Мугеншин. Часть 29

      — Вставай и беги, мать твою! Шикамару проснулся от резкого крика своего отца и ужаснулся. Дом был охвачен ярким пламенем, температура превышала все допустимые нормы. На секунду юный гений даже усмехнулся, как отлично он умеет спать, но все-таки лицо отца, нависшее над его кроватью, он больше не забудет никогда. Хотя это было малозаметно, Пятый Хокаге был напуган. Его глаза метались из стороны в сторону, тогда как сам мужчина с кем-то переговаривался. С кем-то, кто был в безопасности на улице. Скорее всего, какой-то шиноби либо личный телохранитель самого Шикаку. Впрочем, это было неважно. Шикамару практически сразу забыл и о пожаре, и о температуре, и даже о том человеке; в коридоре недалеко от его комнаты на полу лежала мать Шикамару без признаков жизни. Ее туловище было раздавлено огромной деревянной балкой, а внутренности были разбросаны по стенам в радиусе пары метров. И первое, что хотел сделать Шикамару — это хорошенечко проблеваться. Однако даже на слезы сил не было, что уж говорить о прочищении желудка.       — Па-ап… — протянул Шикамару, не отводя взгляда от мамы. — Что происходит, папа?!       — Хьюга происходят! — Шикаку выскочил из его комнаты и подбежал к коридорному окну. — Им не понравилось, как мы обошлись с Учихами. И ладно бы только им, но и всем остальным тоже!       — Что ты имеешь ввиду? — Шикамару уже и сам догадался, да вот только не хотел сам произносить это слово.       — Мои люди даже сейчас доносят мне информацию, — Шикаку хмуро открыл окно. — В квартале Учиха резня. У нас резня. Вся деревня полыхает. Хокаге, хотя, наверное уже бывший Хокаге, выглянул наружу, осматривая квартал. Еще вчера территория клана Нара была одной из самых прекрасных во всей деревне; ровные ряды высоких елей, аккуратно подстриженные клумбы, вымощенные дорожки и переулки, чистота, порядок, спокойствие и стабильность. Сейчас же все полыхало. Провокаторы видимо готовились еще до суда над Учихами, и как только услышали неприемлемый для себя приговор, получили приказ к исполнению. В одиннадцать вечера первые единицы проникли в квартал благодаря подкупленному охраннику. В одиннадцать часов и семь минут был подожжен первый дом. В одиннадцать двадцать горело уже больше половины. В одиннадцать тридцать вся территория квартала была охвачена пламенем, а провокаторы вступили в схватку с охранниками Нара. Неподготовленные защитники были быстро смятены нападавшими, после чего уже ничто не сдерживало Хьюг. В этот момент Хиаши также отдал приказ поджечь квартал Учиха. В связи с более воинственным населением, там оказали большее сопротивление и даже смогли отбить первую волну. И тем не менее солдаты Фугаку тоже постепенно теснились людьми Хиаши, которых было больше и которые, между прочим, отлично выспались перед делом. И в этом квартале уже не стеснялись никакими нормами приличия, убивая всех, кто попадался под руку: детей, женщин, мужчин, стариков. Не щадили даже домашних животных, словно была поставлена задача уничтожить даже самое мелкое упоминание о клане Учиха. Но пока что Шикаку об этом еще не знал. В этом не было его вины; люди Хокаге теряли позиции, погибали один за другим и в целом сами не особо были осведомлены о ситуации. Сам Шикаку-то вообще проснулся от того, что в коридоре упала деревянная балка. Он вышел посмотреть, что произошло, и перед его глазами предстала ужасающая картина: по всей видимости его жена попала под раздачу, когда подпалили дом. Из-за распространившегося огня старая подпирающая балка рухнула на тело женщины, мгновенно убив.       — Мы теперь одни, сын мой, — Шикаку через плечо обернулся к Шикамару, кивая тому идти к окну. — В деревне друзей у нас больше нет. Выбирайся и беги отсюда.       — Но куда? — Шикамару очень хотелось плакать, но строгое воспитание элегантного и аристократичного отца не позволяло.       — Иди на север, в лес нашего клана, — Шикаку взял сына за плечо, пристально вглядываясь в его глаза. — Под трехсотлетней ивой зарыты очень важные документы, которые не должны достаться Хьюгам. Уничтожь их и жди меня там…       — …Тебя серьезно сейчас документы волнуют?! — Шикамару перебил отца, но тот лишь сильнее сжал его плечо.       — Послушай меня! Это важно! — Шикаку вновь взглянул на улицу, будто бы искал кого-то. — Не спорь со мной! Как уничтожишь, жди меня там. Если я не явлюсь через три дня — считай, что я погиб. Ты меня понял? Шикамару не ответил.       — Понял или нет?!       — Понял я, понял! — вскрикнул Шикамару, хмурясь. — Что в документах?       — А толку говорить, ты же и сам их прочтешь, — Шикаку слабо улыбнулся, наконец отпуская плечо сына. — Беги и не оборачивайся назад, сынок. Встретимся там. Шикамару ещё несколько секунд смотрел на отца, будто надеялся, что тот сейчас усмехнётся и скажет, что всё это какая-то особенно неудачная шутка. Вместо этого где-то на первом этаже с треском рухнула ещё одна балка, из лестничного пролёта вырвался язык пламени, и Шикаку буквально вытолкнул сына к открытому окну.       — Беги! На этот раз Шикамару не спорил. Он перекинул одну ногу через подоконник, затем вторую и на мгновение задержался снаружи, ухватившись пальцами за каменный карниз. Второй этаж никогда не казался ему особенно высоким, пока не пришлось прыгать с него ночью, босиком, в одних домашних штанах, когда половина родного квартала горела. Он приземлился неудачно, подвернул ногу и едва не упал, но боль почти не заметил. Поднявшись, Шикамару машинально взглянул наверх. Шикаку всё ещё стоял у окна. Отец коротко кивнул ему и закрыл створки. Шикамару побежал. Он ещё не знал, что видел отца в последний раз.

