Тихие дни

Несколько месяцев спустя. Кристалл-Сити. Осеннее солнце лилось сквозь высокие окна просторной, минималистично обставленной квартиры в одном из спокойных районов города. Пылинки танцевали в золотистых лучах, падавших на деревянный пол. Здесь пахло свежемолотым кофе, старой бумагой из стопки книг у дивана и едва уловимым, чистым запахом ветра, что всегда витал вокруг Норена. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на городскую суету внизу. Его лицо, освещённое солнцем, казалось более спокойным, чем когда-либо. Шрам над бровью был скорее особенностью, чем отметиной боли. Он был дома. Впервые за долгую, долгую жизнь у него было место, которое он мог назвать своим. И ещё кое-что — вернее, некто. Тихие шаги на паркете заставили его обернуться. Сая вышла из спальни, потягиваясь. Она была в одной из его старых футболок, которая казалась на ней огромной, и в лёгких штанах. Её чёрные волосы были растрёпаны после сна, а лицо казалось размытым и умиротворённым. — Доброе утро, Норик, — её голос был хрипловатым от сна. Она подошла к нему, обвила руками его талию сзади и прижалась щекой к его спине между лопатками. — Доброе, — он накрыл её руки своими, слегка помассировал её пальцы. — Выспалась? — М-м-м, — она промурлыкала в ответ, а затем начала целовать его спину через тонкую ткань рубашки. Сначала нежно, почти робко, затем её поцелуи стали более настойчивыми, горячими. Она скользнула губами по его позвоночнику, к основанию шеи, оставляя на коже лёгкое, влажное тепло. Норен замер. Привычное спокойствие внутри него начало таять, уступая место чему-то тёплому и настойчивому, что пульсировало в нижней части живота. Он почувствовал, как по телу разливается знакомое, приятное напряжение. Он повернулся к ней, и она, не отрываясь, подняла на него глаза. В её карих глазах светилось непослушное, нежное пламя. — Сая, — его голос прозвучал немного ниже обычного. — Тише, — прошептала она и поднялась на цыпочки, чтобы поймать его губы своими. Поцелуй был медленным, глубоким, исследующим. В нём не было спешки, только наслаждение моментом, вкусом друг друга. Её руки скользнули под его рубашку, ладони легли на его горячую кожу, исследуя рельеф мышц и старых шрамов. Её прикосновения были как электричество, зажигающее каждый нерв. Он ответил на поцелуй с равной страстью, его руки опустились на её бёдра, крепко прижимая её к себе. Он чувствовал, как её тело отзывается, как напрягаются мышцы под его пальцами. Он сорвал с неё футболку одним плавным движением. Воздух в комнате казался прохладным на её обнажённой коже, и она вздрогнула, но не от холода. Его взгляд скользнул по ней — по изгибам плеч, тонкой талии, тёмным соскам, уже твёрдым и набухшим от желания. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное и бесконечно нежное одновременно. Он подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности и обвила его шею, смеясь тихим, счастливым смехом. Он отнёс её в спальню, на широкую кровать, залитую солнечным светом, и осторожно опустил. Он не торопился. Каждое его движение было продуманным, полным внимания к ней. Он снял с себя рубашку, и она провела пальцами по его груди, по шраму над ключицей — тому самому, что теперь был лишь бледным, безмолвным напоминанием. Он наклонился и взял её сосок в рот, лаская его языком, и она выгнулась, тихо постанывая. Её пальцы впились в его волосы. Он исследовал каждую часть её тела губами и руками: изгиб шеи, впадину на животе, внутреннюю сторону бёдер. Её дыхание становилось всё более прерывистым, на коже выступали мурашки. Когда его пальцы нашли её промежность, она издала резкий, сдавленный звук и прижала его ладонь сильнее к себе. — Норик... — её голос был хриплым от страсти. Он снял с неё последнюю преграду — лёгкие штаны, а затем и свои. Он был полностью возбуждён, его член твёрдо упёрся в её бедро. Но он всё ещё не торопился. Он поднялся над ней, поддерживая себя на локтях, и смотрел ей в глаза. — Ты уверена? — спросил он тихо, хотя ответ был очевиден в её взгляде, в её руках, тянущихся к нему. — Да, — выдохнула она. — Всегда. Он вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть. Её глаза расширились, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Он замер, чувствуя, как её тело обнимает его, горячее и влажное. Он наклонился и поймал её губы в поцелуй, поглотив её тихие вздохи. И тогда начался ритм. Не яростный, а глубокий, размеренный, как прибой. Каждое движение было наполнено не только страстью, но и невероятной нежностью, будто он боялся причинить ей малейшую боль. Он взял её запястья в одну свою руку и мягко, но неотвратимо прижал их к подушке над её головой. Этот жест обладания, смешанный с абсолютной бережностью, заставил её содрогнуться от новой волны удовольствия. — Норен... — прошептала она, и в её голосе звучала мольба и полная отдача. Он ускорился, но