Пробуждение

      Сознание медленно увязало в мириадах осколков воспоминаний. Все они вдруг измельчились в порошок и растворились в густой субстанции, будто это был какой-то кисель. Причём кисель лилового цвета с крапинками, кое-где похожими на звезды, а где-то – на парящие чайники. Лирет и сама не понимала, почему именно лиловый цвет заволок её взор. Лиловый и точка. И зачем там были чайники тоже неясно. Один из них проплыл так близко, что девушка смогла разглядеть на его донышке столетнюю накипь. Когда именно странствие по воспоминаниям оборвалось и сменилось этим бредом, Лирет тоже не знала. Но она точно знала, что прямо сейчас лучше всего прикрыть глаза, а сон сам развеется. Так она и поступила.       По щеке что-то скользнуло, оставив щекотливое, но не очень приятное чувство. Девушка поморщилась, сопротивляясь желанию открыть хотя бы один глаз. Затем щекотка почувствовалась уже на другой щеке, будто кто-то провёл по ней пушистым хвостом. Хвостом или…       – Про-сы-пай-ся, – тихонько пропел скрипучий голос почти над самым ухом. – Сеанс подходит к концу.       Лирет разомкнула веки и почувствовала, как что-то пугливо, с шорохом, ускользнуло прочь. Она уже забыть забыла, что находилась в Аетернуме. Девушка резко села прямо. Голова ещё кипела от лавины воспоминаний и шла кругом, как после бурного кутежа (хотя этому, скорее всего, поспособствовала стопочка коньяка, которую старик всучил перед странствием). Лирет обнаружила себя в шезлонге, в тени цветастого пляжного зонта. На соседнем шезлонге, прямо напротив неё, отдыхал Анфётр, а внизу хвостом извивалась его белоснежная длинная борода. На нём пестрели летняя рубашка и пляжные шорты, на нос старик зачем-то натянул солнечные очки, хотя во вневременном измерении не было солнца. Как, впрочем, и пляжа с морем. Шезлонги одиноко стояли посреди террасы, а зонт, видимо, был поставлен на случай внезапных осадков в виде чайников и мусора. Те плыли далеко в лиловом пространстве, рисовали созвездия (или сочайники?) и образовывали мусорные галактики. Анфётр, вытянув ноги в шлёпанцах, безмятежно потягивал через соломинку какой-то коктейль и, вероятно, чувствовал себя прекрасно на воображаемом курорте.       Лирет растирала виски. Ей было сложно прийти в себя. Пробуждение вернуло ей способность мыслить. Каждая новая мысль наслаивалась на лице девушки мрачной тенью.       – Ты будешь… – хотел сказать Анфётр.       – Шарлотку? – перебила Лирет, одарив его таким взглядом, какой даёт отчётливо понять неважное расположение духа.       – Нет, сегодня пицца, у меня праздник… не помню какой, но это неважно.       Лирет поднялась, окинув взглядом террасу. Вокруг замка не было ничего, кроме лилового и почти неподвижного неба.        – Почему я увидела так мало его воспоминаний? – девушка отпустила вопрос куда-то в пространство.       – Увы, не всё можно вынуть из круговерти вечности, не всё открыто для чужих глаз, – ответил старик. – Ты узнала что-то ужасное о себе?       – Просто отвратительное, – пробормотала та.       – А я говорил, что назад оборачиваться иногда больно, и это относится не только к перемещениям сквозь порталы.        Она почти не слушала его. Сейчас её больше всего волновало только одно.       – Где же мне теперь найти Киту? – думала девушка вслух.       – Не нужно его искать, – легкомысленно ответил Анфётр. – Ваши судьбы связаны нитью, которая сведёт вас снова… ну как-то так говорят в романах. Любишь романы? Лирет в какой-то момент поняла, что старик слегка не в своём уме. От постоянного одиночества длиной в века такое, впрочем, неудивительно. Разговор не имел больше смысла. Придя с вопросами, девушка не ожидала, что их станет только больше. Давно её не охватывало такое вязкое чувство, тяжело накинувшееся на сердце.       – Мне нужно возвращаться, – сказала Лирет.       – Через пять минут тебя выбросит отсюда, – напомнил Анфётр.       – Тогда я пойду, – кивнула она в сторону замка, поняв, что обута в тапочки.       – Да-да, и это не забудь, – бросил вслед тот.       Лирет обернулась. На неё прямо из трещащего воздуха вывалился рюкзак, весь грязный и в каких-то разводах. Девушка, беря его, заметила, что карманы расстёгнуты.       – Я возьму это? – поинтересовался Анфётр. – Давно не получал сувениров.       Он вертел в руке баночку с лапшой быстрого приготовления по-соликански. Лирет равнодушно кивнула.       – Буду хранить на полочке, хотя обычно мне приносят часы, но это уже надоело, – сообщил старик.       Его борода затрепетала от радости. Девушка направилась к замку, слыша, как Анфётр шагает следом, и исполнилась такого чувства, какого не ожидала получить от странствия по воспоминаниям. Лирет уткнула взгляд под ноги, проследив за тем, как плитка террасы сменилась ковриком в холле замка. На самом деле никакой это не замок, а обычный просторный дом. Девушка отыскала берцы у двери, нашла шубу, которая висла на крючке, торчавшим штырём прямо из стены. Когда Лирет надела шубу, крючок уполз обратно в стену.              – У тебя, может, остались ещё вопросы? – поинтересовался Анфётр, пока та завязывала шнурки.             – Да, – подняла нос Лирет. – Почему у вас борода шевелится?             – Ах, как же я мог забыть? – старик стал поглаживать бороду. – Это Барбара, единственная моя спутница по жизни, спутница по вечности. Я оживил её, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Барбара, хочешь сухарик?             И он достал из кармана сухарик. Кончик бороды поднялся в воздух, и прямо внутри неё выросла самая настоящая пасть и сжевала угощение. Лирет изумлённо вскинула брови. Напоследок она окинула взглядом коридор и, пока Анфётр сюсюкался с бородой, заметила в самом конце полупрозрачную женскую фигуру. Лирет прищурилась, разглядев общие черты и взгляд. Очертания призрака обрели чёткость, незнакомая девушка с поразительно белыми волосами смотрела прямо на Лирет, её взгляд источал боль и просьбу. В чертах лица угадывалось что-то отдалённо знакомое, и, когда Лирет поняла, что глаза призрака похожи на глаза Киты, коридор Аетернума испарился в трещащей воронке. Тело оттолкнуло назад и потянуло в бездну. Лирет попыталась расслабиться, но рефлекс заставил её удержать равновесие там, где оно не играет роли. Девушка растопырила руки и ноги, попытавшись не крутиться, но в итоге закружилась ещё сильней. Тяжесть рюкзака этому поспособствовала. И только Лирет смогла замереть в пространстве, как в лоб ей, точно по расписанию, прилетела дух знает откуда взявшаяся сковородка.

***

            Лирет почувствовала, как прислонилась щекой к чему-то твёрдому и холодному. Лоб пульсировал от боли, а под кожей вздувалась шишка. Девушка приподнялась, узнав знакомую лавочку, и зачерпнула горстку снега, приложив к ушибу. Свет фонаря дрожал, как от холода. Начинался ветер. Он поднимал снежную пыль, хлеща прямо по лицу. Дуновение усиливалось и начинало метать ледяные иглы. Оно не давало дыханию выбиться из ноздрей и рта, Лирет, натянув варежки, закрыла нос руками. Погода заметно портилась, и такая перемена пришлась как раз на тот момент, когда поблизости нигде не было ни одного населённого пункта. Девушка открыла рюкзак, зябко ёжась на ветру, и нашла печать мгновенной телепортации, которую перед поездкой успела выклянчить у Гарина.              Снежный шквал нарастал. Печать едва ли не вырвало из рук ветром, пока Лирет постаралась прочеканить слова активации, отстукивая ритм зубами. Она чувствовала, что делать это по непогоде плохая идея, но лучше уж переместиться куда-нибудь, чем морозиться прямо здесь, пока кому-нибудь не взбредёт по пути в Аетернум остановиться у лавочки. К тому же бореальские бури очевидно не питали жалости к неопытным туристам. Знаки на печати засветились, однако одна строка осталась не прочитанной – в лицо девушки хлестанул ветер, заткнув ей рот. Совершенно внезапно земля оторвалась от стоп.             