Трещины в фундаменте

Рынок в старом квартале Кристалл-Сити был полон жизни, красок и гула голосов. Воздух был пропитан запахами свежего хлеба, специй, цветов и жареных каштанов. Сая шла чуть впереди, с плетёной сумкой, доверху набитой продуктами. Норен шёл следом, неся несколько тяжёлых пакетов. На его лице было привычное сосредоточенное спокойствие, но глаза мягко скользили по окружающей обстановке, отмечая каждую деталь. У него было своеобразное внутреннее чутьё — чувство ветра, которое подсказывало, где может таиться угроза, даже в таком мирном месте. — Погоди минутку, — сказал он, останавливаясь у лотка со старыми книгами. — Посмотрю, нет ли здесь чего по механике воздушных потоков для Зейна. Он просил. — Хорошо, я пойду к цветочнице, возьму зелени для салата, — кивнула Сая и направилась дальше по ряду, растворяясь в толпе. Норен углубился в изучение потрёпанных фолиантов. Прошло несколько минут, когда его внутренний «барометр» дрогнул. Не тревогой, а лёгким диссонансом. Он оторвался от книги и посмотрел в ту сторону, куда ушла Сая. У лотка с цветами она разговаривала не только с продавщицей. Рядом с ней стоял мужчина — высокий, хорошо одетый, с нарочито непринуждённой позой. По его жестам было видно, что он не интересуется астрами. Норен отложил книгу и медленно, но целенаправленно двинулся в их сторону. — ...да просто не верится, что такая очаровательная леди ходит по рынкам без сопровождения, — доносился до него голос незнакомца, сладковатый и настойчивый. — Сопровождение как раз подойдёт, — парировала Сая, выбирая петрушку. Её тон был вежливым, но холодным, как лезвие. — Мой Норик вот-вот подойдёт. — Норик? — мужчина усмехнулся. — Звучит... мило. Но я же не стена, красивая. Я живой человек. Может, смогу составить ему компанию? Или даже... заменить? В этот момент тень упала на них обоих. Мужчина инстинктивно отступил на шаг, столкнувшись с тем, кто оказался за его спиной. Норен не сказал ни слова. Он просто встал рядом с Сайей, его высокая, поджарая фигура в простой тёмной рубашке и штанах казалась монолитной на фоне рыночной суеты. Его лицо с резкими чертами, шрамом над бровью и тёмными, непроницаемыми глазами не выражало никакой особой злобы. Оно выражало нечто гораздо более весомое — абсолютную, леденящую уверенность. Он молча взял у Саи сумку с зеленью и свои пакеты, собрав все в одну руку. Его взгляд медленно перешёл с Саи на мужчину, и в нём было недоумение, смешанное с лёгким презрением, как к назойливому насекомому. Воздух вокруг как будто стал гуще. Шум рынка для троих людей на мгновение отступил. Незнакомец проглотил слюну. Его уверенность растаяла, как утренний туман под солнцем. Он окинул Норена быстрым, оценивающим взглядом — широкие плечи, сильные руки со шрамами, собранные в небрежный пучок чёрные волосы, и эти усы, которые сейчас казались не украшением, а частью суровой маски. Он увидел не просто «Норика». Он увидел воина. Хищника, который пришёл за своим. — Э-это... ваш... Норик? — выдавил он, и его голос звучал на октаву выше. Норен не ответил. Он лишь слегка наклонил голову, будто давая тому последний шанс убраться из его поля зрения. Шанс был использован немедленно. Мужчина пробормотал что-то невнятное, сделал несколько шагов назад, споткнулся о ящик с капустой и, едва сохранив равновесие, быстро засеменил прочь, растворяясь в толпе. Сая выдохнула, и её губы тронула улыбка. — Спасибо. Хотя я бы и сама справилась. — Знаю, — Норен наконец отвел взгляд от удаляющейся спины и посмотрел на неё. В его глазах промелькнула тёплая искорка. — Но зачем тебе пачкать руки? Идём домой. От этих духов и так воняет. *** Неделю спустя в выставочном зале городского музея проходил благотворительный вечер. Стекло, хром и