***

      Шикаку подождал, пока сын исчезнет между горящими домами, и только после этого позволил себе прислониться лбом к прохладному стеклу. Если бы рядом сейчас находился кто-нибудь из советников, он наверняка нашёл бы подходящее слово для происходящего: государственный кризис, мятеж, попытка переворота, нарушение конституционного порядка. Шикаку хотелось назвать всё проще. Дом трещал вокруг него. Где-то в соседней комнате горела мебель, дым постепенно собирался под потолком и опускался всё ниже. На полу всё ещё лежала его жена. Шикаку старался туда не смотреть. Снизу послышался звук разбитого стекла. Кто-то вошёл. Хокаге медленно выдохнул и сложил руки перед собой. Тень от его ног растянулась по полу. Первый нападавший поднялся по лестнице слишком быстро и потому умер первым. Едва его голова показалась из-за поворота, чёрная полоса метнулась вперёд и соединилась с его собственной тенью. Мужчина застыл, широко раскрыв глаза.       — Кто вас впустил? — спросил Шикаку. Нападавший молчал.       — Ясно. Шикаку заставил его собственными руками достать кунай и вонзить себе под подбородок. Тело покатилось вниз по ступеням, и следующие уже не торопились. Снаружи раздался хлопок, и часть стены неожиданно разлетелась внутрь. Камни прошили комнату, сбили стол и окончательно похоронили тело женщины под обломками. Вместе с холодным ночным воздухом в дом ворвались трое шиноби с активированными бьякуганами. Шикаку отскочил назад.       — Значит, всё-таки Хьюга.       — Вы сами сделали выбор, господин Пятый.       — Я вчера оправдал людей за отсутствием вины, друг мой, — устало ответил Шикаку. — Если этого достаточно, чтобы устроить резню, то боюсь представить, что бы вы сделали, если бы я поднял налоги. Первый Хьюга рванулся вперёд. Шикаку поймал его тенью, но второй ударил ладонью в пол. Поток чакры прошёл через доски, разбил часть покрытия и на долю секунды разрушил рисунок теней. Этого хватило. Удар пришёлся Шикаку в плечо. Его руку мгновенно свело. Второй удар Хокаге успел остановить, перехватив запястье противника здоровой рукой, после чего резко дёрнул того на себя и ударил лбом в переносицу. Хьюга отшатнулся, а тень Шикаку уже добралась до его ног. Третий успел закрыть товарища. Несколько минут бой ещё продолжался. Шикаку никогда не был человеком, способным один уничтожить сотню врагов. Он и не пытался. Вместо этого двигался по дому, используя узкие коридоры, мебель, огонь и обломки, не позволяя противникам окружить себя. Один Хьюга сгорел, когда Шикаку специально обрушил на него пылающий потолок. Второго он заставил напороться грудью на собственный меч. Третьему сломал шею посредством техники теневого удушения. Но люди продолжали приходить. Когда Шикаку наконец выбрался на улицу через пролом в стене, он увидел их десятки. А чуть дальше, среди дыма и отблесков пламени, стоял Хиаши. Шикаку остановился.       — Даже сам пришёл?       — Это необходимо закончить сегодня, — Хиаши абсолютно не поменялся в лице, однако еле заметно нахмурился.       — Что именно? Хиаши ничего не ответил.       — Вот и я не знаю, — Шикаку усмехнулся. — Это гнев или жажда власти тобой движет? С двух сторон к нему начали приближаться шиноби. Хокаге оглядел собственный квартал. Ещё утром здесь должны были играть дети. На площади обычно торговали фруктами. У дальнего забора паслись олени, которых Нара выращивали поколениями. Сейчас между деревьями лежали трупы, некоторые настолько обгоревшие, что определить их возраст было невозможно. На мгновение Шикаку подумал о сыне. Если тот сделал ровно то, что ему сказали, то уже должен был выйти к северной окраине. Этого было достаточно.       — Ты ведь понимаешь, что после этой ночи Конохи больше не будет? — спросил Шикаку.       — Она станет сильнее.       — Конечно, — Шикаку пожал плечами. — Все обычно именно так и говорят. Тень под его ногами взорвалась сразу в нескольких направлениях.

