Гуф. Макс Гуф.

Слава пришла к нему как-то буднично. Без фанфар. Без ощущения, что теперь нужно соответствовать. Макс просто однажды заметил, что в коридорах его чаще окликают по имени. Что незнакомые люди улыбаются чуть шире, чем положено. Что из каждого угла летят приветы, рукопожатия, попытки завести разговор, будто они давно знакомы. Ему это было… приятно. Но не нужно. Он не стремился взбираться на Олимп, не хотел купаться в лучах внимания. Не искал подтверждений собственной значимости. Ему хватало того, что его знают. Что относятся тепло. Без ожиданий. Рутина известности оказалась простой: улыбнуться, кивнуть, перекинуться парой фраз, позволить кому-то почувствовать себя причастным. Макс делал это легко. Почти автоматически. И всё равно — мысли были не здесь. Они снова и снова возвращались к Брэдли. Макс видел, как меняется его положение. Не сразу. Постепенно. Сначала — неловкие паузы. Потом — смешки за спиной. Потом — откровенное пренебрежение. Гаммы издевались достаточно. Слишком долго. Дольше, чем это выглядело «справедливым наказанием». Макс был уверен: через пару месяцев любому бы простили тот косяк на соревнованиях. Любому. Но не Брэдли. И это не укладывалось в голове. Он ставил себя на его место. Прокручивал возможные мысли, ощущения. Пытался понять, где именно внутри должно быть больнее всего. От этого сердце сжималось так, будто это происходило с ним. Хотелось обнять старшего. Просто взять за плечи и закрыть от мира. Хотелось сказать: я рядом, и пошли они все к черту. Он понимал — это не было бы одобрено его окружением. Системой. Негласными правилами. Но какая, к черту, разница? Ни одно существо в мире не должно страдать просто потому, что однажды поступило неправильно! Макс всё чаще ловил себя на том, что оказывается рядом с Брэдли будто случайно. Садится рядом. Идёт тем же маршрутом, чтобы увидеть. Задерживается чуть дольше, чем нужно. Он не отдавал себе отчёта, когда именно это стало привычкой. Брэдли был замкнут. Броня «я со всем прекрасно справляюсь сам» сидела на нём плотно. Макс пытался аккуратно, без давления, снять с него этот груз. Он хотел, чтобы Брэдли почувствовал, что ему можно довериться. Можно высказаться и прийти, если стало плохо. Макс искренне хотел Брэдли помочь навести порядок в его голове, в его жизни. Хоть немного. Ведь то, что происходило со старшекурсником, по меньшей мере, бессмысленная жестокость. Макс не ждал благодарности. Он просто хотел, чтобы тому стало легче. И именно с этим ощущением он оказался в эпицентре обсуждений, которые начал актерский курс. — Нам нужны ещё люди, — говорили они. — Для курсовой. Макс остановился, вслушиваясь — Постановка. «Спящая красавица». Он улыбнулся, по доброму, придерживая говорящего за плечо: — Давайте я поучаствую, если не забрали мужские роли. Поймал на себе несколько взглядов, но одобряющие возгласы и сунутый в руки сценарий вернули мысли к предмету обсуждения. Какая разница, как ты выглядишь в глазах окружающих, если это кому-то реально поможет? Учеба - дело серьезное. — Макс! Знал, что ты не подведешь. Вот сценарий, ты будешь "принцем", прочитай его диалоги. Первая предрепетиционная встреча в актовом зале сегодня, после уроков.— ответственно сообщал старшекурсник с другой учебной параллели. — Ладно, — сказал он, пробегаясь взглядом по масштабности постановки. Бумага была тёплой от чужих рук. И почему-то вторая мысль была не о роли. А о том, что Брэдли это увидит. Интересно, как он на это посмотрит из толпы зрителей. Если вообще придёт.