Противоположная Ситуация

Хомура пришёл расслабленным — без пальто, с бутылкой вина в руке. По его выражению лица было ясно: худшее, по его мнению, давно позади, и с ним больше ничего плохого случиться не может. Охрану он оставил внизу без колебаний. Слишком привык, что его боятся. Слишком давно не ошибался. Темари распахнула дверь квартиры и широко улыбнулась. Волосы были распущены, халат небрежно завязан - дразняще, стоит только потянуть за пояс и девичие тело само раскроет все секреты. — Ты выглядишь ещё лучше, чем в день моего рождения, — протянул Хомура, окидывая её откровенным взглядом. — Лесть тебе всё ещё к лицу, — Темари слегка склонила голову, позволяя взгляду задержаться дольше, чем нужно. — Жаль, что тогда ты так и не показал мне свой… дом. Она отступила в сторону и добавила мягче: — Проходи. — Исправлюсь, — усмехнулся он, переступая порог. — Если вечер сложится удачно. — Всё зависит от тебя, — ответила Темари, закрывая за ним дверь и принимая бутылку. — Отличный выбор вина. Уже за одно это тебе можно многое простить. — Я знал, что у нас совпадают вкусы, — ответил Хомура, стянув пиджак. Наклонившись чуть ближе, он понизил голос и вдохнул аромат ее парфюма. — Вопрос лишь в том, что ты предпочитаешь сначала: разговор… или что-нибудь поинтереснее? Темари обольстительно улыбнулась и, взяв его за руку, повела в спальню. — Вино может подождать, — сказала она, оглянувшись через плечо. — Сейчас лучше заняться чем-то поинтереснее. Дверь за его спиной закрылась — и в следующую секунду Шикамару ударил его - коротко, точно, без предупреждения. Хомура рухнул на пол, воздух вырвался из лёгких с глухим хрипом. Он дёрнулся, потянулся к телефону — рефлекс, доведённый годами власти. Шикамару оказался быстрее. Телефон исчез из его рук и со звоном разбился о стену. — Не сегодня, — спокойно сказал Нара. Детектив схватил его за плечи и потащил в гостиную. Он усадил Хомуру и завел его руки за спинку, затем застегнул наручники на запястьях. Стул был придвинут к столу — почти комично аккуратно, словно здесь и правда собирались вести обычный служебный разговор. Шикамару сел напротив медленно, без суеты, как человек, пришедший на допрос, к которому готовился всю жизнь. Темари осталась у стены. Скрестив руки, она наблюдала за ними. — Вы… вы оба спятили, — выдохнул Хомура, дёрнув руками и тут же поморщившись от боли. — Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал?! Он резко поднял голову, вперив взгляд в Шикамару. — Ты понятия не имеешь, с кем связался. Один звонок — и от тебя ничего не останется. Ни значка, ни имени. Думаешь, ты умнее системы? Его взгляд метнулся к Темари, и в нём вспыхнула ярость. — А ты… — прошипел он. — Решила стать информатором полиции? Ты даже не представляешь, какие люди за мной стоят. Тебя сотрут в пыль. Темари фыркнула, оттолкнувшись от стены. — Сколько пафоса, — протянула она. — А ещё недавно ты смотрел на меня так, будто готов был купить кольцо. — Ты пожалеешь, — рявкнул Хомура. — Оба пожалеете. Когда вас начнут искать, когда— — Следи за языком, — спокойно перебил его Шикамару. Он не повысил голос, но в комнате стало тише. — Или что?! — Хомура рассмеялся хрипло, зло. — Ты меня запугаешь? Думаешь, пара ударов и дешёвых трюков что-то изменят? Я переживал вещи похуже. Ты и твоя воровка — временная неприятность. Темари медленно наклонила голову, словно прикидывая. — Знаешь, — сказала она задумчиво, бросив взгляд в сторону кладовки — у меня там есть утюг. Старый. Тяжёлый. Очень способствует переосмыслению жизненных приоритетов. — Ты