Тлеющие угли

Вечер после «тренировки» выдался странным. Норен, почистившись и перевязав самые заметные ссадины, сидел с остальными у камина в общей комнате. Настроение было приподнятым, усталым и мирным. Шутки, воспоминания о сегодняшней дуэли на пощёчины, планы на завтра. Но у Норена был свой, непроизвольный источник развлечения. Каждые пять-семь минут по его телу пробегала мелкая дрожь. Не сильная, но заметная. Плечи вздрагивали, рука, держащая чашку чая, слегка дёргалась, заставляя жидкость плескаться. Иногда по коже на предплечье или шее пробегала крошечная, синеватая искорка, похожая на миниатюрную молнию, с тихим потрескиванием. — Опять? — фыркнул Кай, наблюдая, как Норен в очередной раз дёрнулся и чуть не пролил чай на свои штаны. — Не могу... контролировать, — сквозь зубы пробормотал Норен, но в его глазах не было раздражения, а лишь усталое веселье. — Остаточные явления. Джей так «хорошо» меня перезарядил, что моя нервная система решила, что я теперь часть его схемы. Джей, сидевший в углу и сгорбившийся над своим планшетом, виновато поднял глаза. — Эй, я же извинился! Ты сам кричал «ещё»! — И я не жалею, — Норен дёрнулся ещё раз, на этот раз так, что его стукнуло коленом о низкий стол. — Просто... чертовски неудобно. Чувствую себя как сломанный фонарь. Все снова рассмеялись. Даже сам Норен, после очередного тика, не смог сдержать усмешку. Это было абсурдно и смешно. Непобедимый мастер Ветра, переживший одержимость и временные аномалии, был побеждён остаточным статическим электричеством от шаловливых рук Мастера Молнии. — Может, Зейн тебя заземлит? — предложил Коул с невозмутимым лицом. — Попробуй, — бросил Норен вызов Зейну. — Только осторожно. А то вдруг я начну мигать, как неоновая вывеска. Зейн серьёзно подошёл и приложил палец к запястью Норена. Послышалось лёгкое жужжание, и по телу Зейна пробежал сноп искр. Он отдернул руку. — Интересно. Заряд не поверхностный. Он интегрирован в ваши энергетические меридианы на низком уровне. Со временем рассеется. Ориентировочно, через 24-48 часов. — Отлично, — с сарказмом протянул Норен, снова вздрогнув. — Буду дёргаться ещё два дня. Сая, не обращай внимания, если ночью я начну трястись как в лихорадке. Сая, сидевшая рядом и опиравшаяся головой на его плечо, просто улыбнулась. — Привыкну. Будет как массаж. *** На следующий день Ллойд встретился с Харуми в городском саду. Солнце светило ярко, но лёгкий холодок в воздухе предвещал скорую осень. Ллойд пытался сосредоточиться на её словах, но мысли его возвращались к вчерашнему дню, к смеху, к Норену, который дёргался от разрядов, но был счастлив и свободен как никогда. Это был образ брата, которого он обожал — не строгого наставника, а человека. — ...и поэтому я считаю, что доступ к архивам должен быть ограничен, — заканчивала свою мысль Харуми. Потом она взглянула на него, и её выражение смягчилось. — Ты сегодня какой-то рассеянный, Ллойд. Что-то случилось? — Нет, нет, всё в порядке, — поспешил он ответить. — Просто... вчера у нас была интенсивная тренировка. Норен... — он улыбнулся, — он попал под мощный разряд Джея и теперь временно превратился в ходячий генератор статического электричества. Выглядит забавно. Он ожидал, что она улыбнётся, может, вежливо посмеется. Но выражение лица Харуми стало странным. Не насмешливым, а... аналитическим. Холодным. — Интересно, — произнесла она, и её голос утратил обычную мелодичность. — Он всегда был немного... нестабильным, да? Эта его древняя сила. Как я понимаю, она не совсем ему принадлежит. Это как незаконно присвоенная энергия. Или как вирус в системе. Неудивительно, что внешние воздействия вызывают такие... сбои. Ллойд почувствовал, как улыбка застыла у него на лице. Слова были сказанным мягко, но каждый звук резал, как лезвие. В них не было ни капли тепла или понимания. Было холодное, почти клиническое пренебрежение. — Это не «сбой», — тихо, но твёрдо сказал Ллойд. — Это последствия битвы. Из-за того, что он защищал нас. — Конечно, — быстро согласилась Харуми, снова надевая маску вежливого интереса. — Я просто выразилась неудачно. Просто... будь осторожен, Ллойд. Такая мощь, да ещё и в таком нестабильном состоянии... она может быть опасна. Для него самого и для тех, кто рядом. Она положила свою руку на его, и её прикосновение, обычно согревающее, сейчас показалось ему холодным. — Я просто беспокоюсь о тебе. Ллойд кивнул, не в силах найти слова. В его голове застучал набат. *«Она не понимает. Она не пытается понять. Она судит.»