Часть 10

***

Сквозь сон Эмили доносился настойчивый шепот дождя, каждая капля которого, казалось, с глухим стуком отдавалась в земле. Кап, кап. Холод и сырость пронизывали её насквозь. Открыв глаза, она застыла в безмолвном ужасе: она парила над землёй, над той самой мрачной пустошью, что видела во снах, – над логовом Пеннивайза. Страх сдавил горло. Повернув голову, Эмили увидела Софи, плывущую рядом. Лицо девочки было безмятежным, словно она пребывала в самом дивном из снов. Эмили попыталась протянуть руку, схватить сестру, но силы иссякли. И вот, ощутив невесомость, девушка полетела вниз, ударяясь о влажную, затхлую землю. С трудом обретя опору, Эмили, пошатнувшись, двинулась к Софи, пытаясь ухватить девочку, но та висела слишком высоко. Ледяной ужас сковал Эмили, когда она осознала, что всё это время была здесь, в его плену. Услышав шум за спиной, девушка отшатнулась, споткнулась о что-то твёрдое и с глухим стуком рухнула на землю, больно ударившись копчиком. С губ Эмили сорвался истошный вопль, когда она узрела причину своего падения. Перед ней, в тусклом свете, распростерлось полуразложившееся, обглоданное тело мальчика в желтом дождевике. Эмили прижала ладонь ко рту, стараясь подавить дальнейший звук, но ее крик, полный первобытного ужаса, эхом прокатился по затхлым глубинам канализации. Влажный, затхлый воздух канализации густо обволакивал ее, неся с собой запах разложения и чего-то еще — чего-то сладковатого и тошнотворного, как увядающие цветы, но с явной ноткой металла. Эмили пыталась отползти, но ее руки и ноги скользили по мокрому бетону, покрытому слизью. Она чувствовала, как что-то холодное и липкое касается ее кожи, и задыхалась от ужаса. Вдали, в клубящемся тумане, она услышала новый звук – тихий, чавкающий, словно кто-то медленно проталкивался сквозь вязкую грязь. Этот звук приближался, становясь все громче, и Эмили пронзила мысль, что это не просто крысы или текущая вода. Что-то большое, с неестественным ритмом, двигалось к ней. Ее взгляд снова упал на тело мальчика. Глаза, выкатившиеся из орбит, казались черными провалами, смотрящими прямо на нее. Она увидела, как одна из его рук, пожелтевшая от ила, медленно шевельнулась, кончики пальцев царапнули по бетонному полу. Эмили закричала снова, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Она закрыла глаза, умоляя, чтобы это был лишь кошмар, сон, из которого она вот-вот вырвется. Но холод, сырость и отвратительный запах были слишком реальны. Свет становился ярче, пульсируя в такт приближающемуся звуку. Он был не просто светом, а чем-то живым, испускающим невидимые волны тепла, которые, однако, не приносили облегчения, а лишь усиливали чувство надвигающейся угрозы. Эмили, парализованная страхом, не могла отвести взгляда, как загипнотизированная, от этого жуткого зрелища. Оранжевый шар остановился в нескольких метрах от нее. Он был размером с голову взрослого человека, и его свечение было настолько интенсивным, что казалось, будто оно выжигает сетчатку. От него исходил тот самый сладковатый, тошнотворный запах, только многократно усиленный. Эмили почувствовала, как ее тело начинает обмякать, словно жизненные силы покидали ее. Внезапно, из глубины шара, начали формироваться очертания. Они были смутным, но узнаваемые. Завороженная ужасом, Эмили застыла, перестав дышать. Огни, словно играя издевательски, начали обретать очертания клоуна. Это был он. Пеннивайз. Чудовище слегка склонило голову, и на его лице расцвела улыбка, обнажая жуткий ряд идеально острых, крошечных зубов. От улыбки клоуна у нее перехватило дыхание. Это было не просто зрелище, а прямое вторжение в ее сознание, ощущение, что он знает все ее самые глубокие страхи. Он знал, что она боится его. Он знал, что она узнала его. И он наслаждался