Непосредственно Хранитель

Крысоград. Дело № «Непосредственно Хранитель. Или почему у сварщика в сумке лежат стихи». Есть такая девочка. Зовут Лана. Двадцать лет на часах, которые тикают где-то внутри, но громче тикает мысль: «Надо бы ещё одну песню дописать». Официально она заканчивает четвёртый курс по специальности «Сварочное производство». В группе семнадцать человек. Шестнадцать из них — мужского пола. Она — семнадцатая. Кто-то когда-то решил, что сварщик — это для мужиков. Лана решила иначе. На защиту диплома, возможно, явится в сварочной маске и с косой цвета электрической сини. А почему бы и нет? Потому что она, как ни крути, существо творческое. Заметно, да? По этому вот рассказу, например. Ой, я что, четвёртую стену только что сломала? Ну ладно, пофиг — ремонтировать всё равно не будем. Итак, творческое. Сочиняет стихи и песни, хотя официально записано всего две. Остальные живут в телефоне, на обрывках бумажек и в пространстве между гудением сварочного аппарата и шипением крысиной поилки. Она — магнит для проблем. Не она ищет их — они налипают на неё, как опилки на варежку. Кто-то с кем-то поругался — тут же бегут к ней: «Лана, у тебя же на него компромат есть?». И у неё, чёрт побери, действительно находится. Не потому что она стукачка. А потому что она, видимо, неосознанно собирает этот мусор, как воронка собирает пыль. Или она специально влипает в историю, или случайно ляпнет что-то, что ляпать не стоило. А потом сидит и думает: «Ну вот, опять. Как же это вышло?». А выходит всегда. И всё это, разумеется, перекликается с творчеством. Обидели человека? Можно, конечно, пойти и поговорить. А можно написать колкую строчку. Или целую песню. Прямую или скрытую издевку. Агрессию, завёрнутую в метафору. И потом наблюдать, как окружение внимательно вчитывается — то ли пытается понять, про кого это, то ли нервно проверяет, не про себя ли. Это своеобразный спорт. А вообще, с людьми она коммуницирует мало. Вернее, стала мало. Раньше — другое дело. Театр, бурное общение, открытость. Сейчас — отпинывается ото всех ногами. Виной тому — счёт предательствам, который давно пора вести в бухгалтерской книге. И самое обидное, что это поведение называют «крысиным». Вот тут она всегда внутренне взрывается. Потому что она-то знает. Настоящие крысы себя ТАК не ведут. Они не строят козни. Они не подставляют. Они либо любят тебя беззаветно, либо бьются насмерть за кусок пасты. Честно. Люди могли бы поучиться. Но нет, проще обозвать «крысой». И ещё про волосы. Она — как тот попугай, что меняет оперение от скуки или от переизбытка чувств. Только красится в красный, фиолетовый, синий, зелёный, чёрный, блонд… Кажется, все цвета перебрала. Потом сделала сплит — половина чёрная, половина белая, как зебра в кризисе идентичности. Потом снова блонд. Когда у неё были волосы родного цвета — она уже и не помнит. Сварочная маска, кстати, скрывает любую революцию на голове. Очень удобно. Так вот, эта самая Лана… А, чёрт. Да это же я и есть. Вот так и живу. На руках — следы от сварочных брызг и царапины от крысиных когтей. В голове — рифмы к слову «электрод» и воспоминание о том, как Шушара сегодня утром чихнула в свой сон. В сумке — дипломные чертежи и блокнот со строчкой: «Слезы из глаз, я кричу или плачу, а искры — это просто аллергия на тебя». Семнадцатый человек в группе сварщиков. И единственный Хранитель в отдельно взятом Крысограде. Магнит для проблем, попугай по части волос, коллекционер компромата и сочинитель песен про то, что болит. И знаете что? Когда вечером гасишь свет и слышишь из клетки довольное шуршание сеном, а с кухни доносится мерный скрежет зубов Ромы о минеральный камень — всё это нагромождение абсурда под названием «моя жизнь» вдруг складывается в идеальный, крепкий, красивый шов. Без трещин. Я же сварщик, в конце концов. Должна знать в этом толк.