приглушённый свет софитов. Ниндзя, неловкие в строгих костюмах и вечерних платьях, старались не привлекать к себе лишнего внимания. Кай нервно поправлял галстук, Скайлор шептала ему что-то ободряющее. Джей с восторгом разглядывал высокотехнологичные экспонаты, а Зейн давал ему тихие пояснения. Коул стоял в сторонке с Лили, его спокойное присутствие было островком стабильности в море светской суеты. Норен и Сая держались вместе в тени колонны, наблюдая. Именно тогда в зал вошёл Ллойд. И не один. Рядом с ним шла девушка. Харуми. Она была в элегантном, но скромном тёмно-синем платье, её чёрные волосы были убраны в гладкий пучок, оставляя открытым серьёзное, красивое лицо. Она говорила с Ллойдом, и он улыбался в ответ — той лёгкой, настоящей улыбкой, которая появлялась у него всё реже по мере взросления. — Ого, — прошептал Джей, тыча Кая локтем в бок. — Смотри-ка! Он её всё-таки пригласил! — Выглядит... нормально, — оценивающе сказал Кай. — Статистически, вероятность положительного исхода первого публичного появления составляет 68%, — заметил Зейн. — Однако требуются дополнительные данные. Норен не сказал ничего. Он просто наблюдал. Его взгляд, острый и аналитический, скользил не по платью или улыбке девушки, а по тому, как она держалась, как смотрела на Ллойда, как её глаза на мгновение задерживались на охране у входа, на расположении выходов. Он видел не потенциальную пассию для брата. Он видел профиль. И этот профиль вызывал у него глухую, знакомую тревогу. Прошёл час. Ллойд, оставив Харуми в разговоре с кем-то из организаторов, пробился сквозь толпу к Норену. На его лице был румянец от волнения и, возможно, пары бокалов фруктового пунша. — Нор! — он похлопал брата по плечу. — Как тебе? Не слишком скучно? — Терпимо, — Норен сделал глоток из своего бокала с минеральной водой. Его взгляд вернулся к Харуми, которая сейчас о чём-то оживлённо беседовала с мэром. — Это она? Ллойд покраснел ещё сильнее. — Да. Харуми. Я говорил тебе о ней. Она... она не такая, как все. Умная. Понимающая. — Понятно, — Норен отставил бокал. Его голос стал тише, но приобрёл стальную твердость. — Ллойд. Брось это. Ллойд замер, улыбка сползла с его лица. — Что? — Не связывайся с ней. Прерви все контакты. Сейчас же. В воздухе между ними натянулась струна. Ллойд смотрел на брата с непониманием, которое быстро перерастало в обиду. — Ты... ты даже её не знаешь! С чего вдруг? Потому что она дочь бывшего мэра? Или потому что у неё чёлка? — Потому что в ней что-то есть, — отрезал Норен. Его глаза сузились. — Что-то не то. Я не могу объяснить, но чувствую. Это как... тишина перед бурей. Фальшь. Она не та, за кого себя выдаёт. — Это паранойя! — Ллойд повысил голос, привлекая взгляды нескольких стоявших рядом людей. — После всего, что было с тобой, с Морро, ты в каждом видишь угрозу! Она обычная девушка! Она помогла мне с архивными документами по истории города! Она добрая! — Доброта — лучшая маскировка, — холодно сказал Норен. — Я говорю тебе как старший брат и как человек, который видел больше лжи, чем правды. Отойди от неё. — Ты не имеешь права так говорить! — Ллойд был взбешён. В его зелёных глазах вспыхнули искры. — Ты не можешь контролировать мою жизнь! У тебя есть Сая, и это прекрасно! Почему я не могу попробовать быть счастливым?! — Потому что твоё «счастье» может стоить тебе жизни! Или жизни всех нас! — голос Норена тоже повысился, став низким и опасным. Он сделал шаг вперёд, и на миг между ними пробежала искра той же энергии, что была в их битвах. — Я не прошу, Ллойд. Я предупреждаю. Они стояли, почти уткнувшись носами друг в друга, их ссора стала заметной. Сая положила руку на руку Норена, пытаясь его успокоить. Коул и Кай уже двигались в их сторону. В этот момент