Наблюдатель и тени

Сая вернулась в монастырь на рассвете, когда первые лучи только начинали золотить зубчатые стены. Воздух был холодным и чистым, но внутри царила тяжёлая, беспокойная тишина. Её встретили не вопросом «где была?», а молчаливыми, вопросительными взглядами. Они все знали, где она провела ночь. Ллойд подошёл к ней первым, когда она разливала себе чай на кухне. Его лицо было бледным, под глазами лежали тёмные круги. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. — Сая... — он начал, запинаясь. — Как он? Она повернулась к нему, держа горячую кружку в руках. Её взгляд был не обвиняющим, а усталым и печальным. — Жив. Дышит. Стоит на краю, но пока держится. — Она сделала паузу, глядя на его измученное лицо. — Ллойд, вам двоим давно пора поговорить. По-настоящему. Без криков, без обвинений. Пока ещё не поздно. — Он не хочет меня слушать, — горько сказал Ллойд. — А ты его? — мягко спросила Сая. — Ты слушал его, когда он пытался тебя предупредить? Или ты слышал только то, что хотел услышать? Он не нашёлся, что ответить, и Сая, вздохнув, прошла мимо, оставив его одного с его мыслями и холодным чаем. *** В городе в тот день случился переполох. Группа наёмников с элементальными гаджетами низкого качества ограбила банк на центральной площади и устроила перестрелку с полицией. Для ниндзя это было рутинной работой — уровень угрозы минимальный, но хаоса много. Кай, Джей, Зейн и Ллойд отправились наводить порядок. Коул остался в монастыре — его девушка Лили как раз приехала. Ния помогала Скайлор с последними приготовлениями к свадьбе. А Норен наблюдал. Он сидел на корточках на краю крыши небоскрёба напротив площади, его чёрный плащ сливался с тенью от вентиляционной трубы. Он не курил. Он просто смотрел. Его глаза, холодные и ясные, следили за каждым движением внизу. Он видел, как Кай веером рассыпает огненные шары, отсекая наёмников от заложников. Как Джей вихрем проносится между ними, обездвиживая разрядами. Как Зейн с математической точностью блокирует выходы ледяными барьерами. И как Ллойд... Ллойд работал на автопилоте. Его движения были отточенными, эффективными, но в них не было привычной энергии, той искры, что зажигала команду. Он просто выполнял работу. И Норен видел в этом самое страшное — угасание. Он достал сигарету, закурил. Дым струйкой уходил в холодный воздух. Он был не участником, а зрителем в своём собственном спектакле. И эта роль казалась ему сейчас единственно правильной. Когда суматоха внизу утихла и ниндзя стали собираться, на крышу поднялся Коул. Он подошёл тяжело, по-медвежьи, и опустился рядом с Нореном, свесив ноги в пропасть. — Всё чисто, — сказал он просто. — Трое задержаны, один сбежал на север, но Зейн уже отслеживает. Норен кивнул, выпуская кольцо дыма. — Ллойд хочет поговорить, — продолжил Коул, не глядя на него. — Говорит, готов слушать. — Поздно, — отрезал Норен. — Он уже не услышит. Он слышит только её. Коул помолчал. Потом сказал то, ради чего, видимо, и пришёл. — Кай и Зейн копались в архивах. Не в городских. В старых, наших, монастырских. И кое-что нашли. Про Харуми. Вернее, про её семью. Норен наконец повернул к нему голову. — Говори. — Её отец. Известный антиквар и... чёрный археолог. Специализировался на артефактах, связанных с Преисподней и древней магией. Мы с ним пересекались лет семь назад. Он пытался продать один из камней-проклятий клану Серапио. Мы остановили сделку, он сел. Умер в тюрьме год спустя от «несчастного случая». — Коул сделал паузу. — А дядя... её дядя был могущественным теневым магом. Он хотел открыть постоянный портал в Преисподнюю, чтобы править обоими мирами. Мы... мы его остановили. Навсегда. Зейн говорит, что в ритуале использовалась энергия родственной крови. Харуми тогда была подростком. Она присутствовала. Норен замер. Сигарета догорела у него в пальцах, но он не замечал. — Воскресить, — прошептал он. — Она хочет воскресить дядю. Используя... что? Мощь Первого Мастера? Тьму Гармадона? Или... Ллойда? Его чистую силу как катализатор? — Похоже на то, — мрачно подтвердил Коул. — Но это не всё. Настоящее имя её отца... оно не японское. И оно всплывало в отчётах о событиях времён Войны с Армадой Теней. Ты помнишь те отчёты, которые Ву заставлял нас изучать? Норен помнил. Он помнил всё. И вдруг в его памяти, как вспышка, возник образ. Не из отчётов. Из его собственного, искажённого временем прошлого. Тот период, когда он, заброшенный временной петлёю, жил в эпоху молодого Гармадона и