A lab on fire

      Мерный шелест дождя за окном сливается со стуком клавиатуры и вгоняет в то изумительное состояние прострации, когда становится абсолютно не важно, какой несвязный набор символов выходит на экран вместо связного текста. Бесповоротно сдаться сну и тяжести в висках мешает вихрь энергии, врывающийся в молчаливое царство с хлопком двери. Не иначе как прилетела шаровая молния.       - Совсем ты себя не бережешь, Профессор.       Молния любит повоспитывать. Далее слышатся нотки нравоучения:       - Пятница, девятый час вечера. Почему ты всё ещё здесь, а не в баре или не в постели?       Ещё у молнии самый красивый голос в лаборатории, если не во всей медицинской школе. Роскошное тело спортсмена, гибкий ум, дьявольское обаяние и улыбка, которая может осветить собой самый пасмурный день. Испытывать на себе силу этого самого обаяния в течение рабочих часов и оставаться профессионально-спокойной, довольно сложно. И сейчас едва заметный акцент на слове "постель" окончательно прогоняет сонное настроение.       - А что, собственно, здесь делаешь ты? - возвращаю я вопрос.       - Предположим, принёс тот отчёт, что ты просила, вчера удалось всё свести воедино, А заодно доставляю еду. Иначе ты заработаешься и забудешь поужинать.       Нейтан машет телефоном, показывая, что ценная информация находится в надёжном месте, и деловито доставки из рюкзака разноцветные коробочки.       - Томатный суп, сэндвич и панакотта.       От дразнящих запахов щекочет в носу.       - Можно было просто в облако выложить...но вообще рада, что ты зашёл. И за угощение спасибо.       Нейтан слушает, приподняв бровь, будто пытается вообразить, как положить реальную еду в виртуальное хранилище. А бросив быстрый взгляд на экран и нечитаемый набор букв посреди нормальных предложений, он шумно вздыхает:       - Давай уже поешь, профессор. А я пока всё поправлю.        Потягивая горячий суп, я наслаждаюсь чудесным состоянием безделья и любуюсь прекрасным: трудом другого человека. Подключая телефон к компьютеру, Нейтан колдует над таблицами, сводя информацию из двух файлов в стройные колонки цифр, добавляет пару графиков. Гибкие пальцы порхают над клавиатурой, а кудрявые завитки над ухом легонько покачиваются от лёгкого сквозняка, рвущегося сквозь оконную щель. От него исходит ощущение удивительного контроля над ситуацией. Словно нет горящих сроков, организационных проблем, переживаний перед предстоящей конференцией.       - Тебя можно использовать как регулятор нервной системы. Очень положительно действуешь на окружающих. Десять минут и моя голова почти перестала болеть.       - Боюсь на всех меня не хватит. Нервная регуляция дело энергетически затратное, - отвечает Нейтан, увлеченно водя мышкой по экрану. - Ну вот, с этой частью порядок.       Я протягиваю ему половину сендвича для восполнения затраченных сил, но Нейт качает головой:       - Сначала приведем тебя в чувство, профессор. Конечно, голова будет болеть от постоянной работы. Когда ты последний раз гуляла на свежем воздухе,а не бежала сломя голову в лабораторию? И спала больше 5 часов?       - Ой, не воспитывай. Еще не так давно кто-то жаловался на экзамене, что отводил на сон всего три часа во время подготовки.       - Студентам положено жаловаться. А мы теперь между прочим ещё и коллеги, поэтому имею право воспитывать.       А это проблема. Влюбленность в студента сдерживалась доводами рассудка. Сейчас Нейтан соблазнительно выделяет уравнивающее нас слово, и противиться искушению пофлиртовать с коллегой невозможно.       - Окей, коллега, моя очередь. Не слишком ли ты легкомысленно нарядился для конца октября?       