***

      Квартал Учиха сопротивлялся. Если территорию Нара удалось практически уничтожить за первые полчаса, то здесь план Хьюга начал разваливаться почти сразу. Первый отряд проник через восточные ворота и через семь минут перестал существовать. Учихи не спали спокойно уже несколько дней. После суда Фугаку ожидал провокаций. Он не ожидал только их масштаба. Едва первые дома загорелись, улицы наполнились людьми. Мужчины и женщины хватали оружие, старшие дети уводили младших в подвалы, а шиноби занимали крыши. Красные глаза один за другим зажигались в темноте. Первая волна нападавших буквально захлебнулась. Вторая же пришла более подготовленной. Хьюга не пытались смотреть Учихам прямо в глаза. Передовые бойцы атаковали через дымовые завесы, одновременно пользуясь преимуществом бьякугана. С крыш работали шиноби с дальнобойными техниками. Несколько предателей из АНБУ знали расположение внутренних укреплений и провели небольшие группы через хозяйственные проходы. Главное же преимущество было простым. Их было больше, намного больше. На одного Учиха приходилось по десять нападавших, и это только верхние оценки. Саске проснулась от того, что окно её комнаты взорвалось. Осколки стекла разлетелись по полу, один рассёк ей щёку. Девушка свалилась с кровати, ещё не понимая, что происходит, и только тогда услышала крики с улицы. Первой мыслью был Наруто. Абсолютно идиотской, бессмысленной первой мыслью. Потом она вспомнила, что Наруто за сотни километров отсюда. В коридоре послышались шаги. Саске схватила лежавший на столе кунай и выскочила из комнаты.       — Мама?! Микото почти столкнулась с ней. Женщина уже была одета, в руке держала короткий меч, а её шаринган вращался так быстро, что Саске не сразу узнала мать.       — Одевайся и вниз, — скомандовала женщина настолько властным голосом, что Саске аж дернулась.       — Что происходит? — и все же нашла время спросить.       — Хьюга напали, — Микото обернулась, будто бы проверяла, не проник ли кто.       — Что?!       — Саске, сейчас не время! В дальней части дома что-то взорвалось. Обе женщины пригнулись. Микото схватила дочь за запястье.       — Отец организует оборону. Итачи с ним. Ты идёшь через западный выход вместе с гражданскими.       — Я никуда не пойду.       — Пойдёшь.       — Я шиноби! Они несколько секунд смотрели друг на друга. Микото первой отвела глаза.       — Мы не знаем, сколько их. Мы не знаем, что происходит в деревне. Кто-то должен выбраться и рассказать остальным.       — Каким остальным?! Ответа не последовало. Потому что они обе прекрасно понимали: если АНБУ не пришли защищать квартал в первые десять минут, значит, ждать помощи было неоткуда. С улицы раздался особенно громкий крик. Саске вырвала руку.       — Где отец? Микото не успела ответить. Стена коридора разлетелась. Двое Хьюга ворвались внутрь практически одновременно. Первый успел сделать только шаг, прежде чем встретился глазами с Микото. Мир для него закончился ещё до того, как тело упало. Второй оказался осторожнее. Он отвёл взгляд и ударил раскрытой ладонью в сторону женщины. Микото увернулась, Саске метнула кунай, но противник поймал оружие двумя пальцами.       — Вниз! — крикнула Микото. Саске подчинилась. Огненный шар пронёсся над её головой и врезался Хьюге прямо в грудь. Мужчину вынесло обратно через дыру в стене. Микото тяжело дышала.       — Вот теперь беги, — Микото тяжело дышала.       — Вместе. Микото посмотрела на дочь и почему-то улыбнулась. И даже спорить не хотелось.       — Какая же ты всё-таки Учиха.