Лирет ненавидела любые виды телепортации за то, что каждое перемещение несло за собой порой непредсказуемые последствия, начиная банальными ушибами и заканчивая перемещением не в то место. Хуже, когда эти два явления происходят одновременно.             Девушку воткнуло головой в какую-то прогнившую ржавую бочку, на дне которой лежало что-то, давно заморозившееся и наверняка сдохшее. Лирет застряла там на полтуловища. Она стала дёргаться и просить о помощи – уж кто-то из солдат должен был находиться поблизости. Прошли минуты, и тогда девушка поняла, что рядом никого нет. Она задвигалась, пока бочка не повалилась. Лирет осторожно выползла оттуда и нашла рядом рюкзак. Она обняла его, радуясь, что не потеряла, затем взгляд обогнул местность вокруг.              Её окружал пустой город. Невысокие дома казались приземлёнными и теснились друг с другом, рисуя узенькие улочки, над ними тяжело висло тёмное небо, по которому скользили поразительно необычные нити облаков. Какая-то странная полоса рассекала небо, и только присмотревшись внимательно, Лирет поняла, что город находится под треснутым стеклянным куполом, за пределами которого бушевала буря. Её ветра сюда не проникали, и, несмотря на мороз, здесь казалось намного теплее. Девушка догадалась, что переместилась не так далеко. Она посмотрела на печать, которая осталась в руке. Использованные печати мгновенно исчезали, а эта осталась целой, и знаки на ней всё ещё проявлялись. Стоило выждать время, пока они не восстановятся после неудачного применения. Лирет напряжённо замерла, осматриваясь. Она даже не знала, в какую сторону пойти. Пластина слабо вибрировала, намекая на то, что лучше не проявлять лишнее любопытство и спрятаться на месте. Но вибрация почти угасала, наверняка реагируя на следы демонических порталов. Лирет всё же решила осмотреться.             Что-то подобное всплывало в памяти из страниц, изучаемой ещё в школе на истории. Из-за географического расположения Бореаль был долгое время зависим от других стран. Земли льдов славились в основном рыбным изобилием, а, например, урожай овощей и фруктов северяне редко когда видели. Магия не могла сделать земли плодородными и изменить климат, зато удалось создать первый город под куполом, внутри которого удалось установить микроклимат. «Аквариумный» город был неким экспериментом. Кажется, его называли Бесконечный Май.              Вдоль улиц стояли сухие, невысокие деревья. Пожухлые клочки листвы до сих пор держались на ветвях, и казалось, что весна ещё сможет пробудить кроны. Лирет разглядывала серые выцветшие фасады домов, с живописными открытыми лоджиями, совершенно несвойственными северным городам, и пустыми окнами. На стенах виднелись следы узоров, похожие на рисунок мороза, однако архитектура однозначно была заимствована у южан. Здания почти везде выглядели одинаковыми, но придавали месту особый шарм, а дороги текли по улицам мощёными реками: транспортом здесь не пользовались. Даже спустя столько лет здесь казалось слишком чисто для заброшенного города.             Пройдя дальше, Лирет вышла в сквер. Там одиноко высилось дерево, распростерев безжизненные ветви. Девушка подошла ближе и заметила стоявший посреди сквера стул. Она настороженно приблизилась, отметив на земле угольный след от костра. Причем он был свежим и до сих пор источал легкий запах костра.  Рядом со стулом валялись какие-то консервные банки, разбитые стёкла и рыбьи кости. На спинку стула кто-то повесил тонкую верёвку с сушёной рыбой. Причём в воздухе витал едва уловимый, замёрзший в морозе аромат недавнего чужого присутствия. Лирет осторожно сделала шаг назад, вслушиваясь в приглушённое завывание ветра. Чувствовать себя не одинокой в таком месте ей не понравилось. Пластина на это никак не реагировала, но если демонов нет, то здесь прекрасно могли ужиться сектанты. Девушка стала осторожно шагать вдоль дороги. Она подошла к дереву, рассмотрев потрескавшуюся кору. Здесь наверняка было очень красиво когда-то.                             