Ву. Он видел тогда не только их. Он видел других. Мелких игроков, тёмных искателей, которые кружили вокруг нарождающейся мощи, как мухи вокруг мёда. Одного из них... молодого, амбициозного, с горящими фанатичным светом глазами, который клялся разгадать секреты Первых Мастеров любой ценой. Его лицо стёрлось в памяти, но фамилия... фамилия отдавалась эхом. — Архивы, — резко сказал Норен, вставая и раздавливая о камень окурок. — Надо поднимать все архивы. Не только наши. Городские, частные, полицейские. За последние пятьдесят лет. Искать не «Харуми». Искать её настоящую фамилию. И всё, что связано с исследованиями временных аномалий и энергии Первых Мастеров. Он обернулся к Коулу, и в его глазах горело холодное, почти маниакальное понимание. — Я знал её. Или её семью. Когда я был в прошлом. Она не случайно вышла на Ллойда. Она вышла на него, потому что знала, кто он. И знала, что рядом с ним есть я. Древний ветер. Аномалия. Ключ. Её зовут не Харуми. Это просто маска. Она знает, кто я на самом деле. И она знает, что я — Первый Мастер Ветра. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Коул смотрел на него, и даже его непоколебимое спокойствие дало трещину. — Ты уверен? — Я чувствую это, — сказал Норен, прижимая руку к груди, где под одеждой скрывалась растущая тень. — Здесь. Это она активировала эту штуку. Не Морро. Он был лишь... удобрением. Она ждёт, когда я откроюсь полностью. Когда древняя сила во мне проснётся окончательно. Чтобы использовать её в своём ритуале. А Ллойд... Ллойд — страховка. Или жертвенный агнец. Чтобы заставить меня сотрудничать. Коул медленно поднялся. Его лицо стало каменным. — Что будем делать? — Сначала — архивы. Потом... — Норен посмотрел на город, на монастырь вдали. — Потом придётся сделать то, чего Ллойд никогда не простит. Вырвать занозу. Даже если это убьёт. *** Тем временем в монастыре Ллойд пытался найти хоть каплю утешения в тренировках, но его движения были пустыми. Он чувствовал взгляды — Кая, Зейна, даже Нии. Они что-то знали. Что-то, чего не говорили ему. И эта стена молчания давила сильнее любых слов. Вечером Сая снова вышла на ту же крышу, где провела прошлую ночь. Норен был уже там. Он не курил. Он стоял у самого края, его волосы развевал холодный ветер. Он казался частью пейзажа — тёмной, неотъемлемой частью ночного города. Она подошла и молча встала рядом. Не прикасаясь. Просто давая знать, что она здесь. — Коул рассказал? — спросила она тихо. — Рассказал. — И что теперь? — Теперь я знаю, с чем имею дело. И знаю, что это кончится плохо. Для всех. Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не ярость, не отчаяние, а странное, почти отрешённое спокойствие человека, принявшего неизбежное. — Я не дам ей использовать Ллойда. И не дам использовать себя. Но чтобы остановить это... мне, возможно, придётся стать тем, чего она так жаждет. Ненадолго. Чтобы сломать её ритуал изнутри. Сая почувствовала, как холодный ужас сжимает ей горло. — Это безумие, Норик. Ты не сможешь контролировать это! — А кто сказал, что я буду контролировать? — он горько усмехнулся. — Иногда, чтобы потушить пожар, нужно создать взрыв. Меньший по мощности, но в нужной точке. Он посмотрел на город, на огни, которые начинали зажигаться в окнах. — Она наблюдает. Прямо сейчас. Чувствует каждое колебание моей энергии. И ждёт. Скоро она сделает следующий шаг. И нам нужно быть готовыми. Он, наконец, посмотрел на Саю, и в его взгляде промелькнула та самая нежность, которую он так тщательно скрывал ото всех. — Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня... сегодня я хочу помнить, за что борюсь. Он протянул к ней руку. Не для того чтобы обнять. Просто, чтобы коснуться. Она взяла его руку в свои, прижала ладонь к своей щеке, чувствуя шершавость его кожи, холод от ветра. — Я с тобой, — прошептала она. — Всегда. Даже в этом взрыве. Они стояли так, на краю крыши, над спящим городом, над приближающейся бурей, держась за руки, как за последнюю ниточку, связывающую их с миром, который ещё можно было спасти. А внизу, в тени арок старого города, тёмные фигуры обменивались тихими сообщениями. План входил в завершающую фазу. И ни Норен, ни ниндзя даже не подозревали, насколько близок был час, когда тени из прошлого и призраки из Преисподни сойдутся в одной точке, чтобы раз и навсегда переписать историю их мира. И в центре этого шторма будут стоять двое братьев, разделённые любовью, доверием и страшной правдой, которая вот-вот должна была выйти на свет.