Фундаментальная усталость

Дело № «фундаментальная усталость» Пока я пересекала границы и примеряла чёрные куртки, в тылу шла своя война. Шушара, вернувшись в общую клетку, поначалу вела себя как образцовый курсант. Но это была иллюзия, тонкая плёнка льда на кипящей смоле. Через пару дней смола прорвалась. Хаос с чихами вернулся. Начался период экспериментов. Шушу снова отсаживали. Пробовали отсадить Сою. Потом — Сою с Реми. Лабораторная работа Великой Говорящей Тени и Верховного Тискателя. Остановились, когда в клетке осталась… пустота. Четверо. Рома, Шушара, Соя, Реми. Хрупкий, зыбкий мир. Я вернулась третьего января. Рюкзак швырнула в прихожей, ноги сами понесли к клетке. Шушара была в рехабе. Первыми достались близнецы — сухие, лёгкие комочки, тыкающиеся носами в ладонь. Потом Рома. Её бока, всегда бывшие твёрдыми, теперь казались рыхлыми, как старая вата. Пахла старостью — сладковато, горько. Потом уже — опоссум. Она впилась когтями так, будто хотела забраться под кожу. Да, она соскучилась. Только я её понимаю. Что хуже — не знать этого или знать, — я не решила до сих пор. Я сжалилась. Вернула Шушу в общую клетку. А потом увидела. Ромашка была плоха. Не просто старой — угасающей. Её движения стали медленными, тягучими, как патока. Каждый шаг давался с усилием. Она была не вожаком. Она была живым памятником самой себе, и стая это чувствовала. Слабому звену достаётся. Её тыкали, отбирали еду, просто толкали с дороги. Пришлось вводить военное положение. Я сажала Шушу и близнецов на табурет — двое сидели, наблюдали. А Соя использовала время как трамплин: летела ко мне на спину, к маме на ногу, с глухим стуком впечатывалась в дверцу шкафа. Я в это время кормила Рому с рук. Гранулу за гранулой. Каждое движение её челюстей было победой. Решение назрело само, тяжёлое и неоспоримое. Мы с Верховным Тискателем отсадили Рому в рехаб. Не для исправления. Для почётной отставки. Для спокойной старости без тычков и борьбы за место у миски. Теперь она живёт со мной. Я засыпаю под звук её бытия: редкий, шуршащий шелест сена, глухой переворот, тихий, уже не победный, а бытовой чих. Её мир сузился до мягкой подстилки, поилки с «волшебной водичкой» (витамины, не седативы) и орешков, которые она грызёт медленно, сосредоточенно, будто разгадывая их древний секрет. А в большой клетке на кухне идёт тихая, пока неявная война. Главенство, судя по всему, хочет забрать Соя. Её тупая, непоколебимая уверенность — сила нового порядка. Она не дерется, она просто... занимает пространство. Надеюсь ли я на Шушу? Странный вопрос. Я надеюсь на хаос, который знаком. На предсказуемость её безумия. Соя же — тёмная лошадка. В её пустых глазах зреет план, который не расшифрует ни один протокол. Конец эпохи тихого правления. Начало эры… чего? Тупости? Хаоса? Пока не ясно. Я лишь фиксирую факт: камень, фундамент, перемещён. И на его месте осталась зыбкая, серая пустота, которая учится летать и врезаться в шкафы.