Искра в темноте

Воздух в лаборатории был густым от сосредоточенного напряжения, запаха паяльной кислоты и озона. «Генератор деструктивной интерференции», или просто «Рассеиватель», как его уже назвал Джей, занимал теперь центральное место в помещении. Это был не монолитный аппарат, а сложная композиция из кристаллических ростков, вплетённых в узор из титановых проводников и древних рунических камней. В его сердцевине пульсировала сфера из того самого серебристого материала, что был в патронах, которые нашёл Норен. Все работали на пределе. Зейн, с его безупречной точностью, калибровал энергетические потоки. Кай и Джей, забыв на время своё соперничество, спаивали сложнейшие контуры, используя огонь и молнию для микроскопической сварки. Ния и Скайлор направляли потоки воздуха и воды для охлаждения перегревающихся узлов. Коул, с его недюжинной силой, монтировал тяжёлые компоненты. Ву и Гармадон наносили заключительные защитные и усилительные руны, их движения — странный синтез магии и отцовской заботы. Ллойд стоял в стороне, его роль была другой. Он был «батареей» и «фокусировкой». Ему предстояло, используя методику, которую они с Нией отрабатывали, направить объединённую силу стихий команды в ядро генератора. Его сломанные пальцы в гипсе казались ироничным символом хрупкости их затеи. Вдруг Кай, склонившийся над одним из сканеров, отслеживающим энергетические сигнатуры полутьмы в городе, выругался. — Чёрт возьми. Я понял. Я понял, откуда она берёт силы! Все отвлеклись. — Откуда? — спросил Коул. — Смотрите на спектральный анализ, — Кай ткнул пальцем в голограмму, где пульсировали сложные графики. — Эти всплески… они не случайные. Они повторяются с определённой частотой. И эта частота… — он посмотрел на Зейна. Зейн мгновенно сопоставил данные. — Совпадение на 99,3% с паттерном мозговой активности человека в состоянии глубокой эмоциональной травмы, горя и… саморазрушительных мыслей. Особенно с остаточными следами пси-энергии Норена периода его нестабильности. Джей присвистнул. — То есть эта штука питается… болью? Его болью? Или… болью вообще? — Не просто болью, — мрачно сказал Ву. — Болью, усиленной и искажённой его уникальной связью с Ветром и Временем. Когда он страдал, когда в нём бушевала тьма, он непреднамеренно транслировал эту боль в эфир. Полутьма — это кристаллизовавшееся, одичавшее эхо его мучений. А теперь оно стало самостоятельным и научилось подпитываться от любого подобного резонанса в городе. От страха, от отчаяния… — Значит, чтобы победить её, нужно… вылечить источник? — тихо спросила Ния. — Или… заглушить эту боль чем-то настолько сильным, что она перекроет сигнал. Ллойд закрыл глаза. Он снова увидел Норена в своём видении — измождённого, с пустой глазницей, с ужасной раной в боку, из которой сочился не кровь, а чёрный дым. Он умирал. Не физически — духовно. И его смерть, его окончательный отказ от борьбы, мог стать тем самым финальным, мощнейшим импульсом, который сделает полутьму непобедимой или даже… превратит её во что-то ещё более ужасное. **Где-то в канализационных тоннелях под городом** Норен лежал, прислонившись к мокрой, покрытой плесенью стене. Пистолет с последними двумя серебристыми патронами лежал у него на коленях. Его рана, грубо перевязанная грязной тканью, ныла и пульсировала. Левая сторона лица горела огнём, и мир теперь был плоским, лишённым глубины. Но это была не самая страшная боль. Самой страшной была пустота внутри. Убеждённость, что он — ошибка. Что его любовь приносит только вред. Мысль о Сае, которая боится его, о Лиане, которую он едва видел, о Ллойде, который смотрел на него с подозрением… они выжигали его изнутри. Он не мог подняться. Не физически — морально. Зачем? Чтобы