***

      Фугаку оборонял центральную улицу. От его прежней одежды почти ничего не осталось. Правый рукав был полностью пропитан кровью, лицо рассечено, левая нога плохо слушалась после удара в точку чакры. Вокруг лежали тела как Учих, так и нападавших. За спиной главы клана отступали последние гражданские. Фугаку знал, что квартал потерян. Он понял это минут двадцать назад. Слишком много врагов. Слишком хорошо подготовлена атака. Слишком мало помощи снаружи. Оставалось только сделать так, чтобы хоть кто-то выжил.       — Отходите! — крикнул он, не оборачиваясь. — Западный выход! Все туда! Перед ним остановились четверо Хьюга. Ещё двое появились на крышах. Фугаку медленно поднял голову. Три томоэ вращались в красных глазах.       — Ну что? — спросил он. — Кто первый? Первый действительно пошёл первым и тут же умер. Второй продержался немного дольше. Третьему удалось коснуться Фугаку груди и закрыть несколько тенкецу. Глава Учиха отступил, сплюнул кровь, поймал противника за ворот и вонзил кунай между рёбер. А затем его ударили сзади. Меч вышел из живота насквозь. Фугаку удивлённо опустил глаза на лезвие. За спиной стоял человек в маске АНБУ. Вот теперь всё окончательно стало понятно.       — Вот ведь… — Фугаку закашлялся. — Суки. Он схватил меч обеими руками, не позволяя противнику вытащить его, и резко развернулся. АНБУ не ожидал. Фугаку ударил его головой, затем локтем, а когда тот потерял равновесие — перерезал ему горло собственным кунаем. Меч всё ещё торчал в теле. Фугаку сделал два шага. Потом ещё один. Перед глазами всё плыло. Где-то неподалёку он услышал голос Итачи. Мужчина хотел ответить, но не получилось. Удар мягкого кулака пришёлся точно в сердце. Фугаку застыл. Колени медленно подогнулись. Глава клана Учиха умер стоя через несколько секунд, будто тело по привычке отказывалось принимать тот факт, что ему больше некому отдавать приказы. Потом рухнул лицом в пепел.