к группе подошёл Гармадон, вернувшийся днём ранее из краткой вылазки. Он слышал последние реплики. Его тёмный, проницательный взгляд перешёл с разъярённого Ллойда на холодного Норена, а затем на Харуми через зал. — Сын, — сказал он Ллойду, и его голос звучал не как рык, а с непривычной, тяжёлой серьёзностью. — Прислушайся к брату. Ллойд отпрянул, как от удара. — Ты... ты тоже?! — В ней нет света, — просто сказал Гармадон, чьё восприятие тьмы и скрытых сущностей было тоньше любого сканера. — Только пустота. И амбиции. Отойди, Ллойд. Ллойд посмотрел на отца, на брата, на их суровые, непреклонные лица. Он увидел не заботу, а удушающий контроль. С громким, яростным выдохом он развернулся и зашагал прочь, обратно к Харуми, которая наблюдала за сценой с вежливым, ничего не выражающим интересом издалека. Вечер был безнадёжно испорчен. Позже, в одной из пустых служебных комнат музея, куда ниндзя ретировались, чтобы избежать внимания, атмосфера была гнетущей. — Он не прав, — упрямо сказал Ллойд, опираясь о стол. — Они не правы. Они судят по каким-то своим... чувствам! — Чувства твоего отца и брата, особенно после всего пережитого, — это мощный инструмент, Ллойд, — осторожно начал Зейн. — Вероятность их правоты, учитывая их уникальный опыт, превышает 70%. — Да ладно тебе с твоими процентами! — Ллойд махнул рукой. — Она помогла мне! Никто никогда не интересовался такими скучными вещами, как архивы и история, кроме неё! — Это и настораживает, малыш, — сказал Кай, потерявший всю свою обычную браваду. — Слишком уж она... идеальная. Как в плохой пьесе. Норен бывал в шкуре предателя и знает, как они выглядят изнутри. А Гармадон... он чувствует скрытую гниль за версту. — Может, они просто боятся потерять тебя, — добавил Джей, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ты последние годы был как сын для Норена и... ну, сын для Гармадона. А теперь появилась кто-то ещё. Ревность — странная штука. — Это не ревность! — Ллойд ударил кулаком по столу. — Это недоверие! Они не верят, что я могу сам разобраться! Что я уже не ребёнок! Коул, молчавший до сих пор, тяжело вздохнул. — Ллойд. Когда камень под твоей ногой начинает шевелиться, ты сначала отпрыгиваешь, а потом уже смотришь, червяк это или змея. Они чувствуют шевеление. Может, это и червяк. Но, возможно, лучше отпрыгнуть и проверить издалека, чем ждать укуса. Ллойд слушал их, и гнев в его глазах постепенно сменялся растерянностью и болью. Он чувствовал себя зажатым между своим зарождающимся чувством и железной волей своей семьи. Он верил Харуми. Но он также доверял Норену и отцу, как никому другому на свете. И это противоречие разрывало его на части. Тем временем, в другом конце комнаты, Норен стоял у окна, глядя на ночной город. Его лицо было непроницаемым, но Сая, стоявшая рядом, видела, как напряжены его челюсти. — Ты был слишком резок, — тихо сказала она. — Правда редко бывает мягкой, — ответил он, не отводя взгляда от огней. — Я видел таких, как она. Они приходят с улыбкой и несут бомбу в сумке. Я не позволю ему стать мишенью. — А если ты ошибаешься? Норен наконец посмотрел на неё. В его глазах была тень той самой древней усталости, что жила в нём с момента временной петли. — Тогда я буду счастлив оказаться дураком. Но лучше я буду дураком, чем позволю ему пострадать из-за моей слепоты. Он... он всё ещё тот мальчик, который держался за мой палец. И я не отпущу его в лапы волка, даже если он сам этого захочет. Ссора не была забыта. Она легла трещиной в фундаменте их братства, тонкой, почти невидимой, но от этого не менее опасной. И пока Ллойд метался между долгом и чувством, а Норен и Гармадон бдели, тень девушки с чёлкой продолжала незаметно скользить по краям их жизни, выжидая своего часа.