Часть 1. Идельная мишень

Двадцать восемь лет, гениальное открытие за плечами и десять дней полного релакса впереди. Сакура Харуно, поднимаясь по трапу на борт сияющего белизной лайнера, чувствовала себя Розой из «Титаника». На миг её пронзила ледяная игла суеверия, но она тут же выдохнула, отгоняя глупые мысли. Её маршрут пролегал не через коварную Атлантику, а по лазурным водам у Соломоновых островов, с финалом в Сиднее. Идеальный план: выдохнуть после многомесячного лабораторного ада и без спешки подготовиться к предстоящей конференции, где ей предстояло представить миру её детище — исследование, способное совершить прорыв в регенеративной медицине. Все данные, вся её жизнь за последние годы, были при ней, в защищённом ноутбуке и на зашифрованной флешке. Она облокотилась о перила палубы, ловя солёный бриз и с любопытством разглядывая пассажиров. Вот милая парочка старичков, нежно держащихся за руки. «Вот к чему нужно стремиться, — промелькнуло у неё в голове. — Найти того, с кем и в восемьдесят захочется смотреть на океан». Рядом с ними по трапу поднималась их, должно быть, дочь с мужем — живое, временное отражение той же истории. Медовый месяц? Сакура невольно скользнула взглядом по толпе в поисках ещё одного одинокого пассажира, чтобы не чувствовать себя белой вороной в этом море пар. Вот мама с дочкой-подростком, которые что-то оживлённо обсуждали. И тут к ним подошёл мужчина — видимо, отец семейства. На Сакуру снова накатила лёгкая, едкая волна разочарования. И в этот момент она поймала на себе чей-то взгляд. Внимательный. Пристальный. Будто пронизывающий насквозь. Она изогнула бровь, пытаясь понять, знает ли она его? В памяти не всплывало ни одного человека со столь яркой, запоминающейся внешностью — серебристые волосы, небрежно растрепанные, казавшиеся почти черными с такого расстояния глаза, и невероятно спокойная, почти ленивая поза. Он не отвёл взгляд, не смутился. Просто смотрел, как будто читал её, как открытую книгу. Первую скрипку сыграл он. С лёгкой, почти незаметной усмешкой он опустил взгляд в книгу, которую держал в руках, будто ставя точку в их безмолвном диалоге. Сакура, слегка смущённая, поёжилась и наконец заставила себя отойти от перил. Пора было обустраиваться в каюте. В каюте было уютно и немного тесно. Белоснежное постельное бельё на кровати контрастировало со стандартной, ничем не примечательной тумбой. Напротив — небольшой телевизор, а под ним узкий длинный стол-полка и два лёгких стула. Встроенный шкаф и совсем крошечный, но собственный санузел. Достаточно бюджетно, но она и не планировала все десять дней проводить в четырёх стенах каюты. Убрав чемодан, Сакура принялась рассматривать программку, лежавшую на столике. Какое разнообразие: вечера танцев, живая музыка в ресторанах — коих на лайнере было несколько, по одному на каждой палубе, — доступ в спа и спортзал, и, конечно же, бассейн под открытым небом. Хотелось всего и сразу. Но сильнее всего хотелось есть. Она так нервничала перед рейсом, что совсем забыла о завтраке, а время уже близилось к полудню. Не смея больше терзать себя голодом, Сакура направилась в ресторан на своей палубе. «Ресторан» оказался громким названием для этого места. Скорее, уютное кафе: всего пять столиков и небольшая стойка бара, возле которой аккуратно стояли высокие стулья. Бармен с дружелюбной улыбкой поприветствовал её и предложил занять любой столик. Сакура выбрала тот, что был ближе всего к панорамным окнам-дверям, выходившим на открытую палубу. Перед ней расстилался безмятежный, ласковый океан, уводящий взгляд к самой линии горизонта. Она сделала заказ. Кофе принесли практически сразу. В зале, кроме неё и бармена, не было ни души — все пассажиры, видимо, были ещё заняты обустройством в каютах. Когда гигантский белоснежный лайнер наконец подал низкий, гулкий гудок, возвещающий о начале пути, Сакура не смогла усидеть на месте. Она чуть привстала, вглядываясь в удаляющийся причал, пытаясь впитать каждую секунду этого простого волшебства — момента, когда земля остаётся позади, а впереди лишь свобода и горизонт. Сердце сделало весёлый кульбит в груди, но тут же ёкнуло от неловкости. Очарованная зрелищем, она совсем не заметила официанта, который уже поставил перед ней тарелку с заказом