***

      Итачи увидел смерть отца. На несколько мгновений весь шум вокруг перестал существовать. Он видел только Фугаку. Его тело на дороге, его меч, забрызганный его же кровью, и Хьюгу, который его убил. Следующие секунд десять никто из нападавших не смог даже приблизиться. Итачи двигался почти беззвучно. Один человек перерезал горло собственному товарищу, пойманный в гендзюцу. Второй увидел вместо земли пропасть и отшатнулся прямо под сюрикен. Третьему стальная проволока перехватила шею. Четвёртый успел активировать бьякуган и всё равно не заметил кунай, который рикошетом от другого куная вошёл ему в висок. Итачи был слишком хорош. Именно поэтому план убийства строился не на поединке. Никто не собирался побеждать его честно.       — Не смотреть в глаза! — кричал кто-то. — Держать дистанцию! С крыши полетели сотни сенбонов. Итачи сложил печати. Огненная стена поглотила большую часть, остальные он отбил сюрикенами. А потом почувствовал укол под ребром. Один всё-таки прошёл. Итачи выдернул иглу. На кончике была жидкость. Яд. Он посмотрел в сторону крыши. Там уже никого не было.       — Умно, — тихо произнёс Итачи. В следующий момент ему пришлось уклоняться от сразу двух воздушных ладоней. Потом от третьей. Один удар всё же прошёл по касательной и повредил правую руку, но Итачи продолжал драться. Через десять минут яд начал действовать. Через пятнадцать зрение стало двоиться. Через двадцать у его ног лежало больше двух десятков человек, а сам он впервые опустился на одно колено. Но противники всё равно не приближались. Они ждали. Итачи понял это и тихо рассмеялся. Даже сейчас боялись. Как волки боятся израненного и умирающего льва; жаждут его смерти, но бояться сами подойти и нанести последний удар.       — Брат! Он резко поднял голову. Саске. Она появилась в конце улицы вместе с Микото. На лице Итачи впервые возник настоящий страх.       — Уходите! Слишком поздно. Один из Хьюга возник сбоку от женщин. Итачи исчез. Он оказался между ними буквально за мгновение до удара. Ладонь противника вместо сердца Саске врезалась ему под лопатку. Итачи почувствовал, как внутри что-то лопнуло, но он всё же развернулся и одним движением сломал нападавшему шею.       — Итачи! Саске подхватила его.       — Нормально, — выдохнул он. По губам уже текла кровь.       — Какое, блядь, нормально?!       — Саске… Он посмотрел ей за спину. Микото поняла раньше дочери.       — Беги.       — Да вы все сегодня сговорились?! Итачи неожиданно схватил сестру за ворот. Даже умирая, он оставался достаточно сильным, чтобы Саске не смогла вырваться сразу.       — Послушай, — голос стал совсем тихим. — Отец мёртв. Саске перестала сопротивляться.       — Нет.       — Мёртв.       — Нет.       — Саске. Она посмотрела брату в глаза. Итачи никогда ей не врал в такие моменты.       — Ты должна уйти. Возьми маму вместе с собой. Микото открыла рот. Итачи повернул к ней голову. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Мать поняла всё.       — Я выведу её. Итачи отпустил сестру.       — Хорошо. Саске отступила на шаг.       — А ты?       — А я задержу их, — Итачи оскалился, насколько позволяла ситуация.       — Ты отравлен! Итачи уже не слушал. Он медленно, качаясь, пошел в сторону бесчиленных полчищ врагов, все прибывающих и прибывающих.       — Итачи!       — Саске, беги. Никогда раньше его голос не звучал настолько похоже на голос Фугаку. Она замерла. И этого Итачи хватило. Микото схватила дочь за руку.       — Прости. И потащила прочь. Саске кричала брату что-то ещё. Итачи уже не слышал. Перед ним собирались люди. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Наверное, больше.       — Ну? — Итачи поднял кунай, принимая стойку. Никто не двинулся. Итачи сплюнул кровь, расхохотавшись.       — Мне долго ждать?! Первый Хьюга сорвался с места. Итачи встретил его.

***

Они почти дошли до западных ворот. Микото шла впереди, Саске следом. За ними двигалось ещё около двадцати человек — преимущественно дети и несколько раненых Учих. Выход уже был виден. Потом на дороге появились шиноби. Слишком много.       — Назад, — Микото остановилась. Позади уже появились другие. Их загнали.       — Я возьму правых, — Саске активировала шаринган.       — Нет.       — Мама…       — Послушай меня хотя бы один раз в жизни, — Микото повернулась к дочери и ударила её. Не сильно, но настолько неожиданно, что Саске отшатнулась.       — Что ты…       — За стеной канал. Если прыгнешь с верхней галереи, попадёшь прямо туда. Он выходит за пределы квартала. Саске всё поняла. Может быть, и хотела поспорить. Может быть, хотела возразить. Но слишком уставшее лицо мамы дало понять, что уже все, уже даже времени на это нет. Микото посмотрела назад. Со стороны центра квартала поднималось огромное зарево. Итачи больше не было видно.       — Ты последняя из нас, — Микото вытерла проступившую слезу. — Найди Наруто, Саске. Расскажи, что произошло.       — Он не поможет, у него там… — Саске вспомнила последнюю их встречу и поморщилась. — В общем, свои заботы.       — Я все-таки его мать, — отрезала Микото. — Если Джирайя не выбил из него человечность, он поможет. А теперь иди. Саске отрицательно мотнула головой.       — Пошла! — Микото толкнула её к лестнице. Один из нападавших метнул кунай. Саске увидела его. Микото тоже. Но женщина не уклонилась, потому что за её спиной стоял ребёнок. Лезвие вошло под ключицу. Микото пошатнулась. Саске закричала. Второй кунай вошёл матери в живот. Она всё равно осталась стоять.       — Беги! Саске рванулась к ней. Микото сложила печати. Огромный поток огня разделил улицу стеной.       — МАМА! Саске успела увидеть её последний раз между языками пламени. Микото улыбалась. Потом в огонь с другой стороны вошли три силуэта с бьякуганами. Саске не стала смотреть дальше. Она побежала. Это было самое трусливое, что она когда-либо делала. И самое тяжёлое. Она взлетела по деревянной галерее, оттолкнулась от перил и прыгнула вниз. Холодная вода ударила так сильно, что из лёгких вышел весь воздух. Течение понесло её под кварталом. А наверху продолжали убивать её семью.

