Часть 3

Сян Фэй проснулась, впервые за долгое время чувствуя себя… нормально. Не отлично, а именно что нормально — и это было ошеломительно. Голова не гудела, в горле не першило, а в груди не сжимался привычный ком тревоги. Приняв душ, она наскоро запила супрессанты кофе и выскользнула из квартиры пораньше, планируя купить паровую булочку по дороге в университет.      Следов Лю Цинге не обнаружилось: его обуви у двери не было, из-за его спальни не доносилось ни звука. Утро прошло без сюрпризов и нервных потрясений, и ее социальная батарейка интроверта зарядилась если не на неделю, то уж на пару дней точно.     Вечером, по плану, они тоже не должны были пересечься. После занятий — подработка в магазине, затем вечерняя смена в кофейне, где в перерывах можно было набросать план новой главы. Домой — поздно, дописать начатое, выложить обновление и рухнуть в кровать. Во вторник график будет похожим, с единственной отдушиной — литературным клубом. Такой ритм не обещал удовольствий, зато гарантировал деньги. А деньги значили одно: возможность как можно скорее залатать дыру в бюджете и начать искать отдельное жилье. Мысль о собственных четырех стенах, где не пахнет альфой и можно пить любую гадость, грела лучше любого кофе.     В обеденный перерыв ее нашла в столовой Лю Минъяньс неизменной Ша Хуалин за плечом.    — Не возражаешь, если мы присоединимся?   Сян Фэй неохотно кивнула, закрывая открытую на телефоне статью. Она предпочитала проводить обед в одиночестве за чтением, но отказать подруге, обеспечившей ей крышу над головой, было немыслимо.   — Как твоя новая свободная жизнь, без гнета тирании? — спросила Сян Фэй, теперь куда лучше понимая порыв Минъянь сбежать из роскошной квартиры.   — Оооо! Вчера мы ходили вечером в кино, потом поели в кафе, и я поздно легла спать! — захлопала в ладоши Минъянь. — А как у тебя, обживаешься? Цинге мне даже не звонил. Чудо!   — У нас вчера была небольшая стычка — он обнаружил энергетики в холодильнике. Хотел выбросить, грозил клизмой и промыванием желудка. Растворимая лапша тоже под запретом. Скажи честно… если я буду грызть ее тихонько ночью в своей комнате, он ведь не учует? — в голосе Сян Фэй прозвучала неподдельная тревога. Ее стратегический запас сухих завтраков был под угрозой.     Ша Хуалин фыркнула, а Лю Минъянь сначала рассмеялась, но потом сделала виноватое лицо.   — Я даже не пыталась, может, и не учует! Видимо, он перенес всю свою гиперопеку на новую «сестру». Извини, что не предупредила. Но, уверяю, его стряпня того стоит. По крайней мере, теперь. А что там было с энергетиками?     Сян Фэй, слегка покраснев, коротко пересказала историю с попыткой спасти драгоценную упаковку, что вызвало у подруг новый приступ веселья.   — Видишь, ему это только на пользу пойдет, — самодовольно заключила Ша Хуалин, обращаясь к Минъянь.   — Да уж, про вас хоть фанфики пиши, — вздохнула та. — Не давай ему себя тиранить. Он мой любимый брат, но должен понять: такая забота удушает. Будь у него пара, она бы сбежала в первую же неделю.   — Ну, я видела его пресс, думаю, хотя бы ради этого жена потерпит — вырвалось у Цинхуа, и ее щеки чуть порозовели. Идиотка! — немедленно прикрикнул на нее внутренний критик. Зачем это говоришь? Теперь они никогда не отстанут! Но часть ее, хотела защитить Лю Цинге. Они не понимают, насколько это здорово, когда кто-то вообще о тебе заботится.   — Ого! В первый же день. С козырей заходит —присвистнула Ша Хуалин.   — Это было случайно! Я постучалась к нему, чтобы спросить, что он будет из доставки. Хотела угостить в благодарность. И нечаянно прервала его тренировку… — смутилась А-Фэй.   — Это же классический троп «соседи»! — воскликнула Минъянь, и в ее глазах зажегся тот самый, хорошо знакомый Сян Фэй, творческий огонек.   — Нет! Никаких фанфиков! Это же твой брат! — в ужасе взмолилась Сян Фэй, предвидя катастрофу.     Ша Хуалин медленно обвела ее взглядом, как хищник, оценивающий добычу.    — Детка, не бойся, интимные сцены я беру на себя, — с мнимой серьезностью заявила Ша Хуалин. Они значительно переглянулись и стукнулись кулаками. — А ты не пытайся вмешиваться в творческий процесс.   — Не переживай, я все детали изменю! Никто не догадается, — уже мечтательно проговорила Минъянь, словно не слыша ее.     Сян Фэй закрыла лицо ладонями, глядя на подруг сквозь щели между пальцами. В груди похолодело. Она только что собственноручно разбудила не просто шаловливого музу, а настоящего демона фанфикшен, и теперь ему было известно все: и про пресс, и про энергетики, и про диктаторские замашки. Этот день перестал быть «нормальным».     Обед закончился, но чувство легкой паники не отпускало. Пока она шла на следующую пару, в голове навязчиво крутилась мысль: они шутят. Конечно, шутят. Лю Минъянь не станет писать фанфик про собственного брата... правда? Но в памяти всплыло ее лицо, озаренное творческим азартом. Тот самый азарт, с которым она когда-то предлагала разобрать в клубе «Путь гордого бессмертного демона». Сян Фэй вздрогнула. Эта девушка была фанаткой. А фанаты не знали границ.     