Часть 1. Как будешь праздновать Новый год, Тоша?

Ветер взвыл и погнал по двору едва успевшие приземлиться снежинки. Я сидел в школьной библиотеке и уже добрых 30 минут пытался найти в себе хоть каплю интереса к лежавшей передо мной книге. Очередной классический кирпич, который “обязательно должен быть прочитан до начала третьей четверти!”, никак не хотел поддаваться. И мысли мои блуждали, как снежинки по школьному двору… После того, как мы с Ромой почти три месяца назад вытащили Катю из Чёрного Гаража, жизнь потекла своим чередом. Всего за каких-то два месяца ушли из памяти удивительные встречи, которые мне довелось пережить в первые дни и недели в посёлке. Навсегда улетела мучавшая Олю сова. Выцвели, поблекли и перестали приходить ко мне в кошмарах образы жертв и пыточных инструментов страшного Маньяка. Отгремели скандальные газетные статьи. Школьные будни слились в единый поток уроков, домашних заданий и контрольных работ. Словом, всё стало так, как и должно было быть — нормально. Хотя не сказал бы, что привычно. Во-первых, у меня теперь были друзья — и ещё какие! Рома и Бяша прошли со мной через огонь и воду. Перестали быть просто хулиганами, с которыми я начал водиться из страха остаться в полном одиночестве. Теперь они были моей командой, моими, как они привыкли выражаться, “настоящими кентами, на!”. И, что удивительно, ребята даже несколько остепенились. Случилось это, разумеется, не потому что “мусор” дал им какую-то грамоту. Просто оказалось, что уважение и любовь можно получать не только за пакости. Впервые в их жизни они стали объектами всеобщего внимания, потому что сделали что-то достойное. А в случае Ромки главную роль сыграла, конечно же, Полина. Как парень мне сам однажды признался, она поставила ему ультиматум: “Либо ты вырастаешь приличным человеком и мы едем в Австрию, либо мы расстаёмся сейчас же!”. Выбора у него, конечно, не было. Каким бы дерзким и опасным он ни был, Полина могла управлять им буквально силой мысли. Ну, а Бяша просто был ведомым, но очень даже неплохим парнем. Во-вторых, разительные перемены приключились у меня в семье. После того, как Оля чуть не умерла от воспаления лёгких, а меня едва не зарезал маньяк, что-то в их головах наконец-то “щёлкнуло”. Ещё пара крупных ссор, четыре недели интенсивной семейной терапии, пара миллилитров слёз младенца (в этом качестве выступила Оля) — и в семье воцарилось хрупкое равновесие. На полном серьёзе зазвучали вновь разговоры о Диснейленде… О котором, впрочем, ни я, ни Оля больше не мечтали. Оказалось, что в Небыляндии нам делать нечего. И здесь весьма неплохо! Особенно когда каждый ужин не превращается в беспричинную потасовку, а мать не запрещает выходить из дома. Да, Оле снова можно было гулять! И мы пользовались этим выстраданным правом по полной. Маньяк давно гнил в тюрьме, его Гараж утилизовали, а диких зверей в округе, как нам сказали в школе, отпугнули охотники. Тайга перестала быть кровожадным монстром и стала тем, чем должна быть — восхитительно красивым, величественным лесом. Древним, но не чудовищным. Ну а в-третьих… Закончить мысль мне не удалось. Послышался звонкий стук каблуков по паркету и через секунду на стул рядом со мной приземлилась Катя Смирнова. Собственно, её я и ждал. Она мельком взглянула на раскрытый томик у меня в руках. Внизу страницы красовалась гордая цифра “5”. — Опять ничего не прочитал, Тошенька? — вкрадчивый голос девушки был полон иронии. — Ай-ай-ай, а ещё на отличные оценки претендуешь! Я ведь и маме могу рассказать, какой ты бездельник, да-да-да! Я широко улыбнулся и слегка стукнул её по лбу книжкой. — Тогда я расскажу ей, что ты у меня весь последний месяц домашку по алгебре списываешь. Катя, не ожидавшая такой наглости, хмыкнула и впилась в меня своими малахитовыми глазами. — С каких пор ты такой дерзкий, Антон Петров? Совсем страх потерял? На её лице не было ни тени улыбки. Показалось даже, что