Конечно, глубокого синего цвета свитер подходит к погоде и осеннему настроению, но с ним абсолютно не сочетаются видавшие виды летние трикотажные шорты. Единственная индульгенция этой растянутой и ныне выцветшей тряпки состоит в том что она обернута вокруг божественных бёдер и совершенно не скрывает колени и рельефные икры своего владельца.       - А что? - Нейтан пожимает плечами, - Куртка у меня есть. Кепка от дождя вот. Да и машина недалеко.       В своём недоумении он очарователен как мягкий плюшевый медвежонок, которого хочется затискать до потери сознания. Но всё же кажется он прекрасно понимает, что неотразим в любом виде, и это ещё больше завораживает.       - Там не так холодно? профессор. Собирайся и пройдемся,убедишься сама. А потом доешь десерт. Все проблемы от сидячего образа жизни: мышечные зажимы, спазмы сосудов, вуаля - гипоксия и головная боль.       - Простите, доктор, не сегодня.       Нужно дождаться одного важного письма. Я смотрю на часы:       - Через час полтора обещали прислать очень нужное дополнение к нашей работе. Но после приятного ужина и в приятной компании мне гораздо лучше. Даже могу сделать небольшую зарядку.       Я демонстративно кручу головой из стороны в сторону и двигаю плечами. Нейтан одобрительно кивает, приветствуя активность, и выглядывает в окно, за которым лёгкий дождик превращается в совсем не осенний ливень.       - С прогулками придётся подождать. Ладно, есть ещё способы решить проблему. Садись сюда, профессор, и расслабься, я сделаю тебе только хорошо.       От смелых заявлений и чувственных интонаций сон как рукой снимает, а кончики пальцев покалывает от возбуждения. Дружеская забота незаметно превращается в откровенный флирт, будто он зовёт к себе на колени. Но в реальности Нейтан усаживает меня в кресло и просит опустить голову на скрещённые на поверхности стола руки.       - Лучше бы конечно устроиться лежа, но за неимением места можно и так. Надеюсь тебе удобно. Может быть немного больно, не стесняйся и говори. Но по моему опыту, даже если некомфортно, потом становится хорошо.       Когда его ладони ложатся на мои плечи и деликатно скользят до поясницы и обратно, дыхание непроизвольно сбивается. Эти прикосновения пугают и увлекают, хотя нас разделяет слой одежды и почти профессиональная аккуратность.       - Сколько напряжения. Плохое самочувствие вполне объяснимо, - снова читает нотации Нейтан. Он усиливает давление, разминая затекшие мышцы более глубокими поглаживаниями вдоль позвоночника и возвращаясь к лопаткам. Где-то под кожей зарождаются и растекаются по нервным окончаниям жаркие волны.       - Ежедневная разминка обязательна.       - Торжественно обещаю делать каждый день в обеденный перерыв, и даже согласна заглядывать в зал, - бормочу я в рукав кофты и срываюсь на непроизвольный стон.       Мой целитель безошибочно находит сведенный спазмом участок чуть пониже основания шеи и, положив одну ладонь на другую, безжалостно растирает средоточие боли, отмечая свой успех удовлетворенным смешком. Подавленный в зародыше вскрик отдаётся жжением в прикушенной губе.       - Зарядка и зал, - всхлипываю я, давая обещание самой себе. Но боль отступает, растворяется в ставших более интенсивными движениях, уступая место восхитительному теплу, и я блаженно постанываю, двигаясь в одном ритме с этими волшебными руками.       - Хорошо тебе?       Не то слово, как. Но такой простой и одновременно провокационный вопрос даёт понять нечто, от чего нельзя отмахнуться. Мне не только хорошо, это взаимодействие на грани сексуально возбуждает. Нервные спазмы перемещаются куда-то в низ живота и хочется продлить до бесконечности эти минуты тайного наслаждения. Но неожиданно горячее дыхание щекочет шею чуть выше выреза кофты и поцелуй обжигает впадинку около уха. Молния находит свою жертву. Вскакивая со стула, я чуть не сталкиваюсь Нейтом с лбами, но он вовремя удерживает меня.       - Очень хотелось это сделать.       В его рассеянном взгляде замешательство и желание. Краем мысли я вспоминаю, что дверь, слава богу, закрыта, а потом мы целуемся, не помня себя. Его язык жадно исследует каждый уголок моего рта, подчиняя, а я обнаруживаю, что, сидя на столе, куда Нейтан поднимает меня, и сжав бёдрами его талию, намного удобнее и приятнее отвечать на ласку, плавясь в его руках. Когда сердце готово выскочить из груди, Нейтан чуть ослабляет объятия и, рвано дыша, ошалело улыбается:       - Ух, профессор.... Вот это задачку ты задала.       Он всё ещё стоит между моих разведённых ног. В таком положении чертовски сложно сосредоточиться на разговоре, хочется только сбросить одежду и познать его до конца. Внутри все сводит от силы этой потребности, и я могу только шёпотом спросить:       - Ты о чем?       Нейтан аккуратно снимает меня со стола и прижимает к себе, давая вдоволь ощутить силу его возбуждения, едва скрываемого легкой тканью шорт. Не сдержавшись, я трусь бедрами об его бёдра, с удовольствием ощущая ответную дрожь.       - Закончить все здесь или напоить тебя кофе и отвезти в кровать.       Оба варианта неудержимо соблазнительны. Но дальнейшую дискуссию прерывает сигнал входящего сообщения. Вместо долгожданной информации в теле письма извинения о сбое в процессе тестирования, повторном запуске и обещание выдать результаты к шести утра. Прищурившись, Нейтан смотрит на меня:       - Похоже, кофе не избежать.       В интонации, с которой он произносит эти слова, сплетаются вопрос и приглашение.       - И не только кофе, не так ли? - отвечаю я, и его неожиданная смущенная улыбка греет сердце.       Дождь всё идёт и грозит превратить кампус в подводное королевство. Перед выходом на улицу, Нейтан заботливо одевает на меня свою кепку, а потом мы бежим к парковке, смеясь и проваливаясь в лужи. В замкнутом пространстве машины его близость чувствуется особо остро. Мигающие огоньки приборной панели красиво высвечивают чувственные губы.       - Ой, панакотту забыли, - спохватывается Нейтан.- Но недалеко есть кофейня со вкусными десертами.       - Самый вкусный кофе у меня дома. Уверена, с кофеваркой ты справишься. А с десертами разберёмся.       Нейтан счастливо улыбается и жмёт на газ, а его рука сжимает мою.       Плотная завеса дождя словно старается скрыть наше путешествие от вездесущих городских глаз-окон. Нейтан всё же останавливается у кондитерской и возвращается с коробкой пирожных такого размера, что я начинаю подозревать что он захочет задержаться не только на кофе, но и на завтрак.       - Нельзя же в гости без подарка, - застенчиво оправдывается он.       Сейчас, когда пелена наваждения спала, мы оба смущены и взволнованы. Несмотря на внешнюю сдержанность, паркуясь, Нейтан едва не задевает бордюр и сдавленно ругается. А у меня не получается открыть дверь с первого раза, руки дрожат и ключ не попадает в замочную скважину. Не хватало кому-то неуклюже растянутся на пороге лицом в коробку с десертами, но, к счастью, обходится без излишне комичных ситуаций. Пока я отношу пирожные на кухню, Нейтан с интересом осматривается, и я слышу его слегка удивленный голос:       - О, ты не рассказывала про кота. Привет, котик! Какой симпатичный.       Симпатичный котик с независимым видом шествует мимо дружески протянутой руки, чтобы дежурно потереться пару раз о мои ноги и издать вопросительный мяв.       - Привет, и я тоже соскучилась. Знакомьтесь: Злюк, это Нейтан.       - Злюк? - переспрашивает Нейтан, искренне забавляясь. - Славное имя! Хотя, кажется, ему оно подходит, - он обрывает смех, сталкиваясь с презрительным взглядом кота. - Моя сестра Элис спасает и пристраивает бездомных котят. Их бывает много и всем нужно придумать имена. В ход идут любые варианты, но такого креативного я ещё не слышал.       - Это грязное существо со свалявшейся шерстью и разодранным ухом бросилось под колёса машины и явно просило помощи. А потом шипело и царапалось. Ветеринарам в клинике, куда мы с подругой приобретенное чучело отвезли, тоже досталось. Поэтому над именем думать долго не пришлось, - рассказываю я: - Честно говоря, я думала, что это девочка, и назвала её Злючка. Позже выяснилось, что Злючка - кот. Пришлось адаптировать имя. Но мы сдружились.       - Уверен, мы с ним тоже найдём общий язык. Котики меня любят, а я их, несмотря на аллергию, - смеётся Нейтан.       Вот это тревожная новость.       - Аллергия на кошек? Что, даже чаю не попьешь?       - Ну нет, всё не так плохо. Несколько часов в запасе у нас есть.       Нейтан привлекает меня к себе для поцелуя, но неожиданно между нашими ногами резво проносится пушистая молния. Злюк напоминает о правилах хорошего тона. На кухне ждут пирожные, и мы играем в светский визит, болтая о котах, погоде, чае, кофе, а потом Нейтан вскакивает с места, поднимает меня и самозабвенно, жадно целует. В его объятиях тело тает, как сливочное масло у огня, одних поцелуев становится мало. И в ответ на читаемый в горящем взгляде вопрос, я беру его за руку и веду в спальню. Когда в комнате вспыхивает свет, Нейтан улыбается.       - Ух ты, красиво у тебя.       Да, у меня слабость к роскошному постельному белью, свечам и прочим интерьерным радостям. Про себя я радуюсь, что очень вовремя перестелила простыни, и мечтаю увидеть Нейта обнажённым на бирюзовом шёлке. Видимо он думает о том же самом, когда, снова обнимая, шепчет в ухо:       - Очень хочу раздеть тебя.       Гибкие пальцы дрожат и путаются в застежках белья, но, когда Нейт укладывает меня на постель и опускается сверху, удерживаясь на локтях, в его взгляде уверенность и обещание наслаждения. Его тело идеально совпадает с моим. Ощущение твёрдого члена маняще давящего между бёдер вызывает волну возбуждения, я цепляюсь за Нейта, извиваюсь и умоляю, он бархатно смеётся, прикусывая шею, а от умелых прикосновений становится жарко, и сердце остановится, если он не перестанет дразнить…. Или перестанет. Внезапно Нейтан приподнимается и, прищурившись, внимание смотрит куда-то в сторону.       - Кажется мне предстоит драка из-за девушки?       Рядом из-под края одеяла раздаётся настырное "мяу". На показавшейся следом усатой морде цветет выражение абсолютной наглости. Уверенно протискиваясь между нами, Злюк демонстративно топает по руке Нейта и укладывается рядом, вытянув лапы на моем животе. Поведение питомца шокирует. С другой стороны ситуация развивается чрезвычайно весело. Нейтан тоже беззвучно смеётся, но тем не менее серьезным тоном обращается к коту:       - Может всё же договоримся, и ты уступишь это место на несколько часов?       Злюк косится на него и выразительно прикрывает хвостом свои зелёные глаза. Пора брать дело в свои руки, ведь обмен вежливостями грозит затянуться. Вскочив с постели, я подхватываю недовольно мурчащего кота.       - Извини, дорогой друг, но пару часов тебе придётся подождать здесь.       С этими словами я оставляю его в коридоре и захлопываю дверь. С другой стороны раздаётся возмущенное мяуканье и звук царапания когтей, однако минуту спустя всё затихает.       - Я ему не завидую, - комментирует Нейтан.       Несмотря на сочувственный тон, припухшие губы растягиваются в улыбке. Мне жарко и холодно одновременно. С бесовскими смешинками во взгляде и растрепанными волнами кудрей Нейтан выглядит трогательно и в тот же время неимоверно сексуально. Хочется зацеловать его всего.       - Хочешь, я его верну?       