Кто ты теперь, Брэдли Апперкраст?

Брэдли стоял в стороне, не сразу понимая, что теперь не внутри круга. Не на равных с элитой. Сначала он ловил на себе взгляды. Короткие, оценивающие, с задержкой на долю секунды дольше обычного. Потом — откровенные насмешки, громкие и унизительные. Потом получал от Гамм поручения, от которых нельзя было отказаться, потому что отказ звучал бы как вызов, а вызовы теперь он не имел права бросать. Брэдли быстро понял главное правило новой реальности: если ты полезен — тебя терпят. Если нет — используют. Это было возможностью держаться хотя бы поблизости к своему Олимпу. Знать, что там происходит. Ждать удобного момента, чтобы вернуться. Так он стал полезным. Принести. Отнести. Подать. Уступить. Помолчать. Сделать вид, что не слышал. Сделать вид, что всё равно. Внутри это ощущалось, как будто его стирают с лица Земли. Не было больно, было мерзко. Боль и страх - как то, что испытал Танк на соревнованиях - были бы честнее. Иногда Брэдли ловил себя на мысли, что ждёт злости. Хоть какой-то точки "хватит" внутри себя. Но злость не приходила. Приходила усталость. Пустота. И странное чувство, будто он сам согласился на это наказание. Будто заслужил. Танк почти не трогал его напрямую. Это было хуже. Он позволял другим. Смеялся, когда Брэдли путался под ногами. Отводил взгляд, когда его толкали плечом. Иногда бросал короткое: — Эй, Апперкраст, ты же у нас выносливый. Справишься. И Брэдли справлялся. Он научился держать лицо. Нейтральное. Слишком спокойное. Такое, за которое не зацепишься. Он не смотрел в глаза, если не спрашивали. Не оправдывался. Не объяснял. Любое объяснение звучало бы как просьба, а он больше не мог себе этого позволить. Самым странным было то, что вечерами он ловил себя на желании поговорить. Не о соревнованиях. Не о победе. Не о том дне. Просто — чтобы кто-то спросил, как он вообще. И каждый раз в этот момент возникал образ Макса. Как некто, с кем можно выдохнуть. Где не надо держать плечи напряжёнными. Где тишина не была наказанием. Они не стали близкими сразу. Но Макс остался. Иногда садился рядом в столовой, даже если вокруг было слишком шумно. Иногда перекидывался парой фраз, будто между делом. Иногда просто смотрел — внимательно, без жалости. Брэдли это чувствовал. И почему-то именно это помогало держаться на плаву. Он не рассказывал Максу всего. Не умел. Да и не знал, с чего начать. Но рядом с ним необходимость притворяться слабела. Это пугало сильнее насмешек. Будни постепенно втянулись в учебный ритм. Лекции. Практика. Коридоры, пахнущие дорогим парфюмом и кофе. Брэдли любил предсказуемость расписаний — в них было что-то успокаивающее. Пока однажды всё снова не сдвинулось. Актерский курс шумел у входа в зал. Обсуждали курсовую. Брэдли прошёл бы мимо, если бы не услышал имя Танка. — Нам нужны актёры, — говорил кто-то из ребят. — Постановка. «Спящая красавица». Танк фыркнул, даже не повернув головы. — Неинтересно. — Нам не обязательно из Гамм, — не сдавались они. — Просто… Он обернулся медленно. Окинул их взглядом. И вдруг усмехнулся. — Хотя… — протянул он. — Я знаю, кто вам идеально подойдёт на роль спящей красавицы. Брэдли почувствовал опасность раньше, чем услышал своё имя. Он стоял чуть в стороне, потом взгляд Танка нашёл его. Улыбка была ленивой. Уверенной. Такой, от которой невозможно отвернуться. — Вот он, — сказал Танк, почти заботливо. — Наш талант. Брэдли открыл рот, чтобы возразить. Сказать хоть что-то. Но слова застряли. Потому что Танк уже подошёл ближе. Слишком близко. — Ты же не против помочь хорошим друзьям, правда? — тихо. — Это же просто роль. Просто роль. Просто ещё один раз, когда выбора нет. Брэдли отстраненно кивнул, пожимая плечами. Почти незаметно. И где-то в глубине, сквозь стыд и бессилие, мелькнула мысль: если Макс узнает — он посмотрит по-другому? Вот этой мысли он испугался сильнее всего.