Преджизнь

За минуту до встречи:   Обстановка за закрытыми дверьми готзала накаляется, воздух все спертее и спертее, ей становиться тяжело дышать, кислород обвалакивает все стенки легких, как бы сжимая их и не давая возможности хотя бы выдохнуть. Прямо сейчас она зайдет туда и попрощается со всем, что их связывает. Просто всем. Еще секунда - и назад дороги не будет. Она или задохнется, или погубит себя окончательно. С каждым мгновением пространство ее души уменьшается. Да и снаружи обстановка оставляет желать лучшего. Взгляд затуманивается, запах жженого еще не выветрился и дурманяще действует на нее. Сейчас бы упасть прямо здесь, зажмуриться, забиться в истерике до невозможности, «может хоть скорую вызовут, поможет. Но сука нет. Ничего здесь блять не поможет. Психушка и добро пожаловать.» И не вставать никогда. Чтоб даже в памяти этого момента не было. Стереть карту памяти, отформатировать жизнь, перезапустив компьютер. Все равно потом вспоминать она это не будет, не сможет. Каждое воспоминание будет нарывать все сильнее и сильнее. Момент Х всё ближе и ближе. Ощущение, что сердце прямо сейчас выпрыгнет из груди и убежит как можно дальше, даже не имея средств передвижения. Да и обморок не за горами. Надежды на хороший финал их отношений не было. Просто конец. Она просто шла на смерть. На расстрел. Пути назад нет и не будет, вернуться уже будет нельзя. Все. Обрыв. Никуда не деться. С каждой секундой, проведенной в ожидании ей все сложнее не просто дышать, существовать. Понимание, что за этими дверьми другая жизнь, и закрыв их, она разделит ее на до и после, только сжирало все силы и раздирало внутреннюю оболочку тела. И никто не знает и не скажет, что будет дальше. Счастье или убийство. Радость или смерть. Освобождение или пожизненное мучение. Но она решительно идет. Сложно, проходя сквозь препятствия, преодолевая тяжесть с неимоверной силой, но идет. Не как Наполеон, сшибая все двери, жестко расправляясь с конкурентами, отстаивая свои завоевания, крича о том, что в финале должна быть она. Нет. Ничего она доказывать не будет. Кто надо - услышит, кому не надо - проигнорирует. Сегодня - она не намерена рвать и метать. Просто незачем. Нет сил. Если ничего не изменить - нет смысла тешить сознание и судьбу. Если так должно - значит она прощается сегодня, в первую очередь с самой собой в этом теле, с этими ощущениями, с собой в этой жизни. Если и полетит чья голова с плеч - так это ее.  Она идет к ним как красивый белый лебедь, плывущий по зеркальному сказочному озеру, демонстрирующий всю свою изящность. Но которому подставили нож к горлу и вот-вот сделают паштет. Плавно вскальзывает в готзал, роняя смеклую улыбку и ловит его взгляд. Ступор. Он оценивающий, с виду простой, но на самом деле хранящий много тайн и интриг, такой родной, дурманящий. Одновременно и опьяняющий и отрезвляющий. Как бы говорящий: — «эй, напомнить тебе, что было между нами ?». Вроде падаешь в пропасть, но последними кончиками пальцев то еще держишься, не отпуская. Лебединая, скорее взрывная размазня к вечеру обеспечена. Только пока неизвестно - от гордости или тупости. Все, она поплыла. Во всех смыслах. Ноги не слушаются, язык немеет, коленки начинают подгибаться, руки не могут больше держать подарки, голова готова просто свалиться назад…Но нужно держаться. Как бы не было тяжело, что бы ни происходило - держать лицо серьезной дамы, игнорирующей все, что происходит вокруг, в том числе и чувства — стало ее привычкой. Правда, с каждым разом все сложнее и сложнее. Проходит вглубь, и ради приличия решает все же поздороваться, ибо нужно поддерживать образ вежливой и интеллигентной дамы. Да какой там блять «образ». Женщина, пиздящая мужика при всех, орущая на него матом, посылающая на все возможные направления, четко указывая пути лишь одним пальцем - разве имеет право на уважение? Таков нынешний мир, увы. Вот