продолжать быть проклятием для тех, кого любил? Чтобы вновь увидеть страх в их глазах? Он смотрел в темноту своим одним глазом и почти желал, чтобы полутьма нашла его здесь, в этой грязи, и покончила со всем. Почти. **В монастыре** «Рассеиватель» был готов к первому испытанию. Его вынесли на стену, откуда открывался вид на ближайшую улицу, уже наполовину поглощённую чёрной массой. Ллойд встал перед аппаратом, положив руки на специальные контактные панели. Вокруг него расположились другие ниндзя, каждый готовый отдать свою энергию. — Концентрация, Ллойд, — напомнила Ния, стоя за его спиной. — Не управляй. Будь мостом. Ллойд кивнул, закрыл глаза. Он почувствовал, как знакомые энергии начинают струиться к нему: неукротимый жар Кая, стабильная мощь Коула, стремительная искра Джея, ледяная ясность Зейна, свободный поток Скайлор и успокаивающее течение Нии. На этот раз было легче. Он не боролся с ними. Он просто… принял их. Слил в один могучий, но гармоничный поток. И направил его в сердце «Рассеивателя». Кристаллическое ядро вспыхнуло ослепительным серебристо-белым светом. Из излучателя на конце аппарата вырвался тонкий, невероятно плотный луч. Он был беззвучным и не производил видимых разрушений. Но там, где он касался чёрной массы полутьмы, та буквально **испарялась**. Не с шипением и взрывом, а с тихим, почти изящным рассыпанием на миллиарды невесомых, серых пылинок, которые тут же развеивались ветром. За несколько секунд луч очистил участок улицы длиной в пятьдесят метров. — Работает! — закричал Джей, прыгая на месте. — Энергопотребление колоссальное, — тут же охладил пыл Зейн. — Аккумуляторы исчерпаны на 40% за один выстрел такой мощности. А патроны для ручного оружия… — он показал на маленькую коробку, где лежало всего шесть серебристых цилиндров. — Их нельзя воспроизвести без исходного материала. И его у нас нет. Радость сменилась трезвой оценкой. Оружие работало, но ресурсы были катастрофически ограничены. Они не могли очистить весь город. Максимум — пробить коридор к электростанции и попытаться уничтожить ядро. Это была миссия самоубийц. В этот момент в комнату вошла Сая. Она несла на руках Лиану. Малышка, казалось, чувствовала напряжение, но не плакала. Её большие глаза смотрели на всех с детским любопытством. Её взгляд скользнул по измученным лицам ниндзя и остановился на Ллойде, который, бледный и потный, отходил от «Рассеивателя». Лиана потянулась к нему крошечной ручкой и чётко, ясно произнесла: — Па-па. В комнате повисла мёртвая тишина. Ллойд замер, его лицо исказилось от смеси нежности, боли и смущения. Сая опустила глаза. — Нет, солнышко, — тихо, но твёрдо сказал Ллойд, подходя и осторожно касаясь её щёчки мизинцем. — Я не папа. Я… я твой дядя. Пока что только дядя. Твой папа… — его голос дрогнул, — …твой папа очень сильный. И он где-то там. И он обязательно вернётся к тебе. Обещаю. Он сказал это больше для себя, чем для неё. Но слова, прозвучавшие вслух, стали клятвой. Клятвой, которая перевесила все сомнения и страхи. Он посмотрел на команду. — Мы идём. Сегодня ночью. Пока они не адаптировались к лучу. Мы пробиваемся к электростанции и уничтожаем источник. У нас шесть патронов для ручного оружия и три полных заряда для «Рассеивателя». Этого должно хватить. Никто не возражал. Альтернативы не было. Отступать было некуда. Полутьма сжимала кольцо. И где-то в этом аду, одинокий, искалеченный и потерявший надежду, был тот, чья боль породила этого монстра. И чьё исцеление, возможно, было единственным настоящим ключом к победе. Но сначала нужно было выжить. И для этого им предстояло пройти через самый тёмный час Ниндзяго, неся в руках хрупкую искру света, которая могла погаснуть от одного неверного дуновения ветра.