блефуешь, — выдавил Хомура, но в голосе уже не было уверенности. — Вы не посмеете. У вас кишка тонка. — Я сегодня в хорошем настроении, — пожала плечами Темари. — Это опасное состояние. Для окружающих. Шикамару наконец поднял глаза и посмотрел на Хомуру в упор. — Ты был директором участка, — сказал он ровно. — В котором работали Шикаку Нара и Иноичи Яманака. Хомура напрягся, но попытался сохранить презрительную усмешку. — И что с того? — А то, — продолжил Шикамару, — что именно тебе они рассказали, что собираются вскрыть схему Данзо и Хирузена. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Ты их выслушал, — сказал Шикамару. — Одобрил. Пообещал прикрытие. Он положил на стол папку. Фотографии. Распечатки. Даты. Временные промежутки. — А потом позвонил своим старым друзьям. — Это вранье, — огрызнулся Хомура. — У тебя нет ничего, что можно предъявить. — Есть, — спокойно ответил Шикамару. — Просто ты ещё не понял, что именно. Он наклонился вперёд, сокращая расстояние. — Скажи, Хомура… ты помнишь, в какой день погиб мой отец? Хомура дёрнулся и отвёл взгляд. Шикамару усмехнулся — впервые. Холодно. Без тени юмора. — А я помню. До минуты. Он откинулся на спинку стула, но в голосе не появилось ни расслабленности, ни мягкости. — Мне было десять, — продолжил он. — Я был ребёнком, который ещё верил, что взрослые всегда знают, что делают. Что если говорят «так вышло», значит, так и есть. Он на секунду замолчал, словно возвращаясь туда. — Меня забрали из школы раньше обычного. Сказали, что папа не вернётся. Без подробностей. Без эмоций. Просто… констатация факта. Шикамару медленно переплёл пальцы. — Официальная версия была аккуратной. Слишком аккуратной. Несчастный случай. Рядовое задание. Служебное авто. Даже в десять лет я понимал: отец не ошибался так. Не в таких вещах. Хомура сглотнул. — Я лежал по ночам и прокручивал всё снова и снова, — сказал Шикамару тихо. — Цифры. Время. Маршруты. Людей, которые были рядом. Что сходится, а что — нет. И каждый раз что-то не складывалось. Он поднял взгляд. — Эта нелогичность меня мучила. Я не спал. Я считал. Думал. Пытался найти место, где правда свернула не туда. Темари невольно выпрямилась, но не вмешивалась. — Я вырос, — продолжил Шикамару. — И понял: если история не сходится, значит, её такой сделали. Намеренно. Он наклонился вперёд, глядя Хомуре прямо в глаза. — Это не суд. Не протокол. И не твои привычные договорённости за закрытыми дверьми. Это разговор, в котором ты либо рассказываешь правду… — ...либо, — вмешалась Темари, кивнув в сторону кладовки, — мы проверяем, насколько ты термоустойчив. Хомура облизнул губы. Угрозы застряли в горле. — Я просто делал то, что нужно было сделать, — прошептал он. — Отлично, — сказал Шикамару. — Тогда начнём сначала. За окном город продолжал жить своей жизнью. Хомура молчал слишком долго. Это было не упрямство — расчёт. Он всё ещё искал лазейку, вариант, в котором можно выйти из этой квартиры живым и с минимальными потерями. Шикамару ждал. Он умел ждать. — Ты всегда был умным, Шикамару, — наконец сказал Хомура. — В отца. Но одно дело быть умным, а другое понимать, как работает система. — Тогда объясни, — спокойно ответил Шикамару. — У тебя есть возможность сделать это своими словами.