Часть 6

- Неужели ты не забыла? Раздался голос и в красивую белую раму окна влетело тело и оправило воротничок. - Не правда ли чудной мир? - посмеялся он прикрыв глаза, - и почему ты не веришь, что возникнуть мне просто, допустим, из темноты, откуда же ещё, так сильно меньше подходит, нежели влететь через окно? - и он пошёл вперёд, крутя тросточкой, наподобие глашатая в цирке, - а теперь, Чарли Морнингстар, что ты собираешься делать? Вдруг к нему на ножках собачкой подбежал деревянный стульчик - одинокий в этой комнате. «Какая прелесть!» - прошипел он и похлопав «зверька», уселся на него. Он смотрел прямо на кровать, в которой приподнявшись на локти лежала Шарлотта, вся в крови и немного будто ошпаренная, ведь щёки её горели и глаза тоже - красным. А её неестественная белизна не могла скрыть в ней демона. - Мы же договаривались, - вскрикнула она, всё ещё прибывая в двояком состоянии, будто её только что разбудили, но она продолжала быть во сне, и все воспоминания спутались, - и где все? Никого ни осталось! - опять не сдержав голоса сказала она и уткнулась в свои кровавые ноги. Она была как блюдо в своей грязной постеле для всяких ценителей всяких пошлостей, как подметил Аластор, спускаясь по ней взглядом, но только он своим цепким до тонкостей глазом мог оценить всю ту красоту отчаяния этой полуголой девушки. Не так ли? - Да? - переспросил он, как бы прекрасно понимая, что та сделка для Шарлотты очень сильно провалилась, которая даже стала роком для неё. Но это только в её голове. Так бы и без него всё бы разрушилось. И из главного, что он понимал, ему ничто с этого всего не было. Только может капризы принцессы? - Так, ты, - указал он на неё тросточкой, прямо в её заплаканное, пылающее краской лицо, - дочь Люцифера, да, того самого.. Ты же понимаешь о ком я? - переспросил он у от удивления, как от глупой шутки, дрогнувших губ, не определившихся нужно или не нужно улыбаться. - Должна знать! Не так ли? - воскликнул он в оскале. Успокоив своё лицо, и ещё раз отстранённо вглядевшись в принцессу, он откинул голову в тень, за лунный свет, из отворённого на ночь окна, - вот и всё, это всё от чего ты бежала. Чарли Морнингстар. Теперь же все честно исполнено с моей стороны? Нет спокойствия - нет и тайн! - какая глупая сделка. Почему же ты согласилась на это? - очень мелодично сказали ей. Она заметила как в тени это полу-человечное лицо совсем стало далёким, в нём теперь нельзя было больше узнать того кудрявого юношу с чёрными глазами полумесяцами, но, может быть, только в силуэте, только в улыбке. - Раз так то, оставь меня в покое.., - жалко прошептала она, ещё не отойдя от своих прошлых слёз, от чужой крови, в её почерневших пальцах, от слов «ты - дочь Люцифера». Всё это было не правдой - повторяла она себе и верила этому, и от части была права, и что-то всё продолжало собираться в комок под её сердцем. Ей вдруг стало так тоскливо от всего. И от неудавшегося счастья и от будущих несчастий и всё потому, что она была такой же как и он, - ни раз думала она и вспоминала эти чёрные глаза полумесяцы. - Минуточку, Чарли, не грусти! Зачем же? - ласково и лениво сказало ей существо напротив, его прикрывала тень, а его когтистые лапы были отчётливо видны под лунной, что так легко сложились на тросточке. - Не торопись прогонять меня, Чарли, ты хоть знаешь, где ты? Разве здесь ты сможешь быть совсем одна? - улыбался он. Девушка пару раз моргнула на него своими большими круглыми глазами и совсем отбросила одеяло. И она вдруг подскочила к нему, и будто бы она сейчас хотела схватить его