и теперь громко и радушно приветствовал нового гостя, входящего в зал. Сакура обернулась на звук его голоса — и замерла. В дверях, отставив в сторону полуоткрытую книгу, за которую он, казалось, держался даже на ходу, стоял тот самый серебряноволосый незнакомец. Тот самый одиночка с причала, чей пронизывающий взгляд она поймала всего час назад. Вернувшись к тарелке, Сакура уже не могла полностью сосредоточиться на еде. Ее взгляд то и дело уплывал к огромному окну, провожая медленно удаляющиеся очертания душного, такого родного и такого выматывающего города. Казалось, с каждым метром, отделяющим лайнер от берега, с ее плеч спадает невидимый груз. Решив окончательно капитулировать перед этим чувством освобождения, она поймала взгляд официанта и легким жестом попросила: — Бокал белого, пожалуйста. И… побольше льда. Едва официант кивнул и направился к бару, как позади нее, в полушаге от ее столика, раздался спокойный, чуть насмешливый баритон: — И мне то же самое, прошу. Только без льда. Сакура невольно обернулась. Он сидел совсем близко, слегка отставив в сторону книгу, которую держал в опущенной руке. И теперь ничто не мешало ей разглядеть его лицо полностью — два серых, пронзительных глаза, которые смотрели на нее с ленивым, почти невидимым огоньком интереса. Не на официанта, а именно на нее, словно ее заказ был какой-то остроумной шуткой, которую он только что оценил. Взгляд скользнул по ее лицу, на мгновение задержавшись на глазах, прежде чем она заметила бледный шрам, пересекающий бровь, и маленькую темную родинку под чувственным изгибом нижней губы. Их взгляды встретились — на этот раз дольше, чем на причале. Он не отвел глаза первым, лишь слегка склонил голову, будто говоря: «Да, это я. И да, это совпадение — забавное, не правда ли?» Сакура почувствовала, как по ее щекам разливается теплая волна смущения. Она быстро отвернулась к окну, сделав вид, что снова поглощена видом на океан, но теперь уже ощущая его взгляд у себя за спиной. Океан внезапно показался ей недостаточно большим. Больше их взгляды не пересекались. Мысль перебраться за столик напротив мелькнула и тут же была отвергнута — это показалось ей слишком навязчивым, почти отчаянным жестом. Когда минут через десять позади прозвучала его просьба подать счет, Сакура почувствовала странный укол разочарования. Теперь в этом действительно не было смысла. Она наблюдала краем глаза, как он, не спеша, расплатился и, отодвинув стул, вышел из кафе, так и не бросив в её сторону ни единого взгляда. Оставшись одна, она допила вино, чувствуя, как первоначальное волнение от путешествия сменилось лёгкой досадой. «Зря я вообще обратила на него внимание, — отчитала себя мысленно Сакура. — Приехала отдыхать, а не выискивать приключения с загадочными незнакомцами». Собрав вещи, она твёрдо решила отправиться на верхнюю палубу — осмотреть бассейн и, возможно, разведать спа. На верхней палубе было душно, солнце неумолимо палило, припекая голову и обнажённые плечи. Возле бассейна, в «лягушатнике», уже плескалась орава детишек, в большом бассейне рассекали воду несколько стариков, ожидающих начала аквааэробики. Пара шезлонгов была занята другими отдыхающими, что лениво грелись под палящим солнцем. Обогнув бассейн по периметру и попадая под брызги непоседливой ребятни, Сакура прошла вглубь, ближе к корме, разглядывая по пути уютные ниши со столиками и плетёными креслами. В одной из них, словно наваждение, снова сидел её незнакомец. Не отрываясь от книги, он лениво, почти в такт шуму волн, бросил в пространство: — Вы меня преследуете? Она обернулась, на мгновение надеясь, что вопрос прозвучал не для неё, но вокруг, кроме них двоих, не было ни души. — А если и так? — выпалила она, не сумев сдержать улыбку. Ладонью он указал на плетёное кресло напротив, а сам откинулся на спинку своего кресла, скользя по ней взглядом с той же неисчезающей, чуть заговорщицкой улыбкой. В его позе не было ни капли напряжения, лишь ленивое, открытое любопытство. Сакуре, опьянённой внезапной дерзостью и этим безмятежным взглядом, не оставалось ничего, кроме как принять приглашение. Она опустилась в кресло, чувствуя, как лёгкая дрожь волнения смешивается с приятным холодком от плетёной поверхности. Между ними повисло молчание, но