Вечер сработал по плану: подработка в магазине, вечерняя смена в кофейне, где она успела набросать часть главы, и долгий путь домой под моросящим дождем. Социальная батарейка не просто села — она сдохла, издавая тихое шипение. Когда ключ щелкнул в замке, в квартире царила тишина и темнота, нарушаемая только тусклым светом ночника в коридоре. Запах озона и хвои казался приглушенным, будто сам дом спал. Облегчение от этого было почти физическим.     Она поставила сумку и потянулась к выключателю на кухне. И тут ее взгляд упал на стол.     На идеально чистой столешнице стояла тарелка, аккуратно накрытая пищевой пленкой. Под ней виднелся рис с овощами и курицей, а рядом лежал сложенный пополам листок из блокнота для записей.    Сердце сделало странный, не то тревожный, не то теплый скачок. Она медленно подошла, взяла записку. Бумага пахла едва уловимо — не его альфа ароматом, а чем-то вроде графита и чистой кожи. Почерк был резким, угловатым, без единой лишней закорючки.   «Разогрей. Л.Ц.»     Она перечитала две строчки несколько раз. Нахлынула щемящая, неуместная благодарность. Он понял, что она вернется поздно. Он оставил ужин. Настоящий. Горячий, пока она была в пути.     Но потом стало стыдно. Потому что пару часов назад, в перерыве между заказами в кофейне, уставшая и злая на весь мир, она открыла черновик. И пальцы сами понеслись по клавиатуре, выплескивая накопившееся напряжение в единственно безопасной форме. Она описывала нового персонажа — альфу-воина, чье тело было будто высечено из мрамора, чьи руки знали и жестокость, и нежность, а взгляд мог обжечь. Она вписала в текст все, что видела мельком: тень мышц на животе, капли пота на ключицах, напряженные сухожилия на предплечьях в горячую постельную сцену. И пока она это делала, злость уходила, заменяясь лихорадочным, творческим жаром.     А он в это время стоял на этой самой кухне и готовил. Мелко резал овощи. Думал ли он о чем-то? Или просто выполнял рутину, очередной пункт в списке «присмотр за бестолковой подругой сестры»? Мысль о том, что его заботливое (диктаторское) действие и ее тайное (похабное) творчество происходили в одно и то же время, немного мучала ее.     Она разогрела ужин в микроволновке. Он был… невероятно вкусным. Простым, но идеально сбалансированным. Это только усилило внутренний раздрай. Она ела его стряпню, а в голове проигрывались фразы из только что написанной сцены. Это было извращенно. И чертовски продуктивно для будущих глав. Эта мысль заставила ее фыркнуть прямо над тарелкой, и звук одинокого смеха в тихой кухне прозвучал жутковато.     Помыв тарелку до блеска, она потушила свет и поплелась в свою комнату. Проходя мимо его закрытой двери, она на секунду замерла. Ни звука. Он либо спит, либо просто не хочет общаться. И то, и другое ее устраивало.     В своей комнате она дописала главу, добавив штрихи — запах пота и металла, грубоватые, но бережные руки. Выложила обновление. Комментарии посыпались минут через десять. Среди них был и «Непревзойденный Огурец»: «Автор-хакер выезжает на дешевых фансервисных сценах. Персонаж-альфа как картонный. Где глубина? Где его мотивация, кроме демонстрации пресса? Слабо.»     Обычно такие комментарии не задевали. Сейчас же она уставилась на них, и по спине пробежал холодок. Глубина. Мотивация. А какая мотивация была у Лю Цинге? Зачем ему все это? Гиперопека, угрозы, вот это вот все?     Она легла в кровать, уставившись в потолок. День, начавшийся с обманчивого спокойствия, завершался клубком противоречий. Она была благодарна за ужин. Ненавидела его контроль. Стыдилась своих фантазий. И боялась, что Лю Минъянь пришлет ей черновик.     И еще она, предательски, хотела снова почувствовать тот запах — не приглушенный стенами, а живой, резкий, исходящий от горячего тела. Чтобы проверить свою реакцию. Чтобы… описывать ее точнее для читателей.     «Ты совсем спятила», — прошептала она в темноту, натягивая одеяло на голову.     За стеной, в своей спальне, Лю Цинге не спал. Он лежал, слушая, как стихли последние звуки в квартире — стук клавиш, скрип двери, шум воды, щелчок выключателя. Он слышал, как она ела. Слышал, как мыла тарелку. Слышал тот странный, сдавленный смешок.     Он чувствовал раздражение. Навязчивое, непонятное. Он поймал себя на том, что думает не о том, съела ли она, а о том, над чем она смеялась там одна на кухне. Над его запиской? Над ужином? Или над чем-то своим, чего он не знал? Это вообще не его дело.     Он перевернулся на другой бок, стараясь выкинуть из головы образ ее бледного, усталого лица в дверном проеме и этот сладковатый, едва уловимый шлейф духов, который он уловил сегодня утром в коридоре.     Воспоминания только усилили тяжесть в груди — ту самую, от которой он пытался избавиться усиленными тренировками. Но сегодня и тренировка не помогла. Что-то было не так. Что-то в самом воздухе его квартиры изменилось. И он, ненавидящий перемены и неопределенность, не мог этого игнорировать.