Банкет,незнакомка

Крысоград. Дело № «Банкет, незнакомка». Тридцать первое декабря началось со сна. В шесть утра меня вырвали из объятий кровати попугаи и крысы, сплетённые в один сумасшедший калейдоскоп. Мой мозг, видимо, решил провести инвентаризацию всех живых существ, когда-либо входивших в мою орбиту. Мы с бабушкой — Хранителем попугаев, чей питомец, каракелла Русик, остался в России под присмотром тёти и упорно именуется мной то Срусиком, то летучей крысой — позавтракали. Затем последовал стратегический штурм магазинов. Были приобретены двое котов-батонов (игрушечных, для знакомой бабушки, не для нашего уже имеющегося дома-музея). Потом я решила обновить фундамент гардероба: новые джинсы, джоггеры и… О, великое множество носков. Все черные. Хроматический консерватизм — моя крепость. Не забыли и про дипломатическую миссию: для Великой Говорящей Тени был выбран подарок — рыжий котик на подушечке. Сувенир, кричащий «уют» с такой силой, что у меня слегка зазудело. Вечером нас, как посылки, погрузили в автобус и доставили на новогодний банкет. Место, где сотни туристов должны были встречать Новый год не по местному времени, а по времени Сахалина и Владивостока. Сначала Сахалин. Потом мы. Атмосфера была сюрреалистичной: ведущий, его дочь-диджей, ансамбль из моего родного города (да, я приехала в Китай, чтобы слушать их), поющий китаец и выступающие дети. Музыкальный ряд — твердая классика «50+». Наблюдать за флиртом бабушек и дедушек под «Фредерико фелинне» — тот ещё аттракцион. В три ночи мы вернулись в номер. Я помыла голову, выставила в Telegram историю с банкета и приготовилась к отключению. Не вышло. Мне пришло сообщение. От «неизвестного» аккаунта. Я-то знала, кто эта девочка. Год она тихо наблюдала за моими историями. Я знала её и её круг. А ещё я, как известно, не завожу новых друзей после апрельско-майской стычки. Но… я ответила. И мы Говорили несколько часов. Обо всём. О знакомых, о Новом годе, о пустоте и шуме. Это было странно. Как будто я наладила контакт с призраком из параллельной вселенной, где я ещё не сломалась. Потом меня выключило. Утром мы с бабушкой проигнорировали включённый завтрак — высшая форма отдыха. Потом были прогулки по городу. Я медленно привыкала к очкам. Мир стал чётким, резким, иногда невыносимо откровенным. Видеть — это роскошь и проклятие одновременно. В Китае я пробыла до второго января. Границу прошли быстро. Дома, у бабушки, мы распаковали чемоданы. Мои трофеи перекочевали в отдельную сумку, пахнущую дорогой и чужим воздухом. Третьего января я, наконец, добралась до своей берлоги. Меня встретила мама и тишина, в которой уже висело предчувствие скрипа прутьев. Вечером вернулся Верховный Тискатель. Он делал вид, что не скучал. Получилось отвратительно — глаза выдавали всё. Я вручила маме котика на подушке и кусок мыла, пахнущий неведомыми цветами. Отцу — три фирменные футболки. Он кивнул, оценив жест. А моя добыча легла на полку, как артефакты после экспедиции: · Носки. Много. Чёрные. · Джинсы, серые. · Джоггеры, серые. · Шапка, чёрная. · Митенки, чёрные. · Чехол на телефон, фиолетовый (единственная вспышка цвета, купленная в состоянии гипноза). · И новые глаза. Очки. И ещё одна вещь, неосязаемая: странный полуночный диалог с призраком. Он не помещается в сумку, но занял свою ячейку в протоколе. Теперь я дома. Мир снова в фокусе. И в клетке на кухне тишина, которая громче любого банкета. Но это уже тема следующего протокола.