***

      Шикамару почти добрался до северной части деревни, когда его заметили.       — Нара! Он остановился. Один Хьюга и один человек без клановых знаков приближались со стороны его квартала. А Шикамару был босой, без оружия, после прыжка всё ещё болела нога, чакру он практически не успел восстановить после недавнего похода.       — Сын Хокаге, — произнёс второй. — Живой.       — Уже ненадолго. Шикамару посмотрел на их тени. Луна была почти над головой. Не лучший угол.       — Вот морока… Он сложил печать, и тень метнулась вперёд. Оба разошлись в стороны. Хьюга оказался быстрее, и Шикамару не успевал. Он видел ладонь перед своим лицом. А затем между ними появился огонь. Хьюга отшатнулся. В его шею вошли сразу три сюрикена. Второй шиноби только успел повернуться, когда кто-то с размаху ударил его ногой в висок. Мужчина рухнул, попытался подняться и получил кунай под рёбра. Шикамару узнал спасителя не сразу. Мокрые волосы, разорванная одежда, кровь на лице, красные глаза, в которых уже вращался мангекье шаринган.       — Саске?       — Где твой отец? — Саске выдернула кунай из тела. Шикамару замолчал.       — Я спросила, где Шикаку?!       — Остался в квартале, — ответил парень, слегка хмурясь. — Скорее всего, уже мертв. Саске несколько секунд смотрела на него.       — Что происходит?       — Хьюга устроили переворот, — Шикамару пожал плечами, будто бы это было обычным делом.       — Да это я и так вижу! — Саске вспыхнула от злости. — Почему ты вообще такой спокойный?! Хьюгам кто-то помогает или только они?       — Не знаю. Отец сказал, что недовольных много. Кто реально участвует — хрен поймёшь. Часть АНБУ точно переметнулась. Нара вырезают. Последние слова он произнёс медленнее. Саске отвернулась. Шикамару заметил её дрожащие руки.       — Твоих тоже?       — Всех. Он не стал спрашивать. По её лицу было понятно достаточно. Несколько секунд они стояли посреди улицы, вокруг которой горела деревня, в которой оба выросли.       — Мне нужно идти в наш лес, — Шикамару первым нарушил молчание. — Отец оставил там какие-то документы. Наказал их уничтожить.       — Ты сейчас серьезно? — Саске медленно повернула голову.       — Примерно то же самое я сказал отцу, — Шикамару пожал плечами. — Но это его последняя воля, и я выполню задачу. Где-то неподалёку раздались крики. Шикамару поморщился.       — Если хочешь остаться — оставайся. Я должен идти. Саске молча вытерла кровь с куная об одежду мёртвого шиноби.       — Мне нужно будет потом найти Наруто. В конце концов, он мой брат и должен знать, что здесь произошло. Шикамару понимающе кивнул.       — Тогда пошли.

***

      До леса они добрались уже на рассвете. Коноха всё ещё горела. Из-за верхушек деревьев поднимался густой чёрный дым, а над горизонтом тянулось грязно-оранжевое зарево. Иногда оттуда доносился далёкий грохот, но здесь, среди мокрой травы и старых елей, всё это казалось почти ненастоящим. Шикамару ни разу не обернулся, как и пообещал отцу. Саске же оборачивалась постоянно. Она просто не успела пообещать. Первые несколько километров едва ли не каждые полминуты. Потом реже. Каждый раз она словно надеялась увидеть кого-то, кто догнал их из деревни.

Никто не догнал.

Трёхсотлетнюю иву Шикамару нашёл без труда. Огромное дерево росло в небольшой низине, далеко в стороне от тропы. Его корни выпирали из земли настолько сильно, что между ними можно было спокойно сесть.       — Здесь, — сказал он. — Будем копать здесь.       — Шикаку сказал точнее? — оглядела Саске. — Копать просто «здесь» займет много времени.       — «Под трёхсотлетней ивой» — все, что он сказал, — Шикамару закатил глаза, присаживаясь на корточки. — Ты либо помогаешь, либо не споришь. Саске долго думать не стала, и через несколько минут совместных усилий Шикамару заметил на одном из корней три маленькие насечки, сложенные в знак Нара. Земля под ними выглядела чуть темнее. Саске достала кунай. Копали молча. Довольно скоро металл куная ударился обо что-то твёрдое. Из земли показалась покрытая грязью крышка небольшого железного ящика. Шикамару расчистил её руками. На металле был выгравирован знак его клана. Замок оказался простым. Никаких печатей, чакры или ловушек — только механический механизм, который открылся после нескольких нажатий в нужных местах.       — Даже я не знала, что вы такое используете, — сказала Саске.       — Потому и используем, — Шикамару гордо улыбнулся; впервые, с момента, когда его разбудил отец. — Не недооценивай наш клан. Внутри лежали документы: несколько свитков, две папки, какие-то старые конверты. Ничего похожего на государственную тайну, ради которой сыну Хокаге стоило бежать через горящую Коноху. Шикамару взял верхнюю папку.       — Что? — Саске увидела, как тот оцепенел. Он повернул обложку к Саске. На ней было написано:

«Узумаки Наруто. Медицинское наблюдение. Полный архив».