своими белыми руками, как показалось ему, видевшему перед собой, вставшее перед ним женское тело. Но, нет. Её голова мотнулась к окну, ища там ответ, а ему лишь открылся её профиль. Её руки бессильно опустились вдоль неё и белое еле прикрытое тело, которое чуть не опорочили её же воспоминания и фантазии. Просто так случилось, что её воображаемый друг вдруг разонравился ей. Он улыбнулся её сметению, из которого она так хотела выбраться. - Ну, что? - спросил он и белое удивлённое лицо в не менее белом свете обернулось к нему, - ты, ничего, ведь не поняла? - улыбался он всё шире, щуря глаза, - ладно! Проведу тебе небольшой эксперимент по этому чудному месту! - он встал, одной рукой отряхнул жакет, а за вторую предложил взяться, - давай же, мне сегодня в самом деле было скучно.. А, тебе, ведь было весело? - он не сдержал смеха и сам схватил чужую кисть руки, вдавил пальцы в её мягкую плоть, чувствуя слабую упругость тонких сухожилий. И медленным шагом под цокот каблучков своих туфель и её хлюпающих шагов голых ног, они шли к окну. Чем ближе, тем сильней, казалось, её волокли, а не она шла сама, по собственной воле, когда её ноги неуклюже скользили по крови, её держала только резко дёргающая вверх чужая обугленная рука, вверх и прямо. - А теперь мечтай! Сказал он и кинул её руку вперёд, что секунда, и она свесившись через окно, будто бы могла через все эти белые многоэтажки, что как тортики в своих оборках бесконечно шли туда сюда, потянулась к звёздам, и что-то встряхнулось в ней и ей стало как-то легко и грустно, будто всё постепенно что должно было пройти, прошло за миг. - Мечтай же! На этот эгоистичный в одушевлении отданный ей приказ она неловко оправилась, встала ровно, когда будто не она чуть ли и не выпала наружу из окна, от потери равновесия, и спросила: - Я ничего сейчас не хочу, - обиженно взглянула она на него, будто он хотел задеть её этим словом: «мечтай!», - но если прям надо то, а тебе что-то нужно? Он на секунду удивился, а в другую уже залился смехом: «чего же я хочу?» - повторял он, не веря в такую самоуверенность от девушки, от юной принцессы. Хотя, может, по сравнению с ним она не так уж и юна? Какой раздражающий момент. - Как волнительно, - прошептал он странным тоном, в котором можно было расслышать презрение, - даже не знаю, может, музыку? Давай на твой вкус, - улыбнулся он, растягивая улыбку претворено-нежно. И зазвучала старая, будто давно забытая кем-то, но знакомая всем мелодия. Когда сесксафон неспешно лился, пока по пианино задавался ритм, что-то ещё сквозило сквозь это всё, может запах ночи и песня по пьяне вдалеке, а может резко почудившийся ему, как и всё в этом чудном месте, напев мычанием, совсем близко, - джаз. Ничего стоящего за всё это время без него, сравнительно не долгое, здесь не придумали, кроме джаза, ничего стоящего, как правильно догадалась принцесса, как будет всегда! - Не плохо, - заметил он, удивляясь про себя своему же оживлению. «Вот, что делает хорошая музыка с человеком!» - забыл он, что таковым больше не являлся. - Ха-ха, и правда получилось! - неожиданно взвизгнула Чарли и у Аластора, который наслаждался мелодией, в раздражении дёрнулись брови, от того что его прервали, - мне мадам ещё в детстве её напевала, не знаю как смогла вспомнить! - с восторгом обратилась она к нему, сияя. - Как ужасно, - заметил он, после такой подробности, и его настроение испортилось, - просто ужасно! - он говорил это и смотрел прямо в её вдруг опять сияющее лицо, - Вот что такое настоящая музыка! - воскликнул он и взяв свою леди за ручку, встал