Нейт качает головой и похлопывает ладонью рядом с собой.       - Прости, но нет. А ты возвращайся.       Я бросаюсь в раскрытые объятия, подчиняясь его воле. Чуткие ласки готовят к продолжению, я вспоминаю как любовалась этими красивыми пальцами а сейчас они,сантиметр за сантиметром, касаются самых чувствительных точек. И, о Боже, в этом он такой же искусный мастер как на льду или в лаборатории. Оказывается, я несу весь бред вслух.       - Приятно слышать, - посмеивается Нейтан, прикусывая мочку моего уха, и от места укуса до кончиков пальцев ног будто спускаются электрические разряды.       - Ты лишаешь меня здравого смысла.       - Этого я и хочу, - соглашается Нейт.       Он приподнимает мои бёдра и устремляется в меня, входя на всю длину, и не отводит взгляд, впитывая мой отклик. Видеть как меняется его выражение его лица становится ярчайшим эротическим переживанием на пути к кульминации, и Нейтан уверенно ведёт нас к ней, чувствуя, когда чуть сменить позу, чтобы острее чувствовать завораживающий ритм его движений, мягких и размеренных. Когда они становятся быстрее, я замираю в предвкушении, но Нейтан шепчет: "Сначала ты". И я сдаюсь, отпуская свои чувства и растворяюсь в его хриплых стонах. Способность мыслить возвращается, когда Нейт, ласково целуя меня в висок, поднимается с постели. Я вопросительно смотрю на него, не в силах и слова произнести. А он возвращается через несколько минут с тарелкой пирожных.       - Подумалось, вдруг захочется подкрепиться. Этот жест заботы очень мил. И я и вправду не отказалась бы от еды. Мы делим одно пирожное пополам, откусывая попеременно, и я слизываю остатки крема с его губ.       - В походе за едой на тебя не покушалось меховое чудовище?       Нейтан отрицательно качает головой и чешет нос.       - Хотя, признаюсь честно, опасался нападения из-за угла. Значит не всё потеряно в наших с ним отношениях.       В его голосе слышится лёгкая заложенность, но парня это не беспокоит. Он привлекает меня к себе, и в гостеприимных объятиях я, словно кошечка, ласкаюсь, податливо прижимаясь щекой к его плечу. Нейтан расслабленно вытягивается на постели, позволяя мне вести свою игру. Он пахнет солнечным светом и соблазном. Нестерпимо хочется оставить на себе, на губах, на коже его тепло, волнующий мужской вкус. Когда наши тела соединяются, в его расширенных от возбуждения зрачках пляшут разнузданные искорки, мы не жалеем друг друга, стремясь скорее погрузиться в наслаждение, яркое и совершенное. Когда я выныриваю из дремотного обморока, Нейт, уже полностью одетый, нежно касается моего лица. Утром он планирует ехать к сестре в Нью-Йорк, и сейчас с сожалением вздыхает: "Мне пора". Замечая болезненный блеск тёмных глаз, я в шутку обещаю что в следующий раз десерт будет с лекарствами от аллергии, и Нейтан улыбается краешком губ. Но закрывая за ним дверь, я не могу отделаться от острого чувства неизбежной потери. Щелкает замок, и сказка заканчивается безвозвратно. Из темноты комнаты неслышно появляется Злюк и, будто понимая моё смятение, трётся о ноги, настойчиво зазывая на кухню.       -Конечно, - говорю я питомцу, - сейчас нет ничего лучше чая и сладкого.       Сладкое, даже глубокой ночью, активизирует умственную деятельность. Тем более Нейтан сообщает, что добрался до дома, прислав очень подробное сообщение из двух картинок сердечек. В конце концов выходные заканчиваются, и скоро будет ещё одна встреча. Возвращаясь в спальню, я обнаруживаю, что Нейтан забыл футболку. Она так валяется около кровати, живое напоминание о казалось бы приснившемся безумии. Аккуратно складывая трофей на соседнюю подушку, я мечтательно представляю его смущение, когда верну пропажу.       