Что-то промелькнуло неподалёку. Лирет схватилась за карман с печатями, напряжённо втягивая ноздрями воздух. Сердце заколотилось в груди. Она успела заметить чей-то хвост. Животное… Но в таком месте? Из-за засохшего куста выглянула мордочка дикой кошки. Рысь тщательно присматривалась к девушке, шевеля носом. Шёрстка переливалась неестественным для животного серебристо-голубым цветом и источала слабый свет.             – Эй, иди сюда, – поманила её Лирет.             Рысь дружелюбно подбежала к ней, и девушка погладила пушистую макушку духа-питомца. Кошка замурлыкала и благоговейно потёрлась о ладонь.              Ну конечно же – духи ведь могут жить вечно, однако если не подпитывать праной, то ядро угаснет.             – Тебя тут бросили, да? – бормотала Лирет, глядя на светящиеся зрачки рыси.             Ядро кошки-духа горело слишком слабо. Говорят, духи могут испытывать прана-голод, прямо как настоящие животные. Рысь казалась истощённой и выжидающе жалобно смотрела на девушку.             – Прости, я не могу поделиться своей праной, она другой ветви и может тебе навредить, – огорчённо ответила Лирет.             Рысь понимающе посмотрела ей в глаза и как будто кивнула. Гладя её, девушку охватило знакомое ощущение, исходящее из угасающего ядра. Вначале Лирет решила, что ей показалось – в конце концов, путешествие по воспоминаниям вышло слишком эмоциональным – а потом она провела по шёрстке рукой и вдруг стала оглядываться так тщательно, будто знала, что не одна здесь. На её немой вопрос улицы ответили тишиной. За куполом выла буря.              – Покажи мне, где живёт твой хозяин, – попросила Лирет у духа.             Она чувствовала, как мороз медленно забирает у неё тепло. Рысь направилась вглубь города, и девушка поторопилась следом. Они петляли по узеньким, абсолютно пустым улочкам, минуя сквер. Затем кошка сбавила шаг и обернулась, убедившись, что спутница следует за ней. Они оказались на улочке. Лирет осмотрелась и слегка удивилась: это место было очень похоже на родную улицу в Намикане, где она выросла. Здесь дома точно так же тянулись вдоль улиц, балконами уставившись друг на друга. Будь это Намикакна, Лирет свернула бы направо и попала бы к себе домой. Рысь свернула налево, и тогда девушку охватила дрожь. Кошка просунулась в дверную щель и исчезла, Лирет несмело зашла следом.              В доме густела темнота, но девушка чувствовала носом, что здесь было прибрано. Она не ощутила здесь никого, а может, слабые сенсорные способности подводили её прямо сейчас. Лирет знала, куда идти. Дом был похож на тот, что запомнился ей из странствия. Девушка зажгла огонёк в ладони, и жёлтый цвет пролился на стены и пол. Под ногами скрипели прогнившие половицы. Девушка стала красться по лестнице вверх, дыхание дрожало вместе с клочками пара, растворяющимися в полутьме. Свет отразился в очертаниях закрытой двери. Лирет осторожно коснулась ручки, будто та могла оказаться горячей, и чуть приоткрыла дверь, осторожно заглянув внутрь. Во мраке комнаты не оказалось никого, кроме застывших теней мебели.             Девушка шагнула внутрь. Встревоженные лёгким дуновением рваные серые занавески качнулись. Повсюду были аккуратно собранные пучки трав, они рядами висели на стене, и в прохладе комнаты едва угадывался травяной аромат. Здесь не было много вещей: лишь шкаф с полочками, старая кровать, застеленная заштопанной постелью, стул и стол, у которого вместо одной ножки была стопка каких-то старых книг на бореальском. На стене громоздилась книжная полка, заваленная барахлом.  Лирет подошла к столу. Там стоял старый чайник и кружка с отломленной ручкой. Причём в чайнике была давно остывшая вода. Всё, абсолютно всё здесь говорило о чужом присутствии.              