на раму окна, теперь она отчётливо видела его демоническую жёлтую пасть, но ей пришлось подпрыгнуть вместе с ним и потом дальше, под резкий звук трубы и быструю чеканку клавиш или эта была чечётка? Неважно, ведь сейчас она была над землёй. - Не падай! - подхватил он её за талию, - неужели совсем не веришь в полёт? - спросили её и ощущение когтей пропало, её подкинули вверх, она вскрикнула, - Чарли-Чарли, и где вся твоя смелость? Ты же не какой-то глупый человек, ты же это знаешь, - поймал он её на руки и опять в правильный такт подкинул ещё выше вперёд, медленно начиная делать шаги за ней. - Я упаду! - не помня себя вскрикивала она, - прекрати сейчас же! - отчаянно приказывала она, делая такие глаза, которые и не сделает никто кроме этой жалкой принцессы Ада. - Ха-ха, - искренне повеселился он, поймав в последний раз дрожащее тело в ночнушке, - ты дрожишь от счастья? Я тоже так думаю, это, и вправду, было очень весело, моя дорогая принцесса, дочь Люцифера! Она взглянула на него, не веря что такое кощунство можно было сказать дважды. Но отбивать по клавишам ритм не останавливались, был шум города и она заплаканная с засохшей кровью на лице на чьих-то руках слышит опять это кощунство. И так, это даже можно было считать забавным. - Не смешно! Совсем не смешно! - неожиданно для себя не срываясь на гнев, а смеясь, сказала она и закрыла своё лицо не чтобы скрыть слёзы, а совсем не уместную, как казалось ей, улыбку. - Чарли!.., - начал было он, но остановился, не найдя что сказать, из-за неуместного смеха девушки, что сияя на него своими опять чёрными, совсем как у человека, глазами, пряча улыбку и дрожа плечами, девушку, на его руках. Будто, правда, человек! И он из приличия просто решил промолчать, когда принцесса в отчаяние цеплялась за его шею в объятии, когда она была, словно большой плачущий ребёнок только увидавший свет. «И почему я?» - думал он, парализованный женской истерикой. Ещё будучи человеком он был таким, слишком чувствительным к такому, - слабо ругал он себя. Мягкие волосы лезли ему в лицо, когда принцесса двумя руками обхватила его шею. «Совсем спутались!» - думал он, сжав губы, убирая от посеревшего вытянувшегося и острого лица когтистыми пальцами чужие мягкие локоны, - «Как не прилично» - думал он, держа принцессу на одной руке под её бёдра, прикрытые только тонкой ночнушкой, как чувствовал он, - «Как некрасиво» - слабо ругал он себя. Шагом по воздуху, над мчавшейся куда-то дорогой между улиц, Аластор донёс её до крыши одного из домов. Закончив причёсывать не послушный локон, который недавно облепил его лицо, он щёлкнул и девушка на мгновение одна зависла в воздухе, всё ещё распуская свои нюни. Щёлчок и появилось очень удобное кресло, прямо на крыше, которое точно стояло очень надёжно, и он сел в него и щёлкнув в третий раз, опять прилипил к себе Шарлотту в забытьи. «Чёрт» - подумал он и щёлкнул в четвёртый раз, отправляя принцессу опять в её кровавую постель, - ах, - вздохнул он, вспомнив. Он щёлкнул в пятый раз, возвращая её к себе на крышу, всё ещё неугомонившуюся, и щёлкнул в шестой раз, удлинив кресло до дивана, который тоже совсем прочно встал на крыше, и щёлкнул в седьмой раз завернув принцессу в то самое одеяло, в которое она вцепилась, пока была секунду назад опять в своей комнате. И в этом кровавом одеяле она лежала, укутанная в кокон, сжавшаяся в клубок, уткнувшись в спинку дивана своим мокрый лицом. Аластор спокойно сидел на своей половине, даже весело, по сравнению со своей компаньёншей, и он смотрел на звёзды, под плач принцессы Ада и джаз.