в помещении стало как-то холоднее… Катя умела смотреть так, что душа уходила в пятки. Как настоящая королева школы, решающая, кого казнить и кого помиловать. Или как кобра, гипнотизирующая жертву перед прыжком. Если бы я получил от неё на такой взгляд в начале года, наверное, прямо тогда ушёл бы в тайгу. В школьной форме и кроссовках. Смерть от обморожения, в конце концов, не худшая из возможных. Но сейчас… мне даже нравилось? — А тебе что, Смирнова? — я посмотрел ей прямо в глаза и постарался натянуть как можно более нахальную улыбку. — Опять побежишь жаловаться маме? Спустя пару секунд игры в гляделки она не выдержала и хихикнула, довольная нашей маленькой пикировкой. Как будто сняла змеиную маску. Поначалу любовь девушки к таким шуточным ссорам сбивала меня с толку, но оказалось, что отучить её от этого просто невозможно, и постепенно я сам начал получать удовольствие от наигранных перепалок. — Балбес ты, Тоша. Пойдём уже домой, маме я помогла. Пора отпускать Веру Владимировну! Только сейчас я заметил, что в библиотеке, кроме нас и старенькой, добродушной библиотекарши, никого не было. Хором выдав “До свидания, Вера Владимировна!” мы вышли из библиотеки и двинулись в сторону раздевалки. У Кати в руках — моя книга, у меня — её портфель. С тех пор, как мы подружились, она принципиально не носит его сама. А я и рад. Зря, что ли, с пацанами в качалку ходим? “Ну, чтобы к следующему маньяку быть готовыми, на, Тоха!” сказал по этому поводу Бяша. Знал бы он, сколько весит Катина сумка… Никогда не спрашивал, что там такое, но подозреваю, что она помогает маме с тетрадками. Лилия Павловна — женщина сильная. Но всё равно тяжело, наверное, самой таскать эти гиганские стопки. Зная Катю, впрочем, там могут быть и, к примеру, первоклассники. Обращённые в камень за превышение скоростного режима в коридорах. Или может… — Как будешь праздновать Новый год, Тоша? Внезапный вопрос вернул меня в реальность. Катя шла чуть впереди меня, заложив руки за спину и поглядывая на меня через плечо. Обычно такая поза означала бы, что меня будут неистово и с удовольствием дразнить. Но сейчас что-то было по-другому. Хочет о чём-то попросить? — Да как обычно, наверное… Не думал об этом. А что? — Так он ведь уже совсем скоро! — воскликнула девушка и добавила с некоторым нажимом. — Я Новый год очень люблю. Я задумался на секунду. Если сегодня было 14-е, выходит, что… —… до Нового года ещё почти три недели. Я ещё даже о подарки никому не купил. Она в бросила на меня беглый взгляд через плечо и коварно улыбнулась. — А вот это ты очень зря! Что может быть важнее подарков на Новый год? — Ну, это просто. Важнее подарков на Новый год только еда! Она прыснула и покачала головой. Впереди показалась двойная дверь раздевалки. Сегодня мы действительно задержались, поэтому вешалки были почти пустыми. Домой ушли даже самые нерасторопные из дежурных. Гардеробщиц тоже нигде не было видно. Это значило только одно… Я сложил портфели на подоконник и подошёл к вешалке нашего класса. Снял утеплённое, идеально чистое (ещё бы!) пальто Кати, подзывая её лёгким кивком головы. Её ручки легко скользнули в рукава пальто, и я опустил его на её изящные плечи. От девушки, как и всегда, пахло свежей клубникой и ещё чем-то лёгким, цветочным. Как будто поздней, тёплой весной. “Запахи обходят таламус и быстрее попадают в лимбическую систему мозга, отвечающую за эмоции и память, что объясняет их мощное, мгновенное воздействие, будь то расслабление от лаванды или бодрость цитрусовых”, вспомнились слова диктора из какой-то научно-популярной передачи. И если бергамот бодрит, эвкалипт успокаивает, а хлеб разжигает аппетит... то какое же воздействие у клубники? — Спасибо, Антон Петров. Настоящий мужчина, да-да-да! — Катя тихонько рассмеялась и присела в лёгком подобии реверанса. Почти больше всего на свете мне нравилось помогать ей одеваться. Это началось, ещё когда она пользовалась