и ловит до сих пор хейт за эту выходку. Ну да похуй. «Зато я осталась верна себе». Все эти мысли проскальзывают в ее черепной коробке за несколько секунд. Надо же поздороваться, вот. Точно. Кроме никакущего «здрасьте, здрасьте» вымолвить ничего не может, ибо даже губы не слушаются, зубы устраивают молчаливый бунт, у языка - забастовка, прям как на заводе рабочих, желающих повышения зарплаты. Да сегодня походу все и всё против нее. Даже ежу понятно. Жизнь просто испытывает ее на все направления, будто готовит к полету на Марс. Только вот без корабля и скафандра. Но он услышал. Как назло. Ответное «здрасьте, здрасьте» ощущается, как насмешка. — «Смотри, где я и где ты. Чего ты добилась своими выходками ?» Сука. Еще хуже. Думала, он даже смотреть в ее сторону не будет. А щас пиздец. Прям в глаза надо будет смотреть. Говорить. Ебаный ты нахуй. Какой там занавес милосердия, там все шторы мира нужно на нее скинуть, и то не скроешь все. Держится. Решает идти дальше по своему плану. Но сначала интрига. Ладно, получай. Думал, победил? Да не тут-то было, Максим Николаевич. Война еще не закончена. Она лишь переходит в другую стадию. Пусть помучается, может хоть мне легче чуть станет. Блять, на что я надеюсь ?… Легче ни от чего и никогда не было. Мне даже обезбол не помогает. Видимо настолько все безнадежно. Надо же было себя в это загнать. «Я страстно желаю, чтоб один из вас победил». Сиди и думай, про кого я. Надейся или сгори в нетерпении :) «Очень хочу, чтоб один из вас победил, очень», — повторяет она, как бы акцтентируя это, чтоб все обратили внимание. В момент произношения «очень» взгляд падает на него. Невольно. Нехотя. Просто. Случайно. И она замирает. Как будто вкладывает в это «очень» не желание победы, а что-то очень личное, интимное, до сих пор цепляющее за душу. Как заусенец, который никак не получается оторвать. Хоть к врачу иди. «Если бы он только знал, что делать». * Перед глазами проносятся все моменты из жизни - той, которую хочется повторить, но которая уже не существует. Ни у кого. Которая осталась там, где-то там, в меленьких ранках души, куда залезать - значит к чертям перечеркнуть все попытки забыть. Прожить. Заново попробовать и обжечься. Первая встреча, первый взгляд, первое признание, первый поцелуй….Ощущается, как смотреть кумира по телевизору: так близко, но так далеко. Тогда им было плевать, сколько им лет, как на них смотрят. В обществе слышались фразы: — «на старости то лет.» — «Смешно выглядит.» — «Это не любовь, игра» Вместо угрызений на весь мир, злых взглядов, нелестных слов в сторону злопыхателей - лишь наивная двойная улыбка. Но они никого не слышали, просто жили. Иногда тихо, иногда громко. Иногда хотелось прыгать от счастья, иногда с окна от горя. Знали, что нужны друг другу и все тут. Знали, что нашли бы друг друга даже в параллельной вселенной. Даже если бы нужно было пройти всю Землю. Всю вселенную. Весь мир. Ни на секунду бы не задумались - прыгнули друг за другом в огонь, воду. Несмотря на страхи. Никому ничего не доказывали. Усмехались завистническим, недоброжелательным взглядам и мысленно посылали всех куда подальше и шли дальше. Они были счастливы и это главное. Что бы ни происходило. Как бы их не разводили жизни, они все равно вспоминали друг про друга. В метро, двигаясь в сторону работы, говоря «да» в загсе с другой, ему было все не так….. * Целуя другого, и она ощущала «не то». Не тот взгляд, не тот момент, не то место, не тот человек. «он лучше целуется. нет. он просто лучше. он все равно лучше». И спокойный вечер превращался в ревностный внутренний бой себя нынешней и себя прошлой. Этой обиженной, внутренне больной и одинокой женщины против наивной, счастливой и просто лучшей в своем амплуа девочкой. Причем дело не в возрасте. А в отношении. К себе и к жизни. Горькостный плач, скрывающийся за другой стороной души, ощущение