на этот раз оно было не неловким, а полным ожидания. — Значит, вы впервые в таком… путешествии? — спросил он, и в уголках его глаз собрались лучики новых морщинок. — Это так заметно? — она склонила голову чуть набок, притворно-невинно поднимая брови. — Те, кто не впервые, обычно уже знают, чем займут себя в первую минуту, а не рассматривают корабль, как неведомый научный артефакт, — он небрежно пожал плечом, и его взгляд скользнул по её лицу, будто находя в нём что-то бесконечно занимательное. — Впрочем, в этом есть своё очарование. Свежий взгляд. — А вы, значит, бывалый малый? — она не сдержала лёгкого смешка, тут же почувствовав себя ужасно нелепо, и, чтобы исправить впечатление, тут же подобралась и представилась: — Сакура. — Какаши, — представился он в ответ, и его пальцы скользнули к изящному металлическому портсигару. Он на мгновение замер, прежде чем открыть его. — Вы не против, если я…? Получив молчаливое разрешение её легким кивком, он достал тонкую папиросу. Прозрачный дымок, пропахший дорогим табаком и едва уловимой горьковатой вишней, повис в воздухе, окутывая пространство между ними почти осязаемой аурой. — Вы много читаете, — вопрос прозвучал как-то сам собой, превратившись в утверждение, пока она разглядывала томик на столе. — Необычный выбор. — Ну, это издержки моей профессии, — Какаши поднялся и отошел к перилам, продолжая рассматривать ее через легкую дымку. Его взгляд, казалось, сканировал каждую деталь. — А вы… врач. Это прозвучало не как вопрос, а как тихое, безошибочное заключение, вынесенное на основе собранных за минуты наблюдений деталей. — Мимо, — Сакура рассмеялась, едва слышно, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. — Моя очередь. Она откинулась в кресле, её пальцы слегка постучали по плетёной поверхности подлокотника, будто отбивая ритм для своей догадки. Взгляд её стал внимательным, изучающим, скользнул по его осанке, рукам, задержался на шраме. — А вы… — она намеренно сделала театральную паузу, — солдат. Бывший, возможно. Но определённо привыкший отдавать приказы, а не получать их. — Туше, — он развел руки в стороны в шутливом жесте капитуляции, и вишнёвый дымок изогнулся в воздухе приятной дугой. — Ныне, правду говоря, моя стезя — перо. Пишу романы про путешествия. Но это большая тайна. Его улыбка стала чуть загадочнее, взгляд — чуть отстранённее, будто он уже составлял в уме очередную главу. — Дадите автограф? — А вы читали мои книги? — парировал он, прищурившись. В его глазах плескалась тёплая, живая усмешка. Прямой вопрос поставил её в тупик. Признаться, что нет — значит, разом разрушить только что возникшую лёгкость. — Нет, — наконец честно призналась она, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Но теперь это станет моим первым пунктом в списке дел на круизе. Если, конечно, вы не откажетесь дать автограф незнакомой поклоннице. — Попробую выкроить на это время, — ответил он с притворной серьёзностью, делая вид, что сверяется с невидимым расписанием. Уголки его губ подрагивали, выдавая улыбку. Он сделал последнюю затяжку и, не спеша, раздавил окурок в пепельнице на столике. — Что ж, мисс Сакура, — Какаши слегка склонил голову. — Наше случайное совпадение было чрезвычайно приятным. Но, боюсь, мой персонаж ждет, когда его высадят на необитаемый остров. До свидания. И с этими словами, которые прозвучали как насмешливое эхо её собственных мыслей о круизе, он развернулся и ушёл. «Что это сейчас было?» — мысль билась в такт учащённому сердцебиению. Сакура взволнованно перевела дыхание, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Нет, не незнакомца. Какаши. Он же ей представился. Она посидела так ещё несколько минут, пытаясь упорядочить хаос в голове, пока её взгляд не упал на пепельницу. На дне лежал окурок, источающий последний аромат дорогого табака и вишни. И тут же, на столе, будто нечаянно забытая, лежала его книга. Порывисто вскочив, чтобы вернуть её, она обернулась, но он уже бесследно растворился в лабиринте палуб. Её пальцы коснулись обложки. «Чак Паланник. "Приманка"». Воздух застыл. Название отозвалось в ней ледяным эхом. Приманка. Неужели это просто совпадение? Или... насмешливый намёк, оставленный специально? Книга в её руках внезапно показалась невероятно тяжёлой.