* Это было мелкое, почти ничего не значащее замечание. Но оно пролило свет на ту трещину, которую он отчаянно пытался игнорировать. Его брат, дёргающийся от смешных разрядов, был для неё «нестабильной системой». И этот взгляд казался ему теперь чудовищно неверным. *** Через несколько дней Джей, вечный искатель приключений и запчастей, забрёл в малоизвестный район города в поисках редких электронных компонентов. Проклиная узкие переулки и плохую связь, он свернул в тихий дворик, чтобы проверить карту на планшете. И тут его ухо, привыкшее улавливать малейшие изменения в гудении техники, уловило другой звук — приглушённый, но знакомый голос. Голос принадлежал Харуми. Она стояла в тени арки в другом конце дворика, спиной к нему, и говорила по телефону. Джей, движимый внезапным инстинктом (и врождённым любопытством), прижался к стене. — ...нет, он пока ничего не подозревает, — говорила Харуми. Её голос был лишён всякой теплоты, это был чёткий, деловой тон. — Эмоциональная привязанность — хороший щит, но и слабое место. Через него мы получим доступ ко всему. К архивам, к защитным схемам монастыря, к его семье... Особенно к старшему брату. Его аномальная энергия — ключевой интерес. Нужно изучить, как она взаимодействует с наследственной тьмой. Да... Пока всё идёт по плану. «Пробуждение» приближается. Нужно быть готовыми, когда печать окончательно падёт. Джей замер, кровь стыла в жилах. Он не всё понял, но уловил суть: шпионаж, манипуляции, интерес к Норену и Гармадону, какие-то «печати» и «пробуждение». Это была не просто странная девушка с архивными интересами. Это был агент. Враг. Он дождался, пока Харуми закончит разговор и уйдёт, затем, дрожа от адреналина, бросился прочь. Он не пошёл к Ллойду. Инстинкт подсказывал, что сейчас это худшая идея. Ллойд ослеплён. Он может не поверить. Или, что хуже, предупредит её. Джей влетел в монастырь, запыхавшийся, с глазами, полными ужаса. Он собрал всех, кого нашёл: Кая, Коула, Зейна, Нию, Саю и Норена. Ллойда не было — он уехал в город на встречу с мэром. — Ребята, вы не поверите! — выпалил Джей, едва переведя дух. — Она... Харуми! Я подслушал! Она разговаривала с кем-то! Говорила про Ллойда, про доступ, про архивы... про то, чтобы изучить Норена и его «аномальную энергию»! И что-то про печать и «пробуждение»! Наступила гробовая тишина. — Ты уверен, Джей? — первой нарушила её Ния. Её голос был напряжённым. — Может, ты что-то не так расслышал? Может, это был просто... рабочий разговор? — Я ставлю на это свою задницу! — горячо воскликнул Джей. — Клянусь своими схемами! Она говорила холодно, как робот! «Эмоциональная привязанность — слабое место»! «Через него получим доступ ко всему»! Я всё запомнил! Норен слушал, его лицо стало каменным. Все следы вчерашнего веселья исчезли. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел так, будто получил страшное подтверждение. — «Пробуждение»... — прошептал он. — И печать... Он вдруг встал и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Сая бросилась за ним. Они поднялись в его комнату. Норен скинул рубашку и подошёл к зеркалу. — Сая... посмотри. Она... стала больше? Сая подошла и замерла. Чёрное пятно на его ключице, которое последние недели было бледным и почти незаметным, сейчас казалось... темнее. И оно действительно немного увеличилось в размерах. От него по-прежнему расходились тонкие паутинки, но теперь они были чуть заметнее. — Да, — тихо подтвердила она, и в её голосе прозвучал страх. — Оно... активнее. Норен закрыл глаза. — Морро