Начнём с просто — когда Шикаку Нара и Иноичи Яманака пришли к тебе, что именно они принесли? Хомура выдохнул. — Документы, — сказал он. — Финансы. Связи. Имена. Они нашли схему, которая вела прямо к Данзо и Хирузену. — Они собирались действовать официально? — уточнил Шикамару. — Да. Через прокуратуру. Через суд. Хотели ордена на обыск и арест. Они всё ещё верили, что систему можно заставить работать. Шикамару слегка кивнул. — Что ты им ответил? — Я сказал, что поддержу их, — признался Хомура. — Что прикрою сверху. Что помогу оформить всё правильно. — А потом? Хомура замолчал, затем медленно произнёс: — А потом я позвонил Данзо. Тишина в комнате стала плотной. — И Хирузену? — спросил Шикамару. — Да, — кивнул Хомура. — Такие вещи не решаются в одиночку. — Кто из них сказал, что детективы не должны дожить до следующего дня? — голос Шикамару оставался ровным. — Данзо, — ответил Хомура после паузы. — Хирузен ничего не сказал. Но он и не возразил. — Значит, согласился, — подвёл итог Шикамару. Хомура нервно сглотнул. — Я не отдавал приказа убивать, — сказал он поспешно. — Я сказал «остановить». Чтобы дело не вышло за пределы отдела. — Ты знал, чем это закончится, — ответил Шикамару. Не вопрос. Утверждение. — Да, — тихо признал Хомура. — Знал. Он опустил взгляд. — Если бы я отказался, следующим был бы я. Или моя семья. Данзо не прощает таких вещей. — А мой отец? — спросил Шикамару. — Он, по-твоему, был расходным материалом? Хомура промолчал. — Ты отправил их на тот «вызов», — продолжил Шикамару. — Передал маршрут. Время. Подготовил почву. — Да, — выдохнул Хомура. — Машина была подготовлена заранее. Камеры не работали. Отчёты были написаны ещё до аварии. Шикамару закрыл глаза на секунду. — А Чоуза Акимичи? — Он начал задавать вопросы, — ответил Хомура. — Его нельзя было трогать напрямую. Слишком заметный. Поэтому его просто перевели подальше. Киото. Другой отдел. Хомура поднял голову и вдруг кивнул в сторону Темари. — Тебе стоит быть осторожнее, Нара, — сказал он хрипло. — Не доверяй воровке. Такие, как она, всегда предают. Рано или поздно — и тебя тоже. Шикамару даже не обернулся. — Я не нуждаюсь в советах от убийц, — сказал он спокойно. Он посмотрел Хомуре прямо в глаза. — Ты повторишь всё это на запись. С датами. Именами. Цепочкой приказов. Мне нужны все - от прокуроров до судей и медицинских экспертов. — Меня убьют, — прошептал Хомура. — Возможно, — ответил Шикамару. — Но если ты промолчишь — ты уже мёртв. Он наклонился ближе. — Это единственный шанс сказать правду. Впервые за много лет. Хомура долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Записывай, — сказал он. — Я расскажу всё. Красный индикатор камеры загорелся. Темари осталась у стены, наблюдая, как прошлое наконец перестаёт скрываться за удобной ложью. Когда запись была закончена, Шикамару молча отправил сигнал. Короткое сообщение, зашифрованный канал — и телефон снова лёг на стол экраном вниз. Хомура это заметил и дёрнулся, насколько позволяли наручники. — Ты уже всё решил, — хрипло сказал он. — Нет, — спокойно ответил Шикамару. — Это ты решил много лет назад. Пока они ждали, Темари вдруг оттолкнулась от стены. Без спешки, словно это было частью давно продуманного плана, она развязала пояс халата и позволила ему соскользнуть на пол. Затем растрепала волосы пальцами, сделав их нарочно неаккуратными, и осталась в одном нижнем белье — вызывающе спокойно, без тени смущения. Шикамару посмотрел на неё вопросительно. — Ты что делаешь? — негромко спросил он. Темари пожала плечами. — Будет странно, если полиция увидит меня полностью одетой, — ответила она буднично. — Учитывая, что он пришёл ко мне, чтобы провести ночь. Хомура не выдержал. — Ты мерзкая дрянь, — выплюнул он. — Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Да кто тебе поверит? Темари усмехнулась и медленно повернула к нему