этим. — Привет, малышка Эмили, — прошипел клоун, его голос звучал скорее как скрип ржавых петель, чем как что-либо человеческое. Этот голос пробирался сквозь ее кости, заставляя зубы стучать. — Ты выглядишь так… испуганной. Я это люблю. Эмили вздрогнула, и он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него, казалось, вибрировал, искажая края его костюма. Одна его рука, одетая в белую перчатку, поднялась, и пальцы сплелись в приглашающем жесте. — Ты хочешь поиграть, Эмили? У меня есть воздушные шарики. Красные, как твоя кровь… Эмили хотела убежать. Ее ноги, будто прикованные невидимыми цепями, отказывались двигаться. Она чувствовала, как ее собственный разум восстает против нее, рисуя картины того, что он может сделать. Тело мальчика, лежащее ничком, стало лишь прелюдией. — Ты знаешь, что здесь происходит, не так ли? — промурлыкал Пеннивайз, приближаясь. Его глаза, похожие на два желтых драгоценных камня, мерцали злобой. — Здесь и случаются плохие вещи. Особенно с теми, кто сюда попадает. — Какого черта ты творишь?! — в отчаянии кричала Эмили, — Верни мою сестру! Почему я здесь? Что происходит? Я ничего не понимаю! Слова застревали в горле, а мир вокруг погружался в туман. Девушка осела на влажную землю канализационного коллектора, обхватив голову руками, разбитая и беспомощная перед лицом необъяснимого. Эмили почувствовала, как её тело покрывается липким холодным потом, а дыхание сбивается в прерывистые, отрывистые рывки. Свет оранжевого шара пульсировал, как живой организм, обжигая кожу, но не согревая — он проникал внутрь, как яд, разъедая последние остатки её разума. Пеннивайз приближался, его фигура искажалась в мерцающем свете, как будто сама реальность не могла удержать его форму. Его клоунский костюм, , теперь казался пропитанным тьмой, а белые перчатки были покрыты грязью и чем-то тёмным, похожим на запёкшуюся кровь. — Ты помнишь, как всё началось, Эмили? — Его голос был тихим, почти гипнотическим, но в нём звучала угроза, как скрип ржавых петель. — Авария. Больница. Твои кошмары. Эмили почувствовала, как её тело сковывает ледяной ужас. Её руки начали дрожать, а дыхание стало прерывистым. Она попыталась отстраниться, но её спина упёрлась в холодную, влажную стену канализационного коллектора. — Я помню, — прошептала она, её голос дрогнул. — Но Софи... она была со мной. Я видела её здесь. Пеннивайз наклонил голову, его улыбка стала шире, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Его глаза, жёлтые и холодные, смотрели на неё с неподдельным интересом, как на забавную игрушку, которая ещё не поняла правил игры. — Софи умерла в той аварии, Эмили, — сказал он мягко, почти ласково. — Вместе с твоими родителями. Ты была единственной, кто выжил. Но твоё сознание не смогло принять эту правду. Оно сломалось. Эмили покачала головой, её глаза наполнились слезами. — Нет... нет, это не так. Я видела её. Она была здесь. Пеннивайз протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были холодными, как лёд. — Ты видела то, что хотела увидеть, Эмили. Ты создала её в своём воображении, чтобы справиться с болью. Но это была не Софи. Это была часть тебя. Часть твоего безумия. Эмили почувствовала, как её сердце сжимается от ужаса. Она оглянулась, пытаясь найти сестру, но увидела только тени, которые шевелились и скручивались, как живые существа. — Ты лжёшь! — её голос сорвался. — Я видела её. Она была здесь, со мной. Пеннивайз рассмеялся, и этот звук эхом отразился от стен канализации, заставляя её содрогнуться. — Ты видела то, что хотела увидеть, малышка, — сказал он, приближаясь ещё на шаг. — Но теперь ты видишь правду. И она гораздо интереснее, не так ли? Эмили почувствовала, как её тело начинает терять силы. Она осела на землю, её руки обхватили голову, как