говорил о «пробуждении». О том, что вернётся. И эта метка... это его якорь. Если Харуми связана с чем-то подобным, если она ждёт «пробуждения»... значит, она ждёт, когда эта штука активизируется. Когда Морро или что похуже сможет прорваться через меня. Он опустился на край кровати, сжав голову в руках. Сая села рядом, обняла его, прижала к себе. — Мы не дадим этому случиться, Норик. Мы найдём способ. Все вместе. — А если способ только один? — его голос был приглушённым, полным отчаяния. — Если чтобы остановить это, нужно... удалить якорь? Даже если якорь — это часть меня? Он не получил ответа. Его тело снова дёрнулось от остаточного заряда, но сейчас это уже не было смешно. Это было зловещее напоминание о хрупкости его контроля. *** Внизу, в зале, ниндзя совещались. — Мы должны сказать Ллойду, — настаивал Кай. — Он имеет право знать! — А если он нам не поверит? — парировал Коул. — Или, что хуже, побежит к ней? Мы потеряем элемент неожиданности и поставим его под удар. — Логично было бы собрать неопровержимые доказательства, — предложил Зейн. — Прослушка, наблюдение. Но на это нужно время. — А времени у нас может и не быть, — мрачно сказала Ния. — Если то, что сказала Харуми о «пробуждении», связано с меткой Норена... мы сидим на пороховой бочке. Их спор был прерван тяжёлыми шагами. В комнату вошёл Гармадон. Он выглядел ужасно — бледный, осунувшийся, его могучая фигура казалась сгорбленной. Он держался за косяк, будто у него кружилась голова. — Отец! — вскочил Кай. — Всё в порядке... просто... головокружение, — отмахнулся Гармадон, но его голос был слабым. — Что-то... давит. На мир. На меня. Как перед... как перед самым худшим. Чувствую это костями. Что-то идёт. И это что-то... имеет вкус старой, забытой ненависти. И оно близко. Его взгляд упал на пустой стул Ллойда, затем наверх, где была комната Норена. — Где сыновья? — Ллойд в городе, Норен... Норен неважно себя чувствует, — уклончиво сказала Сая, спустившись вниз. Гармадон медленно кивнул, как будто что-то понял. — Печать слабеет. И якорь... просыпается. Они связаны. — Он тяжело опустился в кресло. — Мы должны быть готовы. К худшему. И мы должны защитить Ллойда. Даже... от него самого. *** Ллойд, вернувшись вечером, чувствовал ледяную пустоту в монастыре. Не физическую — атмосферную. Его встреча с Харуми сегодня была короткой и натянутой. Её слова о Норене отдавались эхом в его голове, смешиваясь с настороженными взглядами, которые он ловил на себе от друзей. Кай был неестественно шутлив, Коул — молчалив, Зейн — слишком поглощён «калибровкой оборудования». Даже Джей, обычно болтливый, отмалчивался. Он поднялся к Норену. Тот сидел у окна, курил. Его тело иногда дёргалось. Он не обернулся. — Нор? Всё в порядке? — Всё в порядке, малыш, — ответил Норен, но его голос был плоским, далёким. — Про Харуми... она сегодня что-то странное сказала. О тебе. Норен наконец повернулся. Его глаза были усталыми и бесконечно печальными. — И что ты думаешь об её словах? Ллойд замешкался. — Я... я не знаю. Она, кажется, не понимает тебя. — А ты понимаешь? — спросил Норен тихо. — Понимаешь, что может произойти, если я потеряю контроль? Если эта штука во мне... активируется? — С тобой ничего не случится! Мы тебя спасём! Всегда спасали! — А если в этот раз не получится? — голос Норена дрогнул. — Если цена спасения будет слишком высокой? Может, конец... ближе, чем кажется. Ллойд не нашёл что ответить. Он видел не брата-воина, а человека, смирившегося с приговором. Эта мысль была невыносима. Он вышел, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его мир, состоявший из веры в друзей, в семью, в любовь, дал трещину. И через эту трещину задул ледяной, предательский ветер. А внизу, в тени, Гармадон сидел с закрытыми глазами, слушая тихие голоса надвигающейся бури, которую чувствовал только он. И ждал. Как и все они. Ждал, когда треснет последняя печать, и скрытое станет явным. И боялся, что когда это случится, они уже не будут той семьёй, которой являются сейчас.