не потерял контроля. Его движения были точными, каждый толчок достигал нужной глубины, вызывая у неё новые спазмы наслаждения. Она освободила запястья и обвила его руками, прижимая к себе, впиваясь ногтями в его спину. Их дыхание смешалось, тела двигались в совершенной синхронности, как будто они всегда были двумя частями одного целого. Когда она достигла кульминации, её тело напряглось, выгнулось, и она закричала, прикусив губу, чтобы не кричать слишком громко. Её внутренние мышцы судорожно сжали его, и это стало последней каплей для него. Он издал низкий, сдавленный стон, уткнувшись лицом в её шею, и наступила его разрядка, волнами жара и абсолютного, ослепляющего единения. Они лежали, сплетённые, тяжело дыша, пока безумный ритм их сердец не начал замедляться. Солнечный свет согревал их потную кожу. Он осторожно вышел из неё и упал рядом, на спину, всё ещё держа её за руку. Долгое время они просто лежали молча. Потом он повернул голову и посмотрел на неё. Она уже смотрела на него, и в её глазах светилось что-то такое спокойное и глубокое, что у него на миг перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — сказала она просто. — Я тоже, — ответил он, и его голос был непривычно тихим, уязвимым. Он поднял её руку к своим губам и поцеловал суставы пальцев. *** Тем временем, в монастыре Ву царил мирный, хотя и несколько хаотичный быт. С Ву и Гармадоном, отправившимися в длительную и тайную экспедицию в гробницу Первого Мастера Кружитцу (их целью было найти способ окончательно нейтрализовать угрозу Морро и исцелить «занозу» в Норене), монастырь остался на попечении ниндзя. Коул, к всеобщему удивлению, нашёл себя. Он познакомился с девушкой по имени Лили, реставратором древних артефактов, которая приезжала в монастырь за консультацией к Ву. Она была спокойной, с мягким голосом и умными глазами, которые видели не только грубую силу мастера Земли, но и его тихую, верную душу. Когда Коул рассказывал о ней, редкая, по-настоящему счастливая улыбка не сходила с его лица. Кай и Скайлор были поглощены подготовкой к свадьбе. Планы менялись ежедневно: то Каю хотелось грандиозного пира с фейерверками (которые, конечно же, он собирался запускать сам), то Скайлор предлагала тихую церемонию на закате в горах. Их споры были шумными, весёлыми и всегда заканчивались тем, что они забывали о всём на свете, глядя друг на друга. Ллойд же ходил в последнее время задумчивый. Он часто уезжал в город, ссылаясь на необходимость поддержания связей с мэрией или патрулирования. Но однажды Джей, который тоже был в городе за новыми деталями для своих изобретений, увидел его в маленьком парке. Ллойд сидел на скамейке и разговаривал с девушкой. Девушка была японкой, с чёлкой, падающей на глаза, и серьёзным, но не лишённым тепла выражением лица. Они говорили недолго, но когда девушка ушла, Ллойд ещё долго сидел, смотря ей вслед, с таким потерянным и очарованным видом, что Джей немедленно доложил об этом всем остальным. — Это она! — с уверенностью заявил Кай, выслушав Джея. — Та самая, из библиотеки! Помнишь, он тогда две недели ходил, будто по нему прокатились? — Её зовут Харуми, — добавил Зейн, подключившись к городским камерам наблюдения (строго в целях безопасности, конечно). — Она работает в городском архиве. Дочь бывшего мэра. Никаких подозрительных активностей не замечено. — Он сам ещё не понял, что влюбился, — мудро заметил Коул, поливая кактус на подоконнике. — Дайте ему время. Жизнь в монастыре текла своим чередом. Джей и Зейн постоянно что-то изобретали или чинили. Однажды Джей, пытаясь «улучшить» систему обогрева в Зейне, снова перепутал провода, и нога андроида резко дёрнулась, отправив ящик с инструментами прямиком в лоб Коулу, мирно читавшему книгу. Последовала недолгая, но шумная потасовка, которую остановил только Ллойд, угрожающий всем рассказать Скайлор о том, как Кай сжёг её пробный свадебный букет во время «огненной репетиции». Часто, почти каждый вечер, к ним приезжал Норен. Он приходил не как гость, а как старший брат, проверяющий, не устроили ли его «младшие» полный хаос. Он приносил еду из города (спасая всех от кулинарных экспериментов Джея), тихо беседовал с Коулом о чём-то своём, давал Ллойду неуклюжие, но искренние советы, когда тот заговаривал о «сложностях общения с людьми», и терпеливо слушал бесконечные споры Кая и Скайлор о деталях свадьбы. Он был другим. Более мягким. Улыбка, хотя и редкая, теперь чаще появлялась на его лице. И когда он смотрел на Саю, которая часто приезжала с ним, в его глазах было то же спокойное, глубокое чувство, что и в тот утренний час в их квартире. Это были тихие дни. Дни залечивания ран, простого человеческого счастья и тихой подготовки к будущему, которое, как они все знали, рано или поздно снова постучится в их дверь. Но сейчас они были просто людьми. Семьёй. И этого было достаточно.