голову. — Я бы на твоём месте придержала язык, — сказала она лениво. — А то вдруг я решу написать заявление об изнасиловании. В таком виде оно будет выглядеть… довольно убедительно. Хомура побледнел и замолчал. Шикамару едва заметно улыбнулся. Сирены появились быстро. Слишком быстро, чтобы надеяться на чудо. Через несколько минут подъезд наполнился тяжёлыми шагами, голосами, треском раций. Дверь квартиры Темари открылась без стука. — Полиция. Руки на виду. Хомуру подняли со стула грубо, но профессионально. Один из офицеров зачитал обвинения ровным, отрепетированным голосом: — Хомура Митокадо, вы арестованы по обвинению в соучастии и планировании двойного убийства сотрудников полиции. Арест без права внесения залога. Хомура побледнел. Его увели быстро, не дав сказать ни слова. Когда в комнате стало тише, Темари спокойно надела халат, запахнув его небрежным движением. Шикамару наблюдал за ней — сам не сразу понял, что не отвёл взгляд вовремя. Она это заметила. Девушка подошла ближе. Шаги её были почти неслышны. Она остановилась слишком близко — на расстоянии вдоха. На короткий, опасно короткий миг Шикамару показалось, что она сейчас подтянется и поцелует его: её взгляд задержался на его губах, дыхание было тёплым, близким. Но вместо этого Темари резко, почти игриво сняла наручники с его ремня. Холодный металл коротко звякнул в её ладонях. — Ну что, детектив, — тихо сказала она, отступив ровно на шаг. — Теперь моя очередь? Она протянула наручники ему, а затем — свои запястья. Шикамару не взял их сразу. — Ты уверена? — спросил он негромко. — В отчётах ты будешь выглядеть… не лучшим образом. Темари чуть склонила голову, в уголках губ мелькнула знакомая усмешка. — Я в отчётах и так "главная подозреваемая", разве нет? — ответила она. — Зато ты выглядишь честно. Сегодня это важнее. Он смотрел на неё слишком долго — на линию скул, на спокойные глаза, на едва заметную улыбку, которой она не позволяла себе полностью. И где-то глубоко, с неохотой, почти с раздражением, он признал очевидное. Она была прекрасна. — Ты ведь понимаешь, — добавила Темари мягче, — что если меня не уведут вместе с ним, всё развалится? Данзо и остальные... Шикамару отвёл взгляд первым. — Понимаю, — сказал он. Наручники сомкнулись на её запястьях мягко, почти бережно. Щелчок прозвучал слишком громко. Странное чувство сжало грудь детектива. Когда-то он действительно хотел это сделать — посадить Темари. За кражи, за исчезающие драгоценные камни, за слишком чистые следы. Тогда не было доказательств. Сейчас можно было бы притянуть её как соучастницу. Но он не хотел этого делать. — Собаку но Темари, вы уведомлены о своих правах. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право хранить молчание, также есть право на адвоката. Если вы не можете себе его позволить, он будет предоставлен государством… — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Конечно, — так же тихо ответила она. Дверь снова открылась. Темари изменилась мгновенно. Плечи опустились, взгляд стал растерянным, дыхание — сбивчивым. Она сделала шаг назад, словно только сейчас осознала происходящее. — Я… я не понимаю… — дрогнувшим голосом произнесла она. — Что происходит? Почему здесь полиция? Офицеры не усомнились ни на секунду. Шикамару смотрел, как её уводят — осторожно, почти сочувственно. Она ни разу не обернулась. Когда дверь за ними закрылась, он медленно выдохнул и усмехнулся. — Чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос. — Невероятная актриса. И где-то в глубине он уже знал: это был далеко не конец.