будто пытаясь защититься от того, что она услышала. Её дыхание стало поверхностным, а мир вокруг начал расплываться, как будто она тонула в кошмаре, из которого нет выхода. — Ты всегда была здесь, — прошептал Пеннивайз, его голос стал почти нежным. — Ты всегда была моей. И ты никогда не уйдёшь. Эмили подняла голову и увидела, как его тень нависла над ней, блокируя последний источник света. Она знала, что он прав. Она знала, что её разум уже не может отличить реальность от кошмара. Она была поймана. И игра только начиналась. Пеннивайз протянул руку и коснулся её лба. Эмили почувствовала, как её сознание начинает ускользать, как будто её разум тонет в бездне. — Добро пожаловать домой, Эмили, — прошептал он. — Добро пожаловать в ад. Его пальцы скользнули вниз по её лицу, шее, и она почувствовала, как её тело обмякает, а сознание погружается в темноту. Последние звуки, которые она услышала, были его тихий смех и шёпот: — Ты всегда была моей. И теперь ты никогда не уйдёшь. Эмили почувствовала, как её сознание медленно ускользает, как песок сквозь пальцы. Её тело обмякло, но разум всё ещё цеплялся за последние нити реальности. Пеннивайз наклонился ещё ниже, его дыхание обжигало её кожу, как ледяной ветер. Его пальцы скользили по её шее, оставляя за собой холодный след, и она почувствовала, как её сердце начинает биться медленнее, как будто время само замедлилось. — Ты помнишь, как всё началось? — Его голос был мягким, но в нём звучала стальная уверенность. — Ты всегда чувствовала моё присутствие, даже когда другие не видели. Ты видела меня в своих кошмарах, в своих страхах. Ты звала меня, даже не осознавая этого. Эмили попыталась сказать что-то, но её губы не слушались. Она могла только смотреть на него, её глаза были широко раскрыты от ужаса и непонимания. Она видела, как его клоунский грим начинает искажаться, как будто маска таяла, обнажая что-то гораздо более древнее и ужасное. — Ты была моей с самого начала, — продолжил он, его голос стал ещё тише, почти ласковым. — Твоё безумие питало меня. Твои страхи делали меня сильнее. Ты была моим источником, моей игрушкой, моей любимицей. Его рука скользнула по её плечу, и она почувствовала, как его пальцы сжимают её кожу, оставляя синяки. Она хотела кричать, но её голос застрял в горле. Она хотела бежать, но её тело не слушалось. — Ты знаешь, что происходит, когда кто-то слишком долго живёт в своём кошмаре? — Его глаза горели жёлтым огнём, как два маленьких солнца. — Они становятся частью этого кошмара. Они перестают быть реальными. Они становятся мной. Эмили почувствовала, как её разум начинает распадаться. Она видела образы: больницу, врачей, свои крики, свои слёзы. Она видела, как её воспоминания искажаются, как будто кто-то перемешивает их, как краски на палитре. — Ты больше не человек, Эмили, — прошептал он. — Ты часть меня. Ты всегда была частью меня. Его рука обхватила её шею, и она почувствовала, как его пальцы начинают сжиматься. Её дыхание стало прерывистым, а зрение помутнело. Она пыталась сопротивляться, но её тело было слишком слабым, слишком измученным. — Прощай, Эмили, — прошептал он, его голос стал едва слышным. Её сознание начало ускользать, а тело обмякло. Последние звуки, которые она услышала, были его тяжёлое дыхание и тихий смех, когда её жизнь медленно угасала. Она знала, что её страдания наконец-то закончились, но ценой стала её душа. Пеннивайз выполнил своё обещание — он освободил её от боли, но сделал это самым ужасным способом. В её последних мыслях не было страха. Было лишь осознание того, что она всегда была его частью, его жертвой, его игрушкой. И теперь она наконец стала свободна — свободна от реальности, свободна от боли, свободна от себя самой. Она стала частью его тьмы, его кошмара, его вечности....