Саске несколько секунд просто смотрела на имя.       — Какого хуя медицинская карта Наруто делает под деревом твоего клана?       — Без понятия, — Шикамару пожал плечами, открывая папку. Первые страницы выглядели совершенно обычно. Дата рождения, вес, рост, группа крови, сведения о родителях, состояние после родов. А вот потом начинались обследования:

«Чакра не обнаружена».

Следующая запись:

«Повторное исследование: результат отрицательный».

Ещё одна:

«Оборудование исправно. Ошибка измерения исключена».

И снова. И снова. Через несколько часов после рождения, через сутки, через неделю, через месяц.       — Они явно долго не хотели в это верить, — прошептала Саске. На следующих страницах шли уже схемы чакросистемы. Некоторые участки были отмечены красным, рядом стояли непонятные медицинские сокращения.       — Здесь половину даже Цунаде, наверное, пришлось бы читать два раза, — Саске быстро пролистнула дальше.       — Возможно, — Шикамару остановился на одном заключении. — Смотри. Оно было написано другим почерком, гораздо аккуратнее предыдущих записей. Он прочитал несколько строк про себя. Потом ещё раз.       — Они сначала думали, что его организм каким-то образом компенсирует отсутствие чакры.       — Логично, — Саске пожала плечами, глядя в записи из-за плеча Шикамару.       — А потом решили, что нет.       — В смысле? — девушка нахмурилась. Шикамару протянул ей страницу. Она нашла отмеченный абзац.

«Признаков патологического истощения не выявлено. Организм пациента не демонстрирует механизмов компенсации отсутствующей чакры. Вероятнее всего, он изначально сформировался без физиологической зависимости от неё».

      — Ну… — Саске замялась, будто бы подбирая слова. — Это Наруто, что еще сказать? Он с детства таким был. Не удивлена, что никто ничего не понял.       — Дура ты, — Шикамару забрал папку, пока Саске, вскинув брови, смотрела на друга, как на идиота. — Любой другой человек при полном отсутствии чакры умер бы. А он нет. Они ненадолго замолчали. Странная запись действительно была интересной, но после того, что произошло за последние несколько часов, превращать её в главную проблему дня не хотелось ни одному. Саске первой потянулась к следующему документу. Это был старый протокол допроса. Имя человека на первой странице было вымарано. Как и его подразделение, должность и большая часть личных данных. Осталось только:

«Шиноби Конохи».

      — Уже веселее, — сказала Саске. Шикамару начал читать. Большая часть текста оказалась скучной и непонятной без контекста. Неизвестного допрашивали из-за попытки получить доступ к закрытым медицинским архивам. Несколько раз упоминался Наруто, но имена людей, отдававших приказы, тоже были стёрты. На одной из страниц сохранился вопрос:

«С какой целью вам было поручено получить результаты обследований ребёнка?»

Ответ почти полностью отсутствовал. Читалось только:

«…отсутствие чакры…»

и ниже:

«…исключительный медицинский интерес…»

Дальше несколько строк были перечёркнуты. Саске скривилась; она никогда не любила секретность ради секретности. Ещё одна уцелевшая часть:

«Вы осознавали, что дальнейшие исследования могли проводиться без согласия законных представителей ребёнка?»

«Да».