Однако понедельник оказывается совсем не таким, каким должен был быть. Нейтан в университете не появляется, да и не сообщает ничего. Лишь кто-то в лаборатории обмолвился, что у парня дела в городе. Та самая встреча, которую я так жду, нелепо случается на лестнице следующим утром, когда все спешат к своим рабочим местам. В ответ на дружелюбное пожелание хорошего дня Нейтан скованно отвечает приветствием и как-то жалко улыбается. Потом мы видимся на ланче, он с компанией молодых людей заканчивает обед, когда я вхожу в кафетерий, и, если раньше мы частенько делили один стол, сейчас приглашений не поступает. Кивок головы и его долгий пронзительный взгляд - всё, чего я удостоена. Еда становится противной. Остаётся только сосредоточиться на списке задач, требующих выполнения. Но и тут мы постоянно пересекаемся на протяжении этого бесконечного дня: в общей переписке исследовательской команды, на быстром собрании по статусу проекта, где Нейтан снова подчёркнуто-безразличен. Очень больно и обидно, но даже в безопасности квартиры я яростно стискиваю зубы, стараясь не разреветься из-за того, что оказалось глупостью вместо сбывшейся мечты, а злосчастная футболка вместе с купленной на будущее упаковкой таблеток от аллергии всё время попадаются на глаза. Но чужие вещи нужно вернуть, а совместную работу доделать несмотря на обстоятельства. Когда унылая безликая среда приближается к послеобеденному кофе, я сочиняю Нейтану очень деловое сообщение с просьбой отправить необходимые результаты исследований, ведь можно просто воспользоваться почтой и нет нужды появляться лично, и со всей злостью жму на кнопку отправки. Лучшим решением сейчас будет уйти отсюда и угоститься кофе и возмутительно вкусным пирожным, а может даже двумя.       н ловит меня у выхода из кабинета. Я вижу его в коридоре, но не успеваю убежать и, нервно кутаясь в пальто, как в броню, бросаюсь в атаку, повторяя написанное вслух. Выслать данные можно завтра и приходить не обязательно, почта прекрасно работает, а сейчас мне пора. Нейтан какое-то время мнётся у двери, а потом торопливо следует за мной.       - Я хотел поговорить.       - Для начала хватило бы простого "привет".       Нейт выглядит растерянным и несчастным, но всё же продолжает:       - Ты права. Но я не понимал как быть дальше. Такого у меня ещё не было.       - Не было секса? Извини, не поверю.       Его щеки вспыхивают пунцовым. И это невероятно очаровательно.       - Романа на работе не было! И я боялся, что не смогу вести себя отстраненно при встрече и общаться равнодушно-деловым тоном, и поставлю тебя в неловкое положение. Я устало качаю головой:       - Играя в безразличие ещё больше шансов вызвать подозрения. Лучшим выходом было бы общаться как раньше.       Вот как это происходит сейчас. Словно мы обсуждаем обычные рабочие вопросы, прогулочным шагом спускаясь по лестнице,хотя внутри всё дрожит и хочется бежать без оглядки.       - Ты снова права. Но почему-то казалось, пока так будет лучше, да и казалось, что ты на свежую голову пожалеешь о минутной слабости. Страшно было навязываться.       - Как на экзамене: боялся и молчал?       Нейтан грустно улыбается:       - Похоже на то.       - Можно прийти на пересдачу?       Мысленно зажмурившись и прошептав краткую молитву, я утвердительно киваю, и в его взгляде вспыхивает солнце.       - Кстати, ты кое-что забыл, - я протягиваю ему свёрток с футболкой и лекарством.       - О, это сейчас пригодится, - радуется Нейтан, изучая инструкцию на коробке. - Можно составить тебе компанию?       Против воли губы растягиваются в ответной улыбке, когда я снова отвечаю: "Можно". А потом он целует меня прямо здесь, на университетской парковке, и пока я в изумлении смотрю на него и вспоминаю, как дышать открывает дверь машины.       - Поехали, профессор. Я за тобой.