Под столом лежала алюминиевая помятая коробочка. Лирет подобрала её, почувствовав вес. Внутри лежали старые, пожелтевшие и выцветшие фотографии, очевидно, сделанные когда-то в этом городе, да какая-то плотная карточка без надписей, но с цветочным узором по краям. Девушка пересмотрела все фотографии, сделанные с каких-то музыкальных выступлений, а потом откуда-то на пол упал портретный снимок белокурой девушки. Лирет подобрала его и охнула. Выразительное лицо, окаймлённое белоснежными волосами, светлые изумрудные глаза и разбавляющая эту прохладу улыбка.  Эта девушка была в Аетернуме.              Лирет часто заморгала глазами. На обороте выцветшими чернилами тянулась подпись на бореальском, и девушке понадобилось прочитать её несколько раз, чтобы разобрать.  Авик̀аль Альриккё-Хрустальная Песнь.           Авикаль?             Попытаться бы вспомнить, откуда знакомо это имя. Лирет искала ответ в линиях на фотографии. На заднем плане, пускай и размыто, виднелось что-то, напоминавшее ноты мелодии. Девушка интуитивно осмотрела комнату. Шаря взглядом по полке, она нашла покрытую пылью фоторамку. Там оказался ещё один снимок Авикали, но уже в полный рост: здесь она, тепло улыбаясь, изображала игру на своей белоснежной скрипке. Светлые линии вокруг рисовали узоры симфоники.              Хрустальная Песнь…             Лирет пыталась вспомнить, могла ли она где-то слышать о скрипачке с таким прозвищем. Минуло столько лет с момента падения Бореаля – возможно, имя Авикали не успело увековечиться на страницах музыкальной истории.             Внезапно полочка со скрипом накренилась. Сверху осыпались крошки, с полки соскользнуло что-то и рассыпалось по полу. Опять фотографии. Очень много фотографий всё той же девушки со скрипкой. Лирет наклонилась. Пришлось всё это подобрать и положить на место. Тем временем дух рыси выскользнул прямо из стены и сел рядом, пытливо наблюдая за девушкой. Лирет осмотрела комнату ещё раз, ей казалось, будто она видит всё больше мельчайших деталей. Затем она отодвинула шторку, приоткрыла дверцу балкона и осторожно шагнула вперёд.             Нахлынуло необычное чувство, будто пришлось увидеть мир от лица другого человека. А ведь Лирет никогда не задумывалась, каким этот мир был для Киты. Какой мир он видел со своего балкона. Девушка положила руки на перила, и рядом что-то зашуршало. К краю был прицеплен крючок, на котором висел пакет с логотипом «Боннюмея». Внутри лежали замороженные чебуреки.        Кита… кто бы здесь мог быть, как не он?       Тем временем желудок напомнил о себе. Лирет украдкой заглянула в пакет и выудила оттуда окаменевший чебурек. В комнате нашлась коробочка с чайными пакетиками. Воды в чайнике как раз хватало на  кружку горячего чая, который сейчас был очень кстати. Лирет разожгла огонь из праны, нагрев на весу чайник. Из носика вскоре выбился пар. Следом на подогрев отправился чебурек. Девушка уселась за стол и принялась за обед. Чебуреки, оказывается, очень даже вкусные, если находить их в заброшенном городе в лютый мороз. Лирет задумчиво пробовала угощение, а сама думала о той беловласой девушке.             Авикаль…             Это имя почему-то ассоциировалось с какой-то надписью. Что-то вроде именной надписи на предмете. Девушка напрягла ум. Эта надпись… она была на пистолете, который носил с собой Кита!             Авикаль неподвижно улыбалась с фотографии в рамке. Её внешнее сходство с Китой было очевидным. Тогда, получается, здесь его настоящий дом. Был, по крайней мере. Только куда парня занесло теперь? Лирет решила подождать его. Она долго просидела за столом, теряя минуты, под ногами вился дух кошки. В какой-то момент девушка задремала сидя. Ей ничего не приснилось, будто странствие отняло возможность видеть сны. Затем вибрация в кармане заставила Лирет размокнуть веки и отложить ожидания на потом.             За окном стало как будто темнее, а воздух отяжелел. Под ногами дремала рысь, она, уловив тревогу гостьи, подняла голову и навострила уши-кисточки. Девушка тихонько поднялась, подбирая рюкзак. Совсем рядом был кто-то или что-то. Лирет постаралась не паниковать, пускай теперь у неё больше не было навыков барьерщицы. Она не очень полагалась на возможное возвращение Киты.              Лирет вышла из дома, судорожно вдохнув морозный воздух. Дух кошки высунулся следом и пошёл куда-то вперёд, затем обернулся, как бы приглашая девушку пойти следом. Та доверчиво пошла за рысью. Они шли дворами и улицами, приближаясь к выходу из города. Между тем Лирет заметила, что буря снаружи стихла.             Внезапно рысь остановилась и ощетинилась, зарычав. Девушка попятилась, с тревогой оглядываясь. Кошка выпустила когти, шипя на невидимого врага, а в нескольких метрах прозрачный воздух шевелился изгибами уродливого тела. Печать завибрировала и нагрелась – Лирет ошеломлённо метала взгляд из стороны в сторону, ощущая приближение демона. Рысь ловко кинулась вперёд. Её шёрстка замерцала цветом Бореалиса, а сама кошка увеличилась в размерах, став огромной. Она набросилась на то, что видел только её глаз. Невидимый демон взревел, и воздух на его месте зарябил, выдавая присутствие. Кошка намертво впилась ему в шею зубами, придавив лапой как букашку. Видать, демон попался не шибко сильный или что-то ослабило его мощь – в любом случае Лирет была благодарна духу. Она потрясённо наблюдала за тем, с какой грацией и ловкостью кошка изувечивает демона, разбрызгивая кровь по мёрзлой земле. Тело стало видимым и бездыханно осталось лежать под когтистой лапой. Рысь посмотрела на девушку, как бы давая понять, что больше ничего не угрожает. Они пошли дальше. По дороге Лирет заметила несколько скелетов демонов, лежащих в сторонке, на некоторых домах виднелись давно засохшие багровые следы.             Впереди возникла стеклянная стена, за которой продолжался морозный мир, ещё более холодный и суровый. В куполе был проделан проход, куда уходила дорога, оттуда дышало морозом. Там, по обеим сторонам, стояли деревянные тотемы рысей, подёрнутые инеем – похожие девушка видела в Друидовом Лесу. Дух рыси принял прежний размер. Лирет остановилась у тотемов, проведя рукой по деревянной, грубо вырезанной мордочке. Кошка напоследок переглянулась с девушкой, приняла внетелесную форму и слилась с тотемом. На лбу деревянной фигуры сверкнуло Друидово Око.             За пределами города расстилалось ровное, как свежая постель, полотно. Ветер прекратился, однако небо казалось тёмным настолько, что свет звёзд не мог пробиться сквозь густую синь. Пластина тревожно вибрировала. Лирет разглядывала небо, с ужасом замечая искажения, которые искривляли небосвод. Они становились чётче, и, стоило только присмотреться дальше, в глаза бросались тёмные дыры, за которыми виднелись земли демонов. Оттуда доносился приглушённый рокот тварей. Почувствовав, как всё внутри затягивается в узел, Лирет торопливо вытащила печать и поспешила активировать, с раздражением предвкушая перемещение.             Заснеженный пейзаж зашёлся круговертью, в которой утонул город под куполом. Лирет закрыла глаза, постаравшись не двигаться, но в последнюю секунду какая-то неведомая сила грубо швырнула девушку, и та кувырком прилетела прямо спиной в стол, за которым сидели барьерщики и играли в карты.             – Да сколько же можно… – процедила Лирет, потирая поясницу.             Она выпрямилась в листопаде карт и окинула взглядом опешивших солдат.             – Здрасте, – постаралась улыбнуться девушка, слезая со стола.             Никто ей ничего не сказал, только проводили оторопелым взглядом.             Вернувшись в госпиталь, Лирет собиралась попросить разрешение на побывку, чтобы съездить домой ненадолго, однако неожиданно получила отказ: недавний анализ зафиксировал новую, более мощную активность порталов – и это спустя столько времени! Гвальтзард напряжённо готовился к новому наступлению демонов, и всем, кто собирался отправиться домой, запретили покидать город. Любые поездки посоветовали отложить до лучших времён, и это как никогда огорчило Лирет.             Лучшие времена… они вообще когда-нибудь наступят?