      — Вот это мне уже не нравится, — Саске перестала листать, посмотрев на Шикамару. — Кто это был? Кто отдал приказ? И зачем Шикаку все это хранил вообще здесь?       — Поверь мне, я знаю не больше твоего, — процедил Шикамару; ему уже порядком надоел тот факт, что Саске уверена во всеведущности парня. Взгляд Саске снова ушёл куда-то поверх его плеча, в сторону Конохи. Шикамару закрыл протокол. В ящике оставались ещё бумаги, но быстро выяснилось, что большая часть касалась людей, получавших доступ к медицинским данным Наруто, старых распоряжений администрации и каких-то внутренних проверок. Ничего, что они сейчас могли понять.       — Ну? — спросила Саске. Шикамару вспомнил последние слова отца.       — Уничтожаем. Он начал складывать бумаги обратно. Саске тут же запротестовала и прижала медицинскую карту к своей груди, слегка отворачиваясь.       — Это мы оставляем, — процедила она, глядя изподлобья. — Хочешь уничтожить — подойди и отбери.       — Саске, сейчас не время для скандалов! — Шикамару всплеснул руками.       — Это медицинская карта Наруто, он заслуживает право знать, что его исследовали, — Саске все оставалась непреклонной.       — В любом случае, отец хотел, чтобы карта исчезла, — Шикамару покачал головой. — Отдай ее мне.       — А если он просто не хотел, чтобы она досталась тем, кто сегодня захватывает деревню? Шикамару посмотрел на неё. Это тоже было возможно. Саске подняла папку.       — Отдадим Наруто. Пусть он сам решает.       — Саске…       — Это его медицинская карта, Шикамару. Несколько секунд он колебался. Потом устало выдохнул, бессловно соглашаясь. Свитки и папки сложили между корней. Саске подожгла край одного из документов маленькой техникой огня. Пламя быстро пошло по сухой бумаге. Они сидели рядом и смотрели, как исчезает старый архив Шикаку. Когда от бумаг остались только почерневшие куски, Шикамару присыпал их землёй и вернул ящик в яму. Саске держала папку Наруто на коленях.       — Чем займешься? Шикамару посмотрел на дым над деревьями. Отец сказал ждать здесь три дня.       — Пока ничем, — Шикамару плюхнулся на землю. — Отец наказал ждать его здесь в течение трех дней. Если он не явится — тогда уже…       — Тогда уже очевидно, что случилось, — Саске закончила за друга, понимающе кивнув. Однако она здесь сидеть не могла. Мать приказала найти Наруто — и это был единственный раз, когда Саске совсем не хотела спорить или как-то противиться. Ей и самой хотелось наконец расспросить брата, что с ним все это время происходило. К тому же, если вместо Шикаку сюда заявятся люди из Конохи, то найдут как раз и медицинскую карту Наруто, что будет нехорошо. Именно поэтому она встала на ноги, отряхиваясь. А саму карту при помощи техники спрятала в печати. Перед этим её взгляд снова зацепился за последнюю прочитанную ими строку заключения врача.

«…изначально сформировался без физиологической зависимости от чакры».

      — Странный он всё-таки, — пробормотала она.       — Для этого нам медицинская карта не требовалась, — фыркнул Шикамару в ответ. — Куда ты идешь?       — У тебя своя дорога, у меня своя, — коротко ответила Саске, разминая плечи. — Последним желанием мамы было найти Наруто. Шикамару недолго помолчал, размышляя. Он понимал Саске, но также и понимал, что в открытом бою против коноховцев ему не уцелеть. Все-таки он больше стратег, нежели воин. И все же просить он не стал.       — Старая Коноха умерла вместе с нашими семьями, — Саске применила технику, и в руках у нее оказался теплый плащ; она развязала протектор, все также болтавшийся у нее на лбу, и скинула его на землю. — Я не думаю, что буду продолжать отдавать свой долг деревне. Кем бы ни был Шестой Хокаге — пошел бы он нахуй.       — И здесь наши пути расходятся, — горько пробормотал Шикамару, усмехаясь.       — Не обязательно, — Саске вскинула брови, приседая на корточки и разминая ноги. — Ты же не обязан сидеть здесь три дня. Если никто не придет… найди нас.       — Нет-нет, пути у нас разные, — Шикамару махнул рукой. — У меня есть идея, куда податься. Иди с миром, Саске. Пусть дорога твоя будет легкой и спокойной. Даст Бог — свидимся еще. Девушка постояла секунду. Потом другую. Ей очень не хотелось вот так закрывать целую главу своей жизни и приступать к новой. На это должны были быть силы, а их нет. Слишком многое произошло сегодня. И все же нужно идти дальше, как бы тяжело не было. Таков путь шиноби Саске: никогда не останавливаться. Девушка коротко кивнула и отдала честь. В конце концов они оба были военными. Парень поддержал ее, салютуя в ответ. И в следующую секунду Саске побежала в сторону выхода из леса, который в обычных обстоятельствах ее бы не выпустил.       — Прощай, Саске Учиха, — пробормотал Шикамару тихо, провожая ее взглядом. — Рад был поработать вместе. А в следующие пару мгновений на землю упало несколько капель крови.