Испытание ветра и молота

Тишина в монастыре после отбытия команды на задание была звенящей. Задание было рутинным — проверка сейсмической активности в дальних каньонах, куда Ву отправил Кая, Джея, Зейна и Ллойда. Коул, обычно сопровождавший их, задержался из-за визита Лили. Норен, сославшись на необходимость «тонкой настройки защитных барьеров монастыря» (что было лишь полуправдой), остался. Истинная причина сидела в библиотеке за чашкой зелёного чая. Когда Норен вошёл в прохладный, пахнущий старой бумагой зал, Харуми уже ждала. Она сидела у окна, свет падал на её безупречную чёлку и склонённую над древним свитком голову. Она выглядела как иллюстрация к слову «безобидная». И от этого Норену хотелось рычать. — Мастер Норен, — она подняла на него глаза и вежливо улыбнулась. — Ллойд сказал, что вы разрешили мне продолжить изучение этих свитков о ранней династии. — Он ошибся, — отрезал Норен, останавливаясь в нескольких шагах от стола. Его руки были заложены за спину. — Эти свитки не для посторонних. В них есть... специфические упоминания. — О Первом Мастере? Или, может, о природе временных аномалий? — её вопрос прозвучал невинно, но попал точно в яблочко. Норен почувствовал, как по спине пробежал холодок. *Откуда она знает?* Его взгляд стал ледяным. — Вы любопытны не в меру для архивариуса. — Любопытство — двигатель науки, — парировала она, отложив кисть для заметок. — А вы, мастер Норен, кажется, питаете ко мне личную неприязнь. Могу я узнать почему? Он шагнул ближе, и его тень накрыла её. Воздух в библиотеке стал плотнее. — Потому что я чувствую фальшь. Как запах гнили под свежей краской. Ты крутишься вокруг моего брата, и я не верю, что тебя интересуют его знания об истории или его... улыбка. Что тебе нужно? Харуми не отклонилась назад. Её улыбка не дрогнула, но в глазах, обычно таких спокойных, мелькнула твёрдая, холодная искра. — Возможно, мне интересна сила, которая за ним стоит. Или которая рядом с ним. Вы, например, очень... уникальный человек, мастер Норен. Ваша энергетическая подпись... она не от мира сего. В прямом смысле. Он был готов сорваться. Готов был схватить её за руку и выбросить вон, забыв обо всех приличиях. Но в этот момент в библиотеку ворвалось спасение в лице двух самых разных, но одинаково своевременных людей. — Норик, ты где? — раздался голос Саи. Она вошла, смахивая пыль с походных штанов. — А, вот ты... О, Харуми. Здравствуй. За ней, тяжёлой, уверенной поступью вошёл Коул. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию — напряжённую позу Норена, слишком спокойную Харуми, гроздья старых свитков на столе. — Всё в порядке? — спросил он, и его низкий голос прозвучал как удар гонга в напряжённой тишине. Норен отступил на шаг, разрывая зрительный контакт с Харуми. «Фальшь» теперь пахла не только ей, но и опасным, тонким знанием, которым она обладала. — Всё прекрасно, — сквозь зубы произнёс он. — Мисс Харуми как раз собиралась. Архив закрывается. Харуми медленно встала, собрала свои вещи. Её движения были плавными, почти изящными. — Разумеется. Не хотелось бы мешать. До свидания, мастер Норен, мастера. — Она кивнула Сае и Коулу и вышла, не оборачиваясь. Как только дверь за ней закрылась, Норен выдохнул, и его плечи слегка опустились. — Она знает, — сказал он тихо. — О временной петле. Чует её, как гончая. — Это плохо, — констатировал Коул. — Это хуже, чем плохо, — поправила Сая, подходя к Норену и кладя руку ему на предплечье. — Она играет с Ллойдом. А ты играешь в её игру, когда поддаёшься на провокацию. Норен провёл рукой по лицу. Ярость отступала, оставляя после себя горький осадок бессилия. Он не мог просто избавиться от неё — это сломало бы Ллойда окончательно. — Мне нужно... выбить это из себя. — Он посмотрел на Коула. — Собирай остальных. Тренировка. Жёсткая. Сейчас же. *** Тренировочная площадка монастыря превратилась в адский полигон. Норен стоял в центре, без доспехов, в простых тренировочных брюках и майке. Его лицо было сосредоточенным. — Ваша задача проста, — сказал он, обращаясь к Каю, Джею, Коулу, Зейну и Ллойду, которые смотрели на него с недоумением, вернувшись с задания. — Бить меня. Всеми силами. Всеми стихиями. Я не буду атаковать в ответ. Только защищаться и уворачиваться. Моя задача — продержаться как можно дольше. Ваша — уложить меня. Принимайте это как личный вызов. — Но... — начал Ллойд. — Никаких «но», — оборвал его Норен. — Начали. Первым ринулся Кай, с криком выпустив шквал огненных шаров. Норен даже не пошевелился с места. Ветер, рождённый простым движением его ладони, развернул пламя и рассеял его. Джей попытался ударить с фланга молнией — Норен сделал едва заметный шаг в сторону, и разряд прошёл в сантиметре от его плеча, оставив на камне чёрную полосу. Он был как призрак. Он предугадывал каждое движение, каждую атаку. Казалось, он читал их намерения по малейшему напряжению мышц, по взгляду. Он принимал на себя удары земли Коула, просто смягчая их вихрем под ногами. Ловил и размораживал ледяные снаряды Зейна потоками тёплого воздуха. Это было впечатляюще, обескураживающе и безумно утомительно для всех, кроме него. Час спустя ниндзя уже тяжело дышали, а Норен всё так же стоял, лишь на лбу у него выступил лёгкий пот. — Вы сдаётесь? — спросил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — О, нет, — прошипел Кай, обменявшись взглядом с Джеем. — Теперь мы серьёзно. Кай и Джей атаковали вместе. Это не было суммой их усилий. Это была *синхронизация*. Кай создал вокруг Норена кольцо чистого, белого пламени, которое мгновенно выжгло весь кислород вокруг. А Джей в тот же миг, используя плазму как проводник, обрушил в эту кислородную пустоту не разряд, а сконцентрированный *электромагнитный импульс* — не для повреждения, а для перегрузки нервной системы. Норен попытался создать вихрь, чтобы рассеять пламя и отвести заряд, но его контроль на миг дрогнул — из-за усталости или неожиданности тактики. Импульс пронзил барьер ветра. Норен замер. Его глаза остекленели. Мышцы всего тела свело судорогой, и он рухнул на каменные плиты, как подкошенный, абсолютно обездвиженный. Лежал, уставившись в небо, не в силах пошевелить даже пальцем. — О чёрт! Мы убили его! — завопил Джей, бросаясь к нему. — Спокойно, — сказал Зейн, сканируя тело Норена. — Временный паралич двигательных функций. Нервная система перегружена. Он должен прийти в себя через несколько минут. Через пять минут Норен судорожно вздохнул и сел. Его лицо было бледным. — Неплохо, — хрипло произнёс он. — Продолжаем. — Норен, может, хватит? — осторожно сказал Ллойд. — Я сказал, продолжаем! Он продержался ещё двадцать минут, прежде чем Коул, улучив момент, когда Норен уворачивался от комбинации Кая и Зейна, обрушил ему на плечи сконцентрированную тяжесть, буквально пригвоздив его к земле. Норен снова упал, на этот раз просто не в силах поднять собственный вес. — Джей, — простонал он с земли. — Буди. Джей, уже привыкший к этой роли после прошлых случаев, с опаской ткнул его разрядом. Норен дёрнулся, подскочил и снова встал в стойку. И так продолжалось весь день. Он падал от изморa, от хитрых комбинаций, от чистой физической усталости. Его будили разрядами, трясли, обливали водой. Он напоминал загнанного зверя, который отказывался признать поражение. К вечеру его движения стали медленными, реакция — запоздалой. Он