костылями. Как шуточный, преувеличенно джентельменский жест, который совсем скоро стал для нас обоих чем-то иным. Я просто не мог отказать себе в удовольствии коснуться её, заключить в эти импровизированные полу-объятия, почувствовать сладкий запах её волос. И Кате, кажется, это нравилось тоже. Наш маленький ритуал. Ещё одна игра, которая никогда не перерастала во что-то другое. Но вот стоило мне однажды помочь ей с пальто при одноклассниках… Скажем так: в школе и до этого ходили слухи, что мы встречаемся, но после этого нас буквально завалили тупыми шутками и подколами. Не помогали даже молнии из глаз, которые Катя метала в сплетников. У них же, если быть объективным, были все основания думать, что мы встречаемся. В мыслях всплыли слова Кати, произнесённые в поворотный для наших отношений день: — Ты мне правда очень, очень нравишься. Скажи, если это взаимно. Мой и без того слабенький мозг тогда практически расплавился от мыслей, эмоций и вопросов. Могло ли то, что я спас её, так резко изменить её мнение обо мне? Но ведь и Ромка там был. Призналась бы она к симпатии ему, если бы это он ехал с ней на заднем сидении милицейского УАЗика? Было ли это всего-навсего ложью из желания отблагодарить меня? Или просто бредом травмированной, напуганной девочки? И хотя сегодня я точно знал, что ответом на каждый из этих идиотских вопросов было твёрдое “НЕТ, в тот момент мне удалось только промялить что-то типа: — Т-ты очень хорошая, на самом деле… К счастью, Кате хватило и этого. С тех самых пор в наших отношениях установилось странное равновесие. Мы были друзьями. Хорошими друзьями. Ромка и Бяша даже ревновать стали. Но с каждый днём, с каждым случайным прикосновением, с каждым пристальным, чуть более долгим, чем нужно, взглядом, которым Катя меня одаряла, когда думала, что я не вижу, я всё больше убеждался, что рано или поздно эта неосвязаемая граница между дружбой и уже-не-дружбой будет пройдена. Но когда? Хватит ли мне смелости в этот раз сделать шаг ей навстречу? Мы вышли на улицу. Декабрьский яростный ветер тут же метнул нам в лица по снопу колючих снежинок, и романтическое настроение сняло как рукой. Мы натянули шарфы повыше и выдвинулись в сторону дома Кати. Она жила не так далеко от школы, как я, но в снежные и ветренные дни — как сегодня — дорога всё равно занимала около получаса. Из снегоуборочной техники в посёлке были только лопаты и дед Петрович, работавший кем-то вроде дворника во всех домах сразу. Ну, по большей части не работавший. Минут двадцать мы брели по заснеженным улицам, только изредко перебрасываясь какими-то фразами, пока на горизонте не показался он. Роскошный, просторный и, самое главное, отапливаемый подъезд Катиного многоквартирного дома. Не сосчитать, сколько раз он спасал нас от суровых таёжных морозов. Я довёл девушку до квартиры и вернул ей изрядно припорошённый снегом портфель. Она достала ключ и с жалостью посмотрела на меня. — Может, чаем тебя хоть напоить? Предложение было ну очень заманчивым. Стало тошно от одной мысли о том, чтобы сейчас вернуться на улицу. Но я знал, что если позволю себя уговорить, то чаем дело не ограничится. Сначала она предложит посмотреть вместе какое-нибудь шоу, потом достанет алгебру (”Нужно учиться, Петров!”), потом можно и снова чай попить… так и просижу в гостях до вечера. И, хотя я с трудом мог представить себе более приятную перспективу, здравый смысл взял верх. — Я лучше пойду. Отец очень просил помочь ему с машиной сегодня. В такую погоду, сама понимаешь, он один не справится. А у нас всё только-только начало налаживаться… На секунду во взгляде девушки промелькнула непритворная грусть, но она быстро уступила место ехидству. — Хорошо, Тошенька, разрешаю меня покинуть. На сегодня. Но я настоятельно рекомендую тебе подумать о том, как ты будешь праздновать Новый год! — Обещаю! *** Увы, но у вселенной были на меня другие планы. Сперва я почти час