнув за ближайшую колону, Сакура молилась всем известным ей богам, чтобы Саске-кун не заметил ее в таком виде. Отсчитав 15 секунд, опасливо высунувшись из-за своего укрытия, она посмотрела в сторону кучки своих верещащих одноклассниц и игнорирующего их существование Учихи. Он величественно вышагивал к воротам из академии. Его белая фарфоровая кожа словно сияла изнутри, а на жесткие черные волосы ложились ледяные снежинки, но вопреки ожиданиям не таяли в ту же секунду, а некоторое время лежали на черном полотне, волшебно контрастируя с ним.       Словно ледяной принц он шествовал к своей цели. Восхищенный вздох сам собой вылетел из сухих и обветренных губ. Сакура так и осталась стоять на крыльце академии. Все ещё вглядываясь в горизонт, где ещё двадцать минут назад исчез её возлюбленный. Руки без перчаток давно окрасились в яркий оттенок то ли розового, то ли красного, а нос, не прикрытый шарфом, по ощущениям и вовсе покинул лицо.       «Как можно быть настолько красивым?» — подумала про себя Сакура.       «Не знаю как там насчет его красоты, но наша на грани исчезновения, если мы ещё хоть минуту останемся на этом жгучем морозе. И тогда уж точно рядом с Саске-куном нам не стоять» — монолог Инерр прервался на секунду для размышлений. — « Только если в качестве пугала».       — Фу! Нет! Ни за что! — сорвавшись с места, девчонка с ярким хвостиком промчалась по давно опустевшему дворику академии. Она ни за что не станет пугалом!       Действительно. Сама она Пугалом не стала. Всего лишь вышла за него замуж. И очень «удачно», удрученно думает главный ирьёнин. Сакуре Хатаке уже двадцать семь лет. Этой весной стукнет двадцать восемь. Жизнь сложилась иначе, чем ей мечталось в двенадцать, пятнадцать, а потом и в восемнадцать лет.       Женщина делает первый пробный шаг по тонкому слою недавно выпавшего снега. От каждого последующего движения в воздухе разносится характерный звук. Словно скрипучий крахмал в новой не распечатанной упаковке. От мимолетной ассоциации Сакура горько усмехается. Интересно, а есть ли у них дома крахмал? Как давно она готовила что-то с его применением? А есть ли дома картошка? Яйца? На все эти вопросы она не знала ответа. Ведь дома она практически и не бывала. И почему же все так сложилось?       Примерно девять лет назад Саске-кун не смотря на все её отчаянные попытки нанести ему счастье и причинить любовь, ушёл. Его не тронули слезливые мольбы Харуно с просьбой остаться. А её предложение пойти с ним и вовсе встретилось с еле-еле скрываемым отвращением на безупречном юношеском лице. Он правда старался быть вежливым с ней, объясняя смысл искупления и того пути, что он избирает для себя. Но она слушать не хотела. В ту ночь Сакура кричала на всю Коноху. Ругалась, обзывалась и обвиняла во всем на чем свет стоит. Саске вытерпел, а после развернулся и ушел.       В тот год Сакура просто провалилась в работу. Стерла практически в ноль свою личность и, не поднимая головы от операционного стола, спасала всех кого только можно. В таком раздрае её нашла Ино. Девушка понимала, что упрекать подругу уже поздно. Тем более, что упреки — это вотчина Мебуки-сан. Но что-то делать надо! В один из вечеров, который она проводила со своим мужчиной, Генма подкинул ей идею.       — Попробуй привлечь её в свой проект. — Блондинистая голова на груди джонина поднялась, голубые глаза сонно похлопали длинными ресницами. Широкая рука на тонкой спине девушки замерла, прекращая поглаживания. — А что? Ты говорила, что она всегда любила детей, так пусть поможет тебе с организацией психологической помощи для бедных сироток.              -…       — И как мне это самой в голову не пришло? — Ино вскакивает с нагретого места и голышом носится по квартире Генмы, собирая по углам элементы своего гардероба. Мужчина поднимается на локтях и озадаченно наблюдает за происходящим.       — Поросёночек, я не имел ввиду прямо сейчас. — произносит Генма, без особой надежды на то, что его любовница остановится и вернется назад в кровать.       