был покрыт синяками, ссадинами и сажей, дышал как кузнечные мехи. Джей, к концу дня доведённый до белого каления собственным бессилием и упрямством Норена, в какой-то момент просто взорвался. — ХВАТИТ! — закричал он. — ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ! ПРИМИ ЭТО! И вместо маленького, щадящего разряда он выпустил в Норена, который едва держался на ногах, сгусток чистой, неконтролируемой энергии — такой, какая могла бы вывести из строя небольшой танк. Удар молнии ударил в грудь Норена, отбросив его на пять метров назад. Он влетел в стену монастыря с глухим стуком и осел на землю. Все замерли в ужасе. Но через секунду... Норен поднял голову. И засмеялся. Это был не его обычный сдержанный смешок. Это был низкий, раскатистый, *бешеный* хохот, полный чистой, животной радости и какого-то первобытного восторга. Он встал, отряхнулся. Его глаза горели, как у подростка, впервые открывшего свою силу. Вся усталость, вся злоба, всё напряжение дня, казалось, выжглись этим ударом и вышли наружу этим смехом. — ДА! — заревел он. — ВОТ ТАК! ЕЩЁ! Он был похож на ожившего — не безумного, а освобождённого. И это было так непохоже на обычного Норена, что Коул, помня его одержимость Морро, на мгновение запаниковал. Он решил, что это снова «оно». Что в него вселилось что-то от той молнии или от ярости. Без лишних раздумий, движимый инстинктом защитника, Коул шагнул вперёд и дал Норену звонкую, увесистую пощёчину. *Шлёп!* Звук был сочным и громким. Норен замолчал на полусмехе. Он медленно повернул голову к Коулу, по его щеке расплывалось красное пятно. В его глазах не было ни злобы Морро, ни даже ярости. Там было чистое, детское, абсолютно искреннее недоумение и... оскорблённая несправедливость. И тогда Норен, мастер Ветра, прошедший через временные аномалии и битвы с призраками, ответил Коулу, мастеру Земли, точной копией его действия. Он с серьёзным, почти церемонным видом занёс руку и дал Коулу такую же звонкую пощёчину. *Шлёп!* Коул, не ожидавший такого примитивного ответа, от неожиданности пошатнулся и сел на задницу, уставившись на Норена с полнейшим непониманием. Наступила мёртвая тишина. А потом Кай фыркнул. Этот фырк перерос в хриплый хохот. Джей, поняв, что Норен не одержим, а просто «перезарядился» и сейчас ведёт себя как упрямый ребёнок, залился визгливым смехом. Зейн улыбнулся, Ллойд прислонился к стене, трясясь от беззвучного смеха. Коул, сидя на земле, потирая щёку, наконец понял абсурдность ситуации. На его обычно серьёзном лице появилась улыбка. Он встал, отряхнулся, и, глядя на Норена, который стоял с таким видом, будто только что решил величайшую проблему в мире, медленно занёс руку. — Ой, только не... — начал Норен, но было поздно. Коул, со всей своей земной мощью (но без злобы, чисто для эффекта), шлёпнул его снова. На этот раз Норен, и без того еле стоявший на ногах, отлетел в сторону и шлёпнулся спиной в ту же стену, по которой скользнул несколькими минутами ранее. Он осел на землю, и на этот раз его смех смешался со всеобщим хохотом, который сотрясал тренировочный двор. Они смеялись до слёз, до боли в животах — над нелепостью, над сброшенным напряжением, над тем, что два самых серьёзных члена команды только что устроили дурацкую дуэль на пощёчины. Когда смех наконец утих, они все сидели или лежали на камнях, совершенно вымотанные, но с лёгкостью на душе, которой не было с утра. Норен, прислонившись к стене, смотрел на них, и в его усталых глазах светилось тёплое, редкое чувство полного принятия и братства. Даже самая чёрная ярость и самое глубокое подозрение могли быть изгнаны смехом и тумаком от друга. По крайней мере, на сегодня.