пустоты и вот она уже улыбается. Внешне. Внутренне от нее каждый раз отрывают куски. И небрежно выбрасывают. Что-то сжигают, что-то в рамку ставят, что-то на свалку…. Но понятно одно - становится только хуже. Появляется все больше болевых точек, которые с каждым моментом начинают давить. И физически тоже. Проблемы со спиной, нервами, печенью и еще много чем не обходят ее мимо. Еще и зрение упало. Опять же, дело не в возрасте. Когда происходят душевные терзания - ты меньше всего обращаешь внимание на оболочку себя. А зря. Именно она и отражает тебя. С каждым таким разом Ангелина как будто становится меньше, но внешне это не проявляется. Отрывают то не ноги, а душу. А вот кто отрывает - до сих пор загадка. * Стоя в очереди в магазине, выбирая одежду, думали о том, что бы сказал(а) он(а), как бы восхищались друг другом.…. Готовя на кухне, у него случайно проскальзывала фраза «будем посмотреть», и вечер превращался в ебейшую рефлексию жизни и отрицания ВСЕГО. ВСЕГО БЛЯТЬ. она ведь не одна страдала… Его жизнь тоже не была той, которую она представляла. Вместе были счастливы, да. Все было хорошо. А вот поодиночке — все рухнуло. Причем не просто и тихо. Ярко, звонко, с грохотом, таким, что было слышно не только в этой галактике, но и в нескольких пространствах точно. Жил жизнью не счастливой, не печальной. Простой. Пустой. Да, жена. Появилась. Нарисовалась. Она была способом защиты. От любви. Дикой, разъяряющей, поглощающей. Как пластырь на глубокую, огроменную дырищу. Дырищу от тех самых мгновений, про которые он, естественно, никогда не рассказывал Миле, но которые так часто вспоминал, ощущая, что только тогда и только там, только с ней был счастлив. Конечно, он хотел это все забыть. Там, где нужно было зашивать - он просто обработал спиртом и залепил все, как пластилином. Дебил. При неосторожном движении этот пластырь слетает к хуям, и тебе становится только больнее, все ощущается сильнее, ярче. Как морская соль на свежий порез. А еще может просочиться зараза, болячка. Вот и просочилась. Еле развелся. Счастлив он, конечно, с ней никогда не был, хотя Ангелине смыслу его жизни так не казалось.  «Ну женился и женился, живи дальше, будь счастлив, сука». Но в груди то рвало. У обоих. От крика. Морального долбоебизма, которым они лишь зарывали свое, живое как можно дальше.     Гордость. Сука, как много в этом слове. Так много смыслов, знаков. Конечно, оно придумано неспроста. Гордость нужна для того, чтобы отстоять себя, показать зубы. Для того, чтобы вылить всю душу. И даже в негласном взгляде выразить позицию. Но никак не для того, чтобы вести себя как придурки. Разве человек в здравом уме будет делать себя специально несчастным? Причем оба. Что кому пытаются доказать - не знают. Не понимают. Но их сердца то понимают, что только вместе с друг другом были теми, от кого остались лишь осколки. Правда, пока не говорят мозгу о диких зависимостях друг от друга. Не хотят разбить. Ждут того момента, чтоб добить. Они были теми, кто сгорел, но оставив пепел. Жженый, противный пепел, не подлежащий восстановлению. Но кто знает - может технологии шагнут вперед. Ничего не проходит бесследно. Отрывая взгляд от него, она начинает умирать, растягивая улыбку до ушей. Истеричную. Пошли считаные секунды до расставания. Поэтапное разлагание души. Приближается этот момент.   —«Один из браслетов заговорен на победу, не буду говорить какой и кому». * Эти ее выходки он знал наизусть. Скрытый посыл - ее второе имя. Когда они жили вместе, он выучил, что этой мадам можно ожидать всего, в том числе предложения — «может кошку заведем ?» — «какую кошку, у тебя же аллергия.» — «Может тогда на экскурсию сходим, в мавзолей? — «Гель, ты чего ? Ты же терпеть его не можешь. «Кладбище на Красной Площади» всегда называла, не больше. При любой возможности презирала это всё, а тут.» К ночным посещениям кладбищам, потому что «ей так хочется, прямо сейчас» он давно привык. Этап подарков по типу «прыжок с парашютом» или «редкие малайские тараканы» они уже прошли, но отголоски доносятся до сих пор. После того прыжка до сих пор Землю целует, как из самолета выходит. А про тараканов…Боже, как вспомнит, как они их выгоняли, потому что расплодились и расползлись по всей квартире. И смех и грех. Но все это создавало жизнь. Настоящую. Без фальши. Имеющую смысл друг в друге. Всевозможные неожиданные вкиды от нее можно было ожидать, но от лишь сильнее любил ее от этого. Все больше привлекала своей непредсказуемостью, детской шаловливостью, озорством. И как же все изменилось, когда в его жизни появилась уже законная та, с которой, как говорится: «всю жизнь рука об руку, и в горе и в радости». Та, что всегда предсказуема. Та, что и борщи сварит, и детей родит и воспитает, и коня остановит, и на работу сходит. Только будь с ней. Блять. От такой бы подальше и не встречаться никогда, желательно. Не зря Милей назвали. На милю бы отдалилась и не приближалась бы никогда.  * Ее шаг к Марьяне - уверенный, без прелюдий, - протягивает браслет. Ярко-кислотного цвета. Без посыла. Ни хороший и не плохой. Просто браслет. Ничего не говорит. А той только дай что-нибудь - конечно возьмет, халява же. Тьфу. Блевать охота. Противно. Ну мое же место это. Какого хуя эта прошмандэ забыла здесь ? Пиздуй, пока не сдуло. На руку она расчитывает. Может ты еще в 3 сезон придешь - за победой? Ебнутая. Никогда не забуду твое «с Левиным спала ?». Иди нахуй. Прорвала рану еще больше тогда. Сука. У самой личной жизни нет - так к нормальным лезет с уебскими вопросами. Тебе то какое дело ? Третьей не звали.       Еле отхожу от нее, чтоб не набить ебло. Не от обиды - от отвращения. Я ей все припомню. Просто нужно, чтоб все стихло. Улеглось. И в первую очередь - внутри.    Владик. Мой ты дорогой. Разрушитель состояния «спокойствия» посреди океана. Тот, кто спиздит даже кусочек островка посреди бури своим «мамуль, ты помолодела». Нашел когда сказать. Именно в тот выпуск. Зачем меня изводить. Почему не спросить четко, нравится ли мне это? Не поинтересоваться, что я испытываю, когда такое спрашивают. Да действительно, нахуя. Сама себе ответить не могу, как будто для него слова найдутся. И что за любовное «поле чудес» происходит. — «Сегодня у вас 1000 очков, я выложу про вас видео, связанное с шишкой. А завтра у вас сектор приз - я упомяну вас вместе в эфире. Через неделю сектор «плюс» - упомяну нас всех вместе в финале, назвав семьей.» Пока что это самое глобальное, что вспомнила. Но даже мелкие тонкости заставляют волны внутри колыхаться, вызывать цунами. Время не лечит. Оно просто проходит, геройственно пронося сквозь все любовь и ненависть. Счастье и боль. Радость и тайфун. Наслаждение и бурю. Торнадо, сшибающий все на своем пути.      Протягиваю ему браслет другого цвета - бирюза. Только сама знаю, что он означает и что говорила на него, пока работала. Если реально сильный - прочтет, почувствует. Нет - пусть останется яркой игрушкой, напоминающей о финале и обо мне. Сынок. Отказывается, отнекивается. Ах ты ж падла. Бери, сказала. Не веди себя как дурак. Я для кого старалась.  — «Отдай мне», — слышится другой противный женский голос, желающий всеми силами привлечь к себе внимание. Мечтай сука. Королева в этом зале одна, а шлюх вокруг нее много. Вот и думай.  Так ладно. Как бы ей не хотелось задержаться на Владе, эфирное время не резиновое.  Молчу, но мысленно вступаю в бой. Настраиваюсь, что буду говорить. Смело, гордо. Но в глаза не смотрю. Так будет легче. «Уверена?» Да сука, сколько можно. И вот тут начинается то самое. Все, что было до этого - не считается. То, что оканчательно выжжет во мне последние спокойные моменты, эмоции любви и счастья, и лишь умножит боль, горечь, темноту, ярость - начинается прямо сейчас.