Ино, прекращая свои метания в безуспешном поиске своего нижнего белья, оборачивается к Ширануи. Шатен переносит весь вес своего тела на правую руку, согнутую в локте. Свободной левой отбрасывает край одеяла, приглашая занять свободное место на второй половине двуспальной кровати. Ино хмурит тонкие брови, поджимая розовые губы.       С минуту подумав, меняется в лице. Делает плавный медленный шаг к деревянному изножью спальной мебели. Нарочно развратно качает оголенными бедрами. Игнорируя свободную половину, направляется к занятой. Останавливается у правого бока своего любовника. Карие глаза Генмы завороженно наблюдают за юным телом, прямо пред его носом. А Ино не спеша поднимает стройную ногу, аккуратно сгибая в колене. Достигнув уровня матраса, перекидывает её через загорелый мужской торс. Голень касается смятых простыней. А туловище девушки мучительно долго начинает опускаться на напряженный в ожидании пресс Генмы.       Без привычного сенбона во рту, скрывать нервозность становится сложно. Начальник охраны Хокаге в напряжении сглатывает вязкую слюну. Адамово яблоко двигается значительно чаще обычного, а кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к мягкости женского тела. Но нельзя. Сегодня Ино хозяйка в его постели, и это она решает, когда можно дотрагиваться до нее. Если вообще будет дозволено.       Яманако довольно улыбается.       — Хороший мальчик, Генма-сан. — с придыханием шепчет девушка. — Очень хороший… — последние буквы переходят в звонкий протяжный стон. Ничем не прикрытая промежность опускается на рельеф твердых мышц. Розовые складки слегка раздвигаются проворными женскими пальчиками, раскрывая себя для более тесного контакта. Почти сразу она начинает скользить по жестким кубикам, стимулируя клитор. Влага, сочится из лона, смазывая горячую плоть под ней. От резких и коротких вдохов, тело, на котором она мастурбирует, приходит в движение, её туловище скатывается ниже, прямо к паху. Мягкие ягодицы упираются в мощный стояк позади.       Генма, наплевав на «правила» обхватывает тело Ино и прижимает к себе. Грудь к груди. Девушка без стыда смотрит в глаза мужчины. Черный зрачок практически полностью съедает карамельную радужку его глаз. А дерзкая улыбка и сексуально сведенные брови ещё больше заводят её разгоряченное тело. Но сейчас не время для того, чтобы поддаваться искушению.       Принцесса Яманако обманчиво легко повинуется властному порыву Ширануи. Нежно целует того в подбородок и мелкими шажочками приходит к губам, оставляя там невинный чмок. Его губы раскрываются, приглашая к более сложному виду поцелуя, но не тут то было. Буд-то и не заметив приглашения блондинка отстраняется и снова садится в позу наездницы. Бывшему казанове не остается ничего, кроме как растерянно моргать в ответ на её действия.       Недоумение, окрасившее мужское лицо приводит Ино в восторг. Идеальный момент, чтобы заставить его обещать что угодно. Она молча поднимается на колени и как кажется, со стороны Генмы собирается насадиться на истекающий предварительной смазкой член. Получив такого рода догадку, эрекция приветливо дергается, когда влагалище принцессы на секунду останавливается над ним. Но таз женщины идёт дальше, минуя ожидающего приглашения войти, гостя. Вместо этого Ино откидывается полностью назад. Приземляется пятой точкой между разведенных ног шатена и потирается своей изнывающей промежностью о стоящий эрегированный орган. Таз медленно скользил вверх, к красной набухшей головке и обратно вниз к основанию. Налившиеся и припухшие половые губы расходились чуть больше при каждом движении. Смазка, вытекающая из лона, смазывала каждый пройденный сантиметр мужского достоинства.       Тяжелые вдохи и стоны наполнили комнату, освещенную теплым светом прикроватного ночника. Генма прикусил нижнюю губу и сердито следил за тем, как его девушка трется своей сердцевиной о его стояк. Ощущения безумные, он продолжал бы вечность, но желание наконец-то войти в неё было сильнее. Непроизвольно начав подмахивать ей бедрами, он дал ей последний сигнал, которого она ждала.       Совершив ещё несколько фрикций, Ино замерла на месте.              — Милый, убеди Какаши-сана включить Сакуру в мой проект. — произнесла она, дрожащим от сдерживаемых плотских желаний, голосом.       — Что?       Шатен, загипнотизированный картиной разведенных стройных ног перед собой, растерянно переспросил оседлавшую его девушку. Внимание отказывалось концентрироваться на нескольких вещах сразу. Откровенно говоря, его вообще мало интересовали разговоры во время секса. Но сегодня Ино решает, что будет происходить в его постели, и если это значит, что нужно разговаривать, что ж. Придется разговаривать.       — Поросёночек, ты что-то сказала? — попробовал он снова, не услышав повтора. Подняв взор от их опасно близко находящихся промежностей, к снисходительному взгляду голубых глаз Генма постарался взять себя в руки. Увидев промелькнувшую в карих глазах осознанность, Ино скорее встала на колени и вновь легла на грудную клетку Ширануи, провела языком по открытому горлу и поводив бедрами уперлась входом во влагалище в самый кончик его подрагивающего члена. Уперлась, но не насадилась. С трудом выдерживая эту хрупкую грань, отчаянная соблазнительница посмотрела на резко напрягшегося Генму. Бедняга был гиперстимулирован и совершенно потерял способность здраво мыслить. Ино не далеко от него ушла.       — Милый, ты же знаешь…ах… Без разрешения Хокаге… — ей пришлось прерваться на протяжное мычание, Генма снова не выдержал и толкнулся внутрь, но вовремя сжав внутренние мышцы блондинка не дала этого сделать.       — Нахал! — в комнате, наполненной шумом тяжелого дыхания и запахом секса, раздался не громкий шлепок ладони о кожу груди. — Где твои манеры, милый? Прежде чем войти нужно дождаться приглашения!       Генма состроил виноватую гримасу, но человеком, раскаявшимся в проступке, совершенно не выглядел. В ответ на укоризненный взгляд девушки против воли на лице появилась ухмылка.       — Ино, душа моя. Ты сейчас пытаешься шантажировать меня… сексом? — шатен усмехнулся и слегка дернул головой, его порядком отросшие волосы раскидались по синей подушке. — Это удар ниже пояса! Буквально.       Ширануи поднялся на локтях, приближая своё лицо к Ино. Та же в свою очередь нисколько не расстраивалась от подобных обвинений. Возможно от того, что они были правдивы, а может, дело было в исключительно соблазнительной интонации, низкого возбужденного голоса, принадлежащего мужчине под ней.       — Ты играешь очень грязно… — с каждой секундой его лицо становилось все ближе. — … я в ужасе.       Жгучее возбуждение прокатилось от макушки до самых пят. Ох уж этот несносный мужчина. Мог бы уже просто согласиться помочь с ее небольшой просьбой! Всего лишь уговорить своего Хокаге помочь с несколькими бумажками. Всего-то…       И плевать Ино хотела на то, что основные действующие лица уже прописаны, утверждены и закреплены в учредительных документах, её строящейся организации. Все равно и на то, что вносить какого-либо рода корректировки на данном этапе практически невозможно. А если и рассматривать эту маломальскую возможность, то бюрократический ад бесконечных согласований, собраний и слушаний затянется на долгие-долгие недели. В лучшем случае. При худшем раскладе вся работа по строительству встанет на полгода или того больше. Постоянные просрочки платежей и задержки материалов лишь малая часть того, что повлечет за собой изменение управляющего состава психологического центра. Перевернуть всю бухгалтерию, произвести перерасчет всех предполагаемых затрат, сменить реквизиты и в конце концов перераспределить бюджет. Настоящий ад на земле.       Но Ино была готова к нему, если это значит, что её подруга вылезет на свет из своих стерильных операционных. А вот что насчет господина Шестого? Поставит ли он под удар свою личную жизнь, сон и общее состояние здоровья, ради участия Сакуры в проекте помощи детям? Очень хотелось бы сказать, что совершенно точно да. Только вот так сказать нельзя. Рокудайме хоть и прославился своими семимильными шагами в сторону развития инфраструктуры Конохи, но это совершенно не значило, что он с распростертыми объятиями примет подружек в свой кабинет и дружно на пару с Шикамару начнет корпеть над бумагами, отложив другие немало важные дела.       Нет, нет, нет. И ещё раз нет. Судя по тому, что ей довелось слышать от Шикамару, Какаши-сан был человеком не особо «гибким» в отношении уже утвержденных планов. Любой документ прошедший все стадии согласования старейшинами, главами кланов и заверенные подписью советника отправлялись прямиком под печать Хокаге. Если ставилась печать, то всем становилось известно, обратного пути нет. Схема была отработана до идеала, заставляя всех несогласных с вынесенным решением начинать сборы всех документов с самого начала, естественно, если они рассчитывают получить иной результат.       На практике таких оказывалось не очень много. А значит меньше работы и меньше мороки. За такой слаженный и отточенный механизм Шикамару на каком-то своем уровне сознания обожал начальника в лице Хатаке. На столах нет бумажных гор из не рассмотренных дел и обращений. Обед точно по расписанию и по домам работники расходятся ровно в семь. Идиллия.       «Это всё прекрасно» — думает про себя Ино. — «Но и я не согласна начинать все с начала только из-за того, что старый сенсей Лобастой не хочет заморачиваться». Недавно, когда они с Генмой посетили новый ресторан, тот проболтался, мол:       — Хатаке задолжал мне одну услугу. И я решил, что когда выйду на пенсию, он посодействует развитию малого бизнеса в Конохе. Если конечно хочет вернуть мне долг. Проще говоря, Принцесса, я хочу свой ресторан!»       «Не знаю уж при каких обстоятельствах сам Хокаге задолжал тебе, милый. Но точно знаю на что ты потратишь свое желание» — Бедра блондинки опускаются. Расслабленные мышцы влагалища пропускают головку внутрь. И вновь Ино останавливается, обхватив его влажными тугими стенками. Разочарованный стон заставляет её коварно улыбнуться.              — Увы и ах, любимый. По-другому этот вопрос не решить. — Короткий стон сопроводил следующее движение таза вверх. Девушка выпустила из себя горячую плоть. Лишенный тепла орган напрягся пуще прежнего, хотя казалось, куда уж там. Раздраженное шипение вырвалось из-за сомкнутых губ.       — Ино, это уже издевательство! — он был не на шутку серьёзен, произнося это. Дело пахло жаренным нужно заканчивать поскорее.       — Знаю. И ты можешь наказать меня так, как считаешь нужным. — Её припухшие губы коснулись участка кожи под ухом. Потом ниже к углу челюсти и дальше к подбородку. — Только помоги мне с Сакурой.       Раздался разочарованный вздох.       — А как же мой ресторан? — Ширануи поймал взгляд голубых глаз. Он уже сдался, но всё ещё пытался гнуть свою линию.       — Ох, детка! — Ино звонко рассмеялась. — Я сама куплю тебе ресторан! Какой только захочешь! — поддаваясь порыву радости Ино обхватывает горячими ладонями мужские щеки. Те складываются в забавную форму, напоминая рыбку. — Так чего же желает мой герой?       Генма издает искренний смешок. Ловкие ладони резко обхватывают тонкую талию. Одним сильным и быстрым движением, он переворачивается и подминает под себя зазнавшуюся особу. Пружины кровати жалобно скрипят, а девушка ярко и заливисто смеется. Внимательно вглядываясь в сверкающие глаза возлюбленной, Генма совершенно серьезно выдвигает свои требования.       — Раз так Яманако-сан, то я хочу белый дом, с голубыми ставнями. И комнату с видом на реку, что бы я мог рисовать…       — Стой, рисовать? — Аккуратная бровь ползет вверх. — Тебе разве нравится подобное?       — Нет. Но я совершенно точно знаю, что ты терпеть не можешь запах краски, а значит не станешь ходить туда, где ей по определению положено быть. — хитрый прищур и оскал на его лице быстро стираются, взявшейся из неоткуда подушкой.       Его легкое сопротивление и ее настрой на сражение порождают собой некое противостояние. Ноги переплетаются, тела натренерованные годами сражений с позорной неуклюжестью путаются в одеялах.       В конечном результате оба оказываются на полу. Мокрые, потные, возбужденные и до отдури влюбленные.       — Ладно. Будет тебе и дом. И комната с видом на реку. И даже голубые ставни. — Ино садится, оборачиваясь одной из простыней. — Но.       — Но? — заинтригованно повторяет брюнет.       — Никакого рисования.       — Никакого рисования. — соглашается он. Окончание слов теряется в теплом соприкосновении губ.