пробирался сквозь метровые сугробы просёлочной дороги. Потом, и без того замёрзший и вымокший, как собака, часа два ползал с отцом вокруг проклятой машины. Пользы от меня при этом не было совершенно, хоть я и старался. В конечном итоге машина завелась, и мать отправила нас за покупками. В единственном крупном сельском магазине была такая очередь, как будто Новый год предстояло праздновать буквально завтра, а никто заранее не запасся майонезом и зелёным горошком. Чудом мы смогли купить всё, что мать своим аккуратным почерком записала в список отцу, но любимого печенья сестры в магазине не оказалось, и мы поехали в следующий… Только к ночи того дня я оказался в тишине и одиночестве. Я устало упал на кровать, провёл рукой по влажным после душа волосам и уставился в потолок. Новый год. А как я в самом деле планировал его праздновать? В нашей семье генератором новогоднего настроения была Оля. Если бы не она, вряд ли родители, и без того уставшие к концу года, вообще утруждали бы себя украшением квартиры или тем более покупкой ёлки. Но Оля любила этот праздник всем сердцем, и, как всегда, родители не могли сопротивляться её очарованию. Под руководством маленького тирана покупалась ёлка, наряжалась квартира, готовились особенные блюда. И подарки тоже были, и причём отличные, даже в самые тяжёлые годы. По крайней мере, так было раньше. Какие у родителей были планы на этот Новый год — первый в посёлке — я не знал. Наверное, всё будет как раньше? — У всех детей, — говорил отец, — есть право на Настоящий Новый Год. Я себя ребёнком уже не считал. Рома и Бяша детьми как будто вообще никогда и не были, да и Полина на поверку оказалась очень взрослой девушкой. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от сироты, вынужденной ухаживать за жутким стариком-инвалидом. А вот Катя… в голове вырисовывался образ девушки. В спортивной форме, выгодно подчёркивающей её… Так. Я остановил себя. Ребёнком Катя не была, это факт. Но Новый год, как призналась, очень любила. Может, поэтому из всех моих друзей именно её проще всего было представить в центре всей этой праздничной суеты? Я подумал, что ужасно хочу провести эту новогоднюю ночь с ней. Нарезать салаты вместе с ней, а не с сестрой или мамой. Доставать из-под ёлки её подарки. Выйти в 00:00 во двор и увидеть, как фейерверки отражаются в её до одури зелёных глазах. А может быть, даже… Я застонал и потянулся к очкам. Если уснуть не получается сразу, лучше заняться чем-то монотонным и попробовать ещё раз позже. Я сел за стол, включил лампу и начал лениво набрасывать что-то на пустых тетрадных листах. Первой мыслью было нарисовать Катю. Мастерски передать черты самой красивой девушки в школе. Точными и выверенными движениями перенести на бумагу её образ, не уходящий у меня из головы. С проницательностью опытного портретиста запечатлеть её надменный взгляд и нежную улыбку. Но я сдержался. В столе уже лежал ворох набросков и эскизов с ней в главной роли. Почти законченные, едва начатые, в графике или красками — все они были недостаточно хороши. Поэтому вместо Кати я начал рисовать то, что сейчас было бы мне по силам. Символ наступающего года. Змейку. Когда-то давно, ещё в прошлой, московской жизни, я зачитывался сказками Бажова. Об уральских горах, самоцветных камнях и конечно — о Хозяйке Медной горы. В легендах её часто представляли в форме ящерицы. А ящерица, как известно, почти змея! Если верить сказкам, стокновение с ней не сулило ничего хорошего. Но как же я грезил о том, чтобы она мне повстречалась и увела в свой мир драгоценных камней и волшебных лесов. Правда, В Москве созданию из уральского фольклора взяться было совершенно неоткуда. Да и здесь мифы были совсем другими. На роль Малахитницы Катя, несмотря на свои изумрудные глазки, не подходила. Но ведь и у местной земли есть свои духи и божества. Я ухмыльнулся